Теория, которую нельзя доказать.

В этот раз утро Накахары началось чуть лучше, чем прошлое, даже несмотря на то, что ночью ему так и не удалось нормально уснуть: внутри всё колотило — то ли от тревоги, то ли от злости. И даже когда голова уже плохо соображала, глаза непременно хотели закрыться, тело было готово пробежать марафон. Мысли все были о предстоящем дне, вернее, о предстоящей встрече с Дазаем. Он представлял, как увидит его и совершенно точно вмажет по его самодовольной роже. Или же как пойдёт выпрашивать у Мори кого-то другого в консультанты, хотя этот вариант практически сразу отпал — босс в целом помог в предоставлении человека, что и так было невероятной роскошью, а возыметь наглости и сказать Огаю, что Чую что-то не устраивает, было равносильно подписанию смертного приговора прямо на месте. Поэтому представлять что-то кроме поножовщины прямо в участке было, к сожалению, менее реалистично. Да и несмотря на свою первую реакцию, Накахара всё-таки изучил личное дело учёного, и он был единственным человеком в НИИ, кто обладал достаточной компетенцией и при этом был вне подозрений, ведь последние два месяца попросту не пребывал в городе — физик был за границей на нескольких научных конференциях. В конце концов, за всю ночь Чуя поспал от силы часа три, однако, к его же удивлению, этим утром он чувствовал себя куда менее разбитым, чем прошлым. Хотя даже по дороге на работу сердце от злости всё так же обещало выпрыгнуть из груди. Он немного тупится, прежде чем открыть ручку двери, будто бы не зная, что его за ней ждёт. И, ещё раз выдохнув, наконец отпирает дверь. В кабинете уже сидят: Гин, Тачихара, Акутагава, и даже что-то ищет в шкафу старый следак Хироцу. И… всё? Накахара странно кидает взгляд на часы — уже пятнадцать минут, как начался рабочий день, но никого лишнего в кабинете Чуя не видит. Стараясь не выказывать своего смущения, он молча проходит к своему рабочему месту, не отвлекая коллег от работы. — Чуя-сан, — перебивает звук печатающих клавиш компьютера Акутагава. — Мне сказали, что к нам должны были отослать кого-то из НИИ в помощь? — звучит скорее как утверждение, но благодаря опыту общения с Рюноске Чуя понимает, что это всё-таки вопрос. — Да, придурка одного, — говорит Накахара, запуская рабочий компьютер. — Первый рабочий день и опаздывает, имбецила кусок. Не явится через двадцать минут — поедем сами в НИИ, найдём там в помощь любого студента. — Чуя говорит с явным недовольством, каждое его небрежное движение говорит коллегам о том, что он сегодня не в духе. Акутагава на это лишь понимающе покачивает головой, дальше погружаясь в работу. Внезапно дверь распахивается. Накахара тут же поворачивает голову — в проходе стоит самый главный его ночной кошмар, человек, которого он бы закопал, не раздумывая — Дазай Осаму. — Всем доброго дня! — На нём бежевый тренч, какие-то светлые брюки и голубая рубашка, в руках он держит стаканчик кофе. Волосы цвета тёмного шоколада, как и всегда, растрёпаны. Его лисья ухмылка кажется неуместной, когда бо́льшая часть уставшего убойного отдела обращает на него своё внимание. — Осаму Дазай. Мне сказали, я буду с кем-то из вас работать консультантом в рамках расследования. Все слегка опешили от такого яркого появления незнакомой фигуры, но всё же что-то пробурчали в знак приветствия, стараясь сразу вернуться к работе. — Я думал, ты давно сдох, придурок, — громко говорит Накахара, не желая скрывать свою предвзятость к пришельцу, снова заставляя коллег отвлечься. — Этот голос… — карие глаза Осаму округляются в удивлении, он тут же поворачивает голову к источнику шума. Видимо, из-за того, что стол следователя самый дальний, Дазай попросту не