Случайная любовь случайна навсегда

Отучившись на фотографа, Макс Колфилд рассчитывала на успешное, стабильное и небезденежное будущее.   Её ожидания были выстроены из прочного, казалось бы, основания. Ещё в старших классах она зарекомендовала себя способной, талантливой ученицей. Будучи любопытной девушкой с замкнутым характером, она с интересом исследовала окружающий мир, внимательно наблюдала за прохожими, тонко чувствовала всё, что происходило не только с ней, но и с другими людьми. За объективом аналогового фотоаппарата стояла хрупкая девочка, мечтающая о признании своего творчества, которое она бережно хранила в фотоальбоме и развешивала над кроватью.  Макс училась в известной частной школе, — Академии Блэквелл, — и там прошла курс фотографии под руководством знаменитого фотографа Марка Джефферсона. Успехи не заставили долго ждать: взяв под свое крыло студентку, преподаватель отправил её работу на национальный фотоконкурс «Герой дня». Жюри по достоинству оценило снимок девушки, присвоив ей наивысшую награду. Это была первая настоящая победа Макс. Родители юного фотографа, Ванесса и Райан Колфилд, гордившиеся успехами дочери, продолжали поддерживать ее увлечение. Вдохновленная своим достижением, она не останавливалась на месте, продолжая усердно учиться, ища новые сюжеты и ракурсы для своих фотографий. Усилия, прикладываемые ей в работе, окупались с новой силой: до выпуска из Академии она успела получить еще несколько наград, приносивших радость не только ей, но и Блэквеллу. Преподаватели Академии поощрили её старания на церемонии вручения дипломов и выпустили девчонку во взрослый мир.   После выпускного Макс собрала все свои вещи, сдала ключи от комнаты в общежитии и из родной прибрежной Аркадии Бэй переехала обратно в Сиэтл, к родителям, перебравшимся туда с ней еще несколько лет назад. Она не останавливалась на достигнутом: в университете её работы брали на передовые выставки фотографий. В мире фотоискусства почти каждый знал имя восходящей звезды. Казалось бы, Макс открыты все двери, которые только возможны. Но учиться в университете было сложнее, чем в Блэквелле. Все свободное время Макс проводила за осуществлением проектов, чтением книг по фотографии и подработкой в местном фотосалоне. Лишь изредка она шаталась по местным секонд-хендам в поисках интересных вещичек, отдыхая от иногда нудной учёбы. Всё свое внимание она уделяла любимому делу — фотографии. Больше всего Макс нравилось бросить по улицам Сиэтла, заглядывать в городские парки и снимать всё, что попадалось ей на глаза.  Время текло с невероятной скоростью — окончание университета было близко. Макс мечтала, что скоро она станет абсолютно свободной, независимой от установленных рамок учебных заведений; продолжит фотографировать только то, что действительно цепляет её душу и сердце. Она хотела искать момент в каждом уголке страны, печататься в журналах, организовывать свои выставки и стать по-настоящему знаменитой, признанной не только собой, но и всем миром.  Окончив университет с отличием, Макс с головой погрузилась в осуществление своей мечты. Будущее рисовалось четким и предсказуемым. Уже это были не мечты подростка, а сформированный план, по которому Макс собиралась следовать. Грант, скромный, но полученный трудом девушки, позволил ей купить новый долгожданный профессиональный цифровой зеркальный фотоаппарат. Однако мир, от которого она так жаждала признания и который так желала запечатлеть, вне стен учебных заведений оказался не таким гостеприимным. Галереи, в которые она робко приносила свои портфолио, вежливо хвалили ее технику и насмотренность, но раз за разом тактично отказывали, ссылаясь на коммерческую непригодность её меланхоличных, порой слишком личных работ. Подработка в фотосалоне превратилась из временного пристанища в нудную и скучную рутину, которая высасывала из нее оставшиеся силы. Вместо творческих поисков — сотни однообразных фотографий на документы, ретушь свадебных снимков и портретов фальшиво-искренних семей. Сиэтл, некогда манивший возможностями, теперь давил серым небом и бесконечным топотом чужих, озабоченных лиц. Макс ловила себя на том, что старый полароид, с которым она выиграла свой первый конкурс, уже давно пылился на полке, а цифровой фотоаппарт, который она так мечтала купить, в ее руках создавал лишь бездушные кадры.     