Нигредо (бывш. Карнивор)

‎Игорь проторчал в зоне чуть больше недели. ‎ ‎Работал днями — ночами — напролёт. ‎ ‎Со многими, хоть и через "не хочу", завёл приятельские отношения - мало ли, пригодится. Безрезультатно шнырял рядом с административным корпусом, пытаясь что-то вынюхать. Подозрений не вызывал. Флиртовал с медсёстрами и поварихами, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Баба Даша (она сама так представилась), огромная, как Титаник, громкая, как воздушная тревога, старше Игоря лет на двадцать минимум, отвечала на его заигрывания особенно охотно, за что над ним ухохатывались все, кому не лень. Зато для Игоря стабильно находились то дополнительные котлетки, то булочки к чаю. ‎ ‎Время шло, дело не двигалось. Алёшенька настойчиво предлагал свою помощь. Игорь продолжал отказываться, но его пугало то, что сомнение в его отказах с каждым разом звучало всё отчётливее. ‎ ‎Люди продолжали прибывать в зону. Горка на грузовиках становилась выше. ‎ ‎Игорь не понимал, что ему делать, и не начал паниковать только потому, что не успел. ‎ ‎Его схватили на девятый день пребывания в зоне. Виной тому послужил сущий пустяк: его попросили отремонтировать радио. Игорь долго отнекивался, потому что задолбался ещё со вчерашней ночи, но сантехник продолжал канючить. Проще было выполнить просьбу, чтобы этот дармоед наконец отвязался. Игорь отправился за ним в другую мужскую спальню. Ему не нравилось тут бывать: жильцы додумались наглухо заколотить окна, чтобы защититься от солнечного света. Из-за этого в комнате было невыносимо душно. ‎ ‎Игорь прошёл вглубь помещения, взял сломанное радио с одной из кроватей, покрутил в руках. ‎ ‎- Вообще не включается или звука нет? - спросил он. Ответа не последовало. Игорь обернулся к двери. Сантехник смотрел на него безо всякого выражения на лице. ‎ ‎Секунды текли одна за другой, а потом до Игоря дошло. В комнате было очень, очень темно, ещё и фигура на входе загораживала свет. Человек в таком тёмном, загромождённом месте должен был собрать носом все углы. Игорь настолько привык к своему ночному зрению, что просто забыл про него. ‎ ‎- Пожалуйста!.. - начал было он, но его слова потонули в чужом истошном вопле. ‎ ‎Не прошло пяти минут, как его скрутили прибежавшие на крик военные. Те же люди, с которыми он буквально час назад разговаривал и перешучивался, сейчас смотрели на него кто с ужасом, кто с отвращением. Игорь был настолько ошарашен, что не чувствовал вообще ничего, даже страха. Думалось про всякую ерунду: за всё время, что он пробыл здесь, он ни разу не видел, как гостей ловили на тёпленьком. Получается, он самый тупой среди всех? После такого позорного разоблачения в разведку его, видимо, не примут. ‎ ‎К административному корпусу его вели окольными путями и короткими перебежками, прикрываясь то зданиями, то густой тенью. Очевидно, старались лишний раз не попадаться людям на глаза. Игорь не сопротивлялся, вообще, но с ним всё равно были грубы донельзя. Оно и понятно: здесь и для людей доброго слова не находилось, что говорить о нелюдях. ‎ ‎Администрация стояла в стороне от остальных построек. Метров пятьдесят в длину, высотой целых три этажа, среди всех зданий на территории лагеря выглядела самой старой, но и самой крепкой. Со звукоизоляцией тут точно был полный порядок. Игоря завели внутрь через неприметную дверь с торца, убедившись перед этим, что свидетелей нет. ‎ ‎Игорь всё понял, как только оказался внутри. Последняя, самая важная деталь со щелчком встала на место, и картинка сложилась. Стоило только увидеть простую хлопковую белизну среди зеленоватого моря военной униформы. Белые, сука, халаты. Гостей в зоне не истребляли. Их изучали. ‎ ‎Это