заметил его. — Неужели малыш Чуя вырос до того, чтобы сидеть в одном кабинете с важными дядями и тётями? — от удивления Осаму тут же переходит на свой обычный, слегка певучий голос. — Завались, придурок, — от наглости Дазая Накахара в гневе ударяет по столу. — Давайте всё же хотя бы попытаемся жить дружно… — внезапно подаёт голос Хироцу, всё это время ища в шкафах какие-то бумаги. — Тем более свободных кабинетов у нас в участке не так уж много, и если вы разнесёте этот, боюсь, работать нам всем придётся на проходной или в обезьянниках. По кабинету прошлись глухие смешки, даже вечно угрюмый Акутагава тихо похихикал. Чуя лишь недовольно закатил глаза. — Тогда можно мне самый дальний? До него обычно бомжей не доводят, — откинулся на спинку кресла рыжий парень Тачихара. — Да ты и там всех достанешь, — тихо говорит Гин, не отвлекаясь от работы. Своими повадками она невероятно напоминала Акутагаву. На эту фразу Тачихара недовольно фыркает, но ничего не отвечает девушке. — Посмеялись? Теперь давайте за работу, — Чуя хватает со стола вчерашнее дело. Акутагава медленно встаёт за ним. — Только не говорите… — на лице шатена мгновенно рисуется гримаса ужаса и недовольства. — А смысл тебе что-то говорить, всё равно своей тупой башкой ничего не поймёшь, — Чуя накидывает себе на плечи чёрное пальто. — Поэтому заткнись и садись в машину. Он намеренно не даёт Дазаю ответить, сразу выходя из кабинета.

***

Накахара искренне надеялся, что в машине они поедут молча, но Чуя всё больше убеждался в том, что если он чего-то очень сильно хочет, это что-то выйдет совсем наоборот. — Чу-уя, а ты совсем не вырос с нашей последней встречи! — руки следователя тут же вцепились в руль, будто желая сломать его. — Я тебя сейчас из машины выкину, обмудок! — Накахара практически рычит. — Это было бы неплохо, но боюсь, вы сейчас во мне нуждаетесь гораздо больше, чем… Договорить Дазаю не даёт резкое торможение. От силы инерции не спас даже ремень безопасности, и он неплохо впечатался лбом в панель машины. Акутагаву сзади тоже качнуло, но тот будто бы и не заметил этого. Чуя косится на Дазая, видя, как тот с недовольным лицом потирает ушибленный лоб. Практически сразу место удара начинает припухать и краснеть. Следователь даже не пытается сдержать улыбку. — Ой, как же так, чуть на красный не проехал. Как хорошо, что вовремя заметил, — самым невинным голосом выдаёт Накахара. Казалось, Рюноске всего происходящего вокруг него апокалипсиса не замечал. Лишь изредка, когда крики этих двоих пересекали норму децибел, которую может слышать человек, хмуро поглядывал вперёд, намекая, что ему слегка громко. Но, к сожалению, подобные намёки, наверное, понял бы лишь сам Рюноске. Когда они всё-таки доехали до НИИ, почти все целые и невредимые, неверующему Акутагаве захотелось поблагодарить бога. В лаборатории ничего не трогали со вчерашнего их отъезда, кроме того, что убрали труп. Результатов экспертизы, к слову, Чуя так и не увидел. — Здесь лежало тело. На вид — кровоизлияние, из всех щелей кровь была. Защитный костюм был не надет, — кратко посвятил в дело Чуя. — Нам надо узнать, всё ли в порядке с оборудованием. Дазай неприятно поёжился, осматривая экспериментальный зал. Следователь с прищуром наблюдал за Осаму как минимум для того, чтобы тот случайно не оставил своих следов на месте преступления или не повредил улики, которые были оставлены до этого — мало ли, вчера не всё удалось заметить. Лицо Осаму меняется практически сразу, как он подходит к вакуумной установке. Тут же, прося перчатки, он начинает внимательно изучать прибор. Проходит часа полтора после того, как Дазай начал осматривать оборудование, то изучая отдельные детали, то