Хип-хоп звезда / HIP HOP STAR

Цирея запланировала идеальный вечер с той минуты, как сдала промежуточный экзамен по антропологии. Вечер который должен был состоять из пинты фисташкового мороженого, лимонного коктейля и повторного просмотра «Нашей планеты» на нетфликсе, за которым не следовало задание по ответу на десять вопросов. Это было прекрасно — награда за то, что всем её преподавателям пришла в голову блестящая идея провести промежуточные экзамены в последний день перед осенними каникулами. Ей не нужно было опаздывать на самолет, так как она решила остаться в кампусе, пока её младшая сестра пыталась исправить свои ужасные двойки, но всё равно было бы неплохо иметь возможность пропустить экзамены и не беспокоиться о том, что их ценность составит 35% от её итоговой оценки. Однако всё это было уже позади, когда она закупила все необходимое в «Whole Foods» и отправилась живописным маршрутом обратно в своё по сути личное общежитие, так как её соседка по комнате улетела ещё утром. Джесси была потрясающей, особенно с учетом того, что они были случайным образом объединены в пары соседок через стороннюю платформу, но Цирея солгала бы, если бы сказала, что не испытывала неловкости, зная, что в комнате есть человек, в то время как она поглощала закуски и смотрела телешоу на своем ноутбуке. За два месяца она пережила слишком много случайных зрительных контактов. Громко выдохнув от облегчения, как только она добралась до своей комнаты, Цирея поставила бумажный пакет на стол и с удовольствием переоделась в пижаму, стоя рядом с комодом, а не в углу рядом с тем, что Стэнфорд предоставил им в качестве шкафа. Конечно, это был всего лишь пятиминутный процесс, но это был пятиминутный процесс в одиночестве, и это всё, что имело значение. Включив ароматизатор в розетку рядом с кроватью, Цирея пристроилась с ноутбуком поверх одеяла с мороженым и пластиковой вилкой в руке. Лениво приподнявшись на кровати, чтобы выключить настольную лампу, несмотря на солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, она вновь откинулась на спину и продолжила просмотр эпизода о прибрежных морях. Так как она забыла подключить наушники, голос Дэвида Аттенборо вскоре заполнил крошечную комнату, а Цирея с довольным вздохом открыла свою порцию фисташкового мороженого. Следующие два часа превзошли все ожидания Циреи, и она была более чем готова продолжать свой марафон до рассвета следующего дня, но девушке следовало бы знать, что вселенная никогда в жизни не позволит ей провести хоть одну ночь спокойно. Цирея взглянула на свою дверь, когда услышала в коридоре шаги, но решила, что кто-то вышел в туалет, поскольку общая ванная, к счастью и к несчастью, находилась наискосок от её спальни. Затем раздался стук. Ни звяканья ключей её соседки по комнате, у которой была дюжина брелков, ни мягкого постукивания по двери, привычного для коменданта, проверяющего случайные комнаты, ни робкого голоса девочки из соседней комнаты, просящей одолжить влажные салфетки Clorox. Нет, это был самодовольный стук, за которым последовал другой, столь же дерзкий. Цирея мысленно помолилась Эйве Всемогущей, чтобы тот, кто стучал, не был её братом, а просто попал в неловкую ситуацию с одной из девушек с её этажа, но её молитвы остались без ответа: вскоре она услышала знакомый взволнованный голос за дверью. — Рея, впусти меня! Я знаю, что ты там, внутри. Цирея закрыла глаза, надеясь, что голос Ао’нунга — всего лишь плод её воображения, и она сможет продолжить просмотр любимого шоу, но ей очень не повезло. — Я не уйду, пока ты не впустишь меня. Мы оба знаем, что у меня впереди вся ночь! — Ао’нунг насмехался над ней, растягивая слова, и Цирея с раздражением закрыла свой ноутбук. Подойдя к двери, она отперла щеколду и открыла дверь, чтобы сердито посмотреть на своего брата, который выглядел слишком довольным тем, что побеспокоил свою сестру в пятницу вечером. — Я тоже рад тебя видеть, сестренка, — чувствуя себя как дома, Ао’нунг проскользнул мимо Циреи в её комнату и плюхнулся в кресло за рабочим столом. — Все ребята, которые терпят твой