Глава 87. Экстра: Бассейн льда и пламени
9 января 2026 г., 12:07
В конце концов, огненного малыша уложили на подушку рядом с Жун Минши, и Аоцзя укрыл его таким же полотенцем, как и ледяного дракончика.
Жун Минши зевнул, глядя на спящего детеныша снежного барса и прислушиваясь к сопению ледяного дракончика в супнице. Он перевернулся на другой бок, думая, что сон не придет — ведь он только что проспал довольно долго. У него всё еще было много тем для разговора с Аоцзя: хотелось расспросить и про «маму-барса», и про «маму-дракона». Однако сам не зная почему, он почувствовал такую тяжесть в веках, что не смог даже открыть глаза.
Инстинктивно коснувшись лапкой огненного малыша на подушке, он провалился в глубокий сон.
В спальне один большой и двое маленьких оборотней спали, и каждый сопел на свой лад. Аоцзя подошел к кровати, нежно погладил волосы своего возлюбленного и запечатлел на его лбу мягкий поцелуй, после чего активировал терминал, чтобы проверить состояние его здоровья.
Глядя на показатели, Аоцзя невольно нахмурился. Юноша на кровати определенно выспался, но его ментальное состояние, казалось, становилось только хуже. Ему было жизненно необходимо выпить энергетического вина.
В тот миг, когда Аоцзя уже собирался выйти, чтобы продолжить работу над напитком, юноша на постели внезапно зашевелился и обернулся крупным снежным барсом. Большая пушистая копна меха развалилась на кровати, а мощные лапы начали вслепую шарить по одеялу.
Сердце Аоцзя смягчилось. Он осторожно взял супницу с прикроватной тумбочки и вложил её в пухлые лапы снежного барса. Затем он бережно переложил завернутого в полотенце огненного малыша поближе к морде зверя.
Пушистая морда снежного барса коснулась огненного детеныша. Почувствовав редкие струйки дыма, исходящие от малютки, Жун Минши во сне довольно зажмурился. Он придвинулся ближе, и огненный малыш, не открывая глаз, издал тонкий писк, высунул крохотную лапку из полотенца и прижал её к мохнатой щеке отца.
Одновременно с этим Жун Минши нащупал лапами супницу и крепко обнял её. В своем полузабытьи он чувствовал, что всё вокруг просто замечательно — даже эта слегка прохладная керамическая чаша.
Глаза Аоцзя потеплели при виде этой сцены. Он коснулся пушистой макушки большого снежного барса, поцеловал его в круглое ушко и тихо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Среди ночи Жун Минши, спавший вместе с детьми, внезапно проснулся от того, что кто-то почесал его за ушком и коснулся подбородка. В замешательстве он посмотрел на фигуру, стоявшую в темноте, и попытался отвернуться, чтобы не разбудить огненного малыша. Он не успел даже выразить свое недоумение, как человек у кровати внезапно поцеловал его прямо в губы.
Жун Минши немедленно вскинул лапу, чтобы оттолкнуть наглеца.
«У этого человека наверняка есть семья, как он может вести себя так вольно? У того дракона, что целовал меня раньше, тоже были мать-барс и мать-дракон. Это же совершенно аморально!»
Вот только в полумраке вместо своей руки он увидел огромную лапу — невероятно толстую и пушистую. Она выглядела потрясающе, и её так и подмывало потискать.
В то же время он почувствовал во рту вкус вина, смешанный с обжигающим дыханием Большого Черного Дракона. Силы начали концентрироваться в его голове, даря мгновение кристальной ясности, за которым последовало легкое головокружение. Множество осколков памяти хлынули в его разум — образы были естественными, четкими и живыми.
Он увидел сцену, где Большой Черный Дракон спасает его из птичьего гнезда. Увидел, как маршал везет его к врачу и на ресурсную планету за камнем. Вспомнил, как вырезал запонки и как они вдвоем приносили клятвы перед статуей Предков. И, наконец, как они стояли перед генетическим инкубатором, глядя на два яйца.
Видения померкли, оставив в голове Жун Минши лишь одну четкую мысль: сейчас он — снежный барс, а его Большой Черный Дракон целует его в человеческом обличье.
...Хотя истинной целью этого поцелуя было передать глоток энергетического вина.
Голова еще немного кружилась, но Жун Минши, чей взгляд стал ясным, издал довольный звук. Он осторожно спрыгнул с кровати и бросился к мужчине. Тот оказался повален на пол, и Жун Минши немедленно прикусил его воротник.
Аоцзя лежал на ковре, поглаживая спину своего снежного барса. Он ласково перебирал густой мех, позволяя зверю терзать свою одежду. Затем он спросил голосом, полным нежности и тревоги:
— Малыш, голова не болит?
Снежный барс качнул головой и медленно поднял её. Он облизнул мех у рта, и в то же мгновение на месте зверя оказался пылкий юноша. Он лежал на теле Аоцзя, прошептав ему прямо в ухо:
— Аоцзя.
Жун Минши прильнул к шее Аоцзя, то покусывая, то облизывая кожу. Затем он в шутку прихватил зубами мочку его уха — точно так же, как раньше ловил собственный хвост. Разве мог Большой Черный Дракон выдержать такое? Вот только в комнате спали двое детей.
Аоцзя обхватил юношу руками и, расправив крылья, вылетел прямо из окна дома, приземлившись в бассейне на заднем дворе виллы. Прохладная вода мгновенно превратилась в горячий пар, стоило Аоцзя коснуться её. В ночной прохладе это тепло было настолько приятным, что юноша в его руках окончательно расслабился.
Жун Минши разжал руки на плечах Аоцзя и с наслаждением откинулся назад. Он заработал длинными ногами, гибко и красиво скользя в воде, словно рыба.