Но недавняя студентка не теряла надежду. Уволившись с работы и закинув все необходимые вещи в багажник, Макс села за руль своего автомобиля — щедрого подарка от родителей — и отправилась в путь на поиски новых снимков и материалов для будущих фотовыставок. Она колесила по стране от захолустных придорожных кафе до залитых солнцем набережных, ловила моменты, собирала портфолио и, наконец, её снимки, полные тихой, неприукрашенной правды, стали желанными гостями на стенах галерей от Сиэтла до Нью-Йорка. На одной из таких выставок Макс встретила харизматичного арт-критика и галериста. Он был тем, кто говорил не о технике, а о душе её фотографий, видел в них историю и называл Макс гением. Наивно и безоглядно, всей сокровенной глубиной своей творческой души, она влюбилась в этот образ — в человека, казалось бы, понимавшего её с полуслова. Их роман был стремительным, как вспышка. Когда Макс узнала о беременности, он клялся ей в вечной любви и говорил, что не бросит ни ее, ни ребёнка. Она доверчиво, по-детски, искренне верила ему. Но, как это бывает, он исчез, оставив Макс одну с грудным ребёнком на руках.  Вместо стремительного карьерного роста в двадцать два года она родила дочь, у которой не будет отца, и это не было тем, о чем Макс мечтала перед сном. Цели, впоследствии и мечты, разрушались у нее на глазах. Она больше не могла заниматься только фотографией — всё её внимание было приковано к новорожденной дочери, которую она с нежностью называла Полли. Со временем боль утихла, раны от предательства затянулись. Макс продолжала жить. Не для себя — для дочери. Мечта стать известным фотографом так и не осуществилась. На её место пришли другие, такие же молодые, такие же талантливые фотографы. О ней постепенно забыли, но Макс не бросила камеру: она продолжала снимать то, что приносило хоть какой-то доход, хоть и мизерный. Родители, безусловно любившие дочь и внучку, поддерживали их, чем могли, а нестабильные заказы в творческой сфере изредка, но появлялись. Однако творческая натура Макс не находила покоя. Этого девушке было мало. Съемки свадеб, корпоративов и семейных фото казались ей пустыми и не приносили удовлетворения. Ей отчаянно не хватало свободы для самовыражения. В искусстве девушка видела смысл, которого она не могла найти в том, что она снимала сейчас. Это вылилось в разочарование в собственном таланте, которое, умноженное на неудачи в личной жизни, подорвало и веру в себя.  Единственным светом и опорой, удерживавшей ее от отчаяния, была ее шестилетняя дочь Полли. Они жили в двухкомнатной квартире на окраине Сиэтла, которую Макс снимала еще с последних курсов университета. Окна выходили не на живописную бухту, а на глухую стену соседнего дома и пожарную лестницу. Но именно здесь, в этом небольшом пространстве, Макс сумела создать атмосферу уюта и домашнего спокойствия. Их жизнь была скроена из маленьких, четких ритуалов. Утром — собрать Полли в школу, потом разослать десятки писем бывшим клиентам, днём — съемка или ретушь фотографий, вечером — уроки, ужин и разговоры с дочерью о прошедшем дне. Иногда, очень редко, случались «жирные» недели, когда Макс получала больше заказов, чем обычно. Тогда они с Полли могли позволить себе куда-нибудь сходить. Эти дни сияли в памяти Макс, как особенно редкие солнечные лучи в декабрьский день. Они разрешали себе сходить в кино, объесться попкорном, покататься на роллердроме и купить вкусного мороженого. Макс в такие дни почти забывала про тяжелую камеру на плече и чувстововала себя просто мамой.       