Нигредо (бывш. Карнивор)

‎У входа в лабораторию Игорь обернулся к оставшимся за его спиной военным и выразительно пожал плечами, мол, ничего. Само собой, он боялся, но это явно был не тот страх, который ощущали люди. ‎ ‎Так и оставшийся безымянным приятель лейтенанта напряжённо сдвинул брови и что-то сказал стоявшему по левую руку солдату. Тот слегка побледнел, но, тем не менее, покорно козырнул, и пошёл к Игорю. Ровно в четырёх метрах от здания солдат остановился. ‎ ‎Перемена в его состоянии проступила очень быстро. И без того бледный, парень стал весь какой-то серый, посинели губы, он схватился сначала за автомат, потом за грудь. Посмотрел на Игоря, и того пробрало отголоском чужого чувства, появившегося на лице солдата. Это был не просто страх — это был животный, нерассуждающий ужас, эмоция, полностью подавляющая разум. Парень застыл, беспомощно перебирая пальцами по подолу форменной рубахи. ‎ ‎- Я не могу, - выкрикнул он, зажмурившись. - Не надо! ‎ ‎Игорь поправил лямку выданного ему ружья и сказал: ‎ ‎- Давай возвращайся, и так всё понятно. ‎ ‎Товарищ Марата Николаевича зло прищурился. ‎ ‎- Ёбаные нелюди, - прошипел он. Скомандовал: - Дальше иди! ‎ ‎Игорь закатил глаза. ‎ ‎- Не слушай его, - покачал он головой. - Явно же чертовщина какая-то. ‎ ‎Парень какое-то время стоял на месте, после заорал в полный голос и побежал обратно к людям. Бросился к стоявшим в первой линии оцепления, стёк по их рукам на землю и разрыдался, свернувшись в жалкий комок. Марат Николаевич неодобрительно покосился на товарища и махнул Игорю: ‎ ‎- Заходи! ‎ ‎Игорю не требовалось особого приглашения. Он подошёл к двери, распахнул, и из-под неё живо растеклась буро-багровая лужа застоявшейся крови. Игорь невольно переступил с ноги на ногу, но подошва ботинок уже утонула в ней. Сладковатая вонь, кинувшаяся ему в лицо, была просто невыносимая. Игорь обернулся, кивнул и пошёл внутрь. Дверь захлопнулась за ним, как крышка гроба. Он остался с чем-то неведомым, что пугало остальных до обморока, один на один. ‎ ‎Игорь понятия не имел, почему боялись остальные, но зрелище, открывшееся его глазам, шокировало до глубины души. ‎ ‎Небольшое фойе за центральным входом было покрыто кровью чуть ли не до потолка. На полу её было столько, что шаги пускали по ней волны. Игорь старался как можно меньше смотреть на тела - множество тел, растерзанных, обглоданных до костей, но мёртвые глаза пялились на него из каждого угла. Игорь зажал рот рукой, но рвотный спазм утих, толком не народившись. Привыкать, что ли, к расчленёнке начал? В любом случае, ему потребовалось какое-то время, чтобы собраться с силами и пойти дальше. ‎ ‎Он принялся методично обходить первый этаж, и картина везде была одинаковая - кровь, мешанина из внутренностей, оторванных конечностей, голов, одинаково красные лабораторные халаты и военная форма. Прилипший к стене кишечник впечатлил особенно сильно - будто дожидался идеального момента, он крайне живописно сполз по стене в кровавое море на полу. Игоря передёрнуло. ‎ ‎Не обнаружив Бледного на первом этаже, Игорь двинулся выше. Там тоже всё было в крови, но трупов почему-то было намного меньше. Игорь осторожно заглядывал в каждую дверь, но, не считая редких мертвецов, никого не находил. Выживших не было. Ему пришлось обойти весь этаж, прежде чем он услышал какую-то возню за самой последней дверью в конце коридора. ‎ ‎Игорь собирался обрадоваться - нашёл, - но вместо этого в груди похолодело. Он сразу узнал звук, идущий