Криогенный ожог

Глава 52. Тонкая вуаль. Жалюзи в комнате отдыха сломались ещё два года назад, и две последние планки никак не удавалось опустить до конца. Фу Тинсяо попытался бесшумно разобрать механизм, чтобы починить их, но безуспешно. В итоге ему оставалось лишь молча наблюдать, как утреннее солнце, поднявшееся к семи часам, понемногу вползало в комнату и всё ближе подкрадывалось к спящему Чэн Чжо. Сначала свет коснулся живота, прикрытого форменной курткой, затем приоткрытого плеча, тонких волосков на руке, колена, бедра, шеи… и, наконец, сомкнутых век. Его губы пересохли и после лёгкого переохлаждения прошлой ночью всё ещё оставались чуть бледнее обычного. Фу Тинсяо вдруг понял, что, кажется, никогда прежде не видел, как Чэн Чжо спит. Чэн Чжо полностью оправдывал своё имя. Он всегда был пылким, стремительным, неудержимым. Говорил и действовал быстро, не задерживаясь ни на секунду. Вечно куда-то спешил — в какое-то место, по какому-то делу, к очередной цели. В нём жила врождённая, ничем не объяснимая и совершенно естественная увлечённость — людьми, делом, всем живым на свете. И потому открывшаяся перед глазами картина казалась почти неуместно спокойной. Форменная куртка, которой он был укрыт, почти сползла на пол. Чэн Чжо, казалось, слегка пошевелился, и тогда Фу Тинсяо отложил материалы дела, которые держал в руках, подошёл к кушетке, аккуратно взялся двумя пальцами за край куртки, чтобы её поправить, но в последний момент снова отпустил. Чэн Чжо был человеком, который привык идти только вперёд и почти никогда не позволял себе остановиться и передохнуть. Фу Тинсяо не хотелось нарушать этот редкий миг покоя. Но куртка продолжала медленно соскальзывать, тихо шурша тканью. Когда до падения на пол оставалось всего мгновение, Фу Тинсяо молниеносно присел и успел схватить её за подол. Подняв глаза, он встретился усталым взглядом Чэн Чжо. — Сколько я проспал? А-Та… — Ты… Фу Тинсяо настолько растерялся, что пальцы сами разжались, и куртка с глухим стуком упала на пол. — Не надо, я сам. Чэн Чжо поднялся и растёр лицо ладонью, заодно тем самым окончательно взъерошив волосы. Всё это время они были слишком заняты расследованием, и выбраться в парикмахерскую было некогда. Чёлка немного отросла, и он просто зачёсал её назад. — Как там А-Та? — Чтобы флешку не обнаружили, А-Та проглотила её, — ответил Фу Тинсяо, открыв свой блокнот, где были записаны показания. — Утром мы уже опросили девочку, но ответы получились немного бессвязными. Минувшей ночью, когда спасательный катер пристал к берегу, Фу Тинсяо наконец позволил себе уйти и сразу отправился в больницу. После спасения А-Ту всё время мучили рвотные позывы. Врачи провели гастроскопию, затем вызвали рвоту и извлекли инородный предмет. Лишь убедившись, что все жизненные показатели в норме, они разрешили полиции взять у неё показания.  При помощи переводчика А-Та рассказала, как оказалась в Биньцзяне. Описала размеры грузового судна, расположение контейнеров и, самое главное, сообщила, что в кромешной темноте успела разглядеть маркировку внутри одного из контейнеров и с тех пор ни разу её не забыла. В её желудке действительно обнаружили импортную миниатюрную флешку. В закрытом виде она была лишь немногим больше ногтя. Рано утром Фу Тинсяо сразу передал её специалистам технического отдела, а затем одним из первых ознакомился с большей частью содержимого. На флешке хранилось огромное количество фотографий, видео и переписки между погибшей А-Чжуан и Цянь Циюном. Этого было достаточно, чтобы доказать их тайную любовную связь и финансовые отношения. Всё это также служило подтверждением показаний Вэй Сюэ. — Ясно, — сказал Чэн Чжо и тут же добавил: — Но я не об этом. Как она сама? Уже пришла в себя? — Она сильно испугалась и сейчас находится в состоянии стресса, но в целом её здоровью ничего не угрожает, — ответил Фу Тинсяо. После