Нигредо (бывш. Карнивор)

‎ Игорь в шестой, кажется, раз продиктовал свою фамилию. Солдатик, который его оформлял, снова записал с ошибкой. За все шесть попыток ошибки ни разу не повторились. Ещё на четвёртом круге у Игоря задёргался глаз. Конкретно этого утырка он, случись что, загрыз бы вообще без колебаний. ‎ ‎ - Ты глухой или тупой? - вздохнул он и постучал пальцем по очередному испорченному бланку. - Тут "т", а не "д". Давай я сам напишу? ‎ ‎ - Не положено, - хныкнул солдат. Сопляк ещё совсем, возможно, последний весенний призыв. Только-только подростковые прыщи сошли. За то время, что пацан издевался на бюрократией, соседняя очередь продвинулась человек на двадцать. ‎ ‎ - Лаааааааааадно, - ответил Игорь с нервным смешком. - Бумаги в мире ещё много. Поехали. Дав. ‎ ‎ - Дав, - повторил пацан, старательно, по буквам выводя первый слог на новой форме. ‎ ‎ - Лет. ‎ ‎ - Лет... ‎ ‎ - Киль, - кивнул Игорь. Осталось чуть-чуть, всего четыре буквы. ‎ ‎ - Кил, - записал. ‎ ‎ - Де. ‎ ‎ - Ага, - кажется, у солдатика от напряжения испарина выступила. ‎ ‎ - Ев, - выдохнул Игорь и осторожно заглянул в бланк. Сука! - Где мягкий знак?! В конце две "е" подряд! ‎ ‎ ...не этого он ждал от карантинной зоны. Совсем не этого. ‎ ‎ Алёшенька обрисовал ему довольно мрачную картину. Не ГУЛАГ, конечно, но тотальный контроль, всё по линеечке, шаг влево, шаг вправо - расстрел, и туалеты на улице, для полного счастья. Игорь понимал, что даже для очень поспешных выводов было ещё рано, но пока что это место выглядело удивительно... нормальным? Для убежища, созданного "на бегу", здесь хватало порядка. Игорь пребывал в смешанных чувствах. То, что он услышал про это место от Бледного и то, что видел сейчас собственными глазами - где золотая середина? Хорошо, что он был конченым пессимистом и среди разных вариантов всегда ориентировался на худший. Ему даже в голову не пришло ослабить бдительность. Он подмечал детали, но не знал, можно ли считать их странностями. По большому счёту, ему и не надо было глубоко вникать в суть происходящего здесь. Вызнать, где девочки, забрать их и свалить куда подальше. Для этого ему требовалось не так уж много знаний об этом месте. ‎ ‎ Сильнее всего Игоря смущало, что прибывших первым делом сортировали. Семейные - на первое КПП, прибывшие группами - на второе, доставленные КЧС и одинокие - третье. После изымались документы, если таковые имелись. Для личного дела, как объяснили ему. Когда он попытался узнать, на кой пёсий ляд ему личное дело здесь, в закрытой зоне, на него наорали в лучших традициях паспортного стола. Вопросы никуда не делись, но теперь было понятно, что отвечать на них никто не собирался. Как, собственно, и всегда. После был смехотворно короткий и невразумительный досмотр на признаки гостя. Настолько невразумительный, что Игорь, хоть и в порядке бреда, задумался, а существовал ли шанс, что Бледного пропустили бы? Женщина, прошедшая до него, была настолько очевидной гостьей, что подобная халатность вызывала недоумение. Похоже, зря он себе зубы поломал. ‎ ‎ В самом конце нужно было пройти за справкой, заменявшей удостоверение личности на территории зоны. Тут-то Игорь и застрял, в чём ему виделась огромная ирония. Не из-за того, что он больше не человек - из-за обычной, в общем-то, татарской фамилии. Может, и сложновато с непривычки, но если диктовать по слогам, справилась бы и макака. ‎ ‎ И всё бы ничего, но примерно в то же