Часть 16
9 января 2026 г., 16:40
Аглая откинулась в кресле, ее длинные пальцы лениво теребили край книги, которую она не читала. Библиотеку купал мягкий, мерцающий свет камина, тени лениво растягивались по стеллажам, равнодушные к ее беспокойству. Она не была склонна к сентиментальности, но в прошлом году нехотя поставила на камин скромный венок, который принесла кузина.
Заменять его к этому Рождеству она не стала. Венок был уже сухим и ломким. Не то чтобы это имело значение. Ее кузина была в Азкабане. Как и большая часть ее семьи.
Осталась только она, необъяснимый утопист семьи. Генетическая аномалия, если честно, учитывая обычную предрасположенность их рода к мрачному, самопоглощенному самокопанию. Пока остальные шептались о Волдеморте и сохранении «чистой крови», она цеплялась за свои странные, упрямые мечты о мире.
Скрип железных ворот снаружи прервал ее мысли. Ее брови сдвинулись.
В животе шевельнулась тревога, достаточно острая, чтобы она отставила нетронутый бокал вина.
Она быстро поднялась, схватив палочку, и пошла к входной двери, ее шаги бесшумны по отполированному полу.
Холодный ночной воздух ударил ее по лицу, когда она вышла наружу. Укрытые снегом владения серебрились в тишине, нарушаемой лишь приближающейся фигурой.
— Аглая, — произнес мужчина, поравнявшись с ней. — Ты говорила, что хочешь знать, планирует ли он пойти за ней.
— Планирует?
— Да.
— Когда?
— Не знаю. Ее имя следующее в списке. Это все, что мне сказали.
Аглая замерла на мгновение, ее хватка на палочке сжалась. Режущий ветер пронизывал ее тонкий кардиган, хотя она едва замечала это.
— Следующая в списке, — повторила она, ее голос был прохладным и отстраненным, будто слова не впивались глубоко под кожу.
Мужчина кивнул. Его дыхание вырывалось видимыми клубами, но лицо не выдавало ни тепла, ни сочувствия. Он передал новость, его роль была завершена. Аглая видела, что он готов отступить обратно в тень, как и все хорошие информаторы.
— Спасибо, — сказала она.
— Ценой того, что она стоит, я бы оставил все как есть. Он становится безжалостным, — пробормотал он, прежде чем развернуться и раствориться в заснеженной ночи, оставив ее стоять в одиночестве на пороге.
Аглая медленно выдохнула, ее дыхание заклубилось дымкой на холодном воздухе.
Было бы так просто оставить все как есть. Она провела годы, оттачивая искусство безразличия, хождения по тонкой грани между нейтралитетом и выживанием.
Но речь шла о Беллатрикс.
Беллатрикс, чей дикий смех когда-то был единственным звуком в мире, заставлявшим ее чувствовать себя живой. Беллатрикс, научившая ее яростной тяге желания и горькому привкусу разбитого сердца. Беллатрикс, от которой она поклялась отказаться ради собственного рассудка, и вот она снова здесь, сердце сжимается, как у полной идиотки, при одной мысли, что она потеряет то самое, что делало ее столь грозной.
Ее челюсть напряглась. Она шагнула обратно в дом, закрыв дверь от холода.
Она зашагала по библиотеке. Ее отражение в покрытом инеем окне, казалось, издевалось над ее нерешительностью, ее молчанием.
За спиной потрескивал огонь, отбрасывая на стены искаженные тени книг. Ее взгляд скользнул к названию — старому фолианту, над которым Беллатрикс когда-то насмехалась.
— И что ты собираешься делать со всеми этими знаниями, если отказываешься использовать свою палочку для чего-то кроме раскрытия занавесок? — сказала она тогда, отбрасывая книгу с той самой бесящей усмешкой.
Аглая закрыла глаза и глубоко выдохнула, заставляя сердцебиение успокоиться.
Был только один выход.
