Часть 15
9 января 2026 г., 22:40
Гермиона появилась прямо перед воротами Хогвартса, ее ноги громко ступили на покрытую инеем землю. Замок возвышался впереди, его окна темны, если не считать нескольких тусклых огоньков в высоких башнях. Территория была зловеще тихой, словно сам замок погрузился в праздничный сон. Она закуталась плотнее в пальто от ледяного ветра и перешла на бег, ее дыхание вырывалось частыми белыми клубами.
Сапоги слегка скользили по обледеневшим каменным ступеням, когда она достигла величественных дверей, которые с скрипом распахнулись, и стон эхом разнесся по пустым коридорам. С каждым шагом ее раздражение росло. Она была в ярости — в ярости на себя за то, что так грубо покинула Нору, в ярости на Беллатрикс за то, что та не дала ей ни одной веской причины заботиться так сильно, и в ярости на всю эту чертову ситуацию, в которую она добровольно ввязалась.
Когда она наконец ворвалась в их общие апартаменты, замерзшая и запыхавшаяся, она не стала колебаться. Она проследовала прямиком в спальню Беллатрикс и принялась колотить в дверь.
Та открылась спустя несколько мучительных секунд, обнаружив Беллатрикс. И на один досадный миг Гермиона полностью забыла, из-за чего злилась.
Ведьма стояла босиком, завернутая в черный шелковый халат, который ниспадал с нее так, что это следовало бы запретить. Вырез опускался достаточно низко, чтобы обнажить бледную кожу и четкие линии ключиц. Ее волосы были распущены, беспорядочными волнами рассыпаясь по лицу, а темные глаза поблескивали в мягком свете, льющемся из комнаты. Она выглядела так, будто только что сошла с экрана фильма нуар, чертовски соблазнительной и бешено забавной.
— Грейнджер, — произнесла она, и в ее тоне сквозило легкое удивление. — Рождество с рыжими настолько наскучило, что ты примчалась сюда за лучшей компанией?
Пульс Гермионы застучал в висках.
— С тобой все в порядке.
— А с чего не должно быть?
Гермиона попыталась взять себя в руки, хотя подозревала, что ее растрепанные ветром волосы и дикий взгляд вряд ли помогали делу.
— Кое-что случилось с Нарциссой. Ты почувствовала?
Беллатрикс прислонилась к косяку, изучая ее с холодной отстраненностью, которая лишь сильнее раздражала.
— Да.
Гермиона моргнула.
— И это все? Да?
— Что еще ты хочешь услышать?
— Тебе не любопытно, что произошло? — настаивала Гермиона.
— Могу предположить.
— Она сказала тебе, что в безопасности?
Пробежала легкая тень колебания, затем взгляд Беллатрикс опустился к ее голой щиколотке, где все еще пульсировал слабый след магии.
— Сказала. В некотором роде.
Гермиона выдохнула с досадой.
— Ты меня не обманешь. Я знаю, ты, должно быть, была напугана до смерти. Честно, я шокирована, что ты не бросилась ее искать.
Челюсть Беллатрикс напряглась — ровно настолько, чтобы подтвердить, что Гермиона задела за живое.
— Я пыталась, — отрезала она. — Но тот волосатый хранитель ключей, которого ты так любишь, меня перехватил. Сказал, что она в надежных руках в Министерстве. — Она фыркнула. — Думаю, ты представляешь, насколько я доверяю этой оценке.
— Хагрид тебя перехватил, и ты просто вернулась сюда?
Беллатрикс пожала плечами.
— Этот человек и так выглядит достаточно несчастно. Я не хотела усугублять его жизнь. Зачем ты пришла?
Гермиона замешкалась, разрываясь между нарастающим гневом и узлом тревоги, сжимающим грудь.
— Затем что… если они напали на Андромеду и Нарциссу, следующей можешь быть ты.
Губы Беллатрикс изогнулись в ту самую раздражающую ухмылку, от которой Гермионе хотелось то ли пригвоздить ее заклятьем, то ли пристрастно поцеловать — смотря по настроению.
— Ты беспокоишься за меня?
— Лестрейндж, я… — начала Гермиона, но голос застрял в горле. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая волну эмоций, на разбор которых у нее не было времени.