время, как Игорь сдался и был готов уйти хоть Ивановым, в помещении пару раз мигнул и вырубился свет. Кто-то ойкнул. Игорь первым делом принюхался и сразу напрягся: пока ещё несильно, но попахивало нагретым пластиком. ‎ ‎ - Электрика позовите, - обратился он к одному из солдат, до этого незаметно стоявшему у стены. - У вас тут проводка умирает. ‎ ‎ Солдат покрутил головой, пытаясь в темноте отыскать говорившего. ‎ ‎ - Живее! - Игорь слегка повысил голос. - Вам за периметром пожаров мало, что ли? ‎ ‎ Похоже, он произнёс волшебное слово. Солдат, переменившись в лице, двинулся к выходу, поминутно спотыкаясь о людей и извиняясь. Остальные двое, до этого такие же тихие и незаметные, как ушедший, отлепились от стен, и стали призывать всех сохранять спокойствие. Игорь заметил, что оба держали руку на кобуре. В темноту они таращились беспомощно и слепо, значит, были людьми. Как при таком раскладе они собрались пользоваться оружием, непонятно, но само по себе то, что они готовы его применить... ‎ ‎ Спустя минут двадцать привели ворчащего дедушку. Дед был древний, злющий, морщинистый, как печёное яблоко, с явными следами долгой алкогольной зависимости на лице, и Игорь сообразил: вот же он, его шанс упростить себе задачу! "Электрика позовите", ага, а он кто? Правда, последние три года Игорь в основном орал на подрядчиков да на технической документации свои вензеля рисовал, но ему и не надо было сейчас доказывать, что он лучше всех. Достаточно обратить на себя внимание в правильный момент. Если он пристроится следить за местной сетью, считай, сможет шарахаться где угодно, и попробуй помешать: работает человек, делом занят. И как ему такое раньше в голову не пришло? ‎ ‎ Деда привели не одного, а с женой, и первое, что все собравшиеся от неё услышали: ‎ ‎ - Нехристи поганые, он на пенсии сколько лет уже, отстаньте от человека, у вас своих специалистов нет, что ли? ‎ ‎ - Представьте себе, - отрезал вернувшийся вместе с делегацией мужчина средних лет. Игорь углядел на нём лейтенантские погоны. Кто-то, кто может принимать решения, стало быть. Хорошо. ‎ ‎ Дед принялся копаться в ящике с инструментами. С чувством, с толком, с расстановкой. Обстоятельно. Его жена, которой доверили держать фонарик, не затыкалась ни на секунду. Из-за этого она постоянно забывалась и начинала размахивать руками, после чего дед долго с ней переругиваться. Люди начали шушукаться. Возмущённые возгласы становились громче. ‎ ‎ Игорь дождался, когда у лейтенанта на лице появится то самое выражение "не убью, так покалечу", и подошёл к нему. Конечно, на нервах его и послать могли, но могли и не послать. ‎ ‎ - Я могу предложить свою помощь? - спросил он негромко. - Такими темпами мы тут до утра застрянем. Я инженер-электрик. Сейчас больше в управлении, но очень долго занимался обслуживанием всего, что только можно. Я всё понимаю, с чего бы вам соглашаться на помощь не пойми кого. Честно - не хотел лезть поперёк местных специалистов, но... сами видите, - Игорь указал на деда, снова начавшего перепалку с женой. - Если вы согласны, давайте я этим займусь? ‎ ‎ Мужчина смерил его нечитаемым взглядом. ‎ ‎ - У нас тут только не пойми кто и работает. Вы свет починить можете? Или пенсионеру подсрачник дать? - уточнил он серьёзно. Голос у него с внешностью вообще не вязался. Сиплый, мягкий, а лицо такое, будто этим человеком дрова можно колоть. ‎ ‎ - А что нужнее? - усмехнулся Игорь. Лейтенант устало