"Игра без права на ошибку"

Спустя неделю. Неделя пролетела быстро — насыщенная событиями, наполненная встречами, разговорами, решением старых и новых проблем. Рико пришлось разбираться с репортёрами — он дал не одно интервью, старательно подбирая слова, чтобы сказать всё, но не сказать лишнего. А сразу после — занялся Воронами. Кого-кого, а своего капитана они слушали. Беспрекословно. Следовали каждому указанию. По его распоряжению Вороны были временно распущены — как минимум до тех пор, пока станет ясно, можно ли им вообще вернуться в игру. Но даже это было не самым важным. Рико также связался с тренерами Троянцев и договорился о переводе Жана в Южную Калифорнию. Как и ожидалось, они согласились быстро, без лишних вопросов — Джереми явно приложил к этому руку, как и обещал. С Лисами всё оказалось проще. Церемония награждения прошла на удивление спокойно, и, к счастью, без новых инцидентов. Ребята уже вышли из больницы — остались лишь лёгкие шрамы и усталость от шумихи. Журналисты не оставили их в покое, но этим уже занялись Кевин и Эмиль. Они знали, как разговаривать с прессой — и как не позволить им копать глубже, чем нужно. Натаниэль, вместе со своей группой, проверил всю проделанную работу. Детально, методично. Как и ожидалось, следов империи Мориямы не осталось. Ни логистики, ни связей, ни финансирования. Всё — стерто. До основания. Их пути с остальными разошлись после этого без лишних слов — каждому нужно было время, чтобы снова научиться жить. Не выживать — именно жить. Эмиль и Эндрю почти всё свободное время проводили с Натаниэлем и Элиасом. Они не вспоминали прошлое. Не анализировали. Не пытались восстановить хронологию боли. Вместо этого — просто были рядом. Учились друг у друга смеяться снова, говорить не о миссиях, а о книгах, еде, снах. Они решили начать всё заново. Без обетов, без обещаний. Просто с чистого листа. Сейчас Натаниэль с сыном жили в небольшой квартире. Вряд ли это их окончательный дом, но пока — это было их место. Их угол. Пространство, где никто не врывался по приказу и где не нужно было прятать нож под подушкой. И сегодня был особенный день. Сегодня Элиас впервые увидит Аарона и Ники — своих дядей. Вживую. Он слышал их голоса. Видел фотографии. Знал о них почти всё, что можно было узнать из рассказов Рико. Но ни разу не касался их рук. Не слышал, как они говорят его имя. Натаниэль волновался. Хоть и старался это скрыть. Элиас с утра не мог усидеть на месте — всё вертелся, заглядывал в окно, держал в руках какую-то потрёпанную фотографию и раз за разом поправлял воротник рубашки. — Ты им понравишься, — спокойно сказал Натаниэль, усаживаясь рядом с ним. — Они добрые. Иногда чересчур шумные, особенно Ники… но ты справишься. Элиас кивнул, сжал пальцы в замок и тихо ответил: — А ты… тоже волнуешься? — Конечно. — Натаниэль усмехнулся, тронул пальцами его лоб. — Но, если что, мы сбежим. На луну. Или в супермаркет. Куда скажешь. Мальчик тихо рассмеялся. Настояще. И Натаниэль вдруг понял, что, пожалуй, всё действительно начинается заново. Звонок в дверь прозвучал как выстрел — громко, неожиданно, и в комнате сразу наступила тишина. Элиас застыл на месте, будто превратился в статую. В руках у него был стакан с соком, который теперь нервно покачивался, угрожающе близко к краю. Натаниэль успел подойти и аккуратно забрать его из рук сына. — Дыши, герой, — тихо сказал он с лёгкой улыбкой. — Это не экзамен. Это твои дяди. — А если я им не понравлюсь? — Элиас прошептал так, будто за дверью стоял приёмный комиссар в академию магии, а не родственники. — Тогда мы всё равно их выгоним, — спокойно ответил Натаниэль и направился к двери. — В крайнем случае — угощу их твоей кашей. — Это угроза? — Это план "Б". Натаниэль открыл дверь. Первым на пороге появился Ники. Сразу. С порога. Без тормозов. Он буквально влетел в квартиру, неся в руках большой бумажный пакет. — Мы принесли плюшки, обнимашки и, возможно, переоценённые