тыкая что-то на маленьком экране. Практически сразу данная картина наскучила следователю, и тот, усевшись на стул, снова уставился в свой рабочий блокнот, пытаясь выудить какие-то новые детали. Акутагава же, напротив, смотрел на работу физика как заворожённый. — Что вам сказал судмедэксперт? — наконец отвлекается от работы Дазай, заставляя Чую вздрогнуть от неожиданно прерванной тишины. — Пока ничего, обещал результаты к сегодняшнему обеду. Услышав это, на лице Осаму возникает глупая ухмылка. — Да он у вас, похоже, халтурит. Я готов поставить почку, что смерть произошла от резкого перепада давления. — Твоя почка ничего не стоит, а это нам и так сразу было понятно, — нагло врёт Чуя, заставляя рядом сидящего Акутагаву нахмурить куцые брови. — Интересного ты что-нибудь узнал? — Обижаешь, Чуя! — следователя невольно передёргивает от неприязни, когда он слышит своё имя из уст Дазая. — Эта дура, — он показывает пальцем на стоящую сзади установку, — явно сломана. Она не могла быть допущена к работе. В голубых глазах блеснул интерес. — Акутагава, позови сюда директора, кое-что уточним. В эту же минуту незаметной тенью Акутагава пропадает из лаборатории так, будто его здесь никогда и не было. Услышав заветное слово «директор», Осаму вновь улыбается во все тридцать два. Видимо, у них с ним хорошие отношения. — Твоя новая собачка на побегушках? — чуть ли не мурлычет Дазай, стоит Акутагаве удалиться из поля зрения. — Сколько раз тебе говорить: когда из твоего рта что-то доносится, людям вокруг плохо становится. — А ты, Чуя, как был агрессивным гномом, так и остался им. — Ты забыл, что у меня рука тяжёлая?! — Накахара готов убить его прямо сейчас, он даже вскакивает со стула и уже замахивается. — Или тебе синяка в машине мало было?! Дазай лишь поднимает руки ладонями вперёд в знаке «сдаюсь». Практически в эту секунду в проходе слышатся шаги. — Тебе повезло, — шипит Чуя, усаживаясь на стул. — Здравствуйте, — говорит директор, заходя в лабораторию. — Дазай, рад тебя видеть и очень жду на рабочем месте. — Как только закончу с этим, сразу же появлюсь! — лепечет Осаму. — Фукудзава-сан, скажите, как часто проводится техосмотр подобного оборудования? — Не реже одного раза в месяц. А визуальный осмотр на целостность и работоспособность оборудования сотрудник обязан проводить каждый раз перед использованием, — как по учебнику отвечает мужчина. — А могло быть такое, что неисправность в оборудовании была незамечена или, скажем, списана, и его эксплуатация продолжалась? — Нет, — отчеканил Фукудзава. — Вы что-то обнаружили с приборами? — Директор, здесь, — Осаму указал пальцем на оборудование за спиной, — дефект клапана. Он незаметен невооружённым глазом, пришлось повозиться, чтобы найти. При том сам компьютер показывает, что всё в норме. Наверное, второй раз за весь день Дазай был серьёзен. — Но это невозможно, — Фукудзава искренне удивился тому, что говорил Дазай. — Осаму, ты сам знаешь, что на таком оборудовании несколько ступеней предохранения, даже мелкая царапина не пройдёт мимо. Дазай кивнул, ничего не сказав. — Кхм, — откашлялся Рюноске, обращая на себя внимание. — А в эту систему мог быть внесён какой-нибудь «троян»? — Исключено. Все подобные приборы связаны сетью. Если в одном что-то не так, главный компьютер непременно заметит неладное и отправит данные об ошибке, — сразу же отсёк версию Осаму. Неожиданно в лабораторию вносится настоящий белый ураган — совсем молодой парнишка. В его руках было несколько папок с бумагами, но, увидев посторонние лица, шторм тут же остановился, несколько сконфузившись. — Дазай-сан, вы наконец приехали! — мальчишка громко дышал, запыхавшись от беготни. — Я столько