небольшой паузы он подтянул к себе стул и сел так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — А что насчёт тебя? Но Чэн Чжо лишь ответил: — Я в порядке. Фу Тинсяо решил, что Чэн Чжо просто не понял его вопроса, и уточнил: — Что именно ты вчера видел? Может, что-нибудь слышал? Приметы подозреваемого, номер судна, в каком направлении оно ушло — любая информация, которая может иметь отношение к делу… Чэн Чжо бросил взгляд на блокнот в его руках и вместо ответа спросил: — Ты что, собираешься взять у меня показания? Чтобы провести подробное расследование? Слова прозвучали с явной колкостью, и даже Фу Тинсяо, обычно не слишком чуткий к подобным вещам, уловил настроение Чэн Чжо и больше не стал настаивать. А тот накинул куртку, поднялся и подошёл к жалюзи, собираясь впустить в комнату солнечный свет. Он дёрнул за шнурок один раз, второй… На третий вложил в движение всю силу, ещё немного, и жалюзи, казалось, разлетелись бы на части. Но к счастью, они не подвели и с громким шелестом наконец послушно поползли вверх. Фу Тинсяо решил, что сейчас Чэн Чжо захочет обсудить утренние показания А-Ты, поэтому он тоже поднялся и заговорил: — С утра специалисты из технического отдела сказали, что у них в работе ещё три других дела, поэтому я сел рядом и стал сам изучать материалы, но так и не успел всё просмотреть. Не мог бы ты позвонить и поторопить их? На этот раз Чэн Чжо отреагировал совсем не так быстро, как обычно. Казалось, он даже не уловил сути сказанного. Фу Тинсяо почувствовал, что с ним что-то не так, и снова спросил: — Чэн Чжо, что всё-таки произошло вчера ночью? Чэн Чжо нахмурился. — Я гнался за ними… проплыл больше километра. Потом услышал шум скоростного катера, а дальше уже вы появились… Что было потом, если честно, он почти не помнил. Прошлое и настоящее смешались воедино. Две погони, обе закончившиеся ничем. Один и тот же жалкий, смехотворный итог. Кому рассказать — засмеют. — Ты преследовал их меньше километра, — всё тем же спокойным тоном, словно просто констатируя факт, сказал Фу Тинсяо. — Чэн Чжо, ты был в больнице? Вчера ночью температура воды была ниже десяти градусов. Если ты пробыл в ней больше получаса, у тебя вполне могло начаться переохлаждение… — Был. Всё нормально, — уклончиво отмахнулся Чэн Чжо, явно не желая слушать медицинские объяснения. Но Фу Тинсяо не отступал. — О чём ты вообще тогда думал? Почему ничего мне не сказал? Мы же напарники… Он говорил чистую правду, но эти слова задели Чэн Чжо за живое. Он и без того был в плохом настроении, поэтому вместо ответа резко бросил: — А ты сам-то хоть раз прямо ответил на то, о чём спрашивал я? Когда тебе удобно — мы напарники. А когда нет — сразу начальник и подчинённый? Фу Тинсяо посмотрел на него, но ничего не сказал. Воздух в комнате отдыха словно стал вязким. Чэн Чжо распахнул дверь и, под любопытными взглядами других сотрудников городского управления, быстрым шагом направился к своему кабинету. — Мне ещё нужно оформить передачу вещественных доказательств со вчерашней операции. Потом поговорим. — С этими словами он громко захлопнул за собой дверь кабинета. Оставшись один, Чэн Чжо глубоко вдохнул. Когда вчера машина скорой помощи увезла А-Ту в больницу, назад она, разумеется, уже не вернулась. Чэн Чжо остался один. Он закутался во все тёплые одеяла, какие только нашлись в оперативной машине, но всё равно не мог перестать дрожать. Около двух часов ночи он вернулся в комнату отдыха городского управления, сам себе заварил себе лапшу быстрого приготовления, стараясь не шуметь, и только после этого почувствовал, что тело понемногу начинает согреваться. Вскоре его сморил тяжёлый сон. За всё это время ни один живой человек в городском управлении не решился потревожить его чуткий сон. А вот тот, кто только что стоял перед ним, очевидно, вообще не относил себя к категории «живых людей». В конце концов… Пусть не