"Игра без права на ошибку"

Рико не ответил сразу. Его пальцы всё ещё покоились на чашке, но взгляд стал тяжёлым, как будто Жан не просто задал вопрос — а выдернул из него нечто, что он десятилетие держал под слоем железа. Он медленно вдохнул, будто хотел заглушить внутренний порыв, и только потом, не глядя на Жана, заговорил: — Да. Один короткий слог. Без колебаний. И всё же за ним стояла целая жизнь. Он поднял глаза. В них больше не было маски — только усталость и что-то почти горькое, почти трещащее изнутри. Жан почти не удивился. Он догадался ещё тогда, когда впервые увидел Каина. Сходство с Кевином было поразительным — особенно эти зелёные глаза, яркие, живые, до боли знакомые. А упрямство и манера молчаливо смотреть исподлобья — это уже было от Рико. Мальчик напоминал обоих. Слишком сильно, чтобы быть просто совпадением. Сейчас Рико лишь подтвердил то, что Жан уже знал. Подтвердил без лишних слов. — Хочешь рассказать? — спросил Жан спокойно. Без давления. Просто… вдруг подумал, что, может, Рико захочет говорить. Захочет выговориться — хоть раз. Рико посмотрел на него вскользь, взгляд холодный, но не враждебный. Скорее уставший. — Нет. Не собираюсь ворошить прошлое, — отрезал он просто. Это был чёткий намёк. Не угроза — граница. Жан кивнул и не настаивал. Они молча допили кофе. Чашки опустели, столик стал обычным, как и любое другое место в городе. Волшебство разговора растворилось, уступив место привычной тишине. Рико оплатил заказ. Всё ещё молча. Они вышли на улицу, где воздух стал прохладнее, будто мир тоже решил выдохнуть. В машине Жан сел за руль. Рико устроился рядом, на пассажирском сиденье, не проронив ни слова. Он откинулся назад, закрыл глаза, и уже через несколько минут… уснул. Это было удивительно. Рико никогда не позволял себе подобной слабости — ни на публике, ни даже рядом с «своими». Но сейчас, в этой тишине, среди гудящих улиц и мягкого шума колёс, он просто отключился. Как будто его впервые за долгое время отпустило. Жан вёл машину осторожно, плавно, стараясь не нарушить этот хрупкий покой. Они ехали в сторону Эвермора — туда, где снова начнётся система, снова вернутся правила, и разговоры снова станут короткими и осторожными. Но пока… была дорога, редкие огни и спящий Рико, будто на мгновение переставший быть капитаном. Рико спал, но сон его был неспокойным. Словно подсознание, устав ждать, наконец вырвало наружу то, что он годами прятал под слоем стальных команд, контроля и молчания. Сначала всё было белым — ярким, ослепляющим светом. В ушах стоял глухой, всепоглощающий гул. Он стоял один, словно в пустоте, окружённый этим светом, как в капкане. А потом — вспышка. Резкая, рвущая. Белое сменилось красным. Где-то рядом зазвучал выстрел. Глухо, с гулким эхом, как будто мир обрушился. — Мама… — прошептал Рико сквозь сон. Он снова был тем пятилетним мальчиком, стоявшим в углу комнаты, когда его мать упала на пол — беззвучно, с удивлением в глазах, будто не до конца верила, что это правда. Кэнго стоял над ней с пистолетом. Без тени сожаления. Он убил её — легко, холодно. На глазах у собственного сына. И это было его первое настоящее воспоминание. После — пустота. Его не утешили, не забрали на руки, не сказали ни слова. Его просто… передали. Как вещь. Не в школу. Не в дом. В Эвермор. Замок, построенный на границе тьмы и холода. Место, где не было права выбора ни у кого. Где у ребёнка не спрашивали, кем он хочет стать — его просто лепили. Ломали, чтобы собрать по-своему. Там он впервые понял, что никто не придёт за ним. Что он остался. Один. А потом — лица. Смазанные, будто сквозь запотевшее стекло. Кевин — его ровесник, сводный брат. Они появились в Эверморе почти одновременно. А потом — Натаниэль. Эмиль. Эндрю. Жан. Он помнил, как тогда наивно верил, что у него появились друзья. Почти семья. Смеялся, впервые за долгое время. Говорил. Мечтал. Думал, что может быть нормальным. Но Мориямы не выращивали людей. Они взращивали оружие. "Будь сильным — или исчезни." Только одна истина. Только одна ценность — польза. Вся его боль, страх, злость — всё это быстро стало привычным оружием. Его направили на тех, кто оказался рядом. На тех, кого он должен был считать братьями. Он бил, чтобы выжить. Молчал, чтобы не подставить себя. И с каждым годом становился всё холоднее. Всё опаснее. Ему надели корону. Слишком рано. Фальшивую. Сделали его символом. Капитаном. Продуктом. Хотя, если быть честным — он всегда был ресурсом. Даже для тех, кто называл его сыном. Сон начал соскальзывать в хаос. Крики. Вспышки. Осколки лиц. Натаниэль. Его исчезновение. Эмиль — кровь на руках. Ичиро, ставящий руку на плечо Натаниэля, словно на собственность. Рико, стоящий в тени, с пустым взглядом. Он хотел забрать его. Хотел вернуть. Но не мог. Не имел права. Он принадлежал Ичиро. Всё принадлежало Ичиро. Сон стал ярче. Он видел Жана, плачущего в пустом зале, и Эндрю — сжимающего зубы, чтобы не закричать. Они молчали. Так же, как он