"Игра без права на ошибку"

За два дня до матча с "Троянцами". Эвермор дышал напряжением. На тренировочном поле царила тишина — не из-за отсутствия звуков, а потому что каждый из них был выверен, точен, как часть одного безупречного механизма. Вороны тренировались, как всегда: жёстко, без права на ошибку. Их движения были резкими, слаженными, почти машинальными — не потому что они следовали инстинктам, а потому что их запрограммировали побеждать. Рико стоял в центре поля, наблюдая. Его взгляд выжигал слабость. Каждый его окрик был приказом. Каждый жест — законом. Он не играл с ними, он лепил из них оружие. Они не были командой. Они были клинком, заточенным до безумия. — Быстрее, — рявкнул он, и двое игроков с грохотом врезались друг в друга, но ни один не упал. Кровь из разбитого носа не была поводом для остановки — это было частью процесса. — Ты либо бежишь, либо умираешь. На краю поля Жан делал заметки, сверяясь со схемами. Он не вмешивался, пока не нужно. Его взгляд метался по каждому игроку — он искал слабое звено. И если находил — сообщал Рико. Они знали: через два дня на поле выйдут Троянцы — команда, с которой нельзя расслабиться ни на секунду. Та, кто играет чисто, по правилам, но не менее слабо. Разница была в одном. Вороны не играют. Они идут на бой. И если в этот раз кто-то не выложится полностью — он может не вернуться в Эвермор вовсе. — На сегодня тренировка окончена. Жан, всё, что записал — на мой стол. — Хозяин произнёс это ровно, без лишних эмоций, но в голосе звучала та жёсткость, что всегда заставляла команду двигаться, даже если тело отказывало. — Да, Хозяин, — коротко ответил Жан, не поднимая глаз. Вороны начали расходиться. Приказ Хозяина — закон, его слово не обсуждается. Воздух на корте был пропитан потом, усталостью и чем-то более хрупким — чем-то, что редко ощущалось здесь: предвкушением покоя. И вдруг... — Да откуда, чёрт побери, тут ребёнок?! — раздался раздражённый голос Грейсона. Он вышел из корта, почти налетев на маленькую фигуру. Лишь чудом успел остановить ногу, уже занесённую в шаг. Перед ним стоял мальчик. Совсем маленький — с тёмными, чуть взъерошенными волосами и нахмуренными бровками. Он с обидой смотрел на Грейсона. — Фу! Злой шкаф! Дядя Рико! Меня обижают! — жалобно закричал он, бросившись к мужчине в чёрной форме, стоящему у стены. Рико, как будто вынырнув из мыслей, мгновенно напрягся. Он не ожидал увидеть здесь его. Сердце отозвалось глухим ударом — не от страха, а от чего-то более тяжёлого. От неожиданности. — Грейсон, умолкни. И вали. — сказал Рико холодно, даже не повышая голоса. Тот тут же отступил, пробормотав извинение. Остальные Вороны поспешили за ним — никто не хотел задерживаться рядом, когда Рико начинал звучать вот так. Мальчик подошёл к нему и уверенно взял за руку. — Дядя Рико... почему ты ко мне не приходишь? — тихо спросил он, заглядывая в глаза. Рико не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд произнёс, не оборачиваясь: — Жан, оставь нас. Жан кивнул и без слов удалился, скрывшись в коридоре тренировочной базы. Рико опустился на корточки перед мальчиком, впервые за долгое время убрав с лица маску безразличия. — Прости. Я… был очень занят. — Голос прозвучал почти по-человечески. — Что ты здесь делаешь один? Где твой отец? — Он болтает с охраной. Я убежал... Я хотел к тебе. Можно обнимашки и на ручки? Пожа-а-алуйста… — Каин поднял руки вверх, улыбаясь чуть хитро, чуть по-детски наивно. Внутри Рико что-то дрогнуло. Словно тонкая трещина прошла по бетону его личности. Сочувствие? Жалость? Грусть? Он не знал. Но он поднял ребёнка. Осторожно. Как будто тот был стеклянным. Он прижал его к себе — первый раз за долгие годы, по-настоящему. И держал в тишине, будто защищая от всей этой тьмы. Но момент длился недолго. У кортов появился Ичиро. Рико сразу поставил ребёнка на пол, будто пойман с чем-то запрещённым. — Он хотел к тебе, — ровно произнёс Ичиро, не приближаясь. — Через тридцать минут я его заберу. Пока поговорю с Тэцудзи. Он ушёл, как всегда — внезапно, как тень. Каин поднял глаза на Рико и улыбнулся: — Давай мячики побросаем? — Пошли, — коротко согласился Рико, и они начали играть. Несколько минут — но в них была жизнь. Нечто тёплое. Почти нормальное. — Кто бы мог подумать… что ты и правда появишься на свет. — пробормотал Рико, больше себе, чем ребёнку. — Почти пять лет... Он замолчал, наблюдая, как мальчик радостно бежит за мячиком, слишком маленький, слишком чистый для мира, в который его втянула фамилия. А тем временем. Жан воспользовался редким моментом одиночества. Пока Рико был с мальчиком, а