изнутри. ‎ ‎По ту сторону двери кто-то чавкал. Кто-то жрал, забыв про всё на свете - прислушавшись, Игорь разобрал громкое, будто в порыве страсти, тяжёлое и прерывистое дыхание, мерзейший хруст разгрызаемых хрящей с костями. Шумное и жадное глотание. Он знал, что увидит, когда откроет дверь, и видеть этого не хотел. Его накрыло неприятным дежавю. Дверь другая, ситуация та же. ‎ ‎Игорь всё же нашёл в себе смелость войти, и только он один знал, какой ценой ему это далось. Он по наивности своей думал когда-то, что толерантность ко всяким кошмарам становится тем крепче, чем больше ты их видишь. На деле же психический иммунитет только ухудшался, когда, как в его случае, одно наваливалось на другое. Он ломал себя раз за разом, придумывал цели, ради которых это стоило сделать, но по факту, трещина в его душе становилась только глубже, и залатать её было нечем. ‎Помещение было довольно просторным и светлым - падающий сразу из трёх окон лунный свет заливал всё мертвенным серебром, даже обычный человек смог бы (к сожалению) видеть здесь каждую деталь. Одна часть кабинета была отведена под бюрократические нужды, ближе к противоположной стене стоял сейчас опрокинутый секционный стол, рядом с ним лежали разбросанные медицинские инструменты и какие-то бумаги. ‎ ‎Бледный сидел на корточках перед горой объеденных трупов, наваленных друг на друга. Дожёвывал чью-то ногу - вырывал, как животное, мясо зубами, сосредоточенно, ловко; глотал, едва жуя. Его живот был настолько раздутым, что казалось, будто он вот-вот лопнет. Смрад, висевший в помещении, не поддавался описанию. ‎ ‎Игорь спросил себя - и вот за этим я вернулся? Ради этого рискнул свободой, которую только-только сумел вырвать? Но испытать к Бледному подобающего отвращения он не успел. Заметил: в том, как тот двигался, как ел, действительно не было ничего человеческого. Сильнее всего Алёшенька сейчас напоминал обезьяну из тех, которые разминулись с людьми на пути эволюции чисто случайно. Он никак не отреагировал на то, что в помещении появился ещё кто-то - и это с его супер-рефлексами! Похоже, он был в отключке или около того, хоть и продолжал жрать. Игорь снял ружьё с плеча, больше ради того, чтобы себя успокоить - воспользоваться им против Алёшеньки он всё равно не мог, да и не хотел, сделал осторожный шаг вперёд и тихо позвал: ‎ ‎- Эй, ты как? ‎ ‎Откуда-то слева послышался весёлый голос: ‎ ‎- Ну-ка, а дай на тебя посмотреть! ‎ ‎Игорь испуганно дёрнулся и повернулся в сторону говорившего, одновременно прицеливаясь. Выживший? ‎ ‎Незнакомец фыркнул: ‎ ‎- Психованный какой, надо же! ‎ ‎Он был каким-то удивительно обычным: чуть ниже Игоря, не худой и не полный, одетый во что-то тёмное и явно удобное. Короткая жиденькая бородка, встрёпанные волосы, будто только что проснулся, лицо худое, породистое. На Игоря он смотрел с чем-то вроде любопытства. ‎ ‎- Кто ты такой? - спросил Игорь. ‎ ‎- Я - итог всего живого, - приветливо улыбнулся мужчина. - Сила Инь, последний враг. Тот, кто вращает великое колесо. ‎ ‎- Какое колесо? - не понял Игорь. ‎ ‎- Великое, - невозмутимо отозвался мужчина. - От ВАЗ двадцать один ноль восемь, разумеется. ‎ ‎- Чё? ‎ ‎- Игорь, ты же никогда не был тупицей, что сейчас-то началось? - вздохнул незнакомец. - И этой штукой в меня не тычь, пожалуйста. Очень неприятно. ‎ ‎Игорь подчинился, и даже не понял, как это произошло. Будто он сам так захотел, но он не хотел! Мозг не давал рукам команду! Они буквально сами опустились! ‎ ‎- Кто ты такой? - повторил Игорь, сглотнув - в горле противно пересохло. Он не был тупицей, святая правда, но... итог живого? Серьёзно? ‎ ‎...