из простой человеческой заботы, но хотя бы потому, что они вместе расследуют это дело. Но что же всё-таки с ним самим пошло не так? Из-за того, что прежде Фу Тинсяо относился к нему холодно и словно держался за тысячу ли, он теперь непременно хотел заставить его испытать то же самое? Или всё дело было в том, что во время спасательной операции пришлось выбирать между двумя микроавтобусами, и он сам упустил ключевую деталь, едва не приняв неверное решение в критический момент? Пакет с вещественными доказательствами спокойно лежал на слегка захламлённом письменном столе. Чэн Чжо лишь мельком посмотрел на него и заставил себя отвести взгляд. Вместо этого он снял телефонную трубку, чтобы проверить, не пропустил ли каких-нибудь звонков.  Оказалось, пропустил. И целых два. Первое сообщение оставил разъярённый командир Фэн. Он велел Чэн Чжо немедленно явиться к нему в кабинет и написать объяснительную, отругал его за то, что тот настолько помешался на геройстве, что совсем перестал думать о собственной безопасности, и уже готов был пройтись по всей его родословной. Второе сообщение было от отца — начальника участка Чэн Вэньхая: «Сынок, ты же обещал сегодня вечером приехать на ужин. Так ты приедешь или нет? Опять задержался на работе?» Чэн Чжо медленно положил трубку на место, и на душе стало тяжело. Он действительно обещал родителям приехать в пятницу вечером. Они прекрасно понимали, что он постоянно пропадает на службе, поэтому с таким трудом договорились наконец поужинать всей семьёй и посмотреть телевизор. Ради этого вечера отец даже отказался от своей любимой передачи про традиционное искусство, а мать не пошла на занятия по бальным танцам. Старики долго ждали его дома, но он так и не появился. Тогда они и догадались, что он, скорее всего, снова задержался в городском управлении, вот и позвонили. Но всё, что произошло за последние два года, было словно отделено от него тонкой вуалью. Любые чувства — счастье, когда вся семья в сборе, радость после раскрытия громкого дела или мучительные душевные терзания — все они снова и снова пропускались через одну и ту же изматывающую мясорубку. Под этим постоянным давлением боль притупилась. Но вместе с ней притупилась и способность радоваться. Чэн Чжо чувствовал себя очень виноватым перед родителями. Сначала он отправил матери сообщение, пообещав, что после завершения дела сам приготовит для них ужин в качестве извинения. Но ответа от неё не последовало. Через пять минут в дверь постучали. — Я же сказал, подождать… Чэн Чжо не успел договорить, как дверь кабинета уже открылась. — Закончил разговаривать? — спросил Фу Тинсяо. — Я подождал немного. У Чэн Чжо перехватило дыхание — ещё чуть-чуть, и он бы задохнулся. Несколько секунд в кабинете стояла мёртвая тишина. Потом он тяжело вздохнул и жестом велел Фу Тинсяо закрыть дверь. Стоило лишь привыкнуть к тому, как этот человек говорит и действует, сердиться на него становилось невозможно. Чэн Чжо сказал подождать — и тот действительно подождал. А потом просто пришёл продолжить разговор с того места, на котором они остановились. Он совершенно не задумывался о том, сохранит ли собеседник своё достоинство, и как это отразится на его чувствах. В другой ситуации это, возможно, было бы недостатком. Но рядом с самим Чэн Чжо — вовсе не обязательно. Подумав об этом, Чэн Чжо тоже собрался с мыслями и спросил: — Что было на той флешке, которую достали из желудка А-Ты? Текстовые файлы или больше фотографий? — Там много снимков и аудиозаписей, также есть история переписки, — ответил Фу Тинсяо. — Поэтому проверка займёт довольно много времени. — А видео? — Тоже есть. Они подтверждают, что А-Чжуан и Цянь Циюн состояли в любовной связи. Даже если этих материалов было недостаточно, чтобы добиться обвинительного приговора, стоило им стать достоянием общественности, и Цянь Циюн как минимум лишился бы своей