объясняло все местные странности, давало ответы на все вопросы. ‎ ‎Игорь на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы собраться. ‎ ‎Его шансы выбраться с зоны упали практически до нуля, как только он переступил порог этого места, причём смерть, пусть и вторая, но окончательная и бесповоротная, наступит не сразу. К тому времени, когда она распахнёт для него свои милосердные объятия, от Игоря мало что останется - вряд ли здесь изучают реакцию гостевого организма на чай с сушками. Если за него возьмутся местные умы, он и себя-то спасти не сможет, что говорить о девчонках. ‎Бледный, как договаривались, подождёт неделю, прежде чем явится на территорию и исполнит обещанное. Он ясно дал понять, что слов на ветер не бросает. Если девочки каким-то чудом ещё живы, Бледный это исправит. В отместку за расстройство - его слова. Прежде чем он доберётся до них, погибнет очень, очень много народа. Бледный не станет разбираться, где правые, где виноватые. Убьёт любого, кто попадётся под руку. К тому времени Игорю будет уже всё равно, но умирать, зная, что всё было бесполезно, что из-за него погибнут люди, он не хотел. ‎ ‎...Андрюха на том свете с него три шкуры спустит. ‎ ‎Бледный говорил, что все без исключения гости сильнее и быстрее обычных людей. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Возрождённая плоть не имела ограничений и не сопротивлялась нагрузкам, из неё можно было смело выжимать максимум, не опасаясь последствий. Многие об этом даже не подозревали: продолжая цепляться за остатки своей человечности, они бессознательно ограничивали свои возможности. Те, кто хоть раз питался человечиной, отличались от остальных гостей настолько же, насколько сами гости отличались от людей. Надо просто последовать за своей природой, говорил Алёшенька. Поддаться. Ты поймёшь, если захочешь, скалился он. Игорь понимать не хотел, но, видимо, придётся. ‎ ‎Осталось только решить, когда. ‎ ‎Он странным образом успокоился. Нечего терять, нечего терять, повторил он про себя несколько раз. ‎ ‎Пока его вели - читай: волочили - по коридору, Игорь пытался осмотреться, но ничего полезного, помимо того, что внутри маловато людей при оружии, для себя не обнаружил. Те же, что и в любом бюджетном учреждении, мозаичный пол, невзрачные стены, двери с номерами кабинетов, под некоторыми номерами - приклеенные изолентой бумажки с подписями. Перед лестницей Игорь зацепился взглядом за подпись: "Старший лаборант". От высокой науки он был далёк почти так же, как от балета, и чем старший лаборант занимается, понятия не имел, но само слово «старший» намекало, что там должен сидеть не последний человек. ‎ ‎Решение нашлось само: заложник. Рискованно, но может сработать. К тому же, это был единственный вариант, который пришёл Игорю в голову. Его значимость в сложившихся обстоятельствах была не то что нулевой, она стремилась в отрицательным значениям. Расходный материал, крыса подопытная. Никто не станет с ним не то что торговаться — в принципе говорить. Ему надо было иметь при себе хоть что-то ценнее собственной шкуры. Ещё было бы славно, если бы старший лаборант оказался на своём рабочем месте, а то как-то убого получится. ‎ ‎Игорь вдохнул, выдохнул. Пожалуйста, не проебись, попросил он самого себя и, недолго думая, резко подался назад, вырываясь из захвата. Стряхнуть с себя чужие руки получилось неправдоподобно легко — он будто бы вообще не ощутил сопротивления. Солдаты, не ожидавшие такого поворота событий, замешкались. У Игоря в распоряжении оказалось буквально несколько мгновений, пока конвой не очухается. ‎ ‎Он рванул к кабинету и выбил дверь, наскочив на неё всем телом. Оказавшись внутри, бросился к сидевшему за столом