Но эти всплески радости всегда были недолгими. За ними неизбежно следовали «тощие» недели, а то и месяцы, когда телефон молчал, а почта была полна лишь спама и вежливых отказов. Тогда ритуалы становились ещё жестче, почти болезненными в своей неизменности. Макс начинала считать каждую копейку, а поход в магазин превращался в стратегическую операцию. Она снова ловила на себе тот взгляд матери, в котором читалась не жалость, а тихая, беспомощная тревога. Райан молча приносил пакеты с продуктами, делая вид, что это он просто «заскочил по дороге». Но Макс оставалась неизменной своим принципам и не просила помощи, если помощь сама не находила её. Именно в эти периоды творческая тоска накатывала с особой силой. Стоя у плиты и помешивая пасту, Макс воображала, как вновь берет в руки полароид. Но потом она замечала потёртый линолеум, облупившуюся краску на подоконнике и слышала, как Полли в соседней комнате читает вслух школьную книжку, и эта идея исчезала из головы. На ее место высплывала мысль о счетах, о новой куртки для дочки, о необходимости завтра снова идти на съемку очередной свадьбы. Она гасила в себе ту вспышку, этот зуд в кончиках пальцев, и снова становилась просто Макс, которая готовит ужин. Но где-то глубоко внутри, в потаённой части её души, медленно копилась тихая ярость от того, что она снова и снова предает саму себя.  Иногда ей казалось, что она живет двойной жизнью. Днём — она Макс Колфилд, фотограф на побегушках, вежливая и немного уставшая от жизни женщина, которая умеет угодить капризным невестам, снисходительно улыбаться начальникам в дорогих костюмах на корпоративных мероприятиях и терпеливо уговаривать капризных малышей в студии во время семейных фотосессий. Она ловко находила общий язык с пенсионерами, желающими запечатлеть золотую свадьбу, и молодыми отцами, неуклюже держащими хрупких новорожденных. Поздними вечерами, обрабатывая фотографии, сделанные днём, Макс отключала чувства, полностью погружаясь в работу, а перед сном, глядя в темноту, она вновь становилась той девочкой с полароидом из Аркадии Бэй, которая верила, что станет достойным фотографом, вытавляющимся в ведущих галереях страны. Между двумя версиями себя — как мост над пропастью — суетилась, смеялась и задавала бесконечные вопросы её девчушка по имени Полли. Она была единственным зрителем, для которого Макс все еще старалась иногда, украдкой, снять что-то другое, иное, не то, чем она занималась в рабочее время. Однажды утром, сидя за кухонным столом и разбирая электронную почту от спама, однообразных писем от клиентов и прочего, Макс заметила новое письмо, и сердце замерло на долю секунды, а затем забилось с такой силой, что кровь прилила к вискам. Она не верила своим глазам.             От: Редакция журнала Vortex       Кому: max.caulfield@hotmail.com       Тема: Предложение о сотрудничестве             Добрый день, мисс Колфилд!            Надеемся, что вы прочтете это письмо в хорошем расположении духа.             Пишет Вам Зои Уокер, арт-директор журнала Vortex. Мы давно следим за вашим творчеством — еще с тех времен, когда Вы победили в национальном фотоконкурсе «Герой дня» и представили академию Блэквелл в галерее Zeitgeist, в городе Сан-Франциско. Ваш уникальный стиль еще тогда произвел на нас неизгладимое впечатление.             Поэтому мы решили обратиться именно к Вам. В близжайшие месяцы мы запускаем большой проект — документальный сборник статей об андеграундной музыкальной сцене Западного побережья. Нам нужен не просто фотограф, а художник, который сумеет создать резкие, живые, настоящие снимки, передающующие зрителю атмосферу полумрачных клубов, рячащей музыки, запаха пота и льющегося алкоголя.             