Вместо ответа она протолкнулась мимо Беллатрикс, игнорируя приподнятую бровь и слегка забавное выражение лица, последовавшее за ней. Она плюхнулась на кровать ведьмы, пытаясь скопировать ту бесцеремонность, с которой та сама вторгалась в ее пространство. Бесцеремонной она себя не чувствовала ни капли, но можно было попытаться.
Возможно, Уизли были правы. Она среагировала слишком остро. Преподаватели наложили на Хогвартс всевозможные защитные чары против вторжений. И Хагрид был здесь, бдительно следил за территорией. Только преподаватели и ученики могли приходить и уходить, и маловероятно, что виновник был среди них.
Но теперь, когда она была здесь, и непосредственная угроза казалась маловероятной, она была полна решимости получить ответы.
— Почему ты ушла вчера?
Беллатрикс закрыла дверь и повернулась к ней, ее выражение лица потемнело.
— Серьезно? Мне нужно это объяснять?
— Да, вообще-то нужно, — парировала Гермиона, прижимая руки в перчатках к матрацу. — Ты посылаешь мне довольно противоречивые намёки.
— Грейнджер… я просто дразнила тебя раньше. Мы не можем… — Беллатрикс провела рукой по лицу, затем откинула волосы. — Ты же в курсе, что мне сорок семь, да?
— Я посчитала, да.
— И я почти уверена, что секс с тобой не поощряется моим испытательным контрактом.
— Я читала контракт, — пожала плечами Гермиона. — Он не запрещает это прямо. И я не знала, что ты вступила в этический комитет Министерства.
Беллатрикс прислонилась к двери, скрестив руки. Ее острый взгляд уставился на лицо Гермионы, словно взвешивая следующий ход. Наконец, она сказала:
— Я причинила тебе боль.
Гермиона прикусила губу, потому что да, Беллатрикс определенно причинила. Она не забыла. И не простила. Но все изменилось. Ее тело тосковало по Беллатрикс неделями — возможно, месяцами — и она знала, что это вряд ли было односторонним. Если быть честной, боль в груди, когда Беллатрикс отстранилась утром, выходила за рамки физического разочарования. Но, правда, с самоанализом на сегодня хватит.
— Я не хочу думать об этом сейчас, — сказала она.
Беллатрикс продолжала изучать ее лицо, затем ее взгляд опустился ниже, скользя по всей фигуре. Гермионе уже не было так холодно.
— Ты раньше ненавидела меня, — наконец произнесла Беллатрикс, и ее голос стал режущим.
— Я все еще ненавижу.
Беллатрикс склонила голову, и ее губы дрогнули в легчайшей усмешке.
— Тогда для чего ты все еще здесь?
Вопрос повис между ними, бросая Гермионе вызов солгать. Она поднялась, ее сапоги шаркнули по полу, когда она сделала шаг ближе, отказываясь отступать. Карие глаза встретились с темными, и она понимала, что назад пути нет.
— Я хочу тебя.
На мгновение Беллатрикс застыла, насмешливый блеск в ее глазах сменился чем-то неуверенным. Ее взгляд снова изучал лицо Гермионы, выискивая, колеблясь, пока не потемнел окончательно.
Гермиона сделала еще шаг вперед, ее руки поднялись, чтобы стянуть перчатки. Она сняла их, один палец за другим, бросив на пол.
— Грейнджер… — тон Беллатрикс понизился, стал низким и предостерегающим, но недостаточно твердым, чтобы остановить ее.
Гермиона стряхнула с себя пальто, позволив ему упасть к ее ногам.
— Грейнджер, — повторила Беллатрикс, медленно отходя от двери. — У тебя есть пять секунд, чтобы собрать свои вещи и уйти. — Ее голос был резок, но глаза выдавали ее, сверкая чем-то диким.
— Иначе что? — спросила Гермиона, ее пальцы потянулись к шарфу.
— Четыре.
Руки Беллатрикс опустились по бокам, сжавшись в кулаки.
Гермиона бросила шарф на растущую кучу одежды.
— Три.
Она ухватилась за подол джемпера и одним движением стянула его через голову, волосы рассыпались по плечам.
— Два, — прорычала Беллатрикс, ее ступни почти незаметно сдвинулись ближе.
Гермиона склонила голову, ее сердце бешено колотилось, но она стояла на своем, встречая взгляд старшей ведьмы со всей уверенностью, на которую была способна.
— Один.
