Часть 9
5 января 2026 г., 03:20
Когда Гермиона проснулась, она была одна. Джинни уже ушла, оставив лишь клочок пергамента на кровати:
«Пришлось бежать на раннюю субботнюю тренировку по квиддичу. Увидимся после? (Извини за драму с парнем, ты лучшая х)»
Гермиона вздохнула, и на её губах дрогнула слабая улыбка, пока она читала записку. Это похоже на Джинни — оправиться от драматичного срыва и с головой уйти в квиддич меньше чем за восемь часов. Однако улыбка исчезла, когда она осознала, что заснула полностью одетой.
Её конечности одеревенели, мысли ещё были слегка затуманены, но она заставила себя подняться, потягиваясь, пока впитывала мягкий утренний свет, просачивающийся сквозь занавески. Она стянула с себя вчерашнюю одежду и натянула один из oversized-свитеров Рона, тот, что она до сих пор не удосужилась вернуть. Он доставал чуть выше середины бедра и был самой удобной вещью, которой она (вроде как) владела.
С косметичкой в руке Гермиона побрела в сторону ванной. Но она замерла, заметив тонкую полоску свечного света, сочащуюся из-под двери Беллатрикс. Что-то подтолкнуло её руку постучать.
— Да? — донёсся голос Беллатрикс.
Гермиона приоткрыла дверь, колеблясь, прежде чем войти внутрь. Беллатрикс полусидела в кровати, окружённая слабым сиянием нескольких наполовину сгоревших свечей на прикроватной тумбочке, занавески всё ещё были задернуты. Тяжёлая книга лежала раскрытой у неё в руках, хотя она подняла взгляд, как только Гермиона вошла.
— Привет, — начала Гермиона, лихорадочно пытаясь обрести самообладание. Атмосфера была странно интимной. — Сегодня нет работы с Хагридом?
— Хочешь, чтобы я попросила его о чём-нибудь?
— Нет, нет, всё в порядке. Я просто удивилась, что ты ещё здесь. — Гермиона откашлялась, сосредотачиваясь на своей миссии. — Вообще-то, я… я хотела увидеть её, — сказала она, её голос слегка дрогнул. — Метку. Если ты не против.
На мгновение Беллатрикс просто смотрела, словно взвешивая просьбу на незримых весах. Но затем, вместо того чтобы отбросить эту идею в ту бездну, где она хранила своё терпение к другим, она склонила голову, оценивая Гермиону с проблеском удовольствия.
Без единого слова она отложила книгу в сторону, выпрямилась и сбросила глубокие зелёные простыни, обнажив голые ноги. На ней была одна из её шёлковых ночных сорочек, тёмная ткань мерцала в тусклом свете, скользя чуть выше колена. Это зрелище заставило пульс Гермионы неприятно споткнуться.
— Ну? — протянула Беллатрикс, приподняв бровь.
Гермиона с трудом сглотнула, чувствуя, как её щёки пылают, пока она заставляла свои ноги нести её к кровати. Под тяжестью взгляда Беллатрикс она остро осознавала каждый свой шаг. Она неловко устроилась на краю матраса, близко к лодыжке Беллатрикс, её косметичка выскользнула из ослабевших пальцев, пока она смотрела на протянутую ногу. Шёлк ночной сорочки Беллатрикс колыхнулся, когда ведьма поправила позу, и Гермиона поймала себя на том, что уставилась на гладкую поверхность её бедра, прежде чем резко опустить взгляд вниз, сердце бешено колотилось.
Метка была там, чуть выше лодыжечной косточки: три чёрных круга, соединённых вместе, с небольшими рунами внутри каждого.
Она протянула руку, её пальцы замерли чуть выше символов, прежде чем она подняла взгляд.
— Можно?
Беллатрикс лениво кивнула.
Она выглядела совершенно невозмутимой, словно это было самой естественной вещью на свете, в то время как Гермиона чувствовала себя опасно близкой к спонтанному возгоранию.
— Давай, я не укушу, — сказала она, затем добавила низким, дразнящим голосом, — Если только ты не попросишь вежливо.
Лицо Гермионы пылало, но она проигнорировала комментарий, сосредоточившись вместо этого на метке. Она провела кончиками пальцев по её краю, с осознанной осторожностью обводя линии. Кожа под её прикосновением была тёплой, отвлекающе тёплой, и она чувствовала лёгкое жужжание магии, исходящее от кругов. Она слишком остро осознавала, что Беллатрикс наблюдает за ней, молча, не двигаясь.
