Глава 86. Экстра: Лед и пламя
9 января 2026 г., 12:07
Из-за вылупления маленького снежного барса поход в кино, естественно, пришлось отложить. Жун Минши бережно держал на руках мягкого «огненного» малыша и с нетерпением ждал, когда выберется на свет второй кроха, оставшийся в морозилке.
Детеныш снежного барса на его ладони вел себя очень оживленно. Он с любопытством разглядывал терминал, время от времени издавая тонкий писк. Переступая пухлыми лапками по коже отца, он забавно шевелил ушками, прислушиваясь к каждому шороху. Малыш даже попытался прикусить кончик пальца Жун Минши своими новенькими белыми зубками, смешно склонив голову. Наигравшись, он, видимо, утомился: покрутился на месте, сладко зевнул и, обняв пушистый хвост, прижался к Жун Минши, закрыв глаза.
Сердце Жун Минши наполнилось нежностью, он легонько погладил кроху по спине. В этот момент Аоцзя наклонился к самому его уху, обдав горячим дыханием, и произнес своим глубоким голосом:
— Малыш, второе яйцо вот-вот треснет.
Жун Минши, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить первого сына, мгновенно перевел взгляд на морозильник. Процесс появления на свет огненного барса он пропустил, так что теперь не хотел упускать ни секунды.
Покрытое инеем белое яйцо в морозилке качнулось. Раздался едва слышный хруст, и по скорлупе побежала трещина. Не успел звук затихнуть, как верхушка яйца разлетелась, и оттуда показалась голова черного дракончика. С осколком скорлупы на макушке он уставился на внешний мир своими золотистыми вертикальными зрачками.
Спустя мгновение маленький черный дракон расправил крылышки и мощными когтями окончательно разломал скорлупу, сковывавшую его тельце. Это была точная миниатюрная копия Большого Черного Дракона, только припорошенная инеем. Дракончик дважды фыркнул, стряхивая с себя ледяную крошку, и его чешуя заблестела благородным черным глянцем. Посмотрев на двоих мужчин за стеклом морозилки, он взмахнул крыльями и издал тихий рык. В камере, где было минус восемнадцать, его дыхание превратилось в ледяное облачко; ударившись о стекло, оно расцвело причудливым морозным узором.
Несмотря на крошечный размер, выглядел он очень внушительно. После рыка малыш попытался взлететь, но сил после вылупления явно не хватало — крылышки лишь бессильно затрепетали. Дракончик озадаченно наклонил голову, переступил через обломки скорлупы, стремясь подобраться ближе к зрителям, но запутался в острых краях и неуклюже повалился.
Жун Минши не удержался от доброй улыбки. Но так как в одной ладони он баюкал спящего детеныша снежного барса, открыть дверцу морозилки сам не мог. Он бросил выразительный взгляд на Аоцзя.
Маршал погладил Жун Минши по голове, открыл стекло и потянулся за барахтающимся ящером. Он бесцеремонно подхватил его за крылья, и маленький черный дракон повис в воздухе, смешно дрыгая лапками и выставив напоказ упитанный животик. Выглядел он при этом весьма жалко.
У Жун Минши дернулся уголок рта. По сравнению с тем, как бережно Аоцзя обращался с огненным барсом, этот дракончик будто и не был его родным сыном.
«Родной сын…»
Это словосочетание эхом отозвалось в голове Жун Минши. Он внимательно посмотрел на дракончика в руке Аоцзя, перевел взгляд на самого маршала и вдруг осознал нечто странное.
«У этого Большого Черного Дракона уже есть дети. Но кто тогда мать этого дракона и кто мать моего барса?»
В душе Жун Минши внезапно вспыхнуло острое чувство вины.
Аоцзя, поймав этот странный обвиняющий взгляд своего снежного барса, мгновенно догадался о причинах его замешательства. Он уже хотел что-то сказать, но маленький черный дракон открыл пасть и выдохнул порцию ледяного воздуха, отчаянно пытаясь вырваться из хватки. Аоцзя поставил его обратно на полку и разжал пальцы. Дракончик встряхнулся, пошатываясь на лапах, и неожиданно прыгнул прямо на запястье Жун Минши — той самой руки, в которой лежал огненный малыш.
Как и его брат, ледяной дракончик только что покинул морозилку, но на ощупь его чешуя была лишь приятно прохладной. Золотистые глаза с преданностью уставились на Жун Минши, после чего малыш коснулся носом его кожи.
В этот момент первый кроха — огненный барс — проснулся. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой черную мордочку. Маленький барс вздрогнул и закашлялся, выдохнув облачко дыма. Ему явно снилось что-то приятное рядом с папой, а тут такое…
Ледяной дракончик неуклюже прикрылся крылом, а затем, склонив голову к барсу, приподнял когти и легонько похлопал того по пушистой макушке. Это выглядело так, будто младший брат пытается утешить старшего.