Мы предлагаем Вам сделать фоторепортаж для открывающей статьи цикла. Это будет недельная поездка с нашей небольшой командой (журналист и видеограф) в Аркадию Бэй, штат Орегон. Там пройдет фестиваль андеграундной музыки. Вам предстоит снимать живые выступления, бэкстейджи, в общем, музыкантов в их естественной среде. Мы предоставляем Вам полную творческую свободу — мы доверяем вашему выбору.             Мы готовы обеспечить Вас всем необходимым для комфортной работы: техническим оборудованием и всеми требуемыми материалами. Гонорар, мы надеемся, будет достойным и компенсирует Ваше время и талант. Кроме этого, все расходы покроют наши спонсоры. Понимаем, что такое путешествие — серьезный шаг, и готовы осудить все детали.             Пожалуйста, дайте нам знать, заинтересовало ли Вас наше предложение. Мы были бы очень рады встретиться с Вами в кафе на следующей неделе, чтобы обсудить все нюансы вживую.             С надеждой на сотрудничество,       Зои Уокер и редакция Vortex.              P.S. Очень жаль, что сейчас Вы снимаете только мероприятия. Досадно тратить такой талант.       Макс перечитала приглашение три раза. Она не могла оторвать взгляд от экрана, а руки дрожали, едва касаясь тачпада ноутбука. Фотограф снова пробежалась глазами по строчкам. Письмо было настоящим. Адрес отправителя — электронная почта журнала «Vortex». Имя Зои Уокер она смутно припоминала — на одной из ранних студенческих выставок ее хватила энергичная женщина, представившейся почитательницей ее творчества. «Vortex» — дерзкий, независимый, уважаемый в узких кругах журнал, который открывал имена, о которых потом говорили все. Тот самый, в котором она хотела оказаться лет десять назад. Пальцы сами потянулись напечатать «ДА», большими буквами, с десятком восклицательных знаков, однако Макс успела себя одернуть. Она потянулась за кружкой уже остывшего кофе, но рука дрогнула, отчего издался звук, с которым кружка со звоном ударили о стол, разбрызгивая остатки коричневой жидкости, и этот звук вернул ее в реальность. Напротив, уткнувшись в книжку и доедая хлопья с молоком, сидела Полли, одетая розовую в пижамку с оленем. Услышав неожиданный звук, нарушивший идеальную тишину, девочка испуганно подняла голову.       — Мам, всё в порядке? — тихо спросила Полли.       — Да, оленёнок. Всё хорошо, — Макс заставила себя улыбнуться и посмотрела на дочь, так сильно похожую на себя. Ее непослушные светло-русые волосы растрепались, пока она спала, а голубые глазки и веснушки на щечках передались Полли от матери.       Макс закрыла ноутбук, но мысли неслись вихрем, не давая передохнуть. Аркадия Бэй...       Перед глазами промелькнули скалистый берег, маяк, густые леса, запах морской соли. Призраки прошлого, которые она годами задвигала в дальний угол памяти, вдруг вырвались на свободу. Город, в котором она выросла, казался таким далеким и близким одновременно, навевал воспоминания из детства и юности, заставлял воскресить в памяти образ самой себя — хрупкой, замкнутой девочки с полароидом, которая верила, что мир лежит у ее ног.       Гонорар. В письме не было цифр, но если Vortex говорит «достойный»... Это могло бы покрыть несколько месяцев аренды, необходимые вещи для Полли и долги по счетам. Но неделя... Целая неделя в другом штате. Кто останется с Полли? Родители? Они никогда не откажут. Но это снова просить. Это оставить дочь не на пару часов, а на целых семь долгих дней. Это целая вечность для шетилетней девочки, да и для самой Макс. Творческая свобода... Эти слова особенно вдохновляли. Снимать не постановочную картинку, а живую, пульсирующую энергию — было тем, о чем Макс только воображала себе последние несколько лет. Она вновь открыла ноутбук. Глаза вернулись к началу письма. Курсор завис над кнопкой «ответить». Она представила, как вернётся в Аркадию Бэй и будет снимать темные клубы, искаженные гримасой лица музыкантов и энергию, бьющую через край. Не фальшивые улыбки, а настоящие, сырые, живые моменты. Пусть она и не любила такие мепроприятия раньше, сейчас ее пальцы буквально чесались, вспоминания давно забытое ощущение — дрожь азарта перед съемкой чего-то непредсказуемого.       