должности, а его репутация была бы уничтожена. Чэн Чжо кивнул, невольно поражаясь методам и решительности этой девушки. — А что насчёт деятельности ночного клуба? — А-Чжуан сфотографировала несколько документов, похожих на квитанции о проведённых сделках. Похоже, это часть финансовой отчётности «Цзиньцзюэ». Я не успел детально их изучить. Нужно передать эти материалы в отдел по расследованию экономических преступлений. Там уже будут разбираться по существу. — А доказательства того, что они незаконно ввозили иностранных женщин и принуждали их заниматься проституцией? Фу Тинсяо ненадолго задумался. — Судя по фотографиям, А-Чжуан собрала несколько «контрактов о продаже себя», подписанных иностранками. Но суммы в них не указаны, и, разумеется, нигде нет подписи или печати Цянь Циюна. В последние годы прокуратура всё строже следила за качеством расследований. Любое обвинение требовало замкнутой цепочки доказательств, а не строилось на предположениях. Если показания Вэй Сюэ, фотографии и переписка могли подтвердить любовную связь между Цянь Циюном и А-Чжуан, то эти «контракты о продаже себя» доказывали лишь то, что Ван Хуэйтэн сознательно нарушал закон. Но сами по себе они никак не указывали на причастность Цянь Циюна. А если доказательств нет, их ведь не нарисуешь. Подумав об этом, Чэн Чжо уже не мог скрыть сонливости. Он зевнул и сказал: — Когда всё разберёте, сразу начинайте допрос. Используйте всё, что у нас есть. — М-гм, — кивнул Фу Тинсяо. Только сейчас Чэн Чжо вспомнил, что тот говорил о загруженности в техотделе, и что придётся ждать. — Кстати, я хорошо знаю начальника Хуана из отдела технического расследования. Я ему позвоню и потороплю с результатами. — Хорошо. Хочешь, я помогу оформить вещественные доказательства? — спросил Фу Тинсяо. Чэн Чжо немного помедлил, но всё же покачал головой. — …Не надо. Я сам справлюсь. Однако Фу Тинсяо, проследив за взглядом Чэн Чжо, тоже посмотрел на его стол. Пакет с вещественными доказательствами уже был открыт, а сверху лежал мобильный телефон. Фу Тинсяо сразу понял, что этот телефон не принадлежал никому из сотрудников городского управления. Это был… тот самый небольшой телефон, по которому вчера связывались с Юйхуаем. Чэн Чжо достаточно было взять его в руки, открыть историю переписки, найти номер и нажать кнопку вызова… — Давай я сам всё оформлю. Это не займёт много времени, — с этими словами Фу Тинсяо забрал пакет с вещественными доказательствами, тщательно запечатал его и поднялся. Чтобы сделать звонок, требовалось всего несколько секунд, и на другом конце провода, возможно, его уже давно ждал ответ, которого он столько времени искал. Чэн Чжо медленно выдохнул, затем посмотрел на Фу Тинсяо и тихо сказал: — Спасибо. Но едва он это произнёс, зазвонил служебный телефон. Увидев на дисплее внутренний номер Фэн Личжуна, Чэн Чжо не рискнул включить громкую связь. Он опасался, что командир Фэн прямо при Фу Тинсяо снова устроит ему беспощадный разнос, поэтому сразу снял трубку. — Да, командир Фэн. Слушаю. Через короткое время выражение лица Чэн Чжо изменилось, и в следующее мгновение Фу Тинсяо услышал у себя за спиной: — Понял. Он обернулся, вопросительно приподнял брови и беззвучно спросил: — Командир Фэн? Чэн Чжо кивнул. Прикрыв трубку ладонью, он тихо сказал: — Из управления провинции поступило распоряжение передать это дело на уровень выше. Нам приказано немедленно этапировать Цянь Циюна в провинциальное управление общественной безопасности, где дальнейший допрос будет проводить Главное управление уголовного розыска. После вчерашнего допроса Ван Хуэйтэна Цянь Циюна задержали по подозрению в сговоре с целью убийства иностранного гражданина и с тех пор содержали в следственном изоляторе примерно в двадцати километрах от городского управления Биньцзяна. Похоже, такого поворота событий не ожидал и Фу Тинсяо. Он нахмурился. — Этапировать?