ожидания! — воскликнул он и тут же потянулся к Натаниэлю с объятием, в процессе чуть не уронив пакет. Сзади стоял Аарон — сдержанный, как обычно. Он кивнул Натаниэлю с лёгкой полуулыбкой, передал Эндрю небольшой контейнер с чем-то домашним и только потом осторожно шагнул внутрь. — Привет, — сказал он просто. — Мы… давно собирались. — Лучше поздно, — ответил Натаниэль и жестом пригласил их внутрь. Элиас стоял в коридоре, чуть за спиной отца, как маленький разведчик, выглядывающий из укрытия. Ники увидел его первым. — Итак, мистер таинственный наследник, выходи из тени! — заявил он, театрально раскинув руки. — Дядя Ники готов к знакомству. И да, я — самый весёлый родственник. Твоя жизнь только что улучшилась на 76 процентов. Элиас нерешительно шагнул вперёд. Посмотрел сначала на Ники, потом на Аарона. В его взгляде была смесь настороженности и любопытства. — Привет, — сказал он тихо. — Я… Элиас. — Мы в курсе, — сказал Аарон. — Ты выглядишь старше, чем на фото. И менее лохматым, чем я думал. — Это был комплимент? — шепнул Элиас в сторону отца. — От Аарона — почти признание в любви, — успокоил его Эндрю с улыбкой. Ники, не дожидаясь, шагнул вперёд и обнял мальчика — крепко, но ненавязчиво, с теплом. — Ну привет, племяш. Рад наконец-то тебя увидеть. Ты нас терпеть будешь, наверное, с трудом, но мы уже тебя любим. Привыкай. Элиас сначала чуть напрягся, но потом медленно обнял его в ответ. И впервые за утро — расслабился. — У вас правда плюшки? — с надеждой спросил он. — Целый мешок. И одна — в форме лисы, я сам выбирал! — с гордостью сказал Ники и протянул пакет. Аарон, стоявший чуть в стороне, наблюдал за сценой. Он не сразу подошёл, но когда мальчик повернулся к нему, сам сделал шаг вперёд. Протянул руку. — Я тоже рад, Элиас. Нам будет о чём поговорить… когда ты захочешь. — Уря будет много разговоров — Элиас осторожно коснулся руки дяди. — Договорились, — усмехнулся Аарон. Все пошли на кухню. Эндрю уже ставил чайник, Натаниэль доставал кружки. Впервые за долгое время в квартире было слышно смех, оживлённые голоса и шуршание пакета с плюшками. А Элиас, устроившись между Ники и Аароном, впервые чувствовал себя просто ребёнком. Не секретом. Не тенью. А частью семьи. Плюшки были съедены быстро. Даже та, в форме лисы — несмотря на уговоры Элиаса «оставить её на потом, на очень особенный случай». Ники пообещал испечь ещё три. С глазурью и хвостиком. Взамен он потребовал только одну вещь — чтобы Элиас играл с ним. И прямо сейчас. Теперь гостиная превратилась в поле боя. Аарон сидел на полу с видом обречённого воина, у которого на голове красовалась пластмассовая корона. Ники в это время крутился по комнате, изображая дракона и периодически рыча так, что Элиас визжал от восторга. — О повелитель Элиас! — торжественно воскликнул Ники, сложив руки на груди. — Ваш рыцарь Аарон пал от смеха и, возможно, лёгкой усталости! Каковы будут ваши королевские указы? — Ещё плюшек! — немедленно заявил Элиас, запрыгивая на диван. — И… и чтобы дракон стал коником! — Коником?.. — переспросил Ники, ошарашенный. — Да! И прыгал! Аарон, сдерживая улыбку, покосился на брата: — Придётся. Ты вызвался служить его высочеству. — Я подписывал контракт на роль дракона! — возмутился Ники. — Придётся внести правки, — невозмутимо ответил Аарон. Ники с театральным вздохом опустился на четвереньки, а Элиас, взяв своего плюшевого медведя под мышку, оседлал «коника» с гордым видом настоящего полководца. На кухне же всё было куда тише. Натаниэль сидел у окна, крутя в руках пустую чашку. Эндрю стоял у плиты, молча размешивая чай. Он время от времени бросал взгляды в сторону гостиной, где доносились визги, смех и странные диалоги, полные рыцарской чепухи. — Эндрю… — тихо начал Натаниэль, сидя у окна и глядя в чашку, в которой уже давно остыл чай. — Я не успел тебе сказать… всё как-то не было подходящего момента. Но думаю, ты поймёшь. Он перевёл взгляд на Эндрю, голос оставался