Кислород недоступен

Баку не мог вернуться в палату к Бэкджину. Это вызывало у него какой-то необъяснимый страх. Поэтому он четыре часа провёл с Сухо, разговаривая с ним обо всем, что приходило в голову. — Вот ты где! — воскликнул Готак, ворвавшись в палату Сухо. За ним последовали Шиын и Джунтэ. — Да-а... Мы тут зависаем, — произнёс Сухо, вяло потягиваясь. Шиын поставил на обеденный столик пакеты с едой. — О-о-о! Что тут у нас? Кимчи? Шикарно! Не тратя времени впустую, Сухо взял палочки и приступил к трапезе. — Ешь, Баку, — велел Готак, ставя на колени другу тарелку кимчи с рисом. — Я не голоден, — безразлично произнёс Хумин, и Готак дал ему лёгкий подзатыльник. — Ешь, кому говорю! Похудеешь, что я буду делать с тобой? Привяжу за верёвку к дереву, чтобы ветром не унесло? — Да, мам, — пробурчал Баку, запихивая в рот рис и быстро пережёвывая. Аппетита не было абсолютно. — Ну кто так ест?! — проворчал Готак, вырывая у друга палочки, и начал кормить его сам. Баку не давался, пытаясь забрать их обратно. — Я сам могу есть! Отдай уже! Готак издевательски смеялся над ним, но, в конце концов, вернул ему палочки. Баку и Сухо продолжили есть в тишине. —Врачи сказали что-нибудь насчёт Бэкджина? — спустя некоторое время спросил Шиын. Баку покачал головой. — Нет. — Ну, они же сказали, что он очнётся, — пожал плечами Готак. — Всему своё время. Собрав одноразовую посуду, Баку поднялся с места и выбросил её в урну. — Пойду проведаю его, — произнёс он, бросив взгляд через плечо. Он почувствовал слабость в коленях, но виду не подал. — Ты каждые пять минут к нему ходишь? — усмехнулся Готак. — Так-то он давно тут сидит. Часа три или около того, — с набитым ртом ответил Сухо, жестикулируя палочками для еды. — Действительно? — хмыкнул Готак, скрестив руки на груди. — Так долго продержался? Баку закатил глаза и вышел из палаты. Готак рванул за ним. — Стой! Я с тобой. Сухо передал пустую посуду Шиыну, чтобы тот выбросил её в урну. — Спасибо! Баку и Готак направились в палату к Бэкджину, расположенную на втором этаже. — Он, наверное, сейчас на процедурах, — первым нарушил тишину Баку. Готак с пониманием посмотрел на него. — Ничего, подождём. Действительно, Бэкджина в палате не было, поэтому парни разместились на небольшом диванчике. Баку тихо вздохнул, опираясь локтями о колени и опустив голову на руки. Готак не отрывал от него взгляда, делая какие-то свои выводы. — Чего? — Выглядишь лучше, — честно произнёс Готак, даже не скрывая своего интереса. Баку отвёл взгляд, смущённо фыркнув. — Всё-таки лучше, когда Бэкджин жив. Готак откинулся на спинку дивана. Баку окинул его недоумённым взглядом, встретив лишь тёплую улыбку друга. Он неловко засмеялся, уставившись в стену напротив. — Что это ещё значит? Готак игриво пихнул его плечом. Они обменялись улыбками. Баку было спокойнее находиться здесь с другом. — Я рад, что ты вернулся. В этот трогательный момент в палату завезли Бэкджина со всей системой. Баку неосознанно встал на ноги и подошёл ближе, не отрывая взгляда от друга. Медперсонал переложил Бэкджина на больничную койку. Медсестра ввела ему в вену какой-то препарат и поставила капельницу. Затем измерила температуру и давление и вместе с остальным персоналом покинула палату. Баку подошёл ближе к кровати. Ничего не изменилось. Ничто не указывало на то, что Бэкджин собирается просыпаться. Изо рта по-прежнему торчала интубационная трубка. Под больничной рубашкой выпирали электроды. Размеренно пищал кардиомонитор. Сердце Баку болезненно сжалось. В который раз. Готак беззвучно встал за его спиной. В этот момент в палату вошла лечащий врач Бэкджина и обратилась к Баку. — Добрый день, господин Пак! Улучшений пока не наблюдается, ухудшений тоже. Лечение займёт время, но прогноз хороший. Пока мы стараемся восстановить способность пациента дышать без аппарата. Доктор говорила бесстрастно и уверенно. Для неё это была привычная роль. Для Хумина... отнюдь. — Спасибо, доктор, — тихо, но разборчиво произнёс Хумин, коротко поклонившись. Врач кивнула и удалилась. Баку занял место у больничной койки и принялся безмолвно присматривать за Бэкджином. Готак застыл над этой картиной. Он не мог до конца понять природу отношений