***
Утренний свет мягко пробивался сквозь тяжелые гардины, купая комнату в приглушенных оттенках зеленого и золотого. Он придавал пространству затихшее, почти благоговейное сияние, будто сам мир крался на цыпочках вокруг того хаоса, что разыгрался здесь. Гермиона зашевелилась под изумрудным покрывалом, ее сознание затуманено сном. На мгновение она не могла понять, где находится — комната незнакомая, воздух несет слабый мускусный аромат, тело необычно ноет, но так, что по спине пробежала дрожь удовлетворения. И затем она почувствовала это: тонкую руку, перекинутую через ее живот, теплую и властную. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули яркими деталями. Жар, отчаяние, то, как руки Беллатрикс завладели ею, как та выкрикнула ее имя, будто в нем заключалась какая-то древняя сила. Она не могла сдержать улыбку, расползавшуюся по лицу, пока тяжесть этих воспоминаний наполняла ее грудь. Осторожно она повернулась в объятиях Беллатрикс. Дыхание застряло в горле при её виде. Ведьма все еще спала, ее черты были смягчены уязвимостью сна. Гермиона позволила себе момент, чтобы рассмотреть ее, пытаясь осознать, что это реально. Резкие углы ее лица казались теперь мягче, тени, обычно танцующие под скулами, сглажены утренним светом. Темные ресницы веером лежали на бледной коже, а губы — столь властные, столь неумолимые прошлой ночью — были слегка приоткрыты, лишены привычной усмешки. Мерлин, она была прекрасна. Слово отозвалось в сознании, одновременно волнующе и смущающе. Беллатрикс Лестрейндж была опасна, непредсказуема и абсолютно запретна. Факт, который, почему-то, совершенно не мешал ей оказаться здесь, с рукой Беллатрикс все еще обвитой вокруг ее талии. Ее пульс участился, пьянящая смесь восторга и неверия. Она пыталась запомнить каждую деталь: изгиб носа Беллатрикс, непокорные пряди темных волос на подушке… Вопреки всякому здравому смыслу, Гермиона подняла руку, кончики пальцев замерли в сантиметре от кожи Беллатрикс. Она колебалась, чувствуя себя одним из тех героев в фильмах перед перерезанием красного провода на тикающей бомбе. Но любопытство взяло верх. Медленно, осторожно, она коснулась пальцами щеки Беллатрикс, прикосновение было легким, как перышко. Кожа оказалась невероятно мягкой и теплой. Беллатрикс слегка пошевелилась, но не проснулась. Вместо этого она придвинулась ближе, ее рука крепче обвила талию Гермионы. Гермиона улыбнулась. Впервые за долгое время она позволила себе просто существовать в моменте. Ни битв, ни идеалов для защиты, ни правил для соблюдения. Только тихая близость двух тел, сплетенных вместе. Она провела пальцами по линии челюсти Беллатрикс, поражаясь ее силе. Это было лицо, которое годами пугало ее, преследовало в кошмарах. И все же теперь оно ощущалось… иначе. Даже знакомо. Она не была уверена, когда произошел этот сдвиг, но не могла отрицать магнитное притяжение, которое чувствовала сейчас, сильнее всего, что испытывала когда-либо. Брови Беллатрикс нахмурились, и Гермиона замерла, ее рука все еще лежала на ее челюсти. На мгновение она подумала, что ведьма вот-вот проснется, но напряжение растаяло, дыхание снова выровнялось. Гермиона тихо выдохнула, ее улыбка углубилась, когда она опустила руку обратно на матрас. Она чувствовала себя безрассудной, живой и совершенно неподготовленной к тому, что может принести это утро. Как оказалось, утро принесло резкий стук в дверь. Гермиона застыла, сердце екнуло. Рядом пошевелилась Беллатрикс, ее темные глаза лениво приоткрылись. — Что…? — голос