флирт, испарились? — вопросила Цирея, закрывая дверь и прищурившись, когда Ао’нунг сцапал один из её батончиков мюсли. — На этой неделе я бисексуал, — откусывая кусочек от батончика гранолы, на который она потратила свои с трудом заработанные во время учёбы деньги, он что-то промурлыкал. — Этот вкус мой любимый. Не возражаешь, если я возьму несколько? Подойдя к своему столу, Цирея выхватила коробку из жадных рук брата и положила её в ящик с нижним бельем. — Да ладно тебе! Ты не могла написать свои промежуточные экзамены настолько плохо. — Зачем ты пришёл? — чем скорее Цирея выполнит все, что хотел её брат, тем скорее она сможет вернуться к Аттенборо. — Я хочу куда-нибудь сходить. — Ну, дверь вон там. Смотри, не врежься в неё, когда будешь уходить! — девушка указала на дверь, но Ао’нунг закатил глаза. — Один из моих однокурсников с экономического устраивает домашнюю вечеринку, и мы на неё идем. — Я не понимаю твою тарабарщину. Что ты имеешь в виду под «мы»? — Тебя и меня, конечно же. — Сегодня вечером я никуда не пойду. — Выйдешь-выйдешь. — Ао’нунг, — начала Цирея, но брат воспользовался своим главным оружием: щенячьими глазками. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Рея? — умолял он, а его глаза блестели от слёз желания развлечься. Цирея пыталась сопротивляться, но прокляла его за то, что он копия их мамы. — Хорошо! Но я останусь только до тех пор, пока… Ао’нунг не дал ей закончить фразу, прежде чем встал и заключил её в свои медвежьи объятия. — Ты самая лучшая младшая сестренка в мире! Она хлопала его по рукам, пока он не опустил её, слегка растерянную, но всё же стоящую ногами на на ногах. — Я буду готова через полчаса. Выйди. — У тебя двадцать минут. Закатив глаза, она пробормотала «как скажешь» и, придерживая брата за талию, вывела его из комнаты, проклиная его за то, что он ростом под два метра, и закрыла дверь у него перед носом, убедившись, что он слышит, как поворачивается замок. Слушая, как затихают шаги брата, удаляющегося от двери в её комнату, Цирея немного подулась, прежде чем убрать закуски со своей кровати, подключить макбук к сети питания и отодвинуть занавеску, которая служила дверцей шкафа. Не переставая ворчать, она выбрала джинсовую мини-юбку и топик, потому что в таком наряде вполне могла бы выглядеть мило на любой вечеринке, которую не решил бы посетить вместе с ней брат. Затем она порылась в ящике с нижним бельем, где теперь лежала ещё и коробка с батончиками гранолы, и достала пару трикотажных трусиков, поскольку ей важен был комфорт, даже в одном помещении с богатенькими мажорами, которые вероятно, были еще и невыносимыми членами студенческого братства. Положив одежду на кровать, девушка разделась и завернулась в полотенце, надела шлёпанцы для душа и взяла душевую косметичку а также запасные ключи с запасными ключами и, сложив весь этот скарб в тазик, прежде чем отправиться в ванную. Практически пустой, поскольку две трети этажа уехали на каникулы в честь Дня Благодарения. Тщательно помывшись, Цирея вернулась в свою комнату, высушившись менее чем за четверть часа. Одевшись и дополнив наряд ковбойскими сапогами, поскольку ей нужно было хотя бы на дюйм возвышаться над полом в доме, который снимала группа парней из колледжа, она надела свои обычные золотые украшения и использовала оставшиеся четыре минуты, чтобы нанести тушь, румяна и бальзам для губ. Распустив волосы из высокого пучка, девушка собрала часть волос, а оставшиеся оставила струиться по плечам, и, наконец покончив со сборами, взяла сумочку. Как и ожидалось, Ао’нунг нетерпеливо ждал её у одного из цементных колонн на первом этаже рядом с лифтами. — Как раз вовремя, — фыркнул он, но Цирея проигнорировала его и направилась к выходу. — Ещё одна жалоба с твоей стороны и я возвращаюсь обратно в комнату! — предупредила она и услышала, как Ао’нунг громко закрыл рот у неё за спиной. Дорога на вечеринку оказалась на удивление короткой, поскольку дом однокурсника Ао’нунга находился в том же квартале, что и общежития, которые занимали два квартала на окраине кампуса. Улица была освещена фонарями и фарами