Но затем взгляд упал на открытый рядом файл. Это была папка с фотографиями со вчерашней свадьбы. Сотни почти одинаковых снимков счастливых лиц — ее ручная, хотя и бездушная, но приносящая деньги работа по отбелениванию зубов и удалению лишних килограммов. Сегодня съемок не было, как и иных фотосессий, однако обработка исходников была такой же немаловажной частью ее нелюбимой рабочей рутины. Макс вернулась к письму. Перечитала посткриптум. «Очень жаль, что сейчас Вы снимаете только мероприятия. Досадно тратить такой талант»   Она глубоко вздохнула. Собравшись с мыслями, фотограф открыла новое письмо и начала печатать, медленно, взвешивая каждое слово.             От: max.caulfield@hotmail.com       Кому: Редакция журнала Vortex       Тема: Re: Предложение о сотрудничестве             Уважаемая Зои,             Благодарю Вас за письмо и лестные слова о моих старых работах. Признаюсь, Ваше предложение застало меня врасплох.             Проект звучит невероятно интересно, и возможность снимать живой, настоящий материал — именно то, о чем я порой позволяю себе мечтать.             Однако, прежде чем мы сможем обсудить детали, я должна решить один важный личный вопрос, связанный с семейными обстоятельствами. Не могли бы вы уточнить точные даты поездки и, по возможности, прислать примерный график? Также была бы очень признательна за информацию о размере гонорара и условиях оплаты.             С уважением,      Макс Колфилд.       Поставив точку и отправив письмо, Макс взглянула на Полли. Она, доев свой завтрак, читала книгу, не замечая, что происходит вокруг нее.       — Давай-ка собираться. Ты же не хочешь опоздать в школу? — ласково произнесла Макс, захлопнув крышку ноутбука.       От услышанного малышка покорчилась, но, сделав закладку в книге, закрыла её.       *** День шел медленно. Макс отвезла Полли в школу и вернулась в пустую квартиру. Тишина, обычно давящая, сегодня казалась иной — звонкой, наполненной обещаниями. Но она не могла сосредоточиться на обработке фотографий — взгляд до и дело скользил по иконке почты на экране ноутбука.Но ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Уже через час ноутбук тихо пропищал о входящем письме.             От: Редакция журнала Vortex       Кому: max.caulfield@hotmail.com       Тема: Re: Re: Предложение о сотрудничестве             Макс, здравствуйте!             Спасибо за оперативный ответ. Рада, что вы заинтересованы. Понимаю важность личных обстоятельств.             Поездка запланирована на период с 7 по 14 октября (следующий месяц). Вылет из Сиэтла в Портленд, далее на микроавтобусе в Аркадию Бэй. Все расходы (перелет, проживание, питание, транспортировка оборудования) — за наш счет. График гибкий, основная работа будет вечером и ночью, днем — время для ваших личных съемок или отдыха.             Что касается гонорара: мы предлагаем $5000 за недельную работу + $500 суточных. 50% выплачивается в качестве аванса после подписания договора, остальные 50% — в течение недели после сдачи материала. Работа будет опубликована с вашим полным именем и авторскими правами, а в рамках проекта мы также готовы рассмотреть возможность организации вашей персональной мини-выставки в нашем Нью-Йоркском пространстве.             Прилагаю примерный график и черновой вариант договора. Давайте действительно встретимся и обсудим всё лично. Как насчет завтра, 19 сентября, к 12:30 в Street Bean Cafe?             С нетерпением жду Вашего ответа,      Зои Уокер             P.S. Не сомневайтесь в том, что Вы именно тот человек, который нужен нашему проекту.       Макс откинулась на спинку стула, ощущая, как подступает легкая паника. Пять с половиной тысяч долларов были не маленькой суммой для Макс. Она знала, каким трудом достается каждый цент; сначала такая сумма казалась ей нереальной, а затем — пугающе реальной.       