Беллатрикс был хриплым от сна, когда она сфокусировалась на Гермионе. Гермиона едва успела насладиться зрелищем, как прозвучал еще один стук, на этот раз громче. — Лестрейндж? У нее застыла кровь в жилах. Она узнала этот голос. — Гарри? — прошептала она, широко раскрыв глаза в панике. — Черт! — Мальчик, который просто никак не подохнет, — пробормотала Беллатрикс, с вздохом плюхнувшись на спину. Гермиона бросила на нее уничтожающий взгляд, но спорить было некогда. Она сбросила покрывало и выскочила из кровати, хватая с пола свою одежду. Натягивая ее в лихорадочной спешке, она метнулась в угол комнаты, стараясь остаться вне поля зрения. Беллатрикс, с другой стороны, выглядела совершенно невозмутимой. Она лениво потянулась, явно наслаждаясь хаосом. Она перекинула ноги через край кровати, ее босые ступни утонули в плюшевом ковре. Не торопясь, она наклонилась, подняла халат и накинула его на плечи. Придерживая его одной рукой, даже не потрудившись найти пояс, она уверенно зашагала к двери. Когда дверь открылась, повисло тяжелое молчание — то, которое Гермиона легко могла интерпретировать как незнание Гарри, куда девать глаза. — Лестрейндж, — отрывисто сказал он. — Снаружи вас ждет карета. Нам поручено сопроводить вас в офис авроров. — В Рождество? У вас людей что, жизни нет? — Я не отдаю приказы. Она драматично вздохнула. — Я бы никогда и не подумала, что это вы. Женщине хотя бы дают время одеться? — Эм… да. Конечно. Я подожду здесь. — Очаровательно, — протянула она, захлопнув дверь прямо перед его лицом, прежде чем повернуться обратно в комнату. Гермиона вышла из укрытия, ее лицо выражало смесь смущения и раздражения. — Тебе обязательно нужно его провоцировать? — прошипела она, поправляя подол свитера. Беллатрикс усмехнулась, ее глаза блеснули озорством. — Это мой дар. Взгляд Гермионы последовал за Беллатрикс, когда та пересекла комнату к своему гардеробу. Халат соскользнул с ее плеч, упав к ногам. На мгновение Беллатрикс замерла, ее гибкая фигура ловила слабый отблеск утреннего света. Гермиона не могла не проследить изгиб ее спины, резкие линии бедер, то, как ее тело, казалось, несло в себе в равной мере и элегантность, и опасность. Она прикусила губу, запоминая каждую деталь. На всякий случай. Беллатрикс протянула руку к паре черных чулок, натянула их и закрепила подвязки. Она застегнула длинное платье, накинула зимнюю мантию на плечи и ступила в кожаные сапоги. Ленивый взмах палочки освежил ее внешний вид и привел дикие волосы в нечто, отдаленно напоминающее порядок. Она вернулась к двери и, положив руку на ручку, на мгновение задержала взгляд на Гермионе. Легкая улыбка дрогнула в уголке ее рта, прежде чем она подмигнула ей — подмигивание, отправившее мозг Гермионы в полный хаос. К тому времени, как Гермиона сумела собрать связную мысль, та уже ушла, дверь щелкнула за ней с тем видом беззастенчивой уверенности, который был под силу только ей. Из другой комнаты донесся голос Гарри: — Пошли. Гермиона резко выдохнула, прижав руку ко лбу. Что аврорам вообще могло понадобиться от Беллатрикс в Рождество, из всех дней? Министерство не славилось праздничным настроением, но даже они обычно умудрялись оставить людей в покое хотя бы на одно праздничное утро. Она грызла нижнюю губу, мысли метались. Могло ли это быть связано с Нарциссой? Наверняка ее бы уведомили, если бы происходило что-то важное — не так ли? Или кто-то решил проинформировать Хагрида вместо нее? Наскоро натянув пальто и сапоги, Гермиона подбежала к