Беллатрикс преодолела расстояние в одно мгновение, ее руки вцепились в бока Гермионы и отшвырнули ее к стойке кровати, запирая в клетке. Гермиона едва успела перевести дыхание, как рот Беллатрикс грубо обрушился на ее губы — сплошной жар и плохо сдерживаемая ярость.
Гермиона ахнула в ее губы, но не отстранилась. Ее руки впились в дикую гриву волос, притягивая ближе. Беллатрикс тихо застонала, сильнее прижимая Гермиону к стойке кровати, ее хватка была сокрушительной и опьяняющей.
Поцелуй превратился в битву, в немую войну воль, которую ни одна из них не хотела проигрывать. Он не был нежным, не был мягким — он был грубым, электризующим, кульминацией каждого колкого слова, каждого немого взгляда, каждого момента напряжения, что тлел между ними слишком долго.
Без предупреждения Беллатрикс оторвалась. Ее руки схватили Гермиону за бедра, развернули и прижали лицом к стойке кровати, грубо толкнув. Неожиданность вызвала толчок в теле Гермионы, и из ее губ вырвался вздох, отозвавшийся эхом в иначе безмолвной комнате.
Тело Беллатрикс было невероятно близко, ее жар излучался в спину, дыхание теплое и дразнящее касалось ушной раковины.
— Что бы они сказали, — прошептала она, ее тон низкий и хриплый, — если бы узнали, что ты пропустила их драгоценные рождественские торжества, чтобы я тебя трахнула? — Ее губы коснулись нежной кожи под ухом Гермионы, легкое как перышко и сводящее с ума прикосновение. — Они бы сочли тебя шлюхой?
Гермиона вцепилась зубами в губу, подавляя стон, когда ее ногти впились в полированное дерево стойки.
— Пошла ты, — прошипела она, и ее голос дрожал между возмущением и отчаянным желанием.
Смех Беллатрикс был темным, плавным и совершенно беззастенчивым.
— Позже, — пообещала она.
Затем, так же внезапно, как и сократила дистанцию, Беллатрикс отступила, отпустив ее. Гермиона едва не пошатнулась от этой пустоты, ее дыхание стало коротким и неровным. Она повернулась к ней, ее взгляд приковался к Беллатрикс, пока та отступала на пару шагов, скрестив руки и с видом ленивого повелевания.
— Раздевайся, — приказала она.
На мгновение Гермиона застыла, ее сердце бешено колотилось в груди. Она не знала, справится ли с тем, что сейчас произойдет. Ее рациональный ум кричал ей уйти, сказать что-то колкое и выйти за дверь с тем клочком достоинства, что удастся сохранить. Но тело предало ее, жар собирался внизу живота, каждое нервное окончание трепетало от напряжения.
Не отрывая взгляда от Беллатрикс, Гермиона потянулась к подолу футболки и стянула ее через голову. Ткань прошелестела по коже, обнажая плечи и руки. Ее движения были неуверенными, легкая дрожь в пальцах выдавала вихрь сомнений, кружащийся внутри.
Она сбросила сапоги и стянула джинсы. Затем расстегнула бюстгальтер, замерши на краткий миг, прежде чем позволить ему упасть на пол.
Глаза Беллатрикс, тяжелые и прожигающие, скользнули по ее обнаженной груди с такой интенсивностью, что кожа Гермионы залилась румянцем. Она почувствовала странное ощущение власти от того, как старшая ведьма наблюдает за ней, ее взгляд откровенно голоден.
Последним барьером остались трусики. И на мгновение она заколебалась.
Беллатрикс склонила голову, одна бровь приподнялась в немом вызове. Напряжение в комнате сгустилось, потрескивая в воздухе, как статическое электриство перед бурей. Пульс Гермионы ревел в ушах, но она заставила себя двинуться. Зацепив большие пальцы за резинку трусиков, она стянула их по ногам.
Теперь полностью обнаженная, она расправила плечи и подняла подбородок, даже когда сердце бешено колотилось о ребра. Взгляд Беллатрикс казался осязаемым, неумолимо скользящим по ее телу. Когда медленная усмешка одобрения тронула уголки губ Беллатрикс, вспышка жара пронзила Гермиону, затмив остатки стеснительности.
Беллатрикс сделала шаг вперед, и все тело Гермионы напряглось в ожидании.