потёр переносицу пальцами. ‎ ‎ - Можете идти, - скомандовал он деду, будто вообще не раздумывая. - В ваших услугах больше не нуждаемся. Всем коллективом выражаем огромную благодарность за сотрудничество. ‎ ‎ Дедова жена услышанное переварила раньше. Сцапала его под локоть, на озадаченное "Э!" ответила что-то очень тихо, после чего их и след простыл. Игорь ощутил направленные на него взгляды. ‎ ‎ - Стремянка нужна будет? - спросил лейтенант. ‎ ‎ - Не знаю, - пожал Игорь плечами. Подошёл к оставленным на полу инструментам, вытащил индикаторную отвёртку и отправился проверять розетки. Не просто же так пластиком воняло. ‎ ‎ ...проблема, в итоге, нашлась в распределителе - окислился контакт. Игорь его зачистил, собрал разъём заново, после вернул напряжение в сеть с таким видом (на всякий случай, вдруг кто-то сомневался в его компетентности), будто ещё один закон Ома открыл. ‎ ‎ Лейтенант, по всей видимости, был из тех, кто предпочитал делать, а не думать. Как только с ремонтом было покончено и свет на третьем КПП загорелся, он велел выдать Игорю рабочий пропуск, хлопнул его по плечу и спросил, курит ли он. ‎ ‎ - Ты не представляешь, как меня этот дед заебал, - сказал лейтенант, когда они вышли на улицу. - Мегеру его видеть уже не могу! Шерочка, блядь, с машерочкой. Она от него не отходит вообще! Я сколько раз просил... ‎ ‎ Игорь слушал его монолог внимательно, будто ему было в самом деле интересно, как дедуля со своей супругой лейтенанту жить не давали. Судя по рассказу, получалось у них прямо-таки филигранно. Пропуск грел карман будто бы живым теплом. Он справился. Даже не приблизился пока к финишной прямой, но стартовал весьма уверенно. Это воодушевляло. ‎ ‎ В который раз за последние дни он мысленно обратился к девочкам и попросил его дождаться. ‎ ‎ Жить его отправили в небольшую пристройку, где размещались рабочие. По пути лейтенант, Марат Николаевич, долго сетовал, какая здесь проблема с кадрами. Вроде много людей с дипломами, с каким-то опытом, а таких, чтобы по правде руки с нужного места — единицы. Ноль способности работать в нестандартной обстановке, никакой смекалки, только ныть могут, мол, не хватает то одного, то другого, а что тут сделаешь? Самое основное, продукты, привозят с огромными перебоями, а этим ключ под каждую гайку свой подавай! Будто не поняли, в какой ситуации оказались. Алло, тут конец света на дворе! Скоро буквально из говна и палок всё мастерить придётся, если палки останутся! На этом моменте Игорь не выдержал и рассмеялся. О чём Марат Николаевич говорил, он понимал очень хорошо. Лучше, чем хотелось бы. Он побывал по обе стороны проблемы. Знал, каково работать, когда работать нечем, и знал, каково это, когда с тебя спрашивают, чем работать, а работать — круговорот нищеты на производстве — как и десять лет назад, всё ещё нечем. Советский инженер такой изобретательный не от великого ума, а от необходимости приспосабливаться. Лейтенант, видимо, почуял в нём человека, который сталкивался с тем, о чём он говорил, потому и приседал на уши. ‎ ‎ Игорь осторожно поинтересовался, а где специалисты, которые выполняли бытовые задачи при гарнизоне, с которого их сюда приписали. Искать рабочих вот так, в толпе, было как минимум неудобно. Марат Николаевич скривился и махнул рукой. ‎ ‎ - А то ты не знаешь, - горько усмехнулся он, - сколько даже в войну было тех, у кого на собак мяса хватало. Всегда найдутся те, кому нужнее. ‎ ‎ Игорь