зеркалу Беллатрикс. Состояние ее шеи было еще хуже, чем вчера. Замечательно. Быстро наложив скрывающиеся чары и очищающее заклинание, она вышла из их покоев в коридор. В дальнем конце она увидела их, идущих рядом, их силуэты вырисовывались на фоне тусклого утреннего света, льющегося сквозь высокое окно. — Гарри! — позвала она, ускорив шаг. Он обернулся, на лице мелькнуло удивление. — Гермиона? Привет! Я думал, ты в Норе с остальными. Она подбежала и крепко обняла его. — Планы изменились в последнюю минуту, — сказала она, отстраняясь с теплой улыбкой. Позади Гарри Беллатрикс поймала ее взгляд многозначительным выражением, но не проронила ни слова. — Что происходит? — добавила Гермиона, сохраняя непринужденный тон. — Понятия не имею, — ответил он усталым вздохом. — Получил письмо от Робардса около часа назад. Видимо, это не могло подождать. Но после этого я направляюсь прямиком к Джинни. Слава Мерлину — я выжат как лимон. Они зашагали вместе по направлению к территории. Гермиона подстроилась под шаг Гарри, поддерживая легкую беседу о Норе и рождественских приготовлениях. Беллатрикс молчала, следуя на несколько шагов позади. У ворот их ждала карета, ее темный остов блестел на покрытой инеем земле. Ее фланкировали два стража Министерства, их лица были мрачны и неподвижны. Гарри передал Беллатрикс стражам с резким кивком. — Не доставляйте хлопот, Лестрейндж. Беллатрикс приподняла бровь, но не ответила. Она просто взобралась в карету, выглядевшая безучастной, будто это был просто еще один день в ее непредсказуемой жизни. — Ладно, — сказал Гарри, поворачиваясь к Гермионе с мальчишеской ухмылкой. — С меня хватит. Наконец-то могу добраться до Норы. Надеюсь, они еще не распаковали подарки. Ты тоже едешь? Гермиона замешкалась, взглянув на карету, пока стражи запирали дверь. — Конечно, — ответила она через мгновение. — Мне отчаянно нужен душ, но ты езжай вперед. Я буду прямо за тобой. — Договорились, — сказал он, обнимая ее еще раз. — Не задерживайся. Рон и Джордж невыносимы без тебя, я один не способен держать их в узде. И с глухим хлопком он исчез. На мгновение Гермиона просто стояла на месте, ее дыхание застывало на холодном воздухе, пока она наблюдала, как карета отъезжает. Тревога в животе лишь усиливалась, отказываясь рассеяться. Ей хотелось задержаться в тепле объятий Беллатрикс хоть немного дольше. Все закончилось так внезапно, что она едва могла поверить в реальность произошедшего. Сглотнув разочарование, она сделала шаг назад к замку. Затем еще один. И затем… Мир взорвался. Звук ударил ее, как физический удар, оглушительный рев, взметнувший в воздух снег и обломки. Ее сердце остановилось, когда она резко обернулась, взгляд приковавшись к месту, где только что была карета. — Беллатрикс! — закричала она. Не думая, она бросилась вперед, сапоги скользили по снегу, дыхание срывалось отчаянными рывками. Ее сознание затуманилось страхом и яростью, мир сузился до дымящихся останков кареты. И затем она увидела это. Черная фигура в капюшоне, присевшая у обломков, вытаскивала безвольное, без сознания тело Беллатрикс из-под обломков. — Нет! — взвизгнула Гермиона, ее голос сорвался, пока она заставляла ноги двигаться быстрее, сильнее, желая сократить расстояние. — Отстань от нее! Но прежде чем она успела до них добежать, фигура обернулась, ее черты скрыты капюшоном. На мгновение — на одно сердцебиение — Гермиона почувствовала тяжесть их взгляда, леденящего и намеренного. И затем, с резким хлопком, они исчезли. Беллатрикс исчезла. Гермиона поскользнулась и остановилась, снег был скользким под ногами, грудь вздымалась, пока тишина снова обрушилась, заполняя пустоту. Она смотрела на то место, где они только что были, ее сознание пыталось догнать события, сердце стучало в ушах. — Нет, — прошептала она, мир начал плыть перед глазами, ноги почти подкосились.***