— Хорошая девочка, — прошептала Беллатрикс, и в ее голосе звучало что-то опасное и захватывающее. — Теперь ложись на кровать.
Гермиона повиновалась. Она села, затем переместилась в центр матраца. Ее обнаженная кожа коснулась простыней, прохладных на ее разгоряченном теле. Дыхание стало частым и поверхностным, пока она наблюдала, как приближается Беллатрикс, каждый шаг выверен, каждое движение хищно.
Когда Беллатрикс взобралась на кровать, она сделала это с плавной, кошачьей грацией, ее темные волосы рассыпались по лицу, зрачки расширены. Гермиона завороженно следила за изгибом груди Беллатрикс под вырезом халата, пока ведьма наклонялась над ней. Мгновение замерло во времени, каждая секунда растягивалась невероятно долго.
— Ты делала это раньше? — спросила Беллатрикс.
— Да… нет, — запинаясь, выпалила Гермиона, ее щеки пылают. — То есть… не с женщиной, но вообще-то да.
Беллатрикс усмехнулась, насыщенный, чувственный звук, от которого новая волна жара пробежала по ее венам.
— Хорошо, — прошептала она, и ее губы изогнулись в зловещую улыбку, когда она наклонилась ближе, их тела разделял лишь шепот. — Потому что я хочу тебя жестко трахнуть.
Мозг Гермионы остановился, все связные мысли разбежались. Ее губы разомкнулись, дыхание застряло в горле, и все, что она могла, — это смотреть на старшую ведьму.
Но Беллатрикс не стала ждать, пока та придет в себя. Ее губы врезались в губы Гермионы с голодом, стирающим пространство между ними. Гермиона ахнула в поцелуй, но быстро отозвалась, отвечая на жар и срочность, будто от этого зависела ее жизнь.
Теперь единственная мысль, занимавшая ее ум, — больше.
Тело Беллатрикс полностью прижалось к ее телу, мягкость шелкового халата — раздражающая преграда между ними. Руки Гермионы потянулись к поясу, пальцы торопливо пытались развязать узел. Но прежде чем она успела что-либо сделать, рука Беллатрикс выстрелила, хватая ее запястье железной хваткой. С поразительной силой она пригвоздила руку Гермионы над головой к матрацу.
— Но-но, — отчитала Беллатрикс, ее темные глаза сверкали опасной забавой.
Не дожидаясь возражений, губы Беллатрикс начали медленное движение вниз. Они скользнули вдоль линии челюсти, оставляя поцелуи одновременно нежные и бешено дразнящие, затем опустились ниже, очерчивая изгиб шеи. Гермиона ахнула, когда зубы Беллатрикс коснулись точки пульса, ее сердце бешено колотилось под этим натиском.
Когда рот Беллатрикс наконец достиг ее груди, Гермиона изо всех сил старалась подавить стон, готовый сорваться с губ.
В ответ Беллатрикс резко впилась зубами в ее кожу.
— Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать.
Будь на ее месте кто-то другой, Гермиона, вероятно, послала бы их куда подальше, но теперь желание поддаться игре Беллатрикс было непреодолимым, к черту стыд.
Итак, когда язык ведьмы обвил один сосок, ее зубы слегка коснулись его, прежде чем она жадно присосалась, Гермиона позволила губам разомкнуться, и громкий стон вырвался из ее горла.
— Лучше, — сказала Беллатрикс, прежде чем перейти ко второй груди, уделяя ей столько же внимания. Бедра Гермионы непроизвольно подпрыгнули, боль между ног стала невыносимой.
Беллатрикс отпустила ее запястье, чтобы продолжить путь вниз, ее губы оставляли огненный след по животу Гермионы, ногти скользили по бокам. Каждое прикосновение, каждый поцелуй посылал электрические разряды по телу, оставляя ее трепещущей развалиной под Беллатрикс. Когда губы ведьмы коснулись ее бедер, Гермиона инстинктивно раздвинула ноги, все ее тело напряглось в ожидании.
Но Беллатрикс не устремилась прямо к цели — это было бы слишком милосердно. Вместо этого ее губы и язык дразнили чувствительную кожу внутренней стороны бедер, намеренно избегая того места, где она жаждала ее больше всего. Ее руки держали бедра Гермионы, удерживая на месте, даже когда та извивалась от разочарования.
— Беллатрикс, — простонала Гермиона, ее голос хриплый от потребности.