Баку и Бэкджина, поэтому ему пришлось её просто принять. — Я пойду, пожалуй. Шиын обещал мне помочь с математикой. Баку поднял на Готака внимательный взгляд. — Серьёзно?... Готак неловко пожал плечами. — Да... Он не мог сказать Баку, что чувствовал себя свидетелем чего-то личного и поэтому искал повод, чтобы уйти. — Ладно, — коротко ответил Хумин, цепляясь руками за подлокотники. Готак был уверен, что он раскусил его обман, но не хотел оправдываться сейчас. — Увидимся, Баку. Он молча вышел за дверь, оставив Хумина в звенящей тишине. Да, он догадался, что Готак ему соврал, и додумал неприятную причину этому. Его лучший друг ненавидел его бывшего лучшего друга. Баку понимал эту ненависть полностью. Он не понимал себя... Ведь несмотря на все ужасные вещи, что совершил Бэкджин, Хумин не переставал любить его. Будь это кто-то другой, он бы уже разорвал его на кусочки, но Джин... Он смотрел на высокого самоуверенного парня, но видел испуганного мальчика, каким он был, когда они только познакомились. Самого близкого мальчика во всём мире. Баку всем сердцем желал, чтобы Бэкджин вернулся. Чтобы бросил этот чёртов Союз и снова стал его другом. Не на словах, а по-настоящему, как раньше. Но это было невозможно. Они стали чужими людьми, с разными ценностями и целями. Это причиняло ужасную боль. Взгляд Хумина подвис на Бэкджине. Он раз за разом прокручивал в голове мысленную жвачку об их прошлом и варился в этом всём живьём. Рука сама собой потянулась к волосам Бэкджина и ласково убрала прядку с его лба. Баку всегда видел его с презентабельно уложенными волосами, но теперь они были беспорядочно рассыпаны по лбу, делая его лицо моложе. Баку снова коснулся лба Бэкджина кончиками пальцев, но резко отдёрнул руку. Он горел. Баку осторожно положил ладонь ему на щеку, чтобы убедиться. Да, у Бэкджина был жар. Хумин подскочил и бросился к сестринскому посту, где сидела одна из медсестёр. — У пациента жар! Скорее! Он побежал обратно. Сердце заходилось бешеным ритмом. Медсестра не торопилась. Она спокойно собрала всё, что нужно, и направилась в палату двадцать восемь. Она поставила Бэкджину укол, чтобы сбить температуру, и дала Хумину таз с водой и марлей. Без лишних снов Баку принялся смачивать горящее лицо Бэкджина. Он трепетно промакивал его щёки, лоб и шею влажной марлей. Его руки пробрала дрожь. Его самого бросило в жар от тревоги. Затем он промакнул его ключицы и руки. Сдвинул одеяло, чтобы намочить ноги. Проверил лоб и только тогда успокоился. Температура начала спадать. — Как же ты меня напугал... — тяжело дыша, пробормотал Баку, стирая со лба капли пота. — У меня чуть приступ не случился! Бэкджин, разумеется, ничего не ответил. Баку возмущённо вздохнул, переведя взгляд на настенные часы. — Ты хотя бы меня слышишь? — проворчал он, поджимая губы. — Тебе лучше очнуться, На Бэкджин, иначе я собственными руками тебя придушу... Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени. Глаза наполнились слезами. Баку шмыгнул носом, пытаясь сдержать их. — Видишь, до чего ты меня довёл, придурок! Он смахнул влагу тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула. Там же он заснул. Потом перебрался на диван. Проснулся он от того, как кто-то тормошил его за плечо. Он разлепил веки и с трудом понял, где он находится. Палата была погружена в полумрак. Рядом с диваном молча стоял Шиын. — Господи боже! — подорвался Баку. — Чего ты стоишь как истукан? — Пошли домой, — без предисловий сказал Шиын, помогая другу подняться. — Сколько часов? — Восемь. У Баку закружилась голова. Он прикрыл глаза ладонью. Когда он снова мог видеть, он посмотрел в сторону больничной койки. Бэкджин лежал в том же положении. Баку вымученно вздохнул. — Пошли. Они покинули больницу. Шиын проводил Баку до дома, несмотря на его возмущения. Хумин лёг в постель, но заснул только под утро. Бэкджин не покидал его мысли. Он ворочался, злился, бродил из угла в угол. Плакал. Последние два месяца он был сам не свой. Он начал восстанавливаться, но возвращение Бэкджина вновь выбило его из колеи. Рано утром поступил звонок из больницы. Баку едва соображал, но немедленно взял трубку. — Господин Пак Хумин? — Да?... — Пациент На Бэкджин проснулся.