Сладкое наказание

Тюрьма, что находится на границе между двух миров — богов и демонов — воистину мерзкое и страшное место. Ни одна душа не хотела бы оказаться там. Проще умереть, чем ждать в мрачной клетке своё наказание. Сама тюрьма это аномальное явление. Стены ее построены не из камня, а из застывших молитв и проклятий, наложенных другом на друга до тех пор, пока они не стали плотнее материи. Стены поднимались вверх острыми, как клыки, башнями. Они были одновременно храмом и проклятием: готические арки напоминали о небесах, но из их глубины сочился багровый свет, словно внутри билось чьё-то сердце. Иногда казалось, что здание дышит и с каждым «вдохом» свет и тьма по краям мира чуть сильнее сходятся, пытаясь сомкнуться на нём. Ноа ненавидела это место просто потому, что лишь взгляд на него вызывает дрожь по всему телу. Что же она делает здесь она посреди ночи? Она решила, что пробраться сюда в тайне, дабы допросить Лидию — это отличная идея. Ей показалось странным в этой ситуации все. Почему не спросили причину ее связи с демоном? Просто взяли и замяли эту тему. Почему Лидия вообще не сопротивлялась? Вообще ничего не сходиться у богини в голове. Раз она такая свободолюбивая, то хотя бы отрицала обвинения в ее сторону, верно же? Ну, либо Ноа убеждает себя в этом. Тяжело выдохнув, девушка медленно пошла к разлому, что служила входом в тюрьму. Крики и мольбы доносились со всех углов, ударяя по ушам Ноа снова и снова, от чего стоял ком в горле, а глаза становились мокрыми. Это место намного хуже ада. Тут все готовы разорвать друг друга, дабы отстоять право на существование. Когда же девушка услышала тихую мелодию из глубин тюрьмы, Ноа молниеносно отправилась к источнику этого звука. Эта та мелодия, которую когда-то Лидия напевала ей и брату. От увиденного у девушки подкосились ноги, а рот наполнился слюной от омерзительной картины перед ней. Лидия гладила себя по животу, все её тело было покрыто глазницами, из которых рекой текли кровавые слезы. Вот она, форма падших богов. Потеряв свою чистоту и свет, вся грязь души выходит наружу. Лидия, услышав короткий вскрик, повернула голову, и с той же нежной улыбкой, как и раньше, обратилась к Богине. — Тебе тут не место, дитя. Что ты тут делаешь? — Лидия. Что с вами? Почему вы. — Последствия моих решений. Не все грехи можно отмыть. Когда мне отрежут крылья, все эти страдания наконец закончатся. — Но как это произошло?! Вы. Вы же имели все! Любовь, власть, уважение, все! Так почему вы сейчас здесь? — голос Ноа надрывался от сожаления и некой ненависти к этой женщине. Было ощущение, словно она заставляет себя задавать вопросы, ей было настолько мерзко говорить с этим существом. — Не все можно объяснить словами. Мы с Лукасом действительно были влюблены друг в друга, но старались держаться подальше. Но в ту ночь. Нас будто что-то неистово тянуло. Словно одурманило нас, заставило упасть в жаркие объятия. И все бы ничего. Но мой вид. Из-за его ребенка под сердцем. Поверь мне, Ноа. Я бы никогда не променяла свободу на этого злосчастного ребенка, который готов разорвать меня на части, — Лидия продолжала наглаживать живот все интенсивнее. — Хочешь сказать, что вас подставили? Почему я должна тебе верить? — Это твое право. Ты правда не обязана, — взгляд падшей метнулся в сторону, — сюда кто-то идет, так что тебе лучше уйти. Ноа тихо кивнула и не оглядываясь убежала. Хотелось бы ей так же убегать от всех проблем, что свалились ей на голову так внезапно. Неужели кто-то правда был нацелен на Лидию? Или основной целью является не она? Тогда кто, учитель? Как только Ноа вернулась в свою комнату через приоткрытое окно, она взяла бумагу и начала черкать. Она не переставала плакать, глаза горели от пролитых слез, но и остановиться невозможно. Капли продолжали падать с ее щек на бумагу, из-за чего чернила начинали растекаться, но Ноа продолжала писать, словно то, что она делает сейчас, поможет вернуть затуманенный обидой и злобой разум. «Кто бы это ни был, ему видимо удалось убить двух зайцев одним выстрелом. И если он был нацелен на папу, значит знал, что у них Божья связь, умно устранять не напрямую. Сейчас все с ненавистью и обвинениями нападают на Лидию, пока он остается в стороне. Значит, основной целью был отец?» Ноа кратко записывала свои мысли, понимаю, что эта запутанная история закончится ещё не скоро. До смерти учителя остался один день. — Может, кто-то хотел, чтобы я заняла его место прямо сейчас? В таком случае. Он знает, что она слаба и не освоила навыки Благодетеля. — Считает меня лёгкой мишенью? Ноа на секунду задумалась, тут её словно осенило! Аманд! Кто, как не ученик Благодетели любви, знает о тонкостях любовных чар?