Беллатрикс замерла, ее губы застыли мучительно близко к желанному центру. Она взглянула вверх, ее усмешка бешено самодовольная.
— Попроси.
— Пожалуйста, — выдохнула Гермиона, и отчаяние сорвалось с ее губ, прежде чем она успела опомниться.
Усмешка Беллатрикс расширилась.
— Думаю, ты можешь лучше, но мы вернемся к этому позже.
Без дальнейших промедлений рот Беллатрикс наконец опустился. Ее язык лизнул вход, прежде чем провести разрушительно точный путь к клитору. Голова Гермионы откинулась на подушку, ее руки вцепились в волосы Беллатрикс, когда волна удовольствия пронеслась по ней.
Беллатрикс задала ритм. Она чередовала медленные, дразнящие движения с более сильным давлением, от которого Гермиона задыхалась и стонала, каждый звук лишь подстегивал ее.
Напряжение в теле Гермионы закручивалось невероятно туго, оргазм нарастал до смешного быстро с каждым прикосновением, каждым движением языка Беллатрикс. Она была уже там, на краю, ее ноги дрожали, когда удовольствие грозило захлестнуть ее…
И вдруг Беллатрикс остановилась.
Гермиона издала разочарованный крик, ее глаза широко распахнулись, когда Беллатрикс поползла обратно вверх по ее телу, и та самая раздражающая усмешка прочно закрепилась на ее лице.
— Ты… — начала Гермиона, но Беллатрикс заставила ее замолчать поцелуем, ее губы горячие и требовательные.
Вкус себя на языке Беллатрикс лишь усиливал ее возбуждение, даже когда грязный трюк ведьмы оставлял ее ум кружащимся от потребности. Беллатрикс отстранилась ровно настолько, чтобы прошептать в губы Гермионы, ее тон низкий и дразнящий.
— Ты же не думала, что я позволю тебе закончить так легко?
— Белла, — вырвалось у Гермионы. — Пожалуйста.
— Пожалуйста, что?
— Пожалуйста, — попыталась она снова. — Мне нужно… ты знаешь.
Она сомкнула бедра вокруг бедер Беллатрикс, чтобы подчеркнуть свои слова, но, по-видимому, этого было недостаточно.
— Понятия не имею, о чем ты. Что тебе нужно?
Гермиона с радостью бы задушила ее, если бы не нуждалась в ней живой до конца ночи.
— Пожалуйста, просто… трахни меня, пожалуйста.
Должно быть, это был правильный ответ, потому что перемена была мгновенной. Любой след насмешки исчез, сменившись чем-то яростным и всепоглощающим. Губы Беллатрикс обрушились на шею Гермионы, ее зубы скользили и кусали с достаточной силой, чтобы оставить свежие следы. Ее язык успокоил жжение, прежде чем губы присосались, жадно втягивая кожу. Резкий выдох вырвался у Гермионы, ее руки вцепились в плечи ведьмы, когда тело выгнулось под ней.
Рука Беллатрикс нашла грудь Гермионы, ее пальцы ущипнули затвердевший сосок с преднамеренной жестокостью, послав толчок боли-удовольствия прямиком в ее центр. Ее ногти провели вниз по животу Гермионы, оставляя ощущение, от которого та затрепетала. Их взгляды встретились, интенсивность взгляда Беллатрикс была почти сокрушительной.
Руки Гермионы блуждали по шелку халата Беллатрикс, отчаянно жаждая прикоснуться, притянуть ближе, почувствовать ее всеми возможными способами. Беллатрикс, казалось, наслаждалась ее нуждаемостью, ее губы изогнулись в озорную улыбку, когда она опустила руку ниже.
Не прерывая зрительного контакта, она прижала пальцы ко входу Гермионы, дразня влажность там. Дыхание Гермионы прервалось, когда Беллатрикс двинулась вверх, с безумной медлительностью обводя ее клитор, прежде чем опуститься снова.
И затем, наконец, Беллатрикс ввела один палец внутрь нее.
Реакция Гермионы была мгновенной — сломанный, похотливый звук сорвался с ее губ, когда бедра дернулись навстречу руке Беллатрикс. Ведьма темно усмехнулась, двигаясь неторопливо, размеренно, оставляя Гермиону повисшей в дымке.
— Посмотри на себя, — прошептала Беллатрикс. — Какая нетерпеливая, отчаянная. Это то, чего ты хотела, питомец?