— Это было больно, когда ты её создавала? — тихо спросила Гермиона.
— Как в аду.
Гермиона кивнула, хотя её внимание было разделено между словами и близостью их положения. Она чувствовала на себе эти тёмные глаза, следящие за каждым движением.
Она осмелилась взглянуть наверх и сразу же пожалела об этом; выражение лица Беллатрикс было окрашено чем-то опасно близким к развлечению, словно она находила очевидное волнение молодой ведьмы бесконечно забавным. От этого живот Гермионы скрутило так, что это было в равной степени захватывающе и безумно.
— Руны, — прошептала Гермиона, указывая на символы, отчаянно пытаясь заполнить тишину. — Они означают лёд, огонь и землю.
Губы Беллатрикс дёрнулись в усмешке.
— Десять очков Гриффиндору.
Гермиона закатила глаза, но не смогла подавить улыбку.
— Что это значит?
Беллатрикс задумчиво посмотрела на нее, словно решая, сколько именно раскрыть.
— Мы были подростками. Была такая дурацкая игра, которую купили нам родители — развлечение для чистокровных семей. Каждый игрок выбирал элемент, и цель была разгромить фишки других с его помощью. Мы подумали, что будет забавно использовать эти элементы, чтобы различать наши круги.
Гермиона смотрела на неё с изумлением. Было трудно представить грозную Беллатрикс Лестрейндж играющей в семейные настольные игры, как обычный ребёнок.
— Дай угадаю, ты огонь?
Тёмная ведьма издала одобрительный фырк.
— Хорошая догадка.
— И Нарцисса, значит, лёд?
Беллатрикс склонила голову, развлечённая.
— Да. Я всегда находила это подходящим.
— Как это работает? — настаивала Гермиона, её любопытство росло.
Глаза Беллатрикс сузились. Она замерла на мгновение, нерешительная.
— Ты никому не говорила об этом, да?
Гермиона покачала головой.
— Нет.
— Даже своему парню? — Её голос был окрашен насмешкой, а глаза блестели, пока она изучала одолженный свитер Гермионы.
— Рону? — Гермиона тихо рассмеялась, взглянув на себя и потянув за край свитера. — Мы расстались недели назад.
Взгляд Беллатрикс задержался.
— И всё же… ты здесь, в его вещах.
— Он удобный, — парировала Гермиона, чувствуя покалывание самосознания.
Беллатрикс откинулась на изголовье, бросая на неё непостижимый взгляд.
— Даже другой рыжей?
— Джинни? — сказала Гермиона, слегка защищаясь. — Нет, я и ей не говорила. Ждала, чтобы узнать больше.
— Даже тому флиртующему, глупому учителю твоему?
— Что? Нет! Я собиралась рассказать профессору МакГонагалл, но потом… ну, ты была там.
— Хорошо. — Взгляд Беллатрикс стал твёрже. — Никто не должен об этом слышать. Поняла?
Гермиона кивнула.
— Ладно. А теперь можешь объяснить, как это работает?
Беллатрикс вздохнула, словно находя настойчивость Гермионы одновременно раздражающей и странно трогательной.
— У каждой из нас есть круг, связанный с выбранным элементом, — сказала она. — Мой — огонь, Цисси — лёд, а… её — земля. Мы создали это, чтобы всегда знать, что происходит друг с другом. Чтобы защищать друг друга. — Она отвела взгляд, её лицо омрачилось редким проблеском уязвимости. — Если одна из нас чувствует что-то достаточно сильно — радость, печаль, боль — другие тоже могут это почувствовать. Счастье приносит тепло, грусть — холод. А боль… ну, боль есть боль. Но это работает, только если ты этого хочешь.
Гермиона впитала это, поражённая странной интимностью всего этого.
— Ты также можешь сказать, если они близко?
— Да. Это… щекочет, можно сказать.
Глаза Гермионы загорелись.
— Блестяще! Значит, мы могли бы пойти на поиски, и если ты что-то почувствуешь, мы будем знать, что приближаемся.
Выражение лица Беллатрикс мгновенно потемнело.
— Грейнджер, мы не будем бродить по стране, пока я не почувствую щекотку. Она может быть даже в другой стране.
