Заблудившийся лев (исекай)

      Леон дю Валлон де Брасье де Пьерфон открыл глаза. Он лежал на сырой твёрдой земле посреди незнакомого леса и понятия не имел, как попал в это место. Капитан гвардейцев медленно поднялся с земли и, облокотившись о ближайшее дерево, попытался вспомнить события последних нескольких дней. Его голова раскалывалась от боли, хотя он был абсолютно уверен, что не пил ничего крепче воды накануне, и всё же ему удалось восстановить цепочку событий этой очень напряжённой недели. Убийство Арамиса, погоня за детьми четырёх известнейших мушкетёров, внезапное воскрешение самих этих мушкетёров и, наконец, признание Портоса, что он тот самый давно потерянный отец Леона, которого гвардеец пытался отыскать годами. В итоге всё кончилось хорошо: Леон обрёл сестру, познакомился с отцом, но скоро вновь с ним попрощался, ведь их внезапное воскрешение, увы, не могло продлиться вечно, а потом… Что было потом, он не помнил, в его голове всплывал только белый яркий свет и чей-то тихий, но властный голос, говорящий что-то на незнакомом ему языке: Shitsu wa re ta tama no katsupuru o sukuu, Reon. Этот язык не был похож ни на английский, ни на немецкий, ни на испанский, ни на все другие языки, которые когда-либо довелось слышать Леону.       Пытаясь преодолеть головную боль, он осмотрелся по сторонам и понял, что деревья, растущие в лесу, были ему совершенно не знакомы. Среди деревьев Леон заметил яркое летнее солнце, медленно встающее из-за горизонта, — значит, сейчас раннее утро. Всё ещё понятия не имея, где он очутился, капитан гвардейцев решил как можно скорее выбраться из леса — Бог знает, какие дикие животные могли в нём водиться — и добраться до ближайшей деревни или города. К счастью, его шпага, давным-давно подаренная ему отцом, всё ещё была при нём; никто не посмел украсть бесценный дар Портоса, когда Леон лежал без сознания. Выбрав в качестве направления восточную сторону с встающим солнцем, дю Валлон отправился в путь, стараясь ни на шаг не отклоняться от своей траектории.       Он шёл несколько часов; за это время солнце успело подняться, пройтись по голубому светлому небу и теперь светило прямо над его головой — наступил полдень. Леон не устал — будучи капитаном гвардейцев, он привык к длительным путешествиям и многочасовой ходьбе, хотя чаще всего преодолевал длительные расстояния верхом на лошади. Жаль, что рядом с ним сейчас нет резвого скакуна, готового домчать его в любую точку света. Что ж, по крайней мере, его голова перестала болеть, и хищники всё ещё не обозначили своё присутствие, возможно, они не водятся в этом лесу, среди таинственных ранее невиданных им деревьев.       «Наверное, Анжелика очень волнуется», — внезапно подумал Леон. Он знал свою единокровную сестру всего несколько дней, но уже понял, что она одна из самых добрых и заботливых людей, которых ему доводилось встречать. Анжелика напомнила капитану его мать, Корантину, умершую, когда он был ещё ребёнком. Несомненно, она была счастлива обрести старшего брата, а он, в свою очередь, был счастлив обрести такую прекрасную младшую сестру.       Из раздумий Леона вывел чей-то приглушённый равнодушный голос. Дю Валлон помотал головой, думая, что ему всего лишь послышалось, однако голос не пропал, а, наоборот, стал ещё громче, и кроме того, к нему прибавилось и несколько других — стало ясно, что недалеко от него громко спорят несколько людей. Он быстро побежал в их сторону, желая как можно скорее выбраться из леса. Подбежав на десять метров ближе, дю Валлон прислушался к разговору, пытаясь понять, о чём именно спорят таинственные люди, но они использовали тот же самый совершенно непонятный ему язык. Кажется, всего их было пятеро: двое взрослых и три ребёнка. Леон надеялся, что сможет объяснить им своё положение — ему уже приходилось общаться с иностранцами, чьих языков он не знал.       Наконец, Леон вышел из леса на песчаную дорогу, посреди которой, как он и предполагал, стояло пятеро людей. И если взрослые были вполне нормальными (разве что странная причёска седоволосого одноглазого мужчины в тëмно-синей маске вызывала вопросы — она совершенно неестественно торчала вверх), то дети выглядели так, как будто сбежали из цирка. Самым нормальным из них был черноволосый мальчик со странной причёской — она очень сильно напоминала утиный зад. Именно на него кричал другой мальчик — с яркими жёлтыми волосами и в яркой оранжевой одежде. Леон понятия не имел, на кой чёрт ребёнку потребовалось красить свои волосы в жёлтый. Впрочем, это всё же лучше, чем розовый — именно такой цвет волос имела девочка в странном красном платье, ругающая чрезмерно яркого мальчика. Тот, судя по изменившемуся тону его голоса, начал оправдываться перед девочкой, и Леон заметил, что на щеках мальчика были нарисованы полоски, похожие на кошачьи усы.       «Возможно, это действительно просто небольшая цирковая труппа, приехавшая во Францию из далёкой страны в поисках лучшей жизни, — подумал Леон. — У всех них, кроме старика, есть одинаковые повязки с каким-то символом».       Тут седоволосый мужчина отвлёкся от попытки помирить ругающихся между собой детей и обратил внимание на Леона. Он что-то спокойно произнёс на своём языке и выжидающе уставился на гвардейца. Вскоре примеру седоволосого последовали и остальные люди, тоже ожидающие что-то от Леона. Тот, в свою очередь, решил, что его, вероятней всего попросили подойти к группе.       — Здравствуйте, вы не знаете, в какой стороне находится Париж? — спросил дю Валлон, подходя ближе и на всякий случай кладя правую руку на рукоять шпаги — он не мог быть уверен в миролюбивости совершенно ему незнакомых говорящих непонятно на каком языке людей.       На лицах детей и старика отразилось недоумение, однако седоволосый мужчина остался невозмутим и вновь повторил свою фразу. Видимо, от него требовали чего-то иное, но он не мог понять, что именно. Тогда Леон решил представиться и, чтобы иностранцы точно поняли, что он имеет в виду, положил руку себе на грудь, произнеся:       — Я Леон дю Валлон, — было так странно представляться незнакомцам, впервые в жизни используя свою собственную фамилию — Леон ещё не привык к ней, ведь прошло всего лишь несколько дней с тех пор, как он её получил.       Иностранцы переглянулись, а чрезмерно яркий мальчик попытался произнесли его имя: «Реон дю Варон?».       — Леон дю Валлон, — поправил капитан.       — Реон дю Варрон?       — Леон, — сново поправил он, гораздо более сердитым тоном, чем раньше.       — Реон?       Кажется, мальчик испытывал какие-то серьёзные проблемы с выговариванием звука «л», постоянно произнося его как «р». Впрочем, сейчас для Леона это было совсем не важно. Мужчина просто хотел знать, несколько далеко он находится от Парижа, и как туда быстрее всего добраться. Интересовал Леона и тот факт, как он вообще оказался в лесу: его кто-то похитил и бросил там с каким-то злым умыслом или он сам зачем-то пришёл в лес, а после почему-то забыл об этом? Хотя этот вопрос тоже можно было оставить на потом.       — Наруто Узумаки, даттебайо! — внезапно представился чрезмерно яркий мальчик, поднимая большой палец вверх.       — Саске Учиха! — он указал на черноволосого хмурого мальчика, который в этот момент сверлил Леона тяжёлым взглядом, явно подозревая его в чём-то. Леон не винил его — он тоже не особо доверял пятерым таинственным иностранцам, но иного выхода из его очень странной ситуации не видел.       — Сакура Харуно, — самостоятельно представилась розоволосая девочка, опередив товарища.       — Какаши Хатаке. Kuodai na Hentai! — Наруто посмотрел на седоволосого, явно являющегося лидером группы. Тот проигнорировал и взгляд, и своë названное имя.       — Тазуна. Kore ha sui tsu ta, fukigen sou na roujin ga kodomo o da mashi tei ru koto desu! — представил Наруто старика, который бросил на мальчика сердитый взгляд.       Все имена показались Леону крайне странными и нелепыми. «Впрочем, — подумал он, смотря, как дети и седоволосый шёпотом совещаются, решая его дальнейшую судьбу, пока старик молча стоит в стороне с недовольным видом, — они наверняка думают точно так же об моём». Наконец, иностранцы прекратили свой разговор, и Наруто (с радостной улыбкой на пол своего разрисованного лица — дю Валлон никогда не видел столь яркой и широкой улыбки, но что, впрочем, можно было ожидать от циркового артиста, похожего на солнце?) жестами позвал Леона следовать за ними. Капитан не видел причин отказать столь любезному предложению — идти вместе с труппой было для него пока что самым подходящим вариантом, учитывая всю происходящую с ним мистику (он никогда не верил в гадалок, ведьм и прочих шарлатанов, любящих обманывать людей на деньги, но иначе в этот момент своë внезапное появление в лесу объяснить не мог). В конце концов, из них настоящим обученным солдатом мог оказаться лишь довольно миролюбивый Какаши. А Леон не просто так стал капитаном гвардейцев, так что ничего страшного ему со стороны иностранцев не угрожает. Заглядывая вперёд, он ещё никогда так не ошибался в своих суждениях.       