Ангеломания

В комнату принцессы Ани бесшумно вошла Наре — младшая из двух её армянских служанок. Совсем юная, лет шестнадцати, с тёмными глазами и вечно взволнованным лицом. Она несла на вытянутых руках тщательно выглаженное платье, словно драгоценность. — Принцесса, вот ваше платье. Оденьте его, — тихо, но настойчиво произнесла Наре, осторожно кладя наряд на кресло у кровати. Ани, только что продравшая глаза, лениво потянулась под одеялом. — Спасибо, Наре. Сейчас умоюсь — и пойдём прогуляемся. Девушка всплеснула руками. — Ваше Высочество, может, лучше отдохнёте? Ещё раннее утро, даже солнца не видно! Ани села на кровати и с улыбкой покачала головой: — Все травы, что мне нужны, раскупят! А они мне очень нужны. Наре лишь понимающе улыбнулась в ответ — она уже знала, что спорить с принцессой, когда речь заходит о лекарствах, бесполезно. Коротко кивнув, служанка выскользнула за дверь, оставив Ани одну приводить себя в порядок. Ани умылась своим любимым мылом — сама делала его из оливкового масла и лаванды, — и принялась одеваться. На ней было воздушное платье небесно-голубого цвета, сотканное, казалось, из утреннего тумана и первых лучей солнца. Тончайшая ткань юбки ложилась мягкими волнами, создавая эффект лёгкости и грации при каждом движении. Светлые кудри она уложила в высокую, слегка небрежную причёску в стиле «романтический хаос». Несколько вьющихся прядей мягко обрамляли лицо, спускаясь на плечи и подчёркивая естественную красоту. Сзади волосы были скреплены невидимыми шпильками, создавая сложное, но воздушное плетение.

***

Выйдя из покоев, она бесшумно, стараясь не привлекать внимания, направилась во двор замка. Там её уже ждал Гарегин — личный рыцарь Ани, армянин лет тридцати, молчаливый, надёжный, с глазами, которые, казалось, видели всё, но никогда не осуждали. Он стоял, опираясь на меч, и при её появлении выпрямился. — Доброе утро, моя принцесса, — голос у него был низкий, спокойный. — Доброе, Гарегин, — с улыбкой ответила она. Рыцарь улыбнулся в ответ — редко, но искренне — и жестом указал вперёд, за ворота замка.

***

На рынке уже вовсю кипела жизнь. Продавцы наперебой выкрикивали «рекламу» своих товаров. Пахло специями, свежим хлебом, потом и верблюжьей шерстью. — Чёрный тмин! Свежее масло чёрного тмина! — донёсся до них звонкий голос. Ани, услышав этот крик, заинтересованно повернула голову. Масло чёрного тмина считалось редким и дорогим — оно было доступно лишь самым знатным лекарям. Она подошла к стойке, уставленной пузырьками и глиняными сосудами. За прилавком стоял Нурсан — торговец лет сорока, с аккуратно подстриженной бородой и тёмными, умными глазами. Одет он был просто, но добротно, а в его движениях чувствовалась уверенность человека, знающего цену своему товару. — Доброе утро, госпожа. Слышал о вас многое, не думал, что увижу, — произнёс он с лёгким поклоном. Ани рассматривала масла, не отрывая от них взгляда. — И вам доброго утра. Почему же не ожидали? — Разве королевские особы сами ходят по рынкам? — А почему нет? Ещё как ходят! Знаете, я очень внимательно подхожу к покупкам. Мне нужно только качественное. Нурсан мягко рассмеялся — бархатисто, без тени насмешки. — Понимаю, понимаю. Вы ведь интересуетесь медициной? Я могу помочь. Как видите, у меня только редкие масла. — Представите свой ассортимент? — с улыбкой спросила Ани. Торговец кивнул и начал перечислять, касаясь каждого сосуда: — Масло ладана, масло мирры, розовое масло, масло алоэ, масло зверобоя, масло ромашки, масло чаульмугры, чёрный тмин. Что вас интересует? — И правда, очень редкие масла. О некоторых я знаю, но вот об остальных… Можете рассказать, как они действуют на кожу? — Конечно, Ваша Светлость. Какие конкретно вам нужны? — Розовое масло, масло зверобоя… И кажется, чауль… — Чаульмугра, — поправил Нурсан. — Да, оно самое. Торговец на пару секунд задержал на ней взгляд, будто оценивая, понимает ли она, о чём просит. Затем, выдохнув, начал: — Про первые два скажу коротко: заживляют раны, снимают покраснения и боль, успокаивают. А розовое ещё и настроение поднимает. Ани хихикнула. Нурсан продолжил: — А масло чаульмугры — самое дорогое из моих товаров. Прямиком из Индии. Оно очень сильное, убивает многие заразы… Знаете, я сам не отсюда и не верю в эту чушь про колдовство, поэтому не стану говорить, что оно волшебное. Но скажу честно: это масло и правда творит чудеса. Оно работает. Гарегин, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди и внимательно слушал беседу, изредка поглядывая по сторонам — привычка человека, который всегда на страже. — Так… Тогда давайте все эти масла, — твёрдо сказала Ани. Нурсан округлил глаза. — Ваше Высочество, первые два — без проблем. Но про третье я ещё не всё сказал. Оно… оно может как исцелять, так и убивать. Его используют только при очень сильных заболеваниях. К тому же я сам его делаю. — Зачем же вы назвали его в числе своих товаров? — Никто им не интересуется, потому что не знают, что это. — Понятно. Но я уверенно говорю: я беру его. Стоимость меня не пугает. — Но… — Вы сказали, сами его делаете? — Да, но я езжу за ним в Индию. Там его хорошо раскупают. — Ясно… Могу ли я скупать его у вас? Уверяю, дам больше, чем вам платят в Индии! — Ани уверенно, с улыбкой, произнесла это. Нурсан улыбнулся в ответ — тепло, почти отечески. Он опустился под прилавок, достал холщовый мешочек и бережно уложил туда баночки с маслами. — Держите. Я согласен. Но предупреждаю: скупать сможете не чаще раза в два месяца. Сами понимаете, путь неблизкий. — Да, спасибо! Ани уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила. — Постойте… Как вас зовут? — Я Нурсан. — Хорошо, Нурсан. Дайте мне ещё, пожалуйста, масло ромашки. Моё как раз заканчивается. Нурсан протянул ей маленькую баночку, и, обменявшись золотыми монетами, они расстались.