автомобилей Убер, высаживавших студентов группами по пять человек, что делало этот дом легко отличимым от других, у которых снаружи ждали такие же толпы людей. Положив её руки себе на талию и удерживая их в своих ладонях, Ао’нунг оглянулся на сестру. — Не отпускай меня, — приказал он, и Цирея кивнула. Пробираясь сквозь толпу, девушка прижалась к брату, пока они не добрались до парадного входа, где на крыльце стояла группа парней. — Дэнни! — крикнул Ао’нунг, и один из парней на крыльце поднял взгляд от своего бокала и кивнул в знак приветствия. Дэнни подошел к ступенькам и прошептал что-то на ухо другому парню, который затем пропустил Ао’нунга и Цирею в дом, который был до краев переполнен людьми и музыкой, несмотря на то, что несколько парней едва ли достигавших ростом метра семидесяти притворялись вышибалами у входной двери. Её руки больше не обнимали брата за талию, они неизбежно потеряют друг друга в толпе, но Цирея знала толк в студенческих вечеринках. На первом курсе она сходила ровно на три — их устраивали студенческие братства, — переспала с одним из членов братства в его комнате на третьем этаже, заваленной одеждой и банками из-под пива, и решила, что вечеринки это не про неё. Попробовав студенческой жизни, она решила отказаться от пота, дешевой выпивки и эгоистичных парней, которые не умели трахаться ни на грош, в пользу вечеров кино и онлайн-шоппинга, которые закончились тем, что она получила посылку по почте девять рабочих дней спустя. У Циреи был распорядок дня, которого она придерживалась, и нарушение его часто приводило к тому, что она тайком убегала из комнаты мальчиков в общежитии в час ночи или спала в общей комнате, пока Джесси не просыпалась и не могла впустить её обратно в их комнату на следующее утро. Без труда найдя кухню, Цирея налила себе стопку японского виски, стоявшего нераспечатанным возле раковины. Она не собиралась уходить с вечеринки, ничего не сделав, даже если «чем-то» был всего лишь глоток напитка с красной бархатной лентой и названием, которое она не могла произнести, несмотря на то, что уже семьдесят два дня занималась в Дуолинго. Девушка закрыла глаза, и её лицо непроизвольно исказилось, знакомое жжение распространилось от рта к груди. Схватившись за сердце, она почувствовала, как знакомое тепло наполняет её тело, несмотря на то, что выпила всего одну порцию, и подумала о том, чтобы заглянуть в холодильник в поисках бутылки воды, когда на кухню вошел парень. Цирея замерла, готовая из кожи вон лезть, чтобы объяснить, почему оказалась на кухне, но когда она повернулась и посмотрела на дверной проем, то поняла, что всё будет нормально. Парень выглядел слишком опрятным, чтобы быть одним из арендаторов этого дома. Его волосы и ногти были ухожены: свежие косички собраны в конский хвост, одна сторона головы была выбрита, а ногти отполированы после маникюра — они поблёскивали в желтом свете кухонной лампы. Такой парень, как он, ни за что не стал бы жить с таинственными чёрными и коричневыми отметинами, заметными на полу. — Не ожидал, что здесь кто-то будет, — он прошел в комнату, пока Цирея пыталась понять его акцент. Она мысленно отвлеклась от румянца, который заливал кончики её ушей от влечения к его голосу, представлявшему собой убийственную смесь глубины и мягкости. — Там шумно, — попыталась оправдаться Цирея, и парень ухмыльнулся, открывая холодильник, чтобы взять три газировки. Эйва, даже зубы у него были привлекательные. Ладно, ей определенно нужно было потрахаться до конца каникул. — Ты ведь понимаешь, где мы находимся, верно? — парень поставил перед Циреей стакан с содовой и с мальчишеской улыбкой протянул свободную руку. — Я Ло’ак. — Цирея, — она неловко взяла его за руку и пожала её, не обращая внимания на его смешок, когда схватила его руку сверху, вместо того чтобы как следует пожать. — Красивое имя, — сделал комплимент Ло’ак, и она пробормотала «спасибо», прежде чем опустить руку и взять газировку, которую парень ей протягивал. Это была кока-кола. С подозрением посмотрев на маленькую бутылочку, Ло’ак снова заговорил. — Поверь мне, это самый гигиеничный