— Джинни говорила, что мракоборцы стучатся в двери, разыскивая оставшихся последователей Волдеморта, — настаивала Гермиона, игнорируя проблеск нежелания, промелькнувший на лице Беллатрикс при этом имени. — Они подозревают, что Андромеда может быть одной из их жертв. Если я поговорю с Министерством, возможно, смогу убедить их позволить нам присоединиться…
Смех Беллатрикс прервал её, низкий и презрительный.
— Это твой грандиозный план? Таскать меня с собой на случайные рейды мракоборцев? Врываться в дома людей? Так ты стала Золотой Девочкой нации?
Гермиона покраснела, её разочарование закипало.
— Я… Нет. Конечно нет. Просто…
— Хватит, — оборвала её Беллатрикс взмахом руки, её выражение лица стало кислым. — Возвращайся, когда у тебя будет план, не включающий пресмыкательство перед всемогущим Министерством. А теперь выметайся, Грейнджер. Мне всё равно нужно собираться.
Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Беллатрикс уже встала и рылась в своём гардеробе, эффективно отказываясь от дальнейшего разговора.
— Лестрейндж…
Глаза Беллатрикс опасно сверкнули.
— Ты собираешься смотреть, как я переодеваюсь?
Этого было достаточно, чтобы подстегнуть Гермиону к действию. Осознав бесполезность дальнейшего давления, она схватила свою косметичку и вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало.
В их общей гостиной Гермиона прислонилась к гобелену, прижав лоб к прохладной ткани. Из её губ вырвался разочарованный вздох. Беллатрикс была права. Они не могли просто бродить по сельской местности в надежде наткнуться на зацепку. А тактика мракоборцев? Она чувствовала себя глупо за то, что вообще предложила убедить Министерство включить их в этот беспорядок.
Гермиона тихо простонала. Как она, из всех людей, могла быть такой близорукой? Непохоже на неё было бросаться, не обдумав всё. Она гордилась своей стратегией, находила решения, не включающие попрание основных прав. Укол от отказа Беллатрикс оставался с ней не потому, что он был доставлен с её фирменным ядом, а потому что она знала: он не был полностью незаслуженным.
Оттолкнувшись от стены, она направилась в ванную. Им нужен был лучший план. И она его найдёт. Но сначала ей нужен был чай. И, возможно, момент, чтобы перестать представлять Беллатрикс в этой проклятой ночной сорочке.
Она приняла быстрый душ, надела свежую одежду и кое-как проглотила завтрак, прежде чем отправиться на поле для квиддича. Для этого времени года день был необычайно прекрасен, но территория замка всё ещё была пустынна. Большинство студентов предпочитали поваляться в постели ранней утренней прогулке на солнце.
Она заметила Джинни, идущую к ней ещё до того, как достигла поля, её снаряжение было зажато под мышкой, волосы всё ещё развевались от ветра.
— Привет! — улыбнулась Гермиона, отгоняя все мысли о сёстрах Блэк. — Как ты себя чувствуешь?
Джинни ухмыльнулась, выглядя как-то легче.
— Хорошо. Даже лучше, на самом деле. Ничто так не прочищает голову, как бладжер, гоняющийся за твоей задницей на полной скорости.
— Терапевтически, уверена.
— Извини за вчерашнее. Я устроила тебе подростковую мыльную оперу.
— Не беспокойся об этом, — ответила Гермиона, обнимая её, — о чём сразу же пожалела, когда потное снаряжение Джинни прижалось к ней. — Я рада, что ты пришла ко мне. Ты знаешь, я всегда здесь для тебя.
Джинни опустила взгляд, её ухмылка сменилась чем-то более мягким.
— Да. Я это знаю. Может, я немного переборщила… совсем чуть-чуть. Просто… трудно понять друг друга, когда мы общаемся только через камины или письма.
Гермиона сочувственно кивнула.
— Знаю. А он так поглощён работой…
— Знаешь, я уверена, что у него благие намерения, — вздохнула Джинни, — но иногда, клянусь, я встречаюсь с самим Министерством Магии.
Они обе рассмеялись, и Гермиона схватила её за руку, таща к замку.
— Давай, я люблю твою компанию, но тебе нужен душ…
Она резко остановилась, когда небо над ними потемнело — не просто померкло, как при набегающей грозовой туче, а стало угольно-чёрным. Темнотой, что, казалось, пульсировала угрозой, неся с собой холод, ползущий вверх по спине Гермионы. Она подняла взгляд, ужас собираясь у неё в животе.