Тепло Норы обрушилось на Гермиону, когда она ворвалась в дверь, сапоги оставляли следы снега на полу. Внутри царили смех и звук рвущейся оберточной бумаги. Семья собралась у камина, комната купалась в мягком свете гирлянд и потрескивании огня. Мистер и миссис Уизли сидели рядом, попивая чай, пока остальные — Рон, Джинни, Джордж, Перси, Флёр и даже малыш Тедди на коленях у Билла — были поглощены радостью распаковки подарков. Гарри, сидевший у очага, обернулся на звук двери, его улыбка померкла, когда он увидел широко раскрытые, лихорадочные глаза Гермионы. — Гермиона? — сказал он, поднимаясь, когда она бросилась к нему. Она резко схватила его за руку. — Карету взорвали! — выпалила она, задыхаясь и дрожа. — Беллатрикс… ее нет. Кто-то забрал ее. Брови Гарри взметнулись вверх от шока, но он быстро попытался успокоить ее. — Погоди, Гермиона, помедленнее. Кто-то взорвал карету? — Некогда медлить! — огрызнулась она. — Стражи… когда я добралась до них, они были без сознания. Я пыталась послать Патронуса в Св. Мунго, но не смогла… — Ее голос сорвался, она замолчала. Гарри положил руки ей на плечи, удерживая на месте. — Миона, все в порядке. Кто-то другой может это сделать. — Он резко обернулся к остальным. — Кто-нибудь может послать помощь к воротам Хогвартса? Двое раненых стражей Министерства. Перси вскочил на ноги, палочка уже в руке. — Я займусь этим. — Просто… дыши, — мягко сказал Гарри, снова обращаясь к Гермионе. — Ты видела, кто это сделал или куда они направились? Она с трудом вдохнула, ее рука все еще сжимала его руку. Но прежде чем она успела ответить, холодный порыв ветра пронесся по комнате, и сова влетела в дверь, которую она в спешке оставила открытой. В комнате воцарилась тишина, все внимание приковано к птице, которая приземлилась на плечо Гермионы, ее когти впились в пальто. Сова протягивала маленькую сложенную записку, перевязанную незнакомой зеленой лентой. Дрожащими пальцами она развязала ленту и развернула пергамент. Ее глаза пробежались по сообщению, и, читая, кровь отхлынула от ее лица. — Что это? — спросил Гарри. Гермиона посмотрела на него. Она протянула ему записку, горло слишком сжалось, чтобы вымолвить слова. — Кто такая Аглая? — спросил он через мгновение, смущенный. — Подруга Беллатрикс, — прошептала она. — Почему подруга Беллатрикс… — Это та загадочная особа, с которой вы встречались два дня назад? — перебила Джинни, вставая, чтобы заглянуть через плечо Гарри. Ее глаза расширились, когда она прочла строки. — К. Шеклболт? Это как в… — Кингсли забрал Беллатрикс, — закончила Гермиона, ужасающие кусочки пазла складывались в сознании. — Кингсли… он лишает людей магии. — Это абсурд, — твердо сказал Артур, поднимаясь со стула. Молли, однако, не отмахнулась так быстро. Она отставила чай и посмотрела на мужа, ее голос был необычно приглушен. — Разве? Он изменился. С тех пор… ты знаешь. — С каких пор? — спросил Рон с дивана. Молли замешкалась, взглянув на Гермиону, затем на Рона. — С тех пор, как умерли Марша и его племянница. Он никогда не был прежним. — Марша? — настаивал Рон. — Женщина на той фотографии, которую ты мне показывала? Она сестра Кингсли? — Да, — тихо сказала