только кивнул в ответ. Это он тоже понимал. ‎ ‎ В пристройке для сотрудников, некогда вожатском корпусе, пованивало — тот самый неповторимый запах множества человеческих тел. В трёх спальнях, рассчитаных на шесть мест каждая, жило в разы больше народа. Было душно и грязно. Игорю досталась верхняя койка у самой двери. Лейтенант сочувственно посмотрел на его скромные пожитки (Игорь для вида взял с собой полмешка сухарей и смену белья) и сказал, чтобы тот подошёл потом к завхозу. Когда он удалился, Игорь снял ботинки, лёг, и какое-то время просто смотрел в потолок. ‎ ‎ По какой-то причине именно здесь, в этой забитой кроватями спальне, ему стало не по себе от того, что ждало эту страну и цивилизацию в целом, если всё продолжится в том же духе. ‎ ‎

***

‎ ‎ Встретиться с Алёшенькой вышло только на четвёртую ночь. Игоря буквально на части рвали. Лагерь, построенный ещё в пятидесятых, разваливался. Всё, что было про электричество, работало через раз. Сеть просто не выдерживала нагрузку. Многое приходилось переделывать за предшественником, который - Игорь был в этом абсолютно уверен - из вредности наворотил такой херни, что не всегда получалось сразу сообразить, за что хвататься. ‎ ‎ Игорь выкроил свободное время после завтрака, пока его ещё не успели завалить работой. На всякий случай он прихватил с собой инструменты, чтобы иметь какое-то оправдание своих похождений. Прошёл вдоль главной аллеи, скользнул мимо столовой к забору, двинулся вдоль него к парковой зоне - фактически, куску леса, заходившего на территорию. Лесок был в плачевном состоянии, облезлый, как поздней осенью, не хватало только характерных запахов. Опавшие листья регулярно убирали - они легко загорались, так что идти получалось тихо. Раскалённая за день земля обжигала ноги даже через подошву. ‎ ‎ В самом дальнем углу парка Игорь нашёл провал в заборе, о котором рассказал ему Бледный. Тот ждал его чуть в стороне от выпавшего блока. Игорь против воли проникся, насколько потерянным тот выглядел. Когда Бледный заметил его, уставился так, будто своим глазам не поверил. Игорь вместо приветствия выдал: ‎ ‎ - Что-то я заебался. ‎ ‎ - Я тебя уже десять раз похоронил, - пожаловался Бледный, подойдя к нему. - Как ты? ‎ ‎ - Голова цела, - неловко усмехнулся Игорь. ‎ ‎ Бледный за локоть подтащил его к себе и обнял, для своего удобства приподняв от земли где-то на полметра. Игорь повис у него на руках дохлой рыбиной. ‎ ‎ Последние три дня он будто носил с собой что-то не очень тяжёлое, но крайне неудобное, а сейчас от этого избавился. Точнее, отдал. Кому-то, у кого хватит сил и терпения нести это вместо него. Игорь привык полагаться только на себя, но с Алёшенькой получалось расслабиться как-то само собой. Расслабиться и, наверное, самую малость уступить контроль. Совсем чуть-чуть, буквально с ноготок, но даже столько по меркам Игоря было запредельно много. Чёрте что, конечно: как Бледному удалось втереться к нему в доверие за такой короткий срок? Игорь не понимал. ‎ ‎ Алёшенька так и не выпустил его из объятий. С ним же на руках сел под ближайшим деревом, усадил Игоря себе на колени, аккуратно придерживая за спину. Впился в него глазами, преданно, как собака. Накрыл своей ладонью его, переплёл их пальцы. Игорь очень надеялся, что сумел сохранить невозмутимый вид. Все эти брачные танцы были ужасно неловкие, Игорь едва их выносил, и, наверное, реагировал бы так же, если бы с такой же открытостью