безалкогольный напиток в этом заведении. Алекс и ребята пьют воду из-под крана, а единственный другой вариант — апельсиновый сок и текила в красных стаканчиках от чувака, который, вероятно, ещё не достиг возраста, позволяющего легально покупать алкоголь. Осторожно отвинтив крышку, Цирея усмехнулась, услышав, как сломалась пробка, и отпила глоток. — Я никогда раньше не видел твоего лица. Ты первокурсница? — спросил он, устраиваясь поудобнее и облокачиваясь на стойку перпендикулярно тому месту, где она стояла. — Я польщена, — пошутила Цирея. — Я должен был догадаться. Не похоже, что это твоя обычная среда обитания. Она приподняла бровь. — И почему же? — Ты слишком хорошенькая, чтобы проводить выходные в компании пьяных студентов колледжа, — сказал Ло’ак, отпивая немного своей газировки, не отрывая от лица девушки взгляда своих карих глаз. — Ты называешь каждую девушку, которую встречаешь на кухне во время домашней вечеринки, хорошенькой? Ло’ак слегка пожал плечами и ухмыльнулся, поставив свой напиток и запасную бутылку на стойку позади себя и скрестив руки на груди. Она проследила взглядом за его движением, прикусив нижнюю губу, когда увидела, как напряглись его бицепсы под закатанными рукавами, и едва заметную цепочку вен, которая сбегала от загорелой кожи его предплечий к мозолистым ладоням. Цирея понимала, что таращилась на него, но никто из них, казалось, не возражал; Ло’ак игриво приподнял бровь с понимающей улыбкой, когда она обратила внимание на его прямой нос и полные губы, которые казались такими мягкими на ощупь… Её размышления были прерваны, когда к их общению присоединился её старший брат. Облегченная улыбка Ао’нунга исчезла, когда он заметил Ло’ака. Восприняв это как сигнал к уходу, Ло’ак повернулся, чтобы забрать свои напитки, и вышел из кухни с той же мальчишеской улыбкой, с которой он представился. — Было приятно познакомиться, Цирея, — с этими словами Ло’ак исчез в коридоре. Ао’нунг повернулся к сестре и окинул её подозрительным взглядом. — Почему ты с ним разговаривала? — Потому что я могу, — пожала плечами Цирея. — Рея, я серьезно. Он — плохой вариант. — Мне он не показался таким уж плохим, — открутив крышку своей банки, она сделала ещё глоток, когда на лбу Ао’нунга начала проступать вена. — Просто держись от него подальше. В любом случае, ты слишком хороша для Салли, — он указал на неё, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и Цирея просто подняла большой палец вверх. — Как скажешь, Нунги. Обойдя брата, Цирея вышла из кухни, чтобы присоединиться к шумной вечеринке, не обращая внимания на ворчание Ао’нунга за спиной по поводу того, что нельзя называть его Нунги на людях. Она не успела отойти далеко, как к ним подошел Дэнни. — Мы играем в бутылочку в нашем логове, если хочешь присоединиться. Можешь взять с собой и Терезу, — предложил Дэнни, указывая на Цирею и уверенно произнося её имя. Цирея открыла рот, чтобы поблагодарить Даншиэля за предложение, но её опередил Ао’нунг. — Звучит забавно. Мы придём. Дэнни прошел мимо них по коридору, и Цирея посмотрела на своего брата. — Это предложение предназначалось для меня, или существует призрак по имени Тереза, с которым меня не познакомили? Ао’нунг закатил глаза. — Он такой же белый, как снег на Кавказе, я не знаю, чего ты ожидала, — сказал брат, и, когда девушка заворчала, не стал останавливать свой монолог: — Ты пойдешь со мной играть в бутылочку. Я не хочу, чтобы ты гуляла без присмотра со старшекурсниками, которые должны были окончить колледж три семестра назад. Настала очередь Циреи закатить глаза. Она в любом случае собиралась присоединиться к Ао’нунгу, поскольку следующим лучшим вариантом было оказаться зажатой между пьяными и потными людьми, которые понятия не имели, сколько места они занимают, но было смешно, что её брат затащил её на вечеринку, не ожидая, что она будет веселиться. — Ты заставил меня прийти на домашнюю вечеринку только для того, чтобы следить за мной на этой вечеринке? — спросила она, желая убедиться, что Ао’нунг понимает, как нелепо это звучит. — Я не заставлял тебя приходить. Я