она. — Марша Шеклболт. То, что случилось с ними, было… ужасно. Кингсли был раздавлен. Взгляд Гермионы метнулся между Молли и Артуром, ее ум лихорадочно пытался связать обрывки истории. — Их убили? Молли медленно кивнула, ее губы сжались в тонкую линию. — Возможно. Их дом загорелся. Они не успели выбраться вовремя. — Это чистокровные устроили пожар? — Не знаю, — сказала Молли, ее глаза снова обратились к Артуру. Он вздохнул, его лицо стало мрачным. — Последователи Того-Кого-Нельзя-Называть сеяли хаос повсюду, когда это произошло. Авроры бросили множество дел, когда не могли найти достаточно улик. Слишком много преступлений, недостаточно людей. Выражение лица Гермионы исказилось смесью неверия и гнева. — Так они просто закрыли дело? Молли беспомощно пожала плечами. — Это был хаос, Гермиона. Люди были в ужасе, а Министерство работало на пределе. Рон наклонился вперед, его лоб нахмурился от мысли. — Мам, а где жила Марша? — О, не слишком далеко. На скалах к югу от Сидмута. Миленький домик. Тихий, уединенный. Гермиона застыла. Она знала эту местность. Слова проносились в сознании с головокружительной ясностью. Вот оно — место, которое мог выбрать Кингсли, если хотел уединения, если хотел быть уверенным, что никто не наткнется на то, что он делает. Ее пульс участился. Если Беллатрикс там — если у нее все еще есть магия — каждая секунда имела значение. — Я отправляюсь туда, — резко сказала она, решение созрело прежде, чем слова полностью слетели с губ. Джинни тут же потянулась за своим пальто. — Нет, нет, мы вместе отправляемся туда. — Вы точно никуда не едете! — отрезала Молли, вскакивая, чтобы преградить путь. Но Гермиона не слушала. Она уже была у двери, ее мысли неслись в хаотичной спешке. Голоса вокруг слились в фоновый шум, пока одна единственная, неумолимая истина толкала ее вперед: она могла спасти Беллатрикс. Место, упомянутое миссис Уизли, было удаленным, продуваемым ветрами, вдали от магического мира — такое место, где секреты могли годами лежать погребенными. Если Кингсли действительно стоял за исчезновениями, как намекала записка Аглаи, это было ужасающе логично. Местоположение предоставляло идеальное прикрытие для ритуалов, экспериментов — или хуже. Ее стошнило от мысли. Она не могла позволить Беллатрикс стать еще одной жертвой, еще одним пострадавшим от горя, безумия Кингсли или чего бы то ни было. Голос Гарри прорезал дымку. — Гермиона, подожди! — Миона, ты не можешь просто… — начал Рон. Она мельком оглянулась, охватывая хаос, который оставляла позади: Джинни, спорящую с матерью, Гарри, пытающегося вырваться из хватки Артура, Рона, стоящего замертво, его выражение разрывалось между беспокойством и сомнением, плачущего Тедди на руках у Билла, и остальных членов семьи, все еще парализованных шоком. — Гермиона Джин Грейнджер, остановись немедленно! — крикнула Молли. Она не остановилась. Ее сапоги хрустели по снегу, пока она бежала к точке для аппарирования снаружи, холод впивался в раскрасневшуюся кожу. Ледяной воздух жёг легкие, но она не замедляла шаг. Это было не безрассудство, твердила она себе. Это было даже не полностью связано с Беллатрикс. Это было необходимостью положить конец той извращенной игре, в которую играл Кингсли, прежде чем он заберет еще одну жертву. Достигнув точки, ее дыхание висело в морозном воздухе, сердце бешено колотилось в груди, она не колебалась. Прежде чем кто-либо успел ее остановить, она крутанyлась на месте и растворилась в воздухе с громким хлопком, оставив Нору позади.