ну, значит, точно не выживший. Скорее всего, очередной дохлый чудик, только возомнивший себя хер пойми кем. Может, это из-за него люди не могли попасть в здание? Какая-то его способность? ‎ ‎Нет, серьёзно, итог живого? Да быть того не может. ‎ ‎...как не бывает оживших трупов, ага. ‎ ‎- Спроси лучше, зачем я здесь, - подсказал... Нет, называть его так у Игоря язык не поворачивался! ‎ ‎- Зачем ты здесь? - послушно повторил он и в ужасе закрыл рот рукой. Тогда, на кухне, когда он не мог сопротивляться Бледному, всё ощущалось совершенно иначе. Между ним и тем, чужеродным, существовал хоть какой-то барьер, а сейчас этот... итог, блин, распоряжался им, как самим собой! ‎ ‎- Отличный вопрос, - усмехнулся мужчина. - Я пришёл полюбоваться на своё самое жадное нежеланное дитя. В нём аж треть моего настоящего тела, представляешь? Он верно предположил, что его исключительные свойства связаны с тем, как он умер. Если судить человеческими мерками, его смерть была очень, очень мучительной и долгой. Затянулась больше недели. У него живого не сердце было, а пламенный мотор какой-то. В его состоянии продержаться неделю, да ещё и в сознании - это какое здоровье надо иметь? Хорошо, что он ничего не помнит. ‎Мужчина подошёл к Бледному и потрепал его по голове почти что с нежностью, как настоящего сына. Алёшенька как ни в чём не бывало продолжал поглощать. ‎ ‎- Удивительный, конечно, экземпляр, - заметил мужчина. - На планете их таких всего пятеро, кому досталось столько меня. Уникумы, что сказать. ‎ ‎- Чего ты хочешь? - спросил Игорь. Голос прозвучал надломлено и жалко. ‎ ‎- Наверное, с вашей точки зрения, это называлось бы месть, - улыбнулся Итог (так Игорь решил называть его, чтобы усидеть на двух стульях сразу: своего здравого смысла и того, что подсказывала интуиция). - Я хочу стереть всё живое с лица Земли. ‎ ‎- Почему? ‎ ‎- Ну, сам посуди, - Итог вздохнул и пожал плечами. Он был по-прежнему весел и дружелюбен. В его поведении не было ни капли враждебности. - Какие-то местные умники додумались засунуть меня - меня! - в человеческое тело. Просто представь себе, каково это! Ты всеведущая, непреодолимая сила, навечно застывшая в идеальном балансе, и тут бац! - Мужчина хлопнул в ладони. - Тебе надо испражняться. Вот ты просто представь себе! ‎ ‎- А что такого? - сказал Игорь. - Все же... ну, это самое. ‎ ‎- Не акцентируйся на мелочах, - махнул мужчина рукой. - Это так, для примера. И про месть - только чтобы ты понял. Не буду посвящать тебя в детали, ты всё равно не поймёшь. Мне нужно освободиться, и я вижу только один способ это сделать. ‎ ‎- Не надо, - выдохнул Игорь. ‎ ‎- Надо, - покачал Итог головой. - До чего же, всё-таки, мучительно, быть таким ограниченным созданием, как человек. Я даже собственный разум не могу полностью контролировать. У мозга просто не достаёт вычислительной мощности. Это издевательство какое-то. Ой, кстати! - Он всплеснул руками. - А что же твой любовничек даже не поздоровался? Эй, Лёшенька, оторвись на минутку! ‎ ‎Игорь, как в кошмарном сне, неподвижно наблюдал, как Бледный кидает на пол недоеденную конечность и выпрямляется во весь свой гигантский рост. Как идёт к нему, пошатываясь, со своей фирменной улыбкой, а со рта сочится перемешанная со слюной кровь. Игорь должен был бояться его такого, но вместо этого ощутил жалость. Видеть Бледного в подобном состоянии было