спокойным, почти ровным, но внутри всё сжалось от напряжения. — Я сменил документы. Теперь я не Натаниэль Веснински. Я — Нил Джостен. Эндрю не удивился. Лишь чуть поднял бровь — не осуждающе, не удивлённо. Просто как будто ждал. — Ты — это ты. — Его голос был так же спокоен. — Не важно, какое у тебя имя. Хотя… Нил мне даже нравится больше. Коротко. Просто. Без лишнего прошлого. Он подошёл ближе, чтобы забрать чашку, но вместо этого Натаниэль неожиданно потянулся вперёд и осторожно поцеловал его в лоб. — Спасибо, что всё ещё рядом, — шепнул он, почти неслышно. Эндрю чуть прикрыл глаза на мгновение, словно впитывая этот жест. Потом всё-таки взял чашку, но не ушёл — остался стоять рядом, тихо, спокойно. Его плечо едва касалось плеча Натаниэля. — Я не ухожу, — сказал он просто. — Ты не один. Нил, Натаниэль… всё это — твои имена. Но для меня ты — дом. И в этом молчании, что наступило потом, было всё: принятие, доверие, и тонкая, почти неуловимая надежда на то, что с новым именем начинается новая жизнь. Без страха. Без прошлого. Но с теми, кто действительно важен. Гостиная была в полном весёлом беспорядке: подушки — в башни, пледы — в шалаш, а сам Элиас с бумажной короной на голове скакал по дивану и громко командовал: — Дракон! Спой песню! Про печенье! Ники, изображающий уставшего «дракона», лежал на полу и делал вид, что умирает от усталости: — Принц Элиас… может, дракон отдохнёт?.. Он уже и летал, и прыгал, и подушечным огнём дышал… — Песню! — повторил мальчик, захихикав. Аарон, устроившись в кресле с кружкой чая, только хмыкнул: — Ну, ты сам подписался. Теперь пой. Ники сдался. Прочистив горло, начал напевать что-то нелепое: про крошки, печенье и то, как дракон однажды испёк торт для принца. Элиас сначала смеялся, потом зевнул, подошёл ближе… и с усталым вздохом забрался Ники на колени, уткнувшись лбом ему в плечо. — Всё, я устал… — пробормотал он. — Ну наконец-то, — с улыбкой прошептал Ники, бережно обнимая малыша. — Заслуженный отдых великого правителя. Через пару минут Элиас уже спал — тихо, с игрушкой в руке и мирным выражением на лице. Аарон встал, подошёл, укутал их пледом, бросив короткий взгляд на брата: — Ты официально стал подушкой. — Почётная должность, — прошептал Ники, не двигаясь. — Пусть спит. В комнате повисла тишина, только дыхание ребёнка и мягкий свет лампы. Было спокойно. Настояще. И впервые — по-семейному. В гостиной воцарилась тихая вечерняя тишина. Элиас, свернувшись клубочком у Ники на руках, уже давно мирно посапывал, положив голову ему на плечо. Ники едва дышал, будто боялся разбудить. Он сидел в одном углу дивана, обложенный пледами и подушками, официально став живой детской подушкой. — Ты сейчас выглядишь как персонаж из рождественской рекламы, — шепнул Аарон, глядя на него с усмешкой. — У меня просто лицо для рекламы уюта, — так же тихо парировал Ники, чуть сильнее прижав малыша к себе. — И, между прочим, я теперь дядя года. — Самопровозглашённый, — усмехнулся Аарон и перевёл взгляд на Эндрю с Натаниэлем, которые сидели напротив, каждый с кружкой в руках. — Он совсем не боится, — сказал Ники уже серьёзнее, глядя на племянника. — Сразу залез на руки, как будто мы знакомы всю жизнь. Натаниэль улыбнулся, опуская взгляд. — Тут стоит благодарить Рико... – произнёс Натаниэль, с грустной но благородной улыбкой. — Он к тебе очень тянется, — заметил Эндрю, взглянув на Аарона. — Хотя ты и не особо играл, — добавил с кривой полуулыбкой. Аарон пожал плечами: — Я играл. Просто молча. Это… мой стиль. — Тихий рыцарь, — хмыкнул Ники. — Самый страшный враг печенек. Натаниэль чуть усмехнулся и сказал, глядя на всех троих: — Я не думал, что смогу видеть вас вот так. Вместе. Без страха, без роли, просто... дома. Это чертовски непривычно. Эндрю потянулся к его руке и, не говоря ни слова, переплёл пальцы с его. — А мне — наоборот. Привычно. Просто слишком давно этого не было. В комнате стало ещё тише. Только ровное дыхание Элиаса