Гермиона смогла лишь слабо кивнуть, ее слова застряли где-то между горлом и бешено колотящимся сердцем. Беллатрикс добавила второй палец, растяжение вырвало крик у Гермионы, когда ее стенки сжались вокруг вторжения.
Беллатрикс возобновила движения, сначала медленные и размеренные, словно смакуя каждую реакцию, пробегавшую по телу Гермионы. Но по мере того как стоны становились громче, более раскованными, она ускорила темп. Звуки влажности и отчаянные вздохи Гермионы наполнили комнату, каждый толчок возносил ее все выше и выше.
— Боже, — взвизгнула Гермиона, ее ногти впились в плечи Беллатрикс, пока она цеплялась за нее.
Пот выступил на виске, скатившись по изгибу щеки.
— Ты так прекрасна, — прошептала Беллатрикс, прижимая большой палец к клитору Гермионы, растирая его в такт своим толчкам.
Все ее тело задрожало, удовольствие закрутилось туго, остро и ярко, в глубине живота. Каждая мышца напряглась, ее бедра дергались неконтролируемо, пока напряжение нарастало с каждой бездыханной секундой.
— Боже, Белла, — выдохнула она.
Как раз когда край навис, дразняще близко, большой палец Беллатрикс исчез, а ее пальцы замерли внутри нее. Потеря была жестоким ударом, падением обратно в реальность, от которого у Гермионы закружилась голова. Она издала сдавленное:
— Нет!
Она попыталась сместиться, преследуя призрак ускользающей разрядки, но Беллатрикс вышла полностью, оставив ее ноющей, ее тело пульсировало от разочарования. Она откинула голову назад со стоном.
Беллатрикс наклонилась, чтобы прикусить ее мочку уха, ее рука мягко скользнула по вспотевшему животу Гермионы.
— Знаю, питомец, знаю. Ты так хорошо справляешься. Совсем немного еще. Сможешь для меня?
Разум Гермионы был затуманен, тело выжато, но все еще пылающее потребностью. Каким-то образом, из глубин этой дымки, ей удалось кивнуть. Обещание в голосе Беллатрикс заставляло ее хотеть вытерпеть, угодить ей, какой бы ни была цена.
— Хорошо, — прошептала Беллатрикс.
Ее пальцы снова погрузились внутрь Гермионы, медленное движение по внутренним стенкам вновь разожгло удовольствие. Гермиона закрыла глаза, инстинктивно пытаясь двинуть бедрами, чтобы ускорить темп, но Беллатрикс снова замерла.
Слабый стон сорвался с губ Гермионы.
— Посмотри на меня, — донесся голос Беллатрикс откуда-то сверху.
Собрав последние силы, Гермиона заставила глаза открыться, встречая прожигающий взгляд Беллатрикс.
Этого было достаточно, чтобы подстегнуть ведьму к действию. Она задала быстрый, безжалостный ритм, ее большой палец вернулся, чтобы обводить ее клитор. Гермиона громко застонала, когда удовольствие достигло всепоглощающего крещендо. Оно пронеслось через нее, заставляя выгибаться и извиваться под Беллатрикс.
— Все хорошо, питомец, — сказала Беллатрикс, ее тон почти успокаивающий. — Кончи для меня.
И Гермиона кончила. Оргазм разорвал ее на части, оставив задыхающейся и трепещущей, ее зрение помутнело, когда волна за волной экстаза проносились по ней. Беллатрикс не останавливалась, ее движения теперь мягче, вытягивая каждую последнюю пульсирующую волну из ее тела.
Когда все закончилось, Гермиона рухнула на кровать, ее грудь вздымалась, тело трепетало от отголосков. Беллатрикс нависла над ней, темные волосы ниспадали вокруг ее острого, раскрасневшегося лица, словно занавес. Самодовольная усмешка, игравшая на ее губах, едва успела закрепиться, как Гермиона потянулась вверх, ее пальцы запутались в этой дикой гриве и потянули ее вниз, в грубый поцелуй.
Беллатрикс ответила рычанием, ее зубы скользнули по нижней губе Гермионы, когда она отстранилась ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Но Гермиона не закончила. Ее рука соскользнула с волос Беллатрикс, чтобы вцепиться в воротник ее халата.
— Сними это, — задыхаясь, приказала она.