вам принёс статей! Ой, прошу прощения… Парень сбавил громкость, когда окончательно понял, что здесь происходит. Осаму вновь расплылся в самодовольной улыбке, увидев подростка. — Прошу внимания! Ацуши Накаджима — очень толковый парень, будущее всей физики и просто мой хороший друг и студент! — Прошу посторонних покинуть место преступления, — раздался грозный голос Акутагавы, стоявшего около дверей. У Чуи от такого тона Рюноске даже брови приподнялись от удивления. — Не хватало здесь ещё проходной двор устраивать. От милого лица Ацуши Накаджимы не осталось и следа. — Прошу прощения, — раскаянно сказал студент, оглядевшись по сторонам. — Но можно было и повежливее, — произнёс он это, глядя в глаза Рюноске, и, то ли случайно, то ли намеренно, толкнул того плечом. Акутагава предпочёл не реагировать на это, громко захлопнув дверь за парнишкой. — А Ацуши подрос за время, что меня не было, — Осаму обращался к директору. Тот ничего не ответил, лишь еле заметно улыбнулся.

***

— Так, ладно, тут всё понятно, — Накахара соскочил со стула. — Завтра заедем ещё раз, Фукудзава-сан. Кажется, что-то начало складываться. Окружающие глянули на Чую с непониманием — в их головах пока явно ничего не складывалось. Попрощавшись, все четверо покинули опечатанный ещё вчера кабинет. Все, кроме директора, направились вниз к машине. Дазай уже по-хозяйски начал открывать переднюю дверь машины, когда услышал недовольное: — Ты, часом, ничего не попутал? Мы в отдел едем, — рыкнул следователь. — Какое совпадение! Я живу прям совершенно рядом с ним, — промурчал Осаму, садясь в машину. — Мумия, если ты сейчас не покинешь мою машину, я клянусь, устрою ДТП так, что инвалидом на всю жизнь останешься только ты, — Чуя уже практически кричал на Дазая. Физик показал язык Накахаре, перед тем как покинуть машину, напоследок внушительно хлопнув дверью. Следователь вцепился в руль машины, уронив голову на руль. — Ненавижу! — прорычал Чуя на прощание. Почти сразу на освободившемся переднем сиденье оказался Акутагава. Выпустив воздух из лёгких, Чуя встряхнул головой, будто пытаясь сбросить всю злость, и плавно нажал на газ. Обычно их поездки с опером были довольно молчаливыми, как и любое другое времяпрепровождение с Рюноске, но что-то сегодня брюнету захотелось поговорить, чего стоила только одна сцена в лаборатории. — Что у вас начало складываться в этом деле? — не отрываясь от вида за окном, спросил Акутагава. — Как минимум это точно не самоубийство и не несчастный случай. А как максимум — надо подумать над тем, как могли нагнуть эту чёртову приборину, — Накахара держал руль одной рукой, второй шаря в подлокотнике в поисках сигарет. — То есть вы знаете, что что-то не так, но при этом не знаете, что конкретно? — Рюноске отвлёкся от окна, переведя взгляд на водителя. — Примерно так, — Чуя остановил машину перед стоп-линией. Светофор горел красным на семьдесят пять секунд, и можно было спокойно найти и даже подкурить сигареты. Рюноске многозначительно хмыкнул и опять уставился в пейзаж слева. — А с Дазаем… — услышав это имя, рука рыжего крепче сжимается на руле. — Вы были знакомы, получается, да? Чуя ничего не отвечает, лишь кивает, выдыхая сигаретный дым в окно. — А как вы познакомились?.. Вопрос неожиданный, скорее тем, что его задал именно Рюноске, выбивает почву из-под ног. Светофор загорается зелёным, и Накахара старается как можно плавнее надавить на газ. — Да плохо помню. По малолетству где-то познакомились с этим придурком, — Чуя слишком хорошо помнил, как они с Дазаем познакомились, каждую деталь того проклятого дня, практически до даты. — Понятно, — бросает Акутагава. Больше он диалог с Чуей до самого отдела не заводил.