Некоторое время группа шла по песчаной дороге. Наруто попытался научить Леона языку, указывая на разные предметы и выкрикивая их названия. Дю Валлону из всего быстрого потока речи желтоголового удалось запомнить слова «солнце» (taiyō), «небо» (sora) и «дорога» (dou). Сакура, Тазуна и Какаши, казалось бы, не обращали на Леона никакого внимания, а вот Саске постоянно кидал на него подозрительные взгляды. Потом им пришлось плыть в узкой маленькой лодочке через озеро. Во время этого плавания Леону с помощью жестов удалось объяснить Какаши, что ему нужна карта, дабы выяснить, где он сейчас находится. Хатаке молча исполнил просьбу дю Валлона, который принялся внимательно изучать выданную ему карту. Однако на ней не оказалось ни Европы, ни Азии, ни далёкой Америки. Вместо них там был изображён один континент, разделённый на множество стран, а также несколько больших островов. Какаши, решивший помочь, сначала указал на территорию, раскрашенную в красный цвет, и сказал: «Хи но Куни», потом — на группу островов: «Нами но Куни».       — Хи но Куни, Нами но Куни, — повторил Леон, пытаясь привыкнуть к этим странными названиями. Он понял, что раньше они находились в стране «Хи но Куни», а теперь плывут в «Нами но Куни».       Но что же это был за континент, который он не видел ни на одной карте мира, с названиями стран, о которых он ни разу не слышал, и странным языком, в котором слова выглядели, как группы странных чёрточек? Неужели он каким-то фантастическим образом попал в Неведомую Южную землю, которую веками искали мореплаватели на юге света? Но как он тут оказался? Почему не может вспомнить? Или же… мысль о другом мире посетила голову Леона так внезапно, что он не мог не зацепиться за неё. Да, как уже было сказано, капитан не верил в магию и прочую чепуху, а существование параллельных миров тоже относилось к этой группе, однако от Парижа до предполагаемого расположения Южной земли было огромное расстояние, и если бы его действительно похитили и в бессознательном состоянии попытались доставить на материк, он бы просто умер с голоду. Кроме того, у него там совсем недавно отец на какое-то время воскрес, по сравнению с этим перемещение в другой мир — обычное дело.       Пребывая в глубокой задумчивости, Леон сам не заметил, как он вместе с иностранцами вылез из лодки и вновь оказался на земле. Оторвать его от размышлений смог только Наруто, внезапно бросивший в кусты кинжал очень странной формы — дю Валлон никогда раньше не видел такое оружие. Леон, думая, что мальчик услышал приближение какого-то опасного дикого зверя, тут же выхватил шпагу, однако вскоре выяснилось, что это был всего лишь белый заяц. Наруто, растроенный тем, что чуть не убил зайчика, обнял его, при этом очень громко извиняясь за свой поступок. Леон мог поклясться, что это был самый эмоциональный ребёнок, которого ему доводилось встречать. Мужчина хотел было засунуть шпагу обратно в ножны, но тут он заметил одну странную деталь.       «Белый заяц летом? — мысленно удивился капитан гвардейцев. — Хотя, возможно, здесь это является нормой».       И тут кто-то совершенно неожиданно бросил в путников огромный вертящийся меч, после чего раздался чей-то зловещий смех. К счастью, все, даже старик и дети, успели уклониться от меча, и он полетел дальше.       «Так, а вот это точно не может быть нормой».       Леон обернулся и увидел, что на высоко вонзившемся в дерево мече стоял крепкий высокий мужчина без бровей и с голым торсом (гвардеец не мог его за это осуждать). Между таинственным мужчиной, каким-то образом залезшим на дерево без единой ветки под ним, и предполагаемой цирковой труппой (хотя он очень сильно сомневался в этом) развязался разговор, из которого Леон понял только то, что новоприбывшего зовут Забуза Момочи, и что он является их врагом. А потом начали происходить необъяснимые логикой, странные, фантастичные вещи, по сравнению с которыми воскрешение мушкетёров — сущий пустяк.       