и потрескивание старого радиоприёмника на подоконнике. Мир был за пределами этого дома. А здесь — была семья. Сложная, прошедшая через слишком многое… но настоящая. Следующее утро началось с прощания. Аэропорт, как всегда, был шумным, но в их маленьком кругу царило молчание. Эмиль, Эндрю, Нил, Кевин, Рико — все стояли рядом, хотя каждый молча переживал своё. И два пятилетних мальчишки — Элиас и Каин — тоже были здесь, держась за руки, как будто уже чувствовали, что кого-то из важных людей придётся отпустить. Жан стоял с билетом в руках, непривычно без формы, в джинсах и чёрной рубашке, выглядел спокойным… но в глазах — напряжение, будто он ещё не до конца верил, что это правда. Что его отпускают. Что теперь — новая жизнь, и без крови, и без приказов. — И всё-таки ты решил сбежать к солнцу и Джереми — пробормотал Кевин, хмыкнув. — Ты просто завидуешь, — спокойно ответил Жан. — Там обещали кофе без вкуса страха. — Долгие прощания — паршивая штука, — пробормотал Эмиль, взъерошив кудри Жана. — Вали уже к своему новому будущему. Только о нас не забывай, понял? Если что — всегда можешь обратиться. Или просто… поговорить. — Я уже жалею, что захотел, чтобы вы меня провожали, — буркнул Жан, отворачиваясь, будто что-то попало в глаз. — Жан, я буду скучать, — сказал Нил искренне, с лёгкой улыбкой. — Без всякой фигни. Мне тебя правда будет не хватать. — Уверен, Эндрю тебя утешит, — усмехнулся Жан и коротко обнял его. — Будешь весь в его внимании, избалованный, как и мечтал. Он на секунду задержался, обняв Нила крепче. — Без глупостей, глупый ребёнок. Больше не пропадай. — Не пропаду. Обещаю, — тихо ответил Нил. Жан опустился на корточки перед мальчишками. Осторожно погладил обоих по голове — Элиаса, с которым едва успел сблизиться, и Каина, которого знал куда дольше и крепче. — Это не прощание. Мы ещё увидимся, — сказал он мягко. — Мне будет грустно без тебя… — всхлипнул Каин, сжав кулачки. — Придумал! — радостно встрял Элиас. — Если Жан не будет к нам приезжать, мы сами приедем к Жану! Жан на мгновение прикрыл глаза, мысленно перекрестился. — Отличный план, — выдохнул он с вымученной улыбкой. — Но я обещаю — приеду сам. И не раз. Он чмокнул обоих мальчиков в щёки, осторожно, будто боялся задеть слишком драгоценное. Рядом раздался спокойный голос: — Жан, твой рейс, — напомнил Рико. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в прощания. Он знал, у него нет на это права. Между ними была своя история. Сложная. Горькая. Пропитана годами тьмы и боли. Жан взглянул на него. Молча. Не надолго. — Капитан… — он сделал паузу, как будто прощался не только с человеком, но и с частью себя. — Я оставляю прошлое. И тебе стоит. Это было последнее, что он сказал Рико, называя его капитаном. Дальше — будет новый путь. Новая жизнь. Новый человек, ради которого он решился уйти. Жан развернулся, взял ручную кладь и, не оглядываясь, пошёл к выходу на посадку. В груди покалывало странным облегчением и тяжестью одновременно. Он не прощался. Он просто уходил… чтобы вернуться. Когда будет готов — уже по-настоящему. Жан ушёл, растворяясь в потоке людей, и никто из оставшихся не стал задерживаться. Каждый чувствовал — прощание произошло, всё нужное было сказано. Эндрю, Нил и Эмиль переглянулись — и почти без слов решили: пора отвлечься. Элиасу нужно было что-то яркое, весёлое, живое — и они направились в зоопарк. Мальчик сразу повеселел, засыпая их вопросами о тиграх, пандах и, конечно, пингвинах. Рико, не прощаясь, молча взял за руку Каина и направился к своей машине. Мальчик не задавал вопросов, только крепко держал отца за пальцы, глядя себе под ноги. Они почти дошли до авто, как за спиной раздался знакомый голос: — Рико, нам нужно поговорить... Он обернулся. Кевин стоял на расстоянии пары шагов, напряжённый, но спокойный. Не было ни раздражения, ни требовательности — только необходимость. Потребность закончить то, что оставалось висеть между ними в воздухе.