предложил, и ты любезно согласилась, ведь я твой любимый брат, — ухмыльнулся парень. — Ты мой единственный брат, — Цирея сохраняла невозмутимый вид, а Ао’нунг расплылся в широкой улыбке. — Вот именно. Поджав губы, Цирея повернулась и надменным жестом указала на пространство перед собой, чтобы Ао’нунг мог отвести её туда, где находилась это самое логово. Не обращая внимания на его самодовольную ухмылку, она последовала за братом по двум плохо освещенным коридорам и винтовой лестнице, которая скрипела при каждом её шаге. По мере того как они продвигались вглубь дома, поверхность становилась всё более влажной, и в конце концов они вошли в комнату, напоминавшую полуподвал с облупившейся мебелью и потолочным вентилятором, который делал помещение странно холодным и влажным. Там уже собралась толпа, некоторые сидели на диване и складных стульях, другие — на цементном полу. Цирея оглядывала незнакомые лица, пока не увидела одно, то, что заставило её замереть. Ло’ак занял место рядом с парнем, у которого на коленях сидела девушка, несмотря на то, что тот сидел на полу. Новый знакомый Циреи потянулся, чтобы поправить одну из каштановых косичек девушки, прежде чем она оттолкнула его руку. Блондинистый парень под ней хихикнул, когда его девушка огрызнулась на Ло’ака, который только высунул язык. Внимание Циреи переключилось, когда Ао’нунг подвёл её к подлокотнику дивана, где она села и скрестила ноги. Она не рискнула вежливо попросить уступить ей место, когда альтернативой был цементный пол, который, вероятно, видел такое, что заставило бы поморщиться любого санитарного работника Нью-Йорка. Положив свою газировку в сумочку, она начала доставать телефон, когда какой-то брюнет встал посреди комнаты и громко откашлялся. Пока его взгляд раздевал блондинку с косичками в коротком топе, он вслух объяснял правила, которые были более чем стандартным: кто бы ни крутил бутылку, и на кого бы ни попадало её горлышко, они должны были провести несколько минут вместе в гардеробе, по сравнению с которым общие душевые потеряли бы свой статус самого грязного места на свете. Первыми крутили парни, которые жили в этом доме, и поначалу это было скучно: стереотипные богатенькие мажорчики из студенческого братства попадали в пары с обычными калифорнийскими девушками, которых можно было встретить десятками на любом пляже Санта-Барбары во время весенних каникул. Интереснее не становилось, пока люди не выпили больше и их вращения не стали небрежными. Один из них объединил парочку друзей, и когда семь минут истекли, оба парня неуклюже выбрались из ограниченного пространства с красными щеками, прочистив горло. Следующую пару составили парень и девушка, которые, судя по голосу, проходили прослушивание для съемок в порнофильме высокого качества, прежде чем они бесстыдно вернулись в группу в мятых рубашках и с начинающими проявляться на шее девушки засосами. Игра действительно была лишь развлечением, пока кто-то не передал бутылку Ло’аку. Она наблюдала, как он придерживал бутылку тонкими пальцами, прежде чем закрутить её, как она кружилась, прежде чем замедлилась и замерла. Горлышко смотрело прямо на подлокотник дивана — туда, где сидела она. Ло’ак перевёл взгляд с бутылки на Цирею, и его губы растянулись в довольной ухмылке. Тут же вмешался Ао’нунг. — Ни за что на свете. Крути снова, Салли. — Последнее, что я видел, это как бутылка показала на девушку. Не на рыбу-переростка, дерущуюся, как ребенок, — девушка с каштановыми волосами, с которой Ло’ак игрался ранее, возразила и закатила глаза. — Эта девушка — моя сестра, которая не приблизится к лесному парню ни на милю. — Я сейчас в миле от неё, — бойко ответил Ло’ак. — Просто перекрути. Ло’ак успокоил Ао’нунга и снова крутанул бутылкой, но только для того, чтобы она снова показала на Цирею. На лбу её брата снова проступила жилка, когда Ло’ак даже не попытался скрыть свой смешок. — Мне снова крутануть бутылку, чтобы успокоить вас, мой господин? — продолжил насмехаться Ло’ак, а его друзья, сидевшие рядом с ним и явно бывшие парочкой, фыркнули. Устав от хождения вокруг да около, Цирея