Во-первых, Какаши, до этого казавшийся одноглазым, оказался отнюдь не одноглазым — под его повязкой был скрыт целый работоспособный глаз. Вот только он был красным и с тремя запятыми вокруг зрачка, что породило в Леоне жуткие подозрения, а не демон ли Какаши? Возможно, он умер и попал в ад, в страну демонов, за то, что убил Арамиса, отца своего друга, а потом сражался против собственного отца и сестры. Бог покарал его за непослушание, вспыльчивость и тщеславие, и теперь он всю оставшуюся вечность будет бродить по демонической земле. Однако разве демоническая земля может быть такой красочной и очень похожей на обычную? Вряд ли.       Во-вторых, Забуза сделал несколько странных жестов рукой, и внезапно их всех окутал густой туман. Был ли он демоном или простым колдуном, о которых так любили слагать легенды крестьяне из глубинных сёл и деревень, Леон не знал, но теперь он точно удостоверился, что магия существует, и он действительно попал в другой мир, при этом понятия не имея, как вернуться обратно домой, к милой сестре и новым друзьям. Дю Валлон представил, как нежная Анжелика плачет из-за пропажи брата, и у него сжалось сердце. Это ужасно жестоко — найти старшего брата, чтобы вскоре вновь его потерять. Сам капитан тоже очень скучал по Анжелике, но ему, несомненно, было проще пережить их разлуку, чем ей.       Какаши тем временем вступил в бой с Забузой, приказав всем остальным не вмешиваться. Леон не стал спорить с его приказом — кто он такой, чтобы состязаться с колдунами? Кроме того, кто-то должен был защищать бедных детей и безоружного старика. И хотя у детей, включая розоволосую девочку, и были те самые кинжалы необычной формы, они всё ещё оставались детьми, явно не умеющими обращаться со шпагой. Впрочем, не исключено, что они тоже были колдунами, просто не такими сильными, как их лидер и, возможно, учитель. В любом случае, Леон, крепко сжимая правой рукой свою шпагу, встал в боевую стойку, готовый защищаться или атаковать в любой момент, и внимательно следил за боем, не похожий ни на один бой, который ему когда-либо приходилось наблюдать.       Увидев, как Какаши воткнул свой кинжал в грудь Забузы, Леон подумал, что бой окончен, однако новый мир порождал всё больше и больше неожиданностей. Дю Валлон за свою жизнь повидал множество необычных и, казалось бы, невозможных вещей, однако всё равно был глубоко удивлён, увидев, как Забуза возник за спиной Какаши и замахнулся на него своим огромным мечом, пока его проткнутый двойник превратился в самую обычную воду. К счастью, Какаши сделал тоже самое, оказавшись позади Забузы и и приставив кинжал к его горлу. Когда же Забуза во второй раз оказался водой, Леон подумал, что эта битва будет идти вечность. Он вновь ошибся — Какаши больше не превращался в воду и в результате непродолжительной стычки оказался заключён в водный шар. При этом и Забуза, и Какаши стояли прямо на поверхности реки, совсем как Ииусус Христос. Леон никогда не был особо верующим, но глядя на эту картину, он внезапно захотел помолиться. Возможно, это было кармой за убийство Арамиса, помимо мушкетёра являющегося аббатом.       Но это сейчас было совсем не важно — Какаши попал в ловушку, и Забуза, а точнее его двойник, созданный из воды («Это всё больше и больше начинает походить на сон сумасшедшего», — подумал Леон), направился в их сторону, пока оригинал охранял водный шар с пленённым Какаши. Дю Валлон ещё крепче сжал свою шпагу, готовясь к неравной схватке с колдуном. Он чувствовал страх, исходящий от детей и старика, и боялся сам, но не собирался показывать это, чтобы не погрузить их в ещё большее отчаянье. Какаши что-то кричал им, а Наруто, кажется, читал трогательный монолог главного героя, однако Леон всё ещё не понимал ни слова. Забуза атаковал внезапно, двигаясь очень быстро, несмотря на свой огромный явно тяжёлый меч.       «Как он умудрился его умножить? Я могу понять, смириться с существованием двойников людей, но меч… Человек, умеющий бесконечно множить оружие, в нашем мире стал бы влиятельнее и богаче короля».       Леон продержался недолго — Забуза был слишком быстрым и сильным. Капитан ненавидел проигрывать, однако ничего не мог противопоставить такому серьёзному противнику. Тяжёлый удар в живот отправил его в ближайшее дерево, и он мог покляться, что никогда в жизни не испытывал такой ужасной боли. Обычный человек не мог владеть такой силой, но дю Валлон был в другом мире, населённом колдунами и демонами. Последнее, что Леон услышал перед тем, как потерять сознание, было:       — Aku ku nai… chakura nona i jin no tame ni.