своё внимание проявляла женщина, а тут ещё... Два с половиной метра костлявого монстра мужского пола. Поди разбери, что из перечисленного хуже. Он изо всех сил игнорировал тот факт, что не смог бы сопротивляться поползновениям Бледного, даже если бы не было той сверхъестественной ерунды. Игорь настолько изголодался по элементарной ласке, что был готов потреблять её в любом виде. Добавить сюда напряжение последних дней... Нет, он не станет думать про это сейчас! ‎ ‎ - Рассказывай, - попросил Алёшенька. ‎ ‎ - Всё, как ты сказал. Не ГУЛАГ, но близко. Я сначала подумал, что ты преувеличил, но ты был прав. Это пиздец. Напросился там на работу, - ответил Игорь, постаравшись полностью переключиться на насущные проблемы. - По рабочему пропуску могу попасть куда угодно, кроме административного корпуса. Там особое разрешение нужно. ‎ ‎ - Умно́, - усмехнулся Бледный. ‎ ‎ - Я знаю, - фыркнул Игорь в ответ. - Но, скорее всего, это не очень-то мне поможет. ‎ ‎ Алёшенька удивлённо вскинул брови. Игорь продолжил: ‎ ‎ - Не могу придумать, как забрать девочек. Всё так организовано, что лишний раз не рыпнешься. ‎ ‎ - Там всё по-прежнему? - спросил Бледный. Игорь кивнул. ‎ Очевидно, если в каких-то правилах на первый взгляд нет логики, можно не сомневаться, что логика в них железная, но служит такой цели, о которой всем подряд лучше не знать. ‎ ‎ Порядки в карантинной зоне были из таких. Несколько комендантских часов за ночь, самый ранний длиной в пятнадцать минут во время первой кормёжки, когда в столовой были "одинокие". Другим в это время находиться вне жилых корпусов было запрещено. Потом по очереди вели есть "групповых" и "семейных", пока остальные сидели у себя. Потом ели рабочие и военные, и после в лагере начиналось какое-то подобие обычной жизни. Спустя некоторое время всех, кроме сотрудников, разгоняли по корпусам, в этот промежуток выполнялись работы по обслуживанию зон общего пользования. Дальше все снова могли перемещаться свободно, а после повторялось то же самое, что во время завтрака. Последний комендантский час наступал незадолго до отбоя. Перед сном - обязательная перекличка, и не приведи Господь оказаться в это время не на своём месте. Бледный говорил, что именно в это время с территории вывозят тела, примерно раз в три-четыре дня. ‎ ‎ Свободным перемещение считалось исключительно на словах: пользоваться можно было только конкретными маршрутами. Рабочим в этом отношении делали поблажки, но Игорю в первую же ночь прямым текстом сообщили, что наглеть не стоит. Запрещалось заходить не в свой жилой корпус, но провернуть такое при всём желании было практически невозможно - охрана не пропускала. Рабочие визиты согласовывались предварительно. Разговоры между сотрудниками зоны и гражданскими активно порицались - и без того рук не хватает, нашли на что время тратить! Так это аргументировали. ‎ ‎ - Людям говорят, мол, эпидеме... эпедио... эпемеме... От заразы меры, короче, - сказал Игорь. - Все, как только слышат про безопасность, сразу перестают задавать вопросы. ‎ ‎ - Оно и понятно, - пожал плечами Бледный. - Времена такие. Самый большой дефицит. ‎ ‎ ...