Но чтобы согласиться, Макс нужно срочно договариваться с родителями о временном переезде Полли к ним. Отменить или перенести заказы, что уже были на этот период. Мысль о том, чтобы позвонить клиентам и сказать, что она не сможет снимать их свадьбу или юбилей, вызывала леденящий ужас — это могло подорвать прочную репутацию надежного фотографа. Но разве не ради того, чтобы вырваться из этой системы, всё и затевалось?       Макс взвыла. Надо было решать. Она открыла новое письмо, начала печатать, уже быстрее, почти на автомате.             От: max.caulfield@hotmail.com       Кому: Редакция журнала Vortex       Тема: Re: Re: Re: Предложение о сотрудничестве            Зои, спасибо за подробности. Условия более чем привлекательные.        Завтра, 19 сентября, к 12:30 в Street Bean Cafe — я буду.       Пришлю подтверждение, как только решу вопрос с семейными обстоятельствами. Надеюсь, к вечеру всё прояснится.             С уважением,      Макс Колфилд.      Она нажала кнопку «отправить», тут же схватила телефон и почти механически зашла в контакты. Макс спешно пролистала вниз, и палец замер над иконкой «Мама». Девушка встала из-за стола. Звонок родителям всегда был для Макс маленьким подвигом — ее преследовало гложущее чувство вины за то, что она, взрослая женщина, снова вынуждена просить помощи у родителей. Она глубоко вдохнула и через секунду наконец набрала номер.       — Алло, дорогая? — на конце трубки раздался родной голос.       — Привет, мам, — поздоровалась Макс, переступив с одной ноги на другую. — Ты не сильно занята?       — Максин, всё в порядке? — встревоженно спросила Ванесса. Звонки от дочери в рабочее время были редкостью и обычно означали что-то серьезное.       — Нам нужно кое-что обсудить, — спокойно, насколько это было возможно, сообщила фотограф, подойдя к окну.       — Конечно, милая. Я как раз собиралась сделать перерыв после уборки. Папа на работе. Что стреслось? С Полли всё хорошо?— Да, она в школе. Дело... в работе, — девушка заколебалась, но продолжила, — Мне поступило одно предложение.       И Макс, сбивчиво, путаясь в словах, начала объяснять. Она рассказала о Vortex, о проекте, о поездке в Аркадию Бэй, стараясь звучать максимально деловито и уверенно, но ее голос предательски задрожал на слове «неделя».       В трубке воцарилась тишина.       — Аркадия Бэй... — наконец произнесла Ванесса. В её голосе звучала не тревога, а какая-то странная, глубокая задумчивость. — Максин, это же... Это же прекрасный шанс. Ты должна поехать.       — Но мам, неделя... Полли...       — Полли будет с нами. У нас же есть свободная комната, и она обожает у нас гостить. Мы сводим её в зоопарк, в кино... Твой папа будет в восторге. Не думай об этом. Думай лучше о работе. — Ванесса промолчала. — Ты так долго ждала чего-то подобного, дочка!       В голосе матери Макс услышала не просто поддержку, а почти что отчаянную надежду. Надежду, что её дочь наконец-то выпрямится, вырвется из этой трясины, найдет себя.       — Ты уверена? Это ведь целая неделя...       — Макс, — голос Ванессы стал твёрдым, почти командным. — Я совершенно уверена. Мы справимся. Поезжай, сними то, что тебе нравится. Покажи всем, на что ты ещё способна.       Слезы неожиданно подступили к глазам Макс. Она сглотнула комок в горле.       — Спасибо, мам. Я... я позвоню вечером, поговорю с Полли. И пришлю вам все детали.       — Хорошо. Мы с папой любим тебя.       — И я вас. Пока.       Разговор закончился. Макс опустила телефон и плюхнулась на рядом стоящий диван. Самый большой камень, казалось, снят с души. Но пока она не поговорила с дочерью, работа все еще стояла под вопросом.       Оставив это на потом, Макс вернулась к необработанным снимкам, терпеливо ожидавшим своей очереди.              *** Когда Макс забирала Полли из школы, та, как всегда, высыпала на неё вихрь новостей: о новой подружке, о сложном задании по математике, о мёртвом жуке, найденном на площадке, которого они с ребятами похоронили где-то в песочнице. Макс слушала, кивала, улыбалась, но внутри всё сжималось в тугой, тревожный узел от предстоящего разговора. Она ни разу не оставляла дочь больше, чем на день, и неделя без нее представлялась чем-то немыслимым и нежеланным. А может, не выбирать? Может... взять ее собой? Показать город детства, провести хорошо и полезно вместе время, когда на она будет свободна от работы? Нет, она будет работать по ночам, куда Макс её денет? Брать с собой на работу звучит явно небезопасно, а оставить одну в отеле — идея не лучше... Или просто отказаться от предложения? Макс долго размышляла, за рулем, наблюдая, как за окном плавно сменяются улицы. Фотограф не хотела упускать такую возможность — она понимала, что за нее нужно хвататься, как за якорь при кораблекрушении. Они вернулись домой. Оставшийся вечер складывался по заведенному порядку: сначала перекусили вчерашней пастой с грибами, потом отвлеклись на просмотр любимого мультсериала Полли, паралелльно собирая пазлы, ближе к вечеру Макс стала помогать девочке с небольшим домашним заданием. Толбко перед сном Макс взяла себя в рук. Они, удобно устроившись на кроватке Полли, вслух дочитали увлекательную книжку. Когда девочка стала зевать, Макс отложила её на тумбочку и села напротив Полли.       — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.       Девочка насторожилась, не представляя, о чем пойдет речь.       — Знаешь ли, — Макс улыбнулась. — Мне... мне предложили очень интересную работу. Такую, о которой я всегда мечтала. Нужно будет поехать и снимать настоящих музыкантов на настоящем фестивале.       Лицо Полли озарилось.       — Вау! Как круто! Ты поедешь? Надолго?       — На неделю.       Энтузиазм на лице дочери поугас. Она опустила глаза и с обидой обняла плюшевого оленя.       — Это долго...       — Я знаю, оленёнок. Очень долго. Но ты побудешь у бабушки с дедушкой. А я... я сделаю самую важную за долгое время работу. И если всё получится, у нас потом... у нас потом может появиться больше возможностей. Мы сможем, возможно, съездить в настоящий отпуск.       — А ты вернёшься? – тихо спросила Полли, подняв на маму большие, полные беспокойства, голубые глаза. Этот вопрос, такой детский и такой пронзительный, ударил Макс прямо в сердце.       — Полли, моя девочка. Ну куда же я денусь? Это просто командировка. Я буду звонить тебе каждый день по два раза. И привезу кучу фотографий и самый дурацкий сувенир, какой только найду. Или привезу всё, что ты попросишь. Обещаю!       Полли смотрела на неё, изучающе, серьёзно, как умеют только дети. Потом кивнула.       — Ладно. Только сувенир должен быть правда дурацким!       — Самый дурацкий в мире, – Макс обняла дочь, прижала к себе, вдыхая запах детского шампуня. Облегчение, смешанное с острой, режущей грустью, накатило на неё волной.       Ближе к ночи, уже уложив Полли спать и поцеловав её в лоб, Макс вернулась на кухню. Она открыла ноутбук, нашла письмо от Зои и твёрдо, без колебаний, написала короткое подтверждение на встречу. Затем открыла черновик договора. После написала матери. Потом откинулась на стул и закрыла глаза. Пора было ложиться. Перед глазами встали события прошедшего дня и ближайшие планы. Завтра она встретится с арт-деректором, а через три недели, которые пролетят также быстро, как и последние шесть лет, она окажется в Аркадии Бэй, где когда-то осталась та девчонка с полароидом, и где теперь её ждала незнакомая, пугающая и манящая работа, родные пейзажи и старые знакомые. Макс почувствовала в груди давно забытое трепетное ожидание. И страх. И дикую, дикую, неукротимую надежду. Теперь оставалось лишь сделать шаг навстречу своему прошлому – и, возможно, будущему.