сам. Каждый переживал смерть по-своему. Натаниэль был их сердцем. И даже для Рико, Натаниэль был чем-то особенным. Эти моменты были смазанными. Как обрывки памяти. Упрёки. Но потом — всё обрело чёткость. Будто он вернулся в прошлое. Будто должен пережить всё это ещё раз. Прошёл почти месяц с тех пор, как Ичиро забрал Натаниэля. Рико вернулся в Эвермор — в тишину, в холод, в свою комнату, которую делил с Кевином. Им было всего по пятнадцать, а за плечами уже жизни, полные боли и выживания. Каждый день здесь требовал стойкости. Каждый взгляд — маски. Они не были детьми. Их лишили этого права. Кевин сидел в углу, спиной к стене. Пьяный. Рядом валялась очередная пустая бутылка. Сколько их уже было — Рико сбился со счёта. Он не понимал, как Кевин вообще умудрялся пронести сюда алкоголь — в место, где всё было под контролем. Где любое отклонение каралось безжалостно. И всё же он приносил. И пил. Рико это бесило. До дрожи. До боли. Он ненавидел, когда Кевин пил. Ненавидел видеть его в таком состоянии — растрёпанном, сломанном. Ненавидел себя за то, что не мог просто отвернуться. За то, что тянулся к нему, как к последнему осколку тепла. Он влюбился — впервые. Глубоко. Глупо. Опасно. Он подошёл молча. Хотел просто забрать бутылку. Кевин удержал её. — Не смей, — с яростью выплюнул он. В его голосе сквозила ненависть. Но не к Рико. К себе. К ситуации. К той боли, которую он не мог выжечь даже алкоголем. Рико сжал челюсть. Он пытался сдержаться. Но не смог. Он ударил. Не сильно, но достаточно. Кевин вздрогнул, но не сопротивлялся. Он просто ждал. Приготовился. Принял. Словно знал — дальше будет боль. Физическая. Эмоциональная. Любая. Он снова поднёс бутылку к губам, сделал ещё пару глотков. Пьяные глаза смотрели в пустоту. А Рико смотрел только на него. — Кевин… переспим? — спросил он вдруг, не дожидаясь ответа, не пытаясь объяснить, что именно в нём сейчас говорит — желание, отчаяние или просто жажда быть ближе хоть к кому-то. Он сел к нему на колени. Бесшумно. Почти мягко. А потом наклонился и поцеловал его. Губы Кевина сначала были холодными, неподвижными. Но потом — поддался. Может, из-за алкоголя. А может, потому что устал бежать. В этот момент не было ни запретов, ни иерархий, ни страха. Только двое. Двое мальчиков, потерянных в мире, который пожирает любовь быстрее, чем она успевает родиться. Они пересекли черту. И это не осталось без последствий. И снова всё было как в тумане. Как будто чужая жизнь — фрагментами, рваными кадрами, смазанными чувствами. Рико узнал о своей беременности на четвёртом месяце. Тело менялось, но он долго отказывался замечать. Кевину он не сказал — не мог. Слишком много между ними было боли, стыда, невыносимой привязанности. Вместо этого он сообщил лишь одному человеку. Ичиро. Старший брат выслушал молча. А потом — с холодной, отточенной жестокостью — сломал Рико ключицу. Не со злости. Просто как часть плана. Повод. Предлог. Чтобы забрать его из Эвермора подальше от лишних глаз и скрыть беременность. Он всегда думал на несколько шагов вперёд. Ичиро решил оставить ребёнка. Не по доброте. Он просто считал, что в будущем это дитя может стать полезным. Средством. Инструментом. Так Рико исчез из Эвермора. На целый год. За это время Кевин, воспользовавшись его отсутствием, сбежал. Но не к Эмилю, не к Эндрю, не к кому-то из "братьев". Он сбежал к отцу. И исчез. Ни одной весточки. Ни слова. А Рико оказался там, где всё началось. В особняке Морияма. Место, где на его глазах убили мать. Место, где не пахло ни надеждой, ни прощением. Ичиро позволил ему остаться там на пару месяцев. Дал время прийти в себя. Собрать себя по кускам. А потом — предложил сделку. Если Рико выполнит его приказ — он больше не будет просто ресурсом. Он станет чем-то большим. Получит чуть больше свободы. Почти выбор. Рико согласился. Он сделал то, что от него требовалось. И теперь только он и Ичиро знали, что именно произошло. Хотя и старший брат, возможно, не знал всей правды. Следующий сон, ворвавшийся в голову Рико, был не просто воспоминанием — это был кошмар. Он проснулся в машине, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Руки дрожали, грудь сжимала невыносимая тяжесть. Машина стояла. Они прибыли в Эвермор. Жан повернулся к нему, осторожно, тихо: — Рико… — Просто молчи, — перебил тот, не глядя. Так они и сидели в тишине — в машине с тонированными окнами, скрытые от мира. Молчание длилось двадцать минут. Может, больше. Пока Рико не смог дышать ровно. Потом они вернулись в Гнездо. Там уже всех собирал Тэцудзи. Суровый, прямой. Его голос разрезал воздух, как нож. — Послезавтра у нас гости. "Лисы". Тренировочный матч перед официальным. Это прозвучало как приговор. Никто не осмелился задать вопрос. Никто не спросил, почему. Такого никогда не было. Но все чувствовали — что-то приближается. Что-то, от чего уже не сбежать. А Рико… Он просто смотрел в пустоту. Где-то внутри себя он уже знал: спокойных дней больше не будет.