людей и гостей забирали из столовой под предлогом перевода в другую карантинную зону. Места больше, условия лучше. Собирали выданные на КПП справки, где значилось, куда человека поселили. Самым охраняемым местом на всей территории был административный корпус, так что не сложно догадаться, что всех уводили туда. В это время из спален забирали вещи ушедших, чтобы не возникало вопросов. ‎ ‎ После был грузовик. Тот, который с горкой. ‎ ‎ Единственным белым пятном в этой истории оставалось то, куда девали обычных людей – их уводили тоже. До этого Игорь, сколько не насиловал свой мозг, додуматься не мог. Бледный говорил, что живых с зоны не вывозят. И для чего, спрашивается, расправляться с теми, кого это место вроде как должно было защищать? Что тут вообще происходит? ‎ ‎ Детей, по всей видимости, держали там же, в администрации. Больше негде. Игорь уже везде свой нос сунул. Он мог только надеяться, что маленькая Анечка не видела там никаких ужасов. ‎ ‎ Если вообще была жива. ‎ ‎ - О чём задумался? - спросил Алёшенька чуть погодя. ‎ ‎ - Фигня всякая, - ответил Игорь. - Я пойду, наверное. Искать бы не начали. Ты сам-то как вообще? ‎ ‎ - Нормально, - оскалился Бледный. - Волнуешься за меня? ‎ ‎ Пока Игорь находился в зоне, он жил в ближайшем посёлке, в паре километров от лагеря. Там же Игорь оставил машину и все припасы. Уговор у них был такой: чтобы поддерживать связь, каждую ночь Алёшенька будет ждать его в условленном месте до полуночи. Если Игорь не явится на встречу дольше, чем неделю подряд, Бледный начнёт его поиски. О том, что будет, если не найдёт, Игорь старался не думать. ‎ ‎ - Я скорее за тамошних жителей переживаю, - хмыкнул Игорь. - Как вспомню их лица, когда ты с машины вышел... ‎ ‎ Бледный боднул макушкой его подбородок. ‎ ‎ - Мог бы и соврать, - вздохнул он. - Я вот извёлся весь. Трое суток ни слухом, ни духом. ‎ ‎ Игорь промолчал. Вот что на такое скажешь? Спасибо? Он слегка неуклюже поднялся на ноги, Бледный следом за ним. ‎ ‎ - Ну... пока? - попытался улыбнуться Игорь. Вышло что-то кривое и неуверенное. Возвращаться не хотелось. ‎ ‎ - Пока, - ответил Алёшенька. Игорь не успел сделать и двух шагов к дыре в заборе, как его сцапали за плечо. Поцелуй вышел каким-то отчаянным. Совсем коротким, но таким чувственным, что у Игоря в жар бросило и коленки подкосились. Бледный сказал: ‎ ‎ - Если поймёшь, что ты в тупике, я сам разберусь. ‎ ‎ - Не хочу лишней крови, - выдохнул Игорь. ‎ ‎ - Так и я не хочу, - оскалился Бледный. ‎ ‎ - Пиздишь? ‎ ‎ - Естественно. ‎ ‎ - Мне идти надо. ‎ ‎ - Ты помнишь, о чём мы говорили? ‎ ‎ Игорю стало смешно. Он отстранился и закрыл рот рукой, чтобы не заржать в полный голос. Алёшенька смотрел на него с любопытством и какой-то особенной теплотой. Ладонь с его плеча он так и не убрал. ‎ ‎ - Крови он не хочет, ага, - кое-как выговорил Игорь, отдышавшись. - Да ты в ней утопиться готов! ‎ ‎ - Игорь, милый, - Бледный заговорил неожиданно серьёзно. - Я правда сделаю то, что обещал, если ты там погибнешь. ‎ ‎ - Знаю я! - фыркнул Игорь, стряхнул его руку и потопал обратно на территорию, ни разу не обернувшись. Пристальный взгляд в спину он продолжал ощущать даже тогда, когда вышел на заполненную людьми центральную аллею. Щёки продолжали гореть. ‎ ‎Первым делом по возвращении на Игоря наорали. Душевно наорали, во весь голос, не стесняясь в выражениях. Где ты шлялся, нехороший человек, там опять всё упало, и прочее. Игорь, к такому обращению привыкший больше, чем ко всякой романтической дребедени, с радостью воспользовался возможностью и начал орать в ответ, намеренно позволяя себе на ком-то сорваться. ‎ ‎В этот раз очко досталось ему. Переорать Игоря, когда он настроился выпустить пар, было практически невозможно.