мужчине, вздёрнул его на ноги и прикрылся им от солдат, ворвавшихся в кабинет следом за ним. ‎ ‎- Не стрелять!! - завопил старший лаборант, пожилой усатый дядька, когда солдаты взяли их на прицел. - Не стрелять!!! ‎ ‎Игорь подцепил со стола карандаш и приставил его к лицу мужчины, чуть ниже глаза. Тот испуганно крякнул. Солдаты переглянулись между собой. В кабинете стало очень тихо, в коридоре, наоборот, послышались встревоженные возгласы и беготня. ‎ ‎- Чего встали, дебилы, - крикнул мужчина, - приведите Смирненко! Живо! ‎ ‎Игорь молчал. Он всё ещё не чувствовал страха — так, небольшое волнение, как перед важным экзаменом, но руки при этом у него дрожали так, что он несколько раз чуть не проткнул старшему лаборанту щёку. Тот каждый раз издавал дурацкий звук, нечто среднее между мычанием и писком. ‎ ‎Один из солдат выбежал из кабинета, другой остался внутри, продолжая держать их на мушке. Шум в коридоре становился громче. Дверной проём загородили несколько вооружённых человек. Кто-то окриками разгонял любопытствующих. ‎- Что за Смирненко? - спросил Игорь. - Отвечай, если глаз не лишний. ‎ ‎- Старший научный сотрудник, - промямлил мужчина. ‎ ‎Старший научный сотрудник Смирненко оказался очень привлекательной женщиной лет сорока. Высокая, полноватая, с такими изгибами фигуры, что даже бесформенный лабораторный халат не мог их скрыть. Круглолицая, большеглазая. Осанка, как у царицы, копна пушистых чёрных волос собрана в неаккуратную косу, сейчас лежащую на плече, как жирная гадюка. Когда она зашла в кабинет, Игорь на какое-то время потерял способность смотреть по сторонам. Даже не сразу заметил, что явилась она в сопровождении двух мужчин при погонах, ещё одной учёной и целых трёх солдат, немедленно наставивших на Игоря со старшим лаборантом автоматы. Эта женщина настолько приковывала к себе внимание, что будто бы заполняла собой пространство. Было ли дело в её манере держать себя или ещё в чём, Игорь так и не понял, но наваждение с себя стряхнул быстро и без труда. Это - враг, напомнил он себе. Она пришла от меня избавиться. ‎ ‎- Доброй ночи, - поздоровалась Смирненко и улыбнулась. Игоря почему-то пробрал озноб. Для таких дружелюбных улыбок было, мягко говоря, не время и не место. Может, с головой у неё беда? - Я Лариса Николаевна, а вас как зовут? ‎ ‎- Игорь. ‎ ‎- А отчество? ‎ ‎- Просто Игорь. ‎ ‎- Тогда я тоже просто Лариса, - кивнула учёная. - Ну, что ж, Игорь, расскажите, как вы дошли до такого. ‎ ‎Сначала вопрос поставил Игоря в тупик, а потом разозлил. В смысле, блядь, "как дошли до такого"?! Дура, что ли? Не получив ответа, Смирненко продолжила: ‎ ‎- Как думаете, чем мы здесь занимаемся? ‎ ‎- Вам лучше знать, - усмехнулся Игорь. Старший лаборант, до этого благоразумно притихший, покосился на него с чем-то вроде уважения. ‎ ‎- Ладно, - нарочито покладисто пожала Лариса плечами. - Тогда я сама вам расскажу. Лен, дай дело, - обратилась она к другой учёной. Когда папка оказалась у неё в руках, она открыла её на первой странице и вслух зачитала: - Давлеткильдеев Игорь Айдарович, родился двадцать пятого января тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, возраст - тридцать четыре, прописка в Х, разведён... ‎ ‎- Вдовец, - поправил Игорь. - Что у меня в паспорте написано, я и так знаю, и чем вы здесь занимаетесь, представляю очень даже. Ёбаные живодёры. ‎ ‎- Фу, как грубо, - поморщилась Лариса. - Скажете тоже! ‎ ‎Игорь очень выразительно уставился на неё. Нет, серьёзно, чего она добивается? Какой-то абсурдный у них выстраивается разговор. ‎ ‎- Лариса Николаевна, - внезапно подал голос старший лаборант, - без меня работа встанет на неделю минимум. Пока найдётся замена... Пожалуйста... ‎ ‎- Замолчи, - перебила его учёная. Вздохнула. Игорь практически наяву услышал звук, с которым она швырнула маску на пол. Достала из кармана халата сигареты, прикурила от дорогой бензиновой зажигалки. Посмотрела на Игоря холодно и цепко, оценивающе. Скомандовала: - Лен, останься. Остальные на выход. ‎ ‎Один из сопровождавших её военных, в звании майора, нахмурился. ‎ ‎- Лариса Николаевна!.. - начал было он, но учёная раздражённо махнула на него рукой. Майора аж перекосило, но, видимо, он не мог не подчиниться, причём должен был сделать это молча. Жестом он приказал своим покинуть кабинет, напоследок зыркнув на оставшихся так, будто мысленно уже насаживал их головы на пики. ‎ ‎Лариса Николаевна докурила сигарету до половины, прежде чем снова заговорила. ‎ ‎- Ты странный, - выдала она, выпустив к потолку струю густого дыма. - Обычно мужики ведутся. К такому я не привыкла. ‎ ‎- Значит, вы привыкли к идиотам, - фыркнул Игорь. Вот оно что, стало быть. На нём пытались применить женские чары. Нет, с этим точно мимо. Даже если бы обстоятельства располагали, такие яркие женщины Игоря пугали и отталкивали. ‎ ‎- А вот тут ты прав, - в тон ему усмехнулась Лариса. - Ну, давай, расскажи, чего ты хочешь. Пообниматься с Дениской не считается. ‎ ‎Игорь покосился на старшего лаборанта. Дениска, значит. ‎ ‎- Примерно две недели назад сюда доставили с Кумертау двух девочек, Ишимбаеву Аню и Полину, её фамилию не знаю, рыжая такая, кудрявая. Вы должны их отпустить. ‎- Прямо должны? - ухмыльнулась Лариса и глубоко затянулась. Лена, до этого совершенно незаметная и тихая, как тень, вдруг оживилась. ‎ ‎- Две девочки с Кумертау, Аня и Полина? - переспросила она. ‎ ‎Игорь посмотрел на неё и кивнул. Лена вытаращилась на него во все глаза. ‎ ‎- Лариса Николаевна, - прошептала она и прижала ладонь ко рту. - Лариса Николаевна! ‎ ‎- Что? - недовольно отозвалась та. ‎ ‎Лена убрала руку от лица и беззвучно, только губами что-то сказала, всего одно слово. Брови Ларисы Николаевны поползли вверх. ‎ ‎- Ты уверена? - Она слегка переменилась в лице. ‎ ‎- О чём вы? - влез Игорь. Кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки, но покатилось куда-то не туда. ‎ ‎- Ты стал гостем две недели назад? Оказал сопротивление КЧС, когда они забрали детей? - спросила Лариса, кинула окурок на пол (не притаптывая огонёк, что в нынешнем климате должно было приравниваться к терроризму) и достала другую сигарету. ‎ ‎- Допустим. ‎ ‎Лена ткнула в него пальцем и кивнула раз десять подряд. ‎ ‎- Людоед, - выдохнула Лариса Николаевна с чем-то, подозрительно напоминающим восхищение. - Боже. Игорь, милый... ‎ ‎Игоря передёрнуло, но толково объяснить, почему, он при всём желании не смог бы. Учёная прикурила и расплылась в широкой, чрезмерно счастливой улыбке. ‎ ‎- Ты можешь себе представить, - сказала Лариса, помолчав немного, - чего мне стоило занять это место? Заполучить доверие тех, кто такие посты раздаёт? Через сколько голов мне пришлось перешагнуть — представляешь? ‎ ‎Игорь молча слушал. Это что, злодейский монолог? ‎ ‎- Представляешь, каких результатов от меня ждут? - продолжила она. - Спрашивается, откуда их взять? Некоторые даже не помнят, что вернулись с того света! Это исследование должно было стать моим научным триумфом, моим шансом навсегда запечатлеть своё имя в истории! Всё, что есть в этом мире, кто-то уже разбирает на винтики, а тут появляется феномен, с которым человечество не сталкивалось ни разу! Это же праздник для учёного! И что по итогу? Что по итогу?! - повторила Лариса Николаевна, скривившись от досады. - Бабки, грохнувшиеся с лестницы! Допившиеся до комы алкаши! Чуть более живучие, чуть более сильные, и