странно и очень, очень... неправильно, наверное. Алёшенька присел перед ним на полусогнутых ногах, упёрся ладонями в колени и прохрипел: ‎ ‎- Здравствуй, милый. ‎ ‎- Здравствуй, - прошептал Игорь. Горло сдавило от сложного малопонятного чувства. В глазах Бледного не было ни капли рассудка. Он смотрел на него, как на пустое место. ‎ ‎- Это я сказал ему есть досыта, - похвастался Итог и хихикнул, - а он всё никак нажраться не может. ‎ ‎- Что ж ты за урод такой, - сказал Игорь. Его накрыло волной удушающей ярости. Это очень напоминало ту давнюю, полузабытую злость, которую он испытывал, когда в очередной раз заставал отца пьяным в сопли, мирно спящим на любой подходящей поверхности, пока мать молча, с рутинной монотонностью застирывала его блёвань с рубашек. ‎ ‎Когда-то он решил, что больше не будет беспомощно терпеть, и держался этого. ‎ ‎Он прицелился мужичку в голову. ‎ ‎- Значит так, блядь, - сказал Игорь, - прекращай пороть всякую хуйню. Не знаю, как ты проделываешь вот эту ебанину с приказами, но... ‎ ‎- Игорь, - Итог посмотрел ему прямо в глаза. - Ты ведь понимаешь, что я действительно тот, кем представился? ‎ ‎- Да поебать мне, - честно ответил Игорь. Не было больше ни страха, ни сомнений. В нём остался только гнев. Он сам не ожидал от себя такой реакции. - Абсолютно похуй, кто ты и что ты. Отпусти его, - он кивнул на застывшего рядом с ним в полной прострации Бледного. - И прекрати кошмарить тех, кто снаружи! ‎ ‎- Давай тебе сначала зубки как было сделаем, - совершенно спокойно отозвался мужчина. - Потом уйду, а то ты что-то совсем разнервничался. И кошмарить я никого не кошмарю, это естественная реакция живого на моё присутствие. ‎ ‎- Пиздак завали, - посоветовал Игорь. ‎ ‎- Очень грубо, - вздохнул Итог. - Подойди-ка. ‎ ‎В этот раз Игорь каким-то образом сумел уловить момент, когда у него отобрали контроль над телом, но воспротивиться ожидаемо не смог. Он подошёл к мужчине, и тот сказал: ‎ ‎- Не двигайся. ‎ ‎Игорь застыл. От агрессивных потуг шевельнуть хотя бы пальцем его всего трясло, но двинуться не получалось. Мужчина легко оторвал от ближайшего тела маленький кусочек мяса и развернулся к Игорю. От его безмятежной морды того уже воротило. ‎ ‎- Ешь. ‎ ‎Из-за напряжения, скопившегося в мышцах, Игорь практически впечатался носом в протянутую ладонь. Он изо всех сил пытался вырваться, предпринять хоть что-то, но это сражение было проиграно ещё до начала. Он проглотил мясо, не жуя, и, едва почувствовал, что чужой контроль пропал, сразу же отскочил подальше. ‎ ‎- Вот и всё, - кивнул Итог бодро. - Снова красивые зубки вырастут. Такому зубастому-языкастому, как ты, в самый раз, как думаешь? Символично. ‎ ‎- Мудила, - ответил Игорь. Если бы он только мог, забил бы выблядка голыми руками. ‎ ‎В челюстях, под обломками клыков, начало противно зудеть, будто чесалась сама кость, но всё прошло, едва начавшись. Новые зубы вытолкнули старые, и Игорь сплюнул их себе под ноги. ‎ ‎- Ладно, - сказал Итог и зачем-то невыносимо обыденно отряхнул брюки от невидимой грязи. - Знаешь, ты странный. Ты пытаешься мне сопротивляться. Очень похоже, что однажды сможешь. Интересно. Ладно, - повторил он. - Давай, пока. ‎ ‎И просто исчез. Растворился в воздухе. Мгновение, и его уже нет. Игорь ошарашенно пялился на место, где тот стоял ещё секунду назад. Кажется, ему потребуется не день и не два, чтобы осмыслить и принять эту бредовую ситуацию. ‎ ‎Алёшенька, сдавленно охнув, как подкошенный рухнул на колени. Игорь хотел