— Это…?
— Да, — выдохнула Джинни, её лицо побледнело. — Это не просто погода.
Пока они всматривались в горизонт, дюжина фигур начала обретать форму из утреннего тумана — высокие, закутанные в плащи фигуры, движущиеся к замку, несколько отделились и направились к ним.
— Лестрейнджи, — прошептала Гермиона, мгновенно узнавая маски. Её рука рванулась к палочке. — Джин, нам нужно бежать!
Подруге не нужно было повторять дважды. Они развернулись и бросились обратно к замку, но фигуры настигали — одни бежали, другие превращались в тёмные клубы дыма, прорезавшие туман с пугающей скоростью. Гермиона рискнула бросить взгляд через плечо, её сердце бешено колотилось.
Один из дымных силуэтов превратился обратно в человеческую форму по мере приближения и поднял палочку. Струя серого света промчалась мимо Гермионы, не попав в неё на волосок. Она пригнулась, стаскивая Джинни рядом с собой, когда ещё одно проклятие пролетело у них над головами.
— Чёрт! — прошипела Джинни, разворачиваясь и вытаскивая палочку из-за пояса, её глаза пылали.
Мужчина приблизился, его длинная борода торчала из-под маски. Гермиона не ждала; она нацелила свою палочку и крикнула:
— Оглохни!
Заклинание отрикошетило от его щита, но её следующий удар попал ему прямо в грудь, отбросив его назад. Но победа была недолгой. Появились ещё четыре фигуры, их маски блестели под пасмурным небом, как из кошмара. Пульс Гермионы участился, пока они наступали.
— Экспеллиармус! — крикнула Джинни, её заклинание пронеслось по воздуху и выбило палочку из руки одного из нападавших. Она едва успела пригнуться, чтобы избежать проклятия, которое превратило бы её в кучу тлеющих мантий. Отползая назад, она оказалась плечом к плечу с Гермионой.
— Ладно, — сказала Гермиона, отклоняя заклятие взмахом палочки. — Новый план?
— О, у меня есть чертов план, — огрызнулась Джинни, её волосы растрепались, пока она парировала очередное заклинание. — Он называется «выжить».
Гермиона сглотнула, её сердце колотилось в груди. Ясного пути к отступлению не было. У неё была только палочка, её ум и глубоко укоренившееся желание не умереть в грязном поле за пределами Хогвартса. Она подняла палочку к небу и выпустила ярко-красную вспышку, магический сигнал бедствия пылал, как фейерверк.
Когда она опустила руку, нападавшие остановились. Теперь они образовывали угрожающий полукруг перед ними. Один шагнул вперёд, снимая свою маску с нарочитой медлительностью.
— Родольфус Лестрейндж, — выдохнула Гермиона, её живот сжался. Жестокий изгиб его рта был слишком знаком со старых фотографий, но вживую его присутствие было куда более зловещим.
— Сама грязнокровка-вундеркинд, — протянул он, его голос маслянистый и насмешливый. — И маленькая Уизли. Нам сегодня везёт. — Его тёмные глаза сверкали злобой. — Скажите, каково это — оказаться здесь без своих драгоценных друзей?
Джинни подняла палочку, её челюсть сжата.
— Подойди ближе и узнаешь, насколько я маленькая.
Родольфус усмехнулся.
— О, я слышал истории. Будет весело посмотреть, оправдаешь ли ты их.
Гермиона едва подавила стон. Она любила дерзость Джинни в девяносто девяти процентах случаев. Этот момент твёрдо принадлежал к оставшемуся одному проценту.
— Джинни, — прошипела она, — не провоцируй его.
Джинни бросила на неё взгляд, огонь пылал в её глазах.
— Ты займись им, — пробормотала она, её голос был твёрд. — Я отвлеку остальных.
— Джин, не… — начала Гермиона, но Джинни перебила её.
— Задай ему жару, — сказала она, бросив ей ухмылку, не дошедшую до глаз, прежде чем ринуться к ближайшей замаскированной фигуре.
Гермиона перевела внимание на Родольфуса, который казался совершенно не обеспокоенным возобновившимся хаосом вокруг. Он лениво взмахнул палочкой, и струя синего света едва не задела её плечо. Она ответила градом заклинаний — «Оглушение!», «Взрыв!», «Вспыхни!» — заставив его отступить на несколько шагов, но его контратаки были быстры и жестоки.