***

      — Прости меня за то, смертный, что забыл наделить тебя необходимыми силами и умениями, дабы успешно выполнить миссию твою.       Леон резко распахнул глаза — это был тот самый голос, который он слышал в своих воспоминаниях, но теперь говорящий на обычном французском. Рядом с ним парил старик с длинной узкой бородой и в белой мантии, за спиной у него был посох, а вокруг него также летало шесть чёрных шаров. Он точно не был человеком — на это указывали и третий глаз на лбу, и два рога, торчащие из его волос, и странный цвет кожи.       — Я Хагоромо Ооцуцуки, смертный, или, как меня нарекли ищущие древние знания из мира моего родного, Мудрец Шести путей, — представился старик. — Твоё имя я знаю, тебе нет нужды называть его.       — Вы Бог? — прямо спросил Леон.       — Хм, думается мне, что ты имеешь в вопросе своём Бога Всевышнего, кто за сотворенье всего сущего ответсвенен. Нет, не он я, но являюсь Богом на порядков множество меньше. По сути своей, ответсвенен за судьбу и рок всего мира чакры я, в других же бываю не часто, но сердце молит иной расклад для потомков и внуков родных устроить, а потому призвал тебя из Иисуса мира, — попытался объяснить Хагоромо. Получалось плохо — французский Ооцуцуки, бесспорно, являлся идеальным, но обилие речевых оборотов и ненужных инверсий просто зашкаливало.       — Не сочтите меня дерзким, но как я должен сражаться с колдунами, имея при себе лишь одну шпагу? — справедливо заметил мужчина.       — Устами иссохшими доношу мысль до тебя, дабы сердце твоё страх не терзал, скоро исправлю я оплошность — получить дар в одночасье иное, готов будь душой, сердцем и разумом своим, ибо всякий дар несёт за собой тлен с горечью.       — Что, извините за дерзость, вы несёте?! — вспыльчиво переспросил Леон, про себя проклиная любимую привычку стариков — говорить загадками и путанными фразами.       — Оставь терзания сердца — увидят всё очи твои, Реон, во грядущем, — пообещал старик (Стоп, он только что назвал его Реоном? Какого чёрта?! Его имя не настолько сложное, чтобы люди постоянно путали его первую букву!), стукнув своим посохом… о землю? пол? Леон точно не знал, что это было, но в следующую секунду он оказался лежащим на деревянном полу какой-то комнаты. Рядом с ним спал Какаши, бормочущий во сне таинственные слова: «Обито, Рин, сенсей». Дю Валлон вновь оказался в мире, где никто его не понимал.       «Что я пропустил? — подумал капитан. — Как дети и старик сумели спасти Какаши и сбежать от Забузы? Где мы сейчас находимся?»       Он с трудом встал, заметив, что его шпага исчезла, наверное, её забрали дети — Леон замечал, как мальчики время от времени с интересом смотрели на его оружие. А может быть, Забуза сломал её, но Леон категорически не хотел верить в это — эту шпагу ему подарил отец, и он предпочёл бы расстаться со своей жизнью, но не с ней. Дю Валлон, шатаясь и морщась от боли (хорошо же его ударило, впрочем, ему ещё повезло — обычно от таких полётов у людей ломаются кости), подошёл к двери и открыл её, после чего вздрогнул — за дверью стояли Наруто, Саске и Сакура. Они, видимо, пришли проведать его и Какаши.       — Здравствуйте, Реон, — вежливо поздоровалась Сакура.       Леон помотал головой, не веря своим ушам, когда поверх заглушëнной иностранной речи услышал знакомую французскую. Как будто какой-то невидимый человек перевёл для него слова Сакуры (почему она тоже назвала его Реоном — эта какое-то проклятие их мира?). Дю Валлон вспомнил про Хагоромо и проникся к нему уважением, не имеющим ничего общего с божественной сущностью Ооцуцуки. Возможно, его манера общения и была очень специфичной, но всё-таки насчёт дара он не соврал. Интересно, работает ли переводчик в обратную сторону?       — Добрый день, мадемуазель, — ответил он Сакуре. Та вздрогнула и одарила его удивлённым взглядом.       — Надо же, ты заговорил на нормальном языке, даттебайо! — воскликнул Наруто, тыча своим указательным пальцем на гвардейца. Тот никак не отреагировал на такую невежливость — ему хватило пяти минут рядом с Узумаки, чтобы понять, что у него отсутствовали какие-либо нормы приличия.       — Хм, с чего это? — подозрительно нахмурившись, спросил Саске.       — Ко мне явился ваш Бог, Мудрец Шести путей, — решил не врать Леон. — Вам известно о нём?       — Кажется, я читала о ком-то подобном, — неуверенно произнесла Сакура, словно сомневаясь в собственной памяти. — Но в той книге говорилось, что он просто легенда, правдивость которой ничем не доказана.       — Значит, мы не можем тебе доверять, — мрачно произнёс Саске, гладя прямо в глаза Леону.       «У него взгляд не ребёнка, а взрослого, пережившего глубое горе», — заметил капитан, не отводя глаз от холодных чёрных глаз мальчика.       — Да ладно тебе, теме, он пытался помешать Забузе нас убить, ему просто не повезло, что у него нет чакры, даттебайо! А раз у него нет чакры, значит, он неопасен. Вот как я считаю, даттебайо! Что думаешь, Сакура-чан? — внезапно вступился за дю Валлона Наруто.       — Мне кажется, что он хороший человек, — ответила девочка. — Саске-кун, дай ему шанс.       — Хорошо, — после минутного молчания решил Саске. — Но если он попробует предать нас, я его убью, — он бросил на мужчину ещё один грозный взгляд, после чего зашёл в комнату.       — Реон, не обращай внимания на теме, у него трагичное прошлое, поэтому он такой мрачный эмо-придурок, — прошептал Наруто Леону, который уже было собирался в гневе что-то ответить Саске. Теперь же он обратил внимание на другую назойливую проблему.       — Почему все зовут меня Реоном? Неужели вам так сложно выговорить «л»?! — не то, чтобы Леон так уж сильно гордился своим именем, тем более изначально его звали Жоэлем, но он привык к нему, и слушать «Реон» в свой адрес было для него очень непривычно.       — Слушай, я старался произнести эту твою «ргрг», но у нас в языке нет такого звука, даттебайо! Я понятия не имею, как ты его выговариваешь!       «Почему из всех миров мне достался тот, в котором никто даже моё имя нормально сказать не может?»       Мысли Леона о проблемах коммуникации были прерваны чьи-то громким стоном — проснулся Какаши. Следующие полчаса были потрачены на обмен всякого рода информацией. Команда «7» — именно так называлась группа иномирцев, которые на самом деле являлись не колдунами, а ниндзя (или по-другому — шиноби) — поведала дю Валлону о том, что было после того, как он потерял сознание. Наруто и Саске придумали какой-то супер-гениальный план (во всяком случае, так его описал Узумаки), освободили Какаши, а тот сумел победить Забузу. Однако безбровый умудрился сбежать с помощью своего союзника, выдающего себя за какого-то вскрывателя трупов (Леон не знал и знать не хотел, зачем в этом мире существует такая официальная профессия), а сразу после этого Какаши свалился без сил от истощения из-за Шарингана — как назывался его красный глаз. Сейчас они находились в доме Тазуны — мостостроителя, которого команде «7» было поручено сопровождать, — и Леон понятия не имел, как три ребёнка и обычный старик умудрились дотащить до дома двух бессознательных мужчин в самом расцвете сил.       — У тебя появилась чакра, — осторожно глядя на Леона, внезапно сообщил Какаши.       Глаза его учеников расширились от шока, но для самого дю Валлона эта фраза ничего ровным счётом не значила, о чём он любезно сообщил Какаши. Тот вздохнул и, создав в своей правой руке голубой шар, который он назвал Расенганом, обьяснил:       — Это чакра. Она есть у каждого живого существа в мире и позволяет нам не только выполнять техники, которые ты назвал заклинаниями, но и просто жить. Если у человека нет чакры, этот человек — труп. Однако, когда мы только встретились, у тебя не было ни капли чакры, и даже сейчас её довольно мало, но ты, кажется, чувствуешь себя относительно неплохо. Кроме того, когда ты лежал без сознания, я осмотрел тебя своим Шаринганом и увидел, будто кто-то очень медленно и чересчур осторожно вливает в тебя чакру. У тебя есть догадки, почему всё это с тобой происходит?       — Я из другого мира, — Леон не любил долгих разговоров, а потому не стал ходить вокруг да около и сразу же выдал самое главное. — Ваш Бог, Мудрец Шести путей, отправил меня сюда с какой-то миссией (он так и не объяснил мне, в чём её суть) и пообещал дать дар, несущий тлен и горечь. Из его речи мало что было понятно.       — Я ему верю! Все старики так говорят, а этот Шестой Мудрец или как там его явно старик! — Леон бы восхитился искренней верой Наруто, если бы не думал, что Узумаки просто наивный мальчуган. Впрочем, он всё равно был ужасно очаровательным.       — Ты уверяшь нас, что ты из другого мира и встречался с самим Мудрецом, который действительно существовал, а не являлся выдумкой для наивных детишек? — скептицизм так и струился из уст Какаши. — Откуда нам знать, что ты не лжец и не безумец, умело скрывающий свою чакру, что даже я не смог её обнаружить?       — Я человек чести, поверьте, — горячо ответил Леон, с вызовом смотря на седоволосого. — И я прошу вас поверить мне и принять меня в ваши ряды.       — Жаль, что шиноби не люди чести, Реон, — ну вот опять двадцать пять, — тебе бы больше подошли самураи из страны Снега.       Леон не особо горел желанием идти к самураям — он категорически не любил снег. Кто вообще эти ваши самураи? Он слышал это слово не больше, чем «ниндзя» и «шиноби».       — Но Какаши-сенсей, давайте его оставим! — настаивал на своём Наруто, строя самые милые щенячьи глазки на свете.       «Я вам что, котёнок?! — внутренне возмутился Леон. — Ну ладно, технически да, так как моё имя значит «лев», а львы — большие кошки, но всё равно это раздражает!»       — Наруто, на меня это не подействует, — хмуро сообщил Какаши, но тут он обратил внимание на свою розоволосую ученицу. — Сакура, и ты туда же?! Я думал, ты более разумная, чем Наруто!       — Но он такой горячий! Вы вообще видели его с голым торсом? — в глазах Сакуры появились сердечки.       — Тебе двенадцать.       — Ну я и не собираюсь с ним спать.       — Ты любишь Саске.       — Он игнорирует мои чувства.       — Он из другого мира!       — Почему это вообще должно быть проблемой?       Какаши беспомощно посмотрел на Леона, не зная, как поступить в столь странной ситуации. Сам капитан тоже был весьма смущён происходящими с ним событиями, особенно фразами Сакуры и её мечтательными взглядом в его сторону, однако вариант остаться с командой «7» в данный момент был самым логичным и рациональным — он был в чужом мире, населённом множеством «колдунов», и не все их них имели доброе сердце, как его спутники. Возможно, Какаши сможет научить его техникам, когда у него станет достаточно чакры — дара Хагоромо. Кроме того, ему нужно было узнать свою миссию, и тогда он сможет вернуться домой, к сестре и друзьям. По крайней мере, Леон надеялся на это, хотя у него присутствовали опасения — Мудрец ничего не сказал о обратном пути домой.       — Ладно, — сдался Какаши. — Леон, мы тебе верим, ты можешь присоединиться к нам в нашей миссии, и я даже покажу тебе парочку простых дзюцу, только для того, чтобы ты не выглядел балластом.       — Я признателен вашему доверию. И не мог ли я получить обратно свою шпагу?       — Так вот как называется эта крутая штука! — воскликнул Наруто, резко хватая Леона за руку. — Ты должен научить меня орудовать ей! А я взамен научу тебя метать кунаи и сюрикэны. Что скажешь, даттебайо?       — Согласен, — кивнул Леон, не переставая поражаться энергичности и детской неделикатности мальчика. — «Анжелика, милая, не тревожься за меня, пожалуйста. Я обязательно вернусь к тебе, как только выполню эту таинственную миссию. Я капитан гвардейцев, Леон дю Валлон де Брасье де Пьерфон, и не с такими трудностями сталкивался!»