***

Остаток рабочего дня прошёл как-то даже на удивление спокойно. Следователь перелопатил много информации по поводу оборудования в НИИ — конечно, для этого ему и предоставили помощь консультанта, но Чуя скорее удавится, чем обратится за помощью к Дазаю. К середине дня он даже дождался отчёта от Дока. На вопрос, что же его так задержало, тот сказал почитать отчёт, а в качестве извинений принёс Чуе банку витаминов, пошутив про то, что это точно не яд (до этой шутки Накахара и не задумывался об этом). Но экспертиза действительно оказалась довольно интересной. Там числились такие пункты, как: головокружение, звон в ушах, потеря ориентации; затем — разрыв капилляров, отёк мозга, смерть в течение четырёх–пяти минут. В общем, всё то, что происходит при смене давления. Сакагучи явно чувствовал: что-то не так, но почему не остановил эту чёртову машину или не позвал на помощь, остаётся вопросом, ответ на который Накахаре придётся найти. Домой он приехал даже немного раньше, чем обычно, но из-за бессонной ночи буквально валился с ног. Неизвестно, на какой силе воли он заставил себя сходить в душ и разогреть оставленный в холодильнике утром завтрак. Готовить Чуя умел, но искренне не любил: чаще всего варил что-то очень простое, чего ему хватало на несколько дней. Или, когда блюдо совсем надоедало, заказывал доставку. Поковыряв что-то в тарелке и практически не притронувшись к еде, он оставил посуду в раковине — силы на сегодня были исчерпаны до конца. Чуя уже залез в кровать и даже практически отрубился, когда по квартире раздалась трель звонка. Время на часах было десять вечера, и гадать, кого же принесла нелёгкая, мозг отказывался. Нехотя Накахара всё-таки встал с кровати, когда дверной звонок повторился. Он сейчас откроет дверь и надаёт незваному гостю по всем его частям тела. Заглянув в дверной глазок, Чуя остолбенел. За дверью стоял чёртов Дазай. — Спящая красавица, открывай! Я знаю, что ты не спишь. Чёрт, догадался. — Дазай, я в жизни не открою тебе дверь. Проваливай, пока у меня настроение хорошее, — крикнул из-за двери следователь. — Открывай! — практически пропел Осаму, начиная стучаться в дверь. — Иначе твои соседи вызовут полицию, и тебе, как честно исполняющему долг, придётся прибыть на место! — Я прибываю на место преступления только если там убийство, придурок, — сказал Чуя, но всё же начал проворачивать замок. Стоило двери распахнуться, как в проходе живо нарисовался Дазай. От него явно пахло перегаром, а движения были какими-то слишком расслабленными. — Ты нахуя сюда заявился ещё и пьяный, блять? — Чуя уже не злился, как обычно, сил не хватало даже на это. — Почему ты не сказал имя убитого? — веселье Дазая куда-то резко пропало, стоило ему перешагнуть порог. — Во-первых, я тебя не пускал в квартиру, — будто назло, Дазай снял обувь и прошёл мимо Чуи дальше по коридору. — Во-вторых, тебе-то это зачем? И так узнал от коллег, и выйди, чёрт возьми, из моей квартиры! — Убитым был Анго Сакагучи. Не делай вид, что ты не знаешь, кто это. Следователя словно током пробило. Он вспомнил, откуда слышал это имя раньше. Твою мать, как он сразу не догадался? — Дазай, я… — растерянно начинает Чуя. — Я правда забыл про это. Осаму прожигающе смотрит на него так, что Накахаре хочется поёжиться, но он держит себя. — Подожди, но разве ты его не?.. — Бинго! — Дазай «стреляет» в следователя указательным пальцем. — Я его ненавидел