Вокруг них битва бушевала. Джинни удалось обезвредить двоих нападавших — вероятно, бывших вырывателей — парой «Уффли-Пуффли», и теперь уворачивалась от проклятий с той грацией и ловкостью, что были отточены за годы игры в квиддич.
Гермиона отразила оглушающее заклинание, направленное ей в грудь, только чтобы споткнуться, когда режущее заклятие задело её бедро. Она сдержала крик, отправив ответное «Конфринго» в сторону Родольфуса, который увернулся с оскорбительной лёгкостью.
— И это всё? — усмехнулся он. — Я ожидал большего от великой Золотой Грязнокровки.
Прежде чем она успела ответить, заклинание разрезания прожужжало у неё над ухом, так близко, что она почувствовала жар. Заклинание полетело прямо на Родольфуса, целясь в горло. Он вовремя сотворил щит, но сила удара отбросила его на несколько шагов назад.
Гермиона развернулась, её сердце бешено колотилось, и увидела Беллатрикс, стоящую позади неё. Её тёмные мантии развевались на ветру, дикие волосы обрамляли лицо, застывшее в смертельном спокойствии. Её палочка была поднята, кончик слабо светился от только что выпущенного заклинания.
Сражение приостановилось, все взгляды обратились к новоприбывшей.
— Моя дорогая супруга, — прорычал Родольфус.
Беллатрикс сделала размеренный шаг вперёд, её губы изогнулись в усмешку.
— Супруг. — Она произнесла это слово как проклятие, с каплями презрения. — Сельская жизнь тебя не украсила.
— Не то чтобы это касалось тебя, — прошипел он, — но я здесь, чтобы прибрать то, что ты оставила.
Глаза Беллатрикс скользнули к Гермионе, окидывая её с головы до ног, что-то нечитаемое мелькнуло там, прежде чем вернуться к Родольфусу.
— Как заботливо. Но я предпочитаю прибирать сама свои собственные беспорядки.
Без дальнейших предисловий она снова подняла руку и бросила в него первое заклинание, и ещё одно, и ещё. Вскоре она обрушивала на Родольфуса одно заклятие за другим, и тот едва держался. Его когда-то уверенная усмешка давно растворилась в оскале разочарования, пока он отступал, блокируя её неумолимые атаки ослабевающим щитом. Воздух между ними трещал от магии, жестокий танец огня и силы, оставлявший на земле опалённые следы.
Тем временем Гермиона и Джинни сражались с оставшимися вырывателями. Гермиона уклонилась от струи белого света и ответила метким «Петрификус Тоталус». Вырыватель застыл на полшаге и рухнул, как подрубленное дерево, но праздновать было некогда. Джинни отбивалась сразу от двоих нападавших, её волосы были огненным пятном, пока она уворачивалась от проклятий и контратаковала оглушающим заклинанием, поразившим более высокого из них.
— Немного помощи, Гермиона! — крикнула Джинни, её голос был напряжён, пока она вертелась, избегая очередного проклятия.
Гермиона выпустила взрывное заклинание во второго вырывателя, швырнув его на землю.
Затем она повернулась к Беллатрикс и Родольфусу. Ведьма была совершенно спокойна, её движения плавны, почти ленивы, пока она отмахивалась от жалких попыток Родольфуса сопротивляться. Взмахом она обезоружила его, отправив его палочку вращаться по траве.
Родольфус упал на колени, тяжело дыша и сверля её взглядом.
— Ты всегда была глупой шлюхой, — выплюнул он.
— Лесть тебя не спасёт, дорогуша, — протянула Беллатрикс. Она подняла палочку, но внезапный топот тяжёлых сапог и резкие окрики приказов заставили её остановиться.
На место происшествия хлынули мракоборцы, их коричневые мантии развевались, пока они рассредоточивались по территории, палочки наготове. Во главе был высокий мужчина с седеющими волосами и орлиным носом, его значок блестел под тёмным небом.
Родольфус воспользовался суматохой. Он швырнул чёрную сферу на землю, и густой, удушливый дым вырвался, окутывая местность.
Когда он рассеялся, того и след простыл.
— Беллатрикс Лестрейндж, — рявкнул главный мракоборец, когда достиг их, — вы арестованы за несанкционированное использование палочки.