Хозяин обсуждал дела с Ичиро, он тихо закрыл за собой дверь и сел за стол, бросив взгляд на чёрный конверт, всё это время лежавший в кармане. Пальцы дрогнули, когда он аккуратно вскрыл плотную бумагу. Внутри был один сложенный лист. Бумага немного пахла пеплом и железом. Он развернул её — и замер. Записка: > Привет, Жан. Объяснять слишком долго... Это я, Натаниэль. Да, я жив. Так вышло, и об этом знают не больше десяти человек. Я не могу сказать тебе, где нахожусь и как выжил — это слишком опасно даже для бумаги. Знаю, ты удивлён. Может быть, зол. Имеешь право. Но я всё ещё помню, кем мы были, и почему это важно. Сейчас мне нужно одно: помоги мне пошатнуть империю Морияма. Любая информация, документы, слабости — всё, что может дать нам шанс. Я хочу, со всем покончить, у нас почти всё готово. Жан, я верю, что ты всё ещё человек. Что внутри тебя есть то, чего они не смогли убить. Ответ не нужен словами. Дай знак на матче с Троянцами. Через два дня. Только тогда я пойму, на чьей ты стороне. — Н. < Жан перечитал записку ещё раз. Мир, который он едва удерживал на месте внутри себя, пошатнулся. Натаниэль жив. И он просит помощи. Не для себя — для всех. Для того, чтобы наконец разрушить то, что казалось вечным. Жан сжал письмо, но не разорвал. Он закрыл глаза и вздохнул — в этот миг в его голове загудели имена, лица, крики, кровь… и та старая, почти забытая мечта: быть свободным. Матч с Троянцами. Два дня. И одна возможность. Матч между Воронами и Троянцами был в самом разгаре. Трибуны гудели как один живой организм — рев толпы, удары барабанов, звон клюшек. Каждый звук был будто выстрел, каждое движение — словно ход в игре на выживание. Вороны играли, как всегда: беспощадно, жёстко, как будто корт — поле боя. Троянцы — терпеливые, выносливые. Они не отвечали на агрессию тем же. Они держались правил, как будто этим спасали что-то большее, чем просто матч. Принципиальные. Гордые. И, возможно, обречённые. Но в этот раз всё шло по привычному сценарию. Победа осталась за Воронами. Они покинули корт — гордые, молчаливые, залитые потом и победой. Рико остался для интервью, отвечая на вопросы прессы коротко, отрывисто. Ледяной голос, выжженный взгляд. Он не говорил больше, чем нужно. Жан шёл последним. Его глаза бегали по трибунам, коридорам, лицам — он искал. Знак. Ответ. Натаниэля. Но — пусто. Никто не появился. Уже почти у выхода он вдруг почувствовал, как чья-то рука схватила его за локоть, резко потянула в сторону — в тёмный угол, за кулисы, за занавес шума и камер. Инстинкт сработал — он напрягся, был готов к бою. Думал, что это Натаниэль. Но перед ним оказался Джереми. — Это слишком опасно, — начал Жан, голос был резким, почти злым — от напряжения, от тревоги. — Нас могут... Но Джереми не дал договорить. Он заткнул его поцелуем — резким, страстным, почти яростным. Без слов. Без разрешения. Только желание, сдерживаемое слишком долго. Жан замер — на долю секунды. А потом сломался. Ответил тем же — с такой же жадностью, как будто этот миг мог стать последним. Руки Жана скользнули под форму Джереми, обняв его за горячую, потную спину. В груди стучало сердце — быстро, глухо, будто предупреждало. Но он не отстранился. Не мог. Их тела всё ещё дрожали от матча, мышцы гудели от напряжения, но сейчас они были лишь двое. Никто. Ничто больше не имело значения. — Ты не должен был... — прошептал Жан между поцелуями, тяжело дыша, касаясь губами шеи Джереми. — Но, чёрт... как же я этого ждал. — Мы оба знали, что будет, — выдохнул Джереми, его руки крепко сжимали Жана, как якорь. — Хоть ненадолго. Хоть где-то. Только ты и я. И в этой тьме, в этой украденной тишине, где нельзя было быть вместе, они на мгновение всё же были. Дальше — неизвестность. Но сейчас — было тепло. Было живо. И этого, пусть и на один вечер, было достаточно. Этот момент был коротким — слишком коротким, чтобы насытиться, и слишком опасным, чтобы продолжаться. Всего пять минут, украденных у мира, в котором им не позволено быть вместе. Пять минут между тенями и вздохами. А потом — тишина, холод и снова пустота. Они разошлись, как и пришли: тихо, незаметно, будто ничего и не было. Тайна, которую знали лишь они двое. Тайна, которую нельзя было доверить даже тем, кому доверяют жизни. Слишком хрупкая. Слишком важная. Через некоторое время Вороны вышли на парковку — как один, выстроившись в идеальный порядок, будто продолжали матч, только теперь на другом поле. Без слов. Без суеты. Каждый знал своё место. Они ждали Хозяина. Но вместо него — их встретили другие. Лисы. Точнее — часть команды. Монстры. Эндрю. Кевин. И… Эмиль Веснински.