за то, что он сделал потом. Но Анго всё ещё был моим другом. Чуя прикрывает глаза в надежде уложить всё происходящее в своей голове, но слышит шум битого стекла с кухни и моментально возвращается к реальности. Дазая нет в коридоре, и Чуя тут же оказывается на кухне. Осаму отвратительно пьян — он не удержал в руке кружку с водой, пока рыжий собирался с мыслями. — Твою мать, Дазай, — недовольно выдыхает следователь, заставляя физика смеяться. — Тебе надо домой, у нас завтра всё ещё рабочий день. Чуя пытается быть жёстким, как обычно, но выходит плохо. — Я никуда не хочу ехать. Тем более в твою машину мне садиться нельзя, — Осаму растягивает губы в улыбке, а затем совсем неловко икает. — В этот раз одну псину я пущу в салон, — он говорит это уже натягивая пальто. Несмотря на свою внешнюю худобу, Дазай был до ужаса тяжёлым. Чуя закинул его руку к себе на плечо, надеясь, что у бинтованного хватит совести хотя бы ногами двигать, но последний лишь еле волочил их по полу. Накахара был не уверен — притворяется тот, чтобы отомстить, или действительно не в состоянии идти. — Ты не переезжал? — спрашивает Чуя, когда заводит машину. Дазай размашисто качает головой с закрытыми глазами, и Накахара благодарит бога за то, что ему сейчас не придётся выпытывать, куда же всё-таки везти это тело. Дорога была недолгой, но даже за неё Осаму успел настолько достать следователя своими выходками, что тот уже подумывал выкинуть мумию на ходу. И впервые Чуя очень пожалел, что не сделал этого, когда Дазая начало тошнить на очередном повороте. Стараясь не останавливать машину, одним глазом глядя на дорогу, а другим — на Осаму, Чуя практически за волосы вывалил голову Дазая в окно. Этот пижон ведь явно не оплатит химчистку Чуе, даже если избить его до полусмерти. Второй раз это случилось, когда они подъехали к многоэтажному дому, а на лифте висел скромный листок с надписью «Не работает». Рыжий уже был готов взвыть от отчаяния, положить Дазая рядом с чёртовой лестницей и самому лечь рядом, лишь бы выспаться перед завтрашним днем. И лишь неизвестная вера в лучшее заставила Чую поднять его на четвёртый этаж. После такого вечернего рандеву Осаму в жизни не найдёт, чем искупить свой грех. Около дверей Накахара столкнулся со второй проблемой — ключи от квартиры. — Дазай, где, блять, твои ключи?! — По-ик-ищи в штанах, — после этой фразы Осаму окончательно навалился на Чую, то ли в желании найти опору, то ли в желании обнять. Был бы этот чёрт трезвый — остался бы с отбитыми почками точно. Но смысла бить Дазая в таком состоянии, очевидно, не было: казалось, бронепоездом проедь — не заметит. Нехотя Чуя всё-таки рыщет в карманах Дазая, обнаруживая там, помимо ключей, пачку сигарет, зажигалку, кошелёк и невероятное количество фантиков. Когда финал кажется близким как никогда, и Дазай оказывается на своём диване, а Накахара наконец может вернуться домой и лечь спать, продолжая проклинать Осаму, его руку неожиданно хватают. — Чу-уя… — Дазай притягивает к себе рыжего, заставляя того упасть на колени. — Почему ты тогда?.. Он не договаривает фразу, проваливаясь в сон. Если бы физик сейчас не лежал пьяный, он бы заметил, как в голубых глазах сверкнула молния. Следователь резко выдёргивает руку и отправляется домой. Циферблат часов показывает первый час ночи. Хоть немного, но Чуя успеет поспать. Будь проклят Осаму Дазай и день, когда Чуя встретился с ним.