***

Дальше Ани хотела просто прогуляться. В тишине. Гарегин был рядом, но не мешал. Иерусалим был красив. Безумно красив. А может, красота была именно в этом утре? Кто знает, что прячется в тени? Но сейчас это было неважно. Важно было найти то, что действительно поможет. Может, эти масла и вправду помогут? Около часа Ани с Гарегином бродили по утреннему городу, иногда болтая. О доме, об Иерусалиме, обо всём на свете. Смеялись, шутили. Гарегин рассказывал забавные истории из своей военной жизни, Ани — о своих первых опытах с лекарствами. А потом Гарегин вдруг хлопнул себя по лбу. — Принцесса! Я совсем забыл. Вот дурак! Ваш отец прислал письмо. Оно пришло сегодня ночью. — Правда?! И что там? — Его Величество Левон спрашивал, как идут ваши дела и не приключилось ли чего. Ани выдохнула — с облегчением и лёгкой грустью. — Отправь ему ответное письмо. И моему брату тоже. Спроси об их самочувствии и делах. Передай, что скучаю по ним. — Как это мило! — не удержался Гарегин. — Тише, не суй нос не в свои дела! — Ани шутливо нахмурилась и по-приятельски стукнула его по плечу. Он рассмеялся — редко, но искренне — и они двинулись дальше. — Принцесса, думаю, уже пора возвращаться. — Да, идём. И вдруг — крик. А за ним — звук разрушения. Что-то обвалилось? Ани и Гарегин переглянулись. Ани рванула на шум. — Принцесса! Вы куда?! Нельзя! Пойдёмте сообщим страже! — Гарегин! Вдруг там раненые? Если хочешь — иди. А я слышала крики. И ты тоже. Она побежала. Быстро. Наряд явно мешал, но это уже не волновало. Спустя несколько минут она добежала.

***

Огонь. Пожар. Люди тащили воду, тушили, помогали выбраться из горящей развалюхи. Ани пробралась сквозь толпу к одному из раненых и сразу опустилась на колени. — Я лекарь! Отойдите! Гарегин наконец догнал её, покачал головой и встал рядом, наблюдая. Он знал: бесполезно. Если принцесса решила помочь — она поможет. — Принесите кипячёной воды и чистых тряпок! Срочно! Люди в панике, но быстро подали всё, что она просила. Ани начала смачивать обожжённую кожу. Вспомнив о покупках, достала масло ромашки и осторожно нанесла на ожоги. Точные, ловкие движения. Вытаскивали новых раненых — она повторяла те же действия, а потом велела нескольким людям отвести пострадавших в лекарский пункт. — Госпожа Ани! Вы помогли им! — крикнул кто-то из толпы. — Конечно, помогла. Не могу же я стоять и смотреть! — В чём секрет? — Секрета нет. Всего лишь кипячёная вода и чистота. Толпа восхищённо ахнула. Люди переглядывались, поражённые. Чужеземка — и бежит на помощь чужим? Да ещё и так умело? Это было начало её славы.