было подойти к нему, но Бледный предупреждающе выставил ладонь, а потом сунул два пальца в рот. Его вырвало натурально фонтаном. Игорь отвернулся — хватит с него на сегодня зрелищ. Жаль, от едкой вони желудочного сока и полупереваренной плоти никуда не денешься. ‎ ‎- Ты как? - тихо спросил Игорь, когда Алёшенька закончил блевать. ‎ ‎- Нормально, - ответил Бледный. ‎ ‎- Врёшь? ‎ ‎- Да. ‎ ‎- Идти можешь? ‎ ‎Бледный глубоко вдохнул, прикрыв глаза, и кивнул. ‎ ‎- Ты за рулём? - спросил он. ‎ ‎- Машину оставил метров через триста от ворот. ‎ ‎- Дойду, - кивнул Бледный и с видимым усилием поднялся на ноги. ‎ ‎- Ты как? - зачем-то повторил Игорь и робко взял его за локоть. ‎ ‎- Нам надо уходить, - напомнил Бледный, аккуратно высвободившись. - Потом. ‎ ‎

***

‎ ‎Сбежать из карантинной зоны получилось почти без приключений. Игорь обоснованно подозревал, что лейтенант каким-то образом приложил к этому руку — по-другому объяснить настолько дырявое оцепление позади здания администрации не получалось. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить: именно там они с Бледным и попытаются выбраться. Случайно допустить такую позорную ошибку мог только пятилетний ребёнок или человек настолько некомпетентный, что от пятилетнего ребёнка отличался только возрастом. Нет, конечно, всякое могло быть, кто в армии служил, тот знает, но верилось слабо. ‎ ‎Как там лейтенант сказал? «У меня здесь свой интерес?» Знать бы ещё, какой именно, а то на всякие сомнительные авантюры Игорь ни за какие коврижки не подписался бы. Да что там сомнительные, в ближайшее время он любую активность, кроме самой бытовой, жрально-срально-диванной, в гробу видал. Как любому вменяемому человеку, который четвёртый десяток разменял, ему ни в каком виде не усрались проблемы, для решения которых могло потребоваться оружие. ‎ ‎Он просто, сука, хотел домой. Жаль, что нельзя вернуться — допустим, ту комнату можно было бы отмыть, мебель заменить, но если их будут искать, то там в первую очередь. Причём куда больше Игорь опасался, что искать его будет лейтенант, для тех самых сомнительных авантюр. Нет-нет-нет, катитесь со всяким таким нахуй! ‎ ‎Последние метры до машины Бледный не шёл, а ковылял, еле переставляя ноги. Ему явно было хреново. Он кое-как забрался в кузов и отключился ещё до того, как лёг — Игорь отчётливо услышал стук, с которым его голова коснулась пола. Видимо, держался на чистом упрямстве, но даже его силы не были бесконечны. ‎ ‎Игорь только губы поджал и завёл буханку. Он не понимал, что с Бледным, не знал, как помочь, и от этого его натурально корёжило. Чувство вины давило с такой силой, что Игорь едва мог его выносить. ‎ ‎Как только они добрались до посёлка, Игорь выскочил из машины и сразу пошёл в дом. Как бы сейчас пригодилась чуйка Бледного! Вот он бы точно знал, преследуют их или нет, а что Игорь? Только перестраховаться мог. ‎ ‎В доме никого не оказалось. Игорь, и без того на взводе, за секунды успел напридумывать себе разных ужасов, но успокоился сразу, как вышел в огород. Баба Даша в компании его девчонок и ещё одной дородной женщины помоложе, но тоже далеко за пятьдесят, пили чай на маленькой терраске. Анечка просто сидела со всеми, не проявляя к происходящему никакого интереса, только пальчиками еле заметно перебирала по подлокотнику пластикового кресла, куда её усадили. Игорь походя мысленно поблагодарил бабу Дашу за такую чуткость. ‎ ‎- Доброй ночи, - громко поздоровался он. ‎ ‎Баба Даша повернулась к нему. ‎ ‎- Вернулись? ‎ ‎- Вернулись, - Игорь сумел выдавить корявую улыбочку. ‎ ‎- Девчонки, собираемся, - скомандовала баба Даша. Полина кивнула и шустро юркнула обратно в дом. Игорю потребовалось время, чтобы задаться вопросом — в смысле «собираемся»? Почему именно такая формулировка? Туговато он в последнее время соображал, конечно. Выспаться бы ему по-человечески, да навернуть от пуза нормальной домашней еды, может, и с мозгами получше станет. ‎ ‎Баба Даша ответила до того, как он спросил, какого хера: ‎ ‎- Я еду с вами, - и тяжело, со старческим кряхтением, поднялась на ноги. - Людка, а ну иди сюда, хорошая моя, - обратилась она к другой женщине. Та, плаксиво скривившись, тоже встала. Женщины обнялись и расцеловались. ‎ ‎Игорь только рот открыл. ‎ ‎- Людка, ты только береги себя, - попросила баба Даша. ‎ ‎- Дура, - ответила Людка. - Куда ты лезешь, Даш, по сраку-то лет? Дома бы сидела, пироги пекла. ‎ ‎- Ну, а когда, если не сейчас? - улыбнулась баба Даша. ‎ ‎Людка махнула рукой, заплакала и женщины ещё раз обнялись. ‎ ‎- Ты тоже береги себя, и звони по возможности, - сказала Людка и пошла к калитке в разделяющем участки штакетнике, громко всхлипывая. ‎ ‎- Не понял, - не понял Игорь. - Как это, едешь с нами? ‎ ‎- А вот так, - ответила баба Даша. - Ты с бедным дитём что делать собирался? - Она махнула на безучастную Анечку. - А Полинка? Когда время придёт, покажешь ей, как прокладками пользоваться? ‎ ‎Игорь подавился уже готовыми сорваться словами. Это была буквально Самая Мужская Вещь, которая с ним случалась: он не подумал о том, что будет после. Нагеройствовал, молодец — нет, правда молодец, - а потом что? Прекрасное далёко, сказочное «жили долго и счастливо». Гипотетические величины, другими словами. Тем временем, два ребёнка, две девчонки, были реальные. Им требовалась крыша над головой, еда, одежда, но каким же всё это казалось примитивным, каким несущественным на фоне необходимости учить, лечить, наставлять на путь истинный, вытирать слёзки и во всех смыслах вести за руку — на фоне необходимости делать всё то, что делают нормальные (Боже, помоги!) родители. ‎ ‎Красивое, преисполненное вдохновенного пафоса слово «ответственность» сменилось на приземлённое до смешного: «Как прокладками пользоваться, покажешь?» ‎ ‎- Судя по морде твоей, дошло, - констатировала баба Даша. ‎ ‎- Дошло, - ответил Игорь и провёл по лицу руками. Осознание того, кем он теперь является для девочек, выпило из него последние силы. - Спасибо. ‎ ‎Из двери высунулась Полинка. ‎ ‎- Я всё, - отчиталась она. - Вытащила сумки на улицу, но в машину поставить не смогла, тяжёлые. ‎ ‎- Там... - Игорь осёкся. В машине лежал Бледный, но Полина не выглядела ни испуганной, ни даже удивлённой. Он опять упустил что-то из вида? Да вашу ж мать. - Я сам поставлю. ‎ ‎...До рассвета оставалось ещё часа три. Баба Даша уверенно ткнула пальцем в какой-то городишко на карте, расположенный в полутора часах от посёлка. Сказала, мол, надо бы подальше забраться, чтобы наверняка не нашли, но передневать сойдёт. Так и сказала - «передневать». Игорь только кивнул в ответ и они тронулись в путь. ‎ ‎Бледный в сознание так и не пришёл. ‎ ‎Полина достала какую-то книжку, но читать не начала. Вместо этого молча смотрела в окно и думала про что-то своё. ‎ ‎Анечка, кажется, спала, хотя по ней сложно было понять. ‎ ‎Баба Даша пыталась настроить радио, но в эфире были сплошные помехи. ‎ ‎Игорь курил в открытое окно. Он очень, очень устал, и на душе у него было неспокойно.