встала и положила свою сумочку на сиденье, доверив Ао’нунгу присмотреть за ней, поскольку он был прямо рядом с ней, прежде чем подойти к парню, который выжидательно держал дверцу шкафа открытой. Она в ожидании оглянулась на Ло’ака. Вскоре он подошел к ней и к двери в гардеробную и жестом пригласил её войти первой. — Дамы вперед. Закатив глаза, Цирея вошла в узкое пространство, а Ло’ак последовал за ней, прежде чем дверь быстро закрылась, погрузив их в темноту. Однако Ло’ак потянулся, чтобы дёрнуть цепочку, которая позволяла осветить чулан единственной тусклой лампочкой на потолке, которая вот-вот должна была перегореть. Вытянув шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх, поскольку вблизи он казался выше, она уловила блеск бриллиантовой серьги в его правом ухе и запах его одеколона, представлявший собой смесь мускуса и древесины. Затем она проследовала взглядом по резкому изгибу его подбородка к скуле, где виднелась родинка, и, в конце концов, её голубые глаза встретились с его карими, в которых была нежность. — Мы не обязаны делать то, что тебе неприятно, — пробормотал Ло’ак и многозначительно посмотрел на её волосы. — Но, признаюсь, я умираю от желания узнать, каким образом ты ухаживаешь за волосами. Они действительно красивые, — сделал он комплимент, протянув руку и слегка погладив черные локоны. — Я скажу тебе, каким шампунем и кондиционером я пользуюсь, если ты меня поцелуешь, — предложила Цирея, становясь всё увереннее, когда выражение лица Ло’ака сменилось с шока на радость, а затем на тихое вожделение. И всё это произошло за считанные секунды. Чёрт бы побрал предупреждения её брата; Ло’ак был сексуален, и она сомневалась, что когда-нибудь увидит его снова после сегодняшнего вечера — идеальные обстоятельства для принятия безрассудного решения. Ло’ак придвинулся ближе, так что они прижались друг к другу грудными клетками, и нежно обхватил её щеки обеими руками. Он посмотрел на неё сверху вниз и замер, когда их губы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Говори сейчас или молчи вечно, — предложил он с весельем в глазах. Цирея нетерпеливо сократила расстояние и прижалась губами к его губам. Ло’ак выдохнул в её губы, но вскоре неуверенность уступила место блуждающим рукам и тяжелому дыханию, когда их языки встретились. Они столкнулись зубами. Нежные руки стали грубыми, когда одна из ладоней Ло’ака запуталась в её волосах, чтобы крепче прижать её к себе, а другая оставила тёплый след, скользнув вниз по её боку. Её тело горело, как оголенный провод; уши наполнялись звуком колотящегося сердца, а руки отчаянно сжимали мышцы на спине Ло’ака. Цирея не знала, было ли это из-за ограничения по времени, близости или из-за того, что Ло’ак целовал её так, словно хотел, чтобы она выжила, но она никогда в жизни не была так возбуждена. Его страстные губы вскоре коснулись её шеи. Цирея тяжело задышала, но прежде чем она успела вяло предупредить Ло’ака, чтобы он не оставлял засосов, он отстранился. Она тихо заскулила, потеряв контакт, но он мягко схватил её за подбородок и приподнял её лицо так, чтобы девушка глядела ему в глаза. — Ты доверяешь мне? — прошептал он, полуприкрыв глаза от вожделения. Цирея быстро кивнула, готовая на всё, если он продолжит прикасаться к ней, но вместо того, чтобы поцеловать её снова, Лоак развернул её лицом к стене шкафа. Он наклонился ближе, его руки прижали её к стене, а губы зависли у её уха. — Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, — выдохнул Ло’ак, покрывая нежными поцелуями её шею, когда она слабо услышала звяканье его ремня и шипение молнии. Трезвомыслящая Цирея отстранилась бы. Трезвомыслящая Цирея настаивала бы на том, что она не занимается незащищенным сексом в гардеробной неподалёку от группы людей, включая её старшего брата, которые сидели менее чем в пяти метрах от них. Тем не менее, она прижалась спиной к груди Ло’ака и захныкала, когда почувствовала, как его пальцы коснулись ткани её трикотажного белья. Она так жаждала секса, что это причиняло боль. Разум Циреи пытался вспомнить, что за дверью, вероятно, стоит