Беллатрикс усмехнулась, послав дрожь по спине Гермионы.
— Какая командирша, — поддразнила она, хотя ее руки потянулись к поясу на талии. Она встала на колени и стряхнула с себя халат.
Под ним она была полностью обнажена. Ее бледная кожа, казалось, светилась в тусклом свете, а фигура была стройной, но подтянутой, с упругими мышцами, которые мягко двигались с каждым дыханием. Взгляд Гермионы скользнул по ее бедрам, легкому изгибу таза, плоскости живота. Во рту пересохло, когда ее глаза поднялись выше, задержавшись на округлости груди Беллатрикс, прежде чем окончательно вернуться к ее лицу.
Ведьма наблюдала за ней с любопытным выражением, одна бровь приподнята.
Гермиона медленно села, ее уверенность пошатнулась под тяжестью пристального взгляда Беллатрикс. Ее пальцы замерли чуть выше ее кожи, достаточно близко, чтобы чувствовать жар, излучаемый ее телом.
Беллатрикс усмехнулась.
— Я определенно укушу, но ты можешь трогать.
Слова вывели Гермиону из колебаний, и она тихо рассмеялась, ее нервы рассеялись. Ее пальцы скользнули по животу Беллатрикс, ощущая легкие линии мышц, прежде чем подняться к ее груди. Ее кожа была невероятно гладкой под прикосновением Грейнджер.
Беллатрикс резко выдохнула, ее усмешка потемнела, став куда более первобытной.
Воодушевленная, Гермиона наклонилась вперед, захватив губы Беллатрикс в яростный поцелуй. Она надавила на нее, пытаясь поменяться местами, но Беллатрикс была быстрее. С почти ленивой силой она схватила Гермиону за плечи и швырнула обратно на матрац.
— Будь паинькой, маленькая львица, — прошептала она.
Прежде чем Гермиона успела возразить, Беллатрикс просунула бедро между ее ног, приподняв одну ногу Гермионы и развернувшись так, чтобы прижать их центры друг к другу. Влажность, распространяющаяся по ее коже, заставила Гермиону ахнуть. Ведьма начала двигаться, ее темп сначала сводил с ума своей медлительностью.
Гермиона выгнулась под ней, следуя ритму своими бедрами, ее руки исследовали каждый дюйм тела Беллатрикс, до которого могла дотянуться — ее бедра, таз, грудь. Ощущение мышц Беллатрикс, двигающихся под ее прикосновением, то, как ее безупречная кожа покрывалась румянцем от усилия, было почти слишком.
Беллатрикс ускорила темп, ее движения стали грубее, более лихорадочными, и Гермиона чувствовала, как давление снова нарастает, закручиваясь все туже и туже в ее центре. Она была заворожена видом сверху: темные волосы Беллатрикс прилипли к влажной коже, голова откинута назад, губы приоткрыты, когда тихие звуки срывались с них.
Ногти Гермионы впились в бока Беллатрикс, когда напряжение достигло точки разрыва. Беллатрикс опустилась ниже, ее губы нашли губы Гермионы в поцелуе, который был сплошь зубы и язык.
— Кончай со мной, — прошептала Беллатрикс в ее губы, ее голос хриплый и сломанный.
Гермиона была счастлива подчиниться. Мир, казалось, разбился и перестроился в тот момент, они обе дрожали и задыхались, вместе переживая волны своего освобождения.
Когда зрение Гермионы наконец прояснилось, ее взгляд устремился вверх, встретившись с взглядом Беллатрикс. Темные глаза ведьмы все еще хранили остатки удовольствия, ее выражение было мягче, чем когда-либо видела Гермиона. Это было завораживающе, почти обезоруживающе.
Гермиона не могла перестать смотреть. Она только что видела, как Беллатрикс Лестрейндж разваливается на части, и это было, без сомнения, самое сокрушительно прекрасное зрелище, которое она когда-либо наблюдала.
Беллатрикс наклонилась и нежно поцеловала ее.
— Как ты себя чувствуешь? — прошептала она.
Гермиона перевела дыхание, ее грудь все еще вздымалась.
— Эм… хорошо. Очень хорошо. — На ее губах расплылась дерзкая ухмылка. — Мы можем повторить это как-нибудь еще?
Беллатрикс усмехнулась.
— Почему бы и нет.