Детеныш снежного барса недовольно мяукнул и оттолкнул когтистую лапу. Затем он сам попытался пригладить мех там, где его коснулись. Вперив в дракона «свирепый» взгляд, он снова выдохнул в его сторону дым. Черный ящер лениво отогнал дым крыльями и снова похлопал брата по голове.
Огненный барс несколько раз возмущенно пискнул, но, поняв, что от навязчивого родственника не избавиться, просто поудобнее устроился на ладони. Затем он покосился на то место, где дракончик прильнул к руке Жун Минши. Тот, склонив голову, расправил крылья и буквально прилепился к коже, словно черный пластырь.
Огненный малыш, наконец, успокоился. Он протянул лапку, дотронулся до носа дракона, дважды моргнул и снова уснул. Жун Минши облегченно вздохнул. Один выдыхает лед, другой — пламя; лучше бы им жить в гармонии.
«Неужели это и есть родительский инстинкт?»
Долго размышлять ему не дали. Аоцзя обнял его за плечи и усадил за стол. Мужчина снова приготовил немного фарша и молока, предлагая угощение ледяному дракону, обвившему запястье Жун Минши. Тот лишь отвернулся, выпустив из ноздрей струю белого пара. Жун Минши не выдержал и рассмеялся.
— Давай лучше я его покормлю, — предложил Аоцзя.
Жун Минши кивнул и раскрыл ладонь. Аоцзя осторожно переложил спящего барса к себе. Видя этот контраст в обращении с детьми, Жун Минши не удержался:
— Аоцзя, ты знаешь, что в воспитании детей, особенно близнецов, есть вещи, которые категорически запрещены?
— Знаю.
Жун Минши серьезно добавил:
— Смотри, как бы этот дракончик не затаил на тебя обиду. Вырастут — и он даже не посмотрит в твою сторону, когда ты выйдешь на пенсию.
Аоцзя усмехнулся:
— Ты прав.
С этими словами маршал ткнул пальцем в голову дракончика:
— Вставай, пора есть.
Малыш и ухом не повел, лишь снова выдохнул холод. Аоцзя приподнял бровь, и на столе из ниоткуда появился маленький золотой слиток. Ледяной дракончик мгновенно вскинул голову и вцепился когтями в золото. Глядя на эту картину, Жун Минши не мог сдержать улыбки. Неужели страсть к накопительству у черных драконов заложена с рождения?
Получив игрушку, дракончик стал на редкость послушным. Он сам перебрался с запястья на стол и принялся за еду. Наевшись и напившись, он сладко зевнул, прижал к себе свой золотой слиток и уснул прямо в ладони Жун Минши.
Малыш нежно коснулся черных чешуек и прошептал Аоцзя:
— Аоцзя, а где они будут спать?
Аоцзя вернул огненного барса в руки Жун Минши. Юноша наблюдал, как маршал достает из шкафа керамическую супницу, открывает морозилку и высыпает в чашу горсть льда. Поверх он положил сложенное вдвое полотенце и поставил импровизированную колыбель на стол. Спящего ледяного дракона бережно переложили внутрь. Жун Минши увидел, как тот уютно перевернулся в супнице, расправив крылья и обвив хвостом свой слиток.
Жун Минши на мгновение лишился дара речи.
«Неужели инопланетяне так сурово растят детей? Супница, полотенце и пара кубиков льда — и проблема решена?»
— Уже поздно, — произнес Аоцзя, прикрывая супницу крышкой. — Завтра я сделаю ему гнездо из чистого золота.
Жун Минши понял, что ошибся. Ни о какой суровости речи не шло. Он уже представлял, как засияют глаза дракончика при виде такого ложа.
— А как же этот малыш? — Жун Минши указал на огненного барса. У них не было ни угля, ни раскаленного котла. Неужели завтра придется заказывать оборудование в литейном цехе?
Аоцзя поднял супницу:
— Идем в спальню.
Жун Минши с любопытством последовал за ним. Он видел, как маршал поставил чашу с дракончиком на прикроватную тумбу, а затем поправил постель.
— Ложимся.
Производство энергетического вина было делом срочным, к тому же Аоцзя нужно было найти материалы для замены амулетов. У него и Жун Минши были свои камни, так что мания им не грозила, но оставаться здесь надолго с детьми было нельзя.
Жун Минши на миг замешкался. Аоцзя взглянул на спящего на его ладони детеныша снежного барса и коротко бросил:
— Положи его на подушку и спи.
Жун Минши внезапно почувствовал, что Большой Черный Дракон явно несправедлив к первенцу. Ледяному дракончику — гнездо из чистого золота, а огненному барсу — всего лишь край подушки?