какой-нибудь член братства с секундомером, собирающийся открыть дверь и застать их за этим занятием, как только истекут отведенные им семь минут, но ей было плевать. Она просто хотела испытать оргазм в объятиях Ло’ака. Вздох вырвался из её горла, когда Ло’ак вошел в неё, от непривычного растяжения внутри всё начало зудеть; этот зуд появился у неё с момента их знакомства на кухне. Не было ни паузы, найти более удобное положение, ни нежных рук на её талии, только глубокие толчки, которые становились всё резче с каждым разом, когда он наполовину выходил из неё. Трение то и дело задевало клитор, отчего у неё подгибались колени и сжимались кулаки, но Ло’ак ещё сильнее прижал её к стене и коснулся пальцами клитора — и в этот миг в мозгу Циреи произошло короткое замыкание. — Чёрт. Прямо там… — пробормотала она, прилагая невероятные усилия, чтобы контролировать своё дыхание и громкость звука, поскольку её чувство реальности и привычная ей осознанность ослабевали с каждым движением бедер Ло’ака. Ло’ак прикрыл рот Циреи свободной рукой, когда, несмотря на все её попытки, у неё вырвался стон, и прижал их ближе к стене. Она, по сути, была в ловушке, где едва хватало места, чтобы дышать, но, чёрт возьми, это было так эротично… Было неловко, что она уже была близка к оргазму, но Ло’ак ничем не помог, когда перешел от поцелуев в шею к покусыванию за ушком. — Ты позволишь мне почувствовать, как ты кончаешь, красотка? — прошептал он, его акцент становился всё заметнее по мере того, как его голос становился глубже. Цирея нетерпеливо кивнула в его руку, пружина в её животе сжималась всё туже и туже, пока не расслабилась с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Перед глазами вспыхнул белый свет, в голове у неё помутилось, она почти упала в обморок. Поцеловав её в плечо с нежностью, потрясшей Цирею её после того, что они только что сделали, Ло’ак отстранился и повернул её лицом к себе. Даже находясь в полубессознательном состоянии, она заметила гордую ухмылку, появившуюся на губах парня, когда он наблюдал, как она полностью приходит в себя. — Вот так, хорошо. Я боялся, что сломал тебя, — поддразнил он с игривой искоркой в глазах, несмотря на то, что в его акценте всё ещё чувствовалось вожделение. Опустив взгляд, Цирея нахмурилась, заметив, что он не кончил. Она попыталась обхватить его за талию, но он поймал её руку и поднес к губам, чтобы запечатлеть поцелуй. — Не нужно, милая. У нас всё равно осталось не так много времени. Цирея знала, что Ло’ак видит, как реальность их ситуации снова проникает в её сознание: он тихо усмехнулся, когда её глаза расширились, а щёки покраснели. Руки девушки лихорадочно пытались поправить и разгладить свой наряд, чтобы не было слишком заметно, что последние пять минут она потратила на то, чтобы сойти с ума от секса. Когда она заметила, что Ло’ак продолжать стоять на месте с расстегнутыми джинсами, она шикнула на него: — Почему ты не одеваешься? Едва сдерживая смех, он натянул штаны и застегнул ремень как раз в тот момент, когда они услышали громкий стук. — Время вышло! Ло’ак облизал пальцы, которые довели девушку до оргазма, удовлетворенно напевая что-то себе под нос, прежде чем выпустить их изо рта с тихим хлюпальнем. Как раз в тот момент, когда Цирея почувствовала, что её проницательность снова угасает, дверь открылась. Сбитая с толку, несмотря на то, что свет в шкафу и в кабинете был одинаковым, она позволила Ло’аку выйти первым и, подражая его беспечности, взяла свою сумочку и вернулась на своё место, вновь скрещивая ноги. Её брат оценивающе прищурился, но Цирея достала телефон, чтобы проверить сообщения, а Ло’ак начал разговор со своими друзьями, в то время как бутылка была передана другому человеку. Не прошло и десяти минут, как Ао’нунг уже отвлекся от своих подозрений, ведь бутылка какого-то парня навелась на него. Остаток вечера прошёл у Циреи без сучка, без задоринки. Отказ от Дэвида Аттенборо ради пародии на вечеринку от студенческого братства оказался не самым худшим решением в мире, и благодарить за это можно было карие глаза и руки сиенового цвета.