всё! Жрут, срут, спят, как живые! Ради этого я неделями не видела своих детей, когда работала на репутацию?! Ради этого я терплю толпу безмозглых, вечно воняющих мужиков с грязными ногтями?! Которые, чуть что, напоминают, что у меня пизда вместо мозгов! ‎ ‎Учёная коротко и зло хохотнула, покачав головой, и на какое-то время замолчала. Её доходящее до полной аморальности желание доказать всему миру, что с ней стоит считаться, могло бы показаться жалким, но только крайне недалёким людям. Эта одержимость служила для неё топливом покруче мирного атома. ‎ ‎- Я здесь всех в бараний рог скручу. Ты — моя дорога к прорыву, - сказала она, указав на Игоря сигаретой. - Вот ты мне скажи, какова статистическая вероятность, что вернувшийся с того света человек первым делом побежит кого-то жрать? Не нулевая, но крайне низкая, - ответила она сама себе. - А что сделал ты? Умничка, Игорь. Ты просто молодец. ‎ ‎Игоря разобрал нервный смех. Последнее, чего он ждал, что его похвалят за каннибализм. ‎ ‎- Я готова пойти на соглашение, - провозгласила Лариса Николаевна. - Две девочки в обмен на Дениску и тебя. По-моему, всё честно, как считаешь? Два на два, а? ‎ ‎- Откуда вы узнали, что людоеды отличаются от остальных? - поинтересовался Игорь. Этим вопросом он надеялся выбить себе пару лишних мгновений на подумать. ‎ ‎Всё пошло не так, как он рассчитывал, но сложилось лучше ожидаемого — по крайней мере, он до сих пор не валялся с простреленной башкой в кустах. ‎ ‎От перспективы сдаться этой психопатке у Игоря внутри скукоживалось всё, что могло скукожиться. Не требовалось большого ума, чтобы понять — эта сделка не просто выйдет ему боком. Его страдания будут длиться в разы дольше, чем у жертв доктора Менгеле или тех, над кем измывался семьсот тридцать первый отряд. Те люди были просто люди, а его глупое тело гостя продолжит восстанавливаться, пока цела голова. Бесконечно. Пока от него не останутся рожки да ножки и пропадёт смысл держать его живым, но и тогда ему не видать покоя. Его просто разложат по предметным стёклышкам и продолжат изучать. ‎Другими словами — добровольно сдаться на опыты? Ради чужих, в конечном счёте, детей? Манёвр в духе Иисуса. Игорь был не настолько хорошим человеком. ‎ ‎...и тогда он понял, что сыграл все карты, кроме одной. Причём эта женщина сама напомнила ему, что у него всё это время был при себе козырной туз. Храни Господь человеческое тщеславие. ‎ ‎Внутренний конфликт был похож на взрыв. Яркий, жаркий, но короткий. Каждый из имеющихся вариантов имел ужасающие последствия, так почему бы не выбрать тот, где ему удаётся избежать мучительной смерти? ‎ ‎Вашу ж мать, он буквально собирался сделать то, о чём его просили — выжить любой ценой! ‎ ‎Осталось только запинать под лавку чувство вины перед всеми, кто погибнет из-за его решения, и — особенно — перед тем, кого он предавал. Можно было десять тысяч раз повторить себе, что они по сути чужие друг другу, что Игорь ничего ему не должен, но ощущалось это именно так: предательство. Осмысленное и хладнокровное. ‎ ‎Да какого хера ему не насрать?! Эта машина для убийства уж точно сможет за себя постоять! Он не жертвенного агнца отправлял на убой, он подкидываел этим людям Троянского коня, начинённого динамитом. ‎ ‎У него просто не было выбора. ‎ ‎- Эксперименты с диетой, - отмахнулся учёная. - Результаты посредственные. Психологический фактор, сам понимаешь. Ну, что? Согласен на такие условия? ‎ ‎Игорь откашлялся — в горле пересохло. ‎ ‎- Могу ли я заменить себя на другой образец? - Он даже смог улыбнуться. - Куда более ценный. ‎ ‎- И какой же? - удивилась Лариса Николаевна. ‎ ‎Мудак, сказал Игорь себе. Настоящая сволочь. ‎ ‎- Бледный маньяк. Слышали про него?