Аоцзя с улыбкой наблюдал за плывущим снежным барсом. Он подождал, пока довольный юноша сделает пару кругов, прежде чем преградить ему путь. Его большие ладони обхватили талию Жун Минши, и маршал прижался своим лбом к его лбу.
Жун Минши поднял руку, касаясь лица своего Большого Черного Дракона. Посреди ночи капли воды, стекающие по его предплечью, издавали тихий плеск. Под водой их тела слились в интимном объятии.
За спиной Аоцзя раскрылись крылья; они распластались по поверхности воды, отражая оранжево-красные блики. Части, погруженные в воду, сияли еще ярче. Жун Минши, держась за плечо Аоцзя, потянулся к этим мощным огненным крыльям. По их поверхности пробегали всполохи пламени, но они совсем не обжигали его. Каждое прикосновение ладоней юноши заставляло мужчину, державшего его, дышать всё чаще.
Он и не заметил, когда его ушки снова появились, но ладони Аоцзя уже нежно их поглаживали. Лишь когда оба мужчины одновременно достигли пика страсти, крылья чуть втянулись, пламя постепенно угасло, а небо начало окрашиваться первыми лучами рассвета.
Жун Минши лениво привалился к плечу Аоцзя и прошептал:
— Нужно пойти проверить, не проснулись ли малыши.
Раньше он принимал своих сыновей за яйца динозавров. И всё же он ни за что бы не признал, что он — «мама-дракон» или «мама-барс». Он был отцом дракона и отцом барса.
Не успел Жун Минши договорить, как раздался громкий всплеск. Аоцзя усмехнулся и повернулся к ледяному дракончику, активно загребающему воду.
— Кажется, они проснулись.
У Жун Минши дернулся уголок рта, и он быстро протянул руки. Аоцзя подхватил брошенную у бассейна одежду и наспех обернул её вокруг талии своего возлюбленного. Тем временем маленький дракончик на ладони Жун Минши закашлялся и издал обиженный писк. Он любил воду, но терпеть не мог, когда она такая горячая.
Откашлявшись, ледяной дракончик расправил свои крошечные крылышки, вильнул хвостом и, открыв пасть, выдохнул струю льда прямо на поверхность бассейна. От столкновения жара и холода пар над водой стал еще гуще, превратившись в плотный туман. Это разозлило малыша еще сильнее.
Ледяной дракон лежал на ладони Жун Минши и возмущенно кричал на воду. Тем временем Аоцзя обернулся огромным черным драконом и взмыл вверх, подхватив огненного малыша, который жалобно пищал у окна спальни, и опустил его на край бассейна.
Огненный барс приземлился на плитку и похлопал пухлыми лапками по массивным когтям дракона. Склонив голову, он неуверенно переступил мягкими лапами и, виляя хвостом, уставился на «маму» в бассейне.
Жун Минши, державший ледяного дракончика, невольно захотел стукнуть Большого Черного Дракона по голове.
«Это же наши дети! Почему такое разное отношение?»
Свободной рукой он подхватил подбежавшего к нему огненного малыша.
Аоцзя не стал возвращать человеческий облик, а просто улегся своим массивным телом на краю бассейна. Он подставил свое крыло, словно трап, помогая Жун Минши выбраться из воды вместе с тремя их сокровищами. Жун Минши устроился на крыле. С двумя крохами в руках и теплым боком дракона за спиной он чувствовал абсолютное счастье.
В этот момент ледяной дракончик снова вскинул хвост, расправил крылья и принялся усердно выдыхать лед на воду. Малыш старался изо всех сил, и его ледяное дыхание длилось на удивление долго. Температура в одной части бассейна начала стремительно падать, и поверхность стала затягиваться коркой льда.
Большой черный дракон на берегу приподнял крылья, плотнее укрывая юношу и барса. Затем он приоткрыл пасть, и из неё вырвалось мягкое пламя. Он ювелирно поддерживал температуру воды со своей стороны, следя за тем, чтобы жар не мешал ледяному дракончику замораживать его часть бассейна.
Наконец ледяной малыш выдохся и замер, едва не свалившись от усталости. В ту же секунду Аоцзя подхватил его хвостом, не давая бедному ошалевшему сыну снова упасть в воду.
Благодаря усилиям дракончика и контролю маршала, бассейн теперь был наполовину полон горячей воды, а наполовину — покрыт льдом.
Огненный барс на ладони Жун Минши азартно пискнул и, неуклюже перебирая лапками, вскарабкался по драконьему крылу. Он уставился синими глазами на гладкую ледяную поверхность. Посмотрев немного, он соскользнул с широкого крыла и ринулся прямиком на лед. Огненный малыш начал бегать по замерзшей воде, оставляя за собой длинную цепочку следов в форме маленьких «цветочков вишни».
Большой черный дракон на берегу чуть приподнял голову и внезапно опустил на лед свою массивную лапу. В ту же секунду на поверхности льда отпечатался и расплавился гигантский след когтей. Детеныш снежного барса уставился на эту огромную яму, открыл рот от изумления и покосился на отца, оставившего такой внушительный «автограф».
Ледяной дракончик на ладони Жун Минши, который только что пришел в себя после своего ледяного подвига, увидел, как его идеальный лед испорчен цепочкой мелких следов и одной огромной дырой. Его золотистые глаза часто замигали. Малыш обиженно заскулил, и в его глазах блеснули слезы.
Жун Минши, наблюдавший за этой драмой, не выдержал. У него дернулся уголок рта. Он легонько пнул драконье крыло ногой и обеими руками прижал к себе своего бедного маленького сына.