— Нет! — голос Гермионы прозвучал громко, привлекая все взгляды. Она шагнула вперёд, игнорируя грязь, размазанную по её мантии, и жалящую боль пореза на бедре. — Она защищала нас! Родольфус был здесь — он напал на нас. Он только что сбежал.
Она указала на место, где он исчез, её рука слегка дрожала от адреналина.
Мракоборец заколебался, его острый взгляд оценивал её, прежде чем он коротко кивнул.
— Вы двое — обыщите территорию в поисках него, — приказал он, жестом указывая на пару ведьм рядом. — Остальные, свяжите тех, кто на земле. Вперёд!
Мракоборцы бросились в действие, щёлкая магическими наручниками на вырывателей без сознания. Гермиона бросила взгляд на Беллатрикс, которая не двигалась, хотя её тёмные глаза дико метались.
Именно тогда прибыла профессор МакГонагалл, шагая по территории с замечательной скоростью, профессор Флитвик практически бежал, чтобы поспеть за ней.
— Что здесь происходит? — потребовала МакГонагалл. Она сфокусировалась на Гермионе и Джинни, её выражение смягчилось лишь на долю. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, вы обе в порядке?
— Да, профессор, — сказала Гермиона, её голос был твёрже, чем она ожидала. Рядом с ней Джинни кивнула, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони.
Гермиона быстро объяснила, её слова наскакивали друг на друга, пока она пересказывала нападение. Джинни добавила свои детали, указывая на поверженных вырывателей и направление, в котором скрылся Родольфус.
Губы МакГонагалл сжались в тонкую линию.
— Мы также обезвредили нескольких нападавших возле входа в замок. Мистер Уоткинс, — обратилась она к мракоборцу со значком с холодной властностью, — немедленно отправьте нескольких своих людей арестовать их. Филиус, — повернулась она к Флитвику, — пожалуйста, соберите как можно больше сотрудников и проверьте защитные чары на территории.
— Сейчас же, — сказал Флитвик, его голос необычно серьёзен, пока он спешил прочь.
— Что случилось с охраной Министерства, размещённой снаружи? — спросила она, переключая внимание обратно на мракоборца — Уоткинса.
— Мы нашли двоих мёртвыми по пути сюда.
— Это хуже, чем мы ожидали, — вздохнула она. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, миссис Лестрейндж, отправляйтесь в лазарет и пусть мадам Помфри осмотрит вас.
Беллатрикс фыркнула.
— Не нужно, — пробормотала она, уже разворачиваясь, чтобы уйти.
— Постойте! — рявкнул Уоткинс, его палочка метнулась в её сторону. — Нам потребуется ваше показание. Браун, Мюррей, Джексон — возьмите у них объяснения. Профессор МакГонагалл, — добавил он, его тон формален, — мы можем продолжить это обсуждение в вашем кабинете?
— Конечно, — бодро сказала МакГонагалл, уводя мракоборца.
Гермиона выпустила воздух и повернулась к Джинни.
— Эй, ты в порядке? Это был достойный бой.
Джинни сумела исказить лицо в кривую улыбку, разминая запястья.
— Всего пара царапин. У меня было и хуже в квиддиче.
Вокруг них территория Хогвартса была залита зловещей тишиной, что всегда следует за хаосом. Несмотря на спокойствие, плечи Гермионы оставались напряжёнными, её конечности тяжелели от изнеможения, и неистребимое беспокойство бушевало у неё в груди.
Она верила, возможно, наивно, что война закончилась с падением Волдеморта. Что Хогвартс может вернуться к тому убежищу, каким он был когда-то. Но сегодня доказало её неправоту.
Война не закончилась.
Она всё ещё здесь, прячется в тенях, ожидая удара. И Хогвартс, место, которое она так яростно защищала, оставался полем битвы.
Её взгляд скользнул к Беллатрикс. Старшая ведьма стояла с осанкой, которую можно было описать только как царственное презрение, скрестив руки, пока разговаривала с молодым мракоборцем, который выглядел так, будто активно раздумывал, будет ли обмочиться более или менее позорно, чем упасть в обморок.
Гермиона не могла решить, что беспокоило её больше: тот факт, что Беллатрикс спасла ей жизнь, или то, что она была в одном заклинании от того, чтобы перерезать горло своему мужу без секундного раздумья.