Она откинулась на кровать, обвивая руками Гермиону, чтобы притянуть ближе.
Если бы кто-то сказал Гермионе несколько месяцев назад, что она окажется здесь, спутанная в постели с самой опасной ведьмой Британии, она бы так смеялась, что челюсть могла вывихнуться. И все же, вот она, возможно, чувствуя себя в большей безопасности и удовлетворении, чем когда-либо.
Она устроилась рядом, положив голову на ее плечо. Ее пальцы блуждали по животу ведьмы, рассеянно вычерчивая узоры на гладкой коже. Рука Беллатрикс нашла ее волосы, пальцы прочесывали кудри.
— Можно задать вопрос? — спросила Гермиона спустя момент.
— Это зависит от вопроса.
Гермиона замешкалась, ее пальцы замерли на полпути узора.
— С той блондинкой..Аглая, кажется… Вы…
Беллатрикс резко рассмеялась, ее рука отпустила волосы Гермионы, чтобы ухватить ее за подбородок, приподнимая лицо.
— Не ревнуй, питомец. Мы друзья.
Щеки Гермионы мгновенно запылали.
— Я не ревную, — запротестовала она, хотя жар в голосе выдавал ее. — Мне просто было любопытно.
Выражение лица Беллатрикс изменилось, юмор уступил место чему-то более задумчивому.
— Мы были любовницами, — призналась она. — Но мы не пережили войну. Я была предана своей стороне, а она была предана тому, чтобы полностью оставаться в стороне. — Она пожала плечами. — Мы давно перевернули страницу.
Гермиона изучала ее мгновение, не зная, что сказать, но ревность, в которой она клялась, начала убывать.
— Откуда она все знает?
— Ее нейтральность завоевала доверие всех за эти годы. Теперь люди снабжают ее информацией в обмен на еще больше информации, которую она доставляет достаточно загадочно, чтобы поддерживать цикл. И она невероятно проницательна. Это ее дар. Я бы не назвала ее прорицательницей, но близко к тому. — Взгляд Беллатрикс отклонился, легкая улыбка тронула ее губы. — Раньше это безумно раздражало.
Гермиона обдумала это, прищурившись.
— Это и есть настоящая причина вашего расставания, да? Потому что ты не могла быть мрачной и загадочной с ней?
Глаза Беллатрикс устремились к Гермионе с притворным возмущением.
— Ты что, смеешься надо мной?
Гермиона воспользовалась минутным замешательством Беллатрикс, чтобы переместиться, с новой обретенной смелостью усевшись на нее верхом. Ее губы нашли острую линию челюсти ведьмы, дразняще прикусив ее, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы встретиться с ее взглядом.
— И в мыслях не было, — прошептала она.
Прежде чем Гермиона успела что-либо осознать, их позиции сменились, и она снова оказалась под Беллатрикс, ее руки прижаты над головой.
— Ты становишься слишком развязной.
Гермиона согнула запястья, проверяя хватку Беллатрикс. Она никогда не представляла, что ей может нравиться это — подчиняться. С Роном она обычно брала инициативу, в основном потому, что боялась иначе почувствовать себя некомфортно. Сейчас она не боялась. И ей это нравилось. Очень.
Она прикусила губу, замешкавшись на мгновение, прежде чем осмелиться сказать:
— Если я слишком недисциплинированна для твоего вкуса, может, тебе стоит связать меня в следующий раз.
Глаза Беллатрикс мгновенно потемнели.
— Я могу связать тебя сейчас, — прорычала она.
Не дожидаясь ответа, Беллатрикс рванулась вперед, захватывая ее рот сокрушительным поцелуем.
— Тебе нравится влипать в неприятности, да? — спросила она, отстраняясь.
Дыхание Гермионы прервалось, ее тело уже отзывалось на обещание в голосе Беллатрикс.
— Возможно, — ответила она, и ее дерзость смягчилась под тяжестью взгляда ведьмы.
Беллатрикс поцеловала ее снова, на этот раз медленно и обдуманно, растягивая каждую секунду. Затем она отошла, чтобы достать свой халат с конца кровати. Она вытянула пояс из пряжек, прежде чем отбросить халат в сторону и снова наклониться над Гермионой, зловещая усмешка играла на ее губах.
Ее губы коснулись уха Гермионы.
— Посмотрим, сколько неприятностей ты сможешь выдержать.