***

В этот день в саду все благоухает. Пышные цветы приманивают к себе бабочек, которые питались их сочным нектаром. Солнце ослепляло, только беседка, в которой они сидели, защищала от него. — Ноа, это бред, — не скрывая своих мыслей, выпалил Аманд, тяжело вздохнув и с характерным стуком поставив чашку на блюдце, — если это чары, то тот, кто их наложил, должен находиться неподалёку от цели, а учитывая, что их вдвоем сразу очаровали, то тогда заклинателей должно быть двое, а подобное заклинание сложное в исполнении даже моему учителю, если же это дурман или наркотик, что невозможно, то он не действует долго. Отдохни от этих размышлений, ты выглядишь неважно, скажем мягко. У меня сердце кровью обливается, когда я вижу тебя такой. Это была чистая правда. Перед Амандом сидела не его горячо любимая подруга детства, а какая-то сумасшедшая. Огромные синяки под глазами, взъерошанные волосы, похожие скорее на ураган, нежели на прическу, неопрятно одетое платье, пуговицы застегнуты неровно, руки покрыты пятнами чернил. Аманд впервые видет Ноа такой странной. Девушка взволнованно водила пальцем по краям своего блюдечка, другой рукой поддерживая подбородок. — Почему невозможно? — Ингридиенты для сильного наркотика сейчас достать трудно благодаря моему учителю, чтоб как раз такого не происходило. — Но Аманд… Я не верю, что Лидия опустилась до такого. Ученик потрепал свои непослушные золотистые кудри, пытаясь найти хоть какие-то зацепки на то, что это были не чары, но каждый раз он словно натыкался на тупик. — Что ж. В этом ты права. Одно дело чувствовать любовь и тягу к дьяволу, другое — носить его ребенка под сердцем, сразу поставив на себе крест. Но если это правда, то ты в огромной заднице. Кто-то хочет свергнуть твоего отца, чтобы ты как можно скорее заняла его место, верно? Аманд сказал это обыденно, словно они обсуждали теплую погоду и планы на завтрашний день. Он задумчиво водил ложкой в чашке, размешивая чай. Его пшеничные волосы на солнце были похожи на отливное золото, глаза цвета травы отражали полное спокойствие и задумчивость, что контрастировало с замешательством и сумасшествием алых глаз Ноа. — У меня есть идея. Я кое-что сделаю для тебя, конечно, не бесплатно, но могу гарантировать твою защиту от подобных чар. — Аманд, ты не обязан… Аманд весело посмеялся, словно Ноа сейчас очень смешно пошутила. — Мы с тобой так давно дружим, еще как обязан. Я много чем тебе обязан, если бы не ты... — парень прервал свою фразу, на секунду можно было увидеть, как он помрачнел, вспоминая о чем-то очень неприятном, — в общем, про оплату. Ты должна привести себя в порядок. Вот и вся твоя плата. Не могу смотреть на тебя такую. Ноа вздохнула и посмотрела на свое несуразное платье. Она даже не заметила, пока в спешке бежала к своему другу. — Я правда так плохо выгляжу? — Это еще мягко сказано. — Договорились, — согласилась ангел, спрятав свои испачканные руки за спину, на что Аманд ярко улыбнулся, похлопав девушку по голове. — Встретимся завра после наказания, хорошо? А напоследок.. проведи время со своим учителем, а то ты из-за этой беготни за правдой уже и позабыла о том, что его скоро не станет. Это на тебя не похоже. Эти слова снова взбударажили непритяную волну по телу будущей богини. Завтра. Все произойдет уже завтра. Ноа даже не заметила, как быстро пролетело время. Снова она не взяла время в свои руки. — Аманд, спасибо тебе за все. Парень ярко улыбнулся, что дало миг спокойствия и равновесия в бушующем сердце Ноа. Это заставило девушку ответить такой же теплой улыбкой. Пока с ней брат и Аманд, ей будто ничего не страшно, она сможет преодолеть весь этот кошмар, ведь ее близкие с ней.

***

— Учитель. Нежная рука коснулась его плеча, пока он наслаждался алым закатом, отражавшихся в глазах полных боли. Сабир выглядил таким беспомощным, когда сидел сгорбившись на балконе, сжимая и разжимая старые пальцы на краю скамьи. Морщинистая ладонь слабо похлопала по этой ручке, ну как он мог не узнать этот слабый и зажатый голосок. Ноа стояла перед ним в нежно-голубом, аккуратном платье по колено, белоснежные волосы были завязаны в низкий хвост и украшены пестрыми цветами с сада. Может Ноа и прихорошилась перед тем, как заявиться перед наставником, но от его зорьких глаз ничего не спрятать. Ни измученное лицо, ни грязные перья крыльев, которые не смогли отмыться из-за засохшей грязи. — Сколько раз я говорил тебе, дитя мое, крылья недостаточно просто промыть под водой, их нужно прочесывать. Сабир вытащил из кармана своего белоснежного плаща маленький гребень с частыми зубчиками. Ноа вздохнула от того, что их разговор сразу начался с отчитывания, но и спорить она не стала, просто подошла ближе и села на колени перед учителем спиной к нему, дабы ему было легче дотянуться до ее перьев. Мягкими движениями старик прочесывал каждое перышко, что возвращало героиню к картине из детства. Это был его язык любви и Ноа было приятно, даже если это было слишком по детски. — Учитель, Лидия.. — Не будем тратить наше оставшееся время на разговоры о ней. Лучше скажи, как твое измерение? Ты закончила с ним? Ноа промолчала лишь минуту. То есть он не хотел тратить время на разговоры о Лидии, а вот об измерении с удовольствием? Для девушки это был такой же бессмысленный и сухой разговор. — Да. — Это отлично. Значит, ты на пути к просветлению. У тебя уже отросла вторая пара крыльев, это не может не радовать. Ты повзрослела. дитя мое. — Они уже давно отросли, учитель. — Точно.... я не обращал внимания до этого момента, — в голосе учителя послышалась нотка вины. Повисло неловкое молчание. Ни Сабир, ни Ноа не хотели первыми прерывать эту тишину. Будто им нечего уже говорить хоть что-то. Но девушка понимала, что это последний шанс высказать все свои чувства, которые она не решалась раскрывать. — Учитель, я очень долгое время была обижена на вас. Вы всегда смотрели на меня, как на свое продолжение, словно грезили о том, что я стану, как вы. Вы никогда не говорили мне, что подобрали меня с братом, потому что переживали за нас. Но всегда повторяли, что когда-нибудь я займу ваше место. Мне не хватало от вас родительской любви, которой я не получила от своих родителей... Сабир хотел было прервать девушку, объясниться, успокоить, но ангел подняла руку, как бы предупреждая, что еще не закончила. — Оглядываясь на все это, я понимаю, что многого не замечала. То, как вы мягко поглаживали меня по голове, пока я плакала. То, как нежно вы расчесывали мои перья, прям как сейчас. То, как вы защищали меня от тяжкого бремени все это время, не нагружая изнуряющими тренировками. Я была слепа к вашей любви все это время и убеждала себя в том, что я нужна вам лишь потому что....потому что — Ноа было сложно закончить этот монолог. Морально тяжело признавать свои ошибки и слепоту. — Дитя мое, — Сабир больше ничего не сказал, он понял все, принял своеобразные извинения и просто нежно обнял девушку со спины, начиная поглаживать плачещего ангела по плечам. Так же, как в детстве. Оба понимали, что это их последняя встреча и последние объятия. Но лучше наслаждаться сейчас, чем жалеть о том, что ты мало уделил этому моменту внимания.