Твой медальон выбрал меня

      Они шли уже несколько часов в неизвестном для Хосока направлении. Воздух был настолько холодным, что от дыхания сразу поднимались клубы пара. Хосок кутался в чужой плащ, пахнущий дымом, телом и железом, пахнущий Юнги.       На все вопросы о том, куда именно они идут, Юнги отвечал коротко: выполняют заказ. Хосок не понимал, к чему такая секретность, но и не унывал. Ему определённо нравилось уже одно то, что друг больше не пытается его убить, а даже немного беспокоился о нем, когда случались очередные приступы. Поэтому он без умолку болтал о всякой ерунде.       — Знаешь, — начал он осторожно, — если бы мне ещё вчера предложили попасть в мир Ведьмака, я бы согласился не раздумывая. Но сейчас… — он выразительно огляделся. — Сейчас хочется взять слова обратно. У вас тут сплошная антисанитария. И как вообще можно жить без рамёна?       Юнги шёл молча, не реагируя. Хосок решил, что тот просто не понимает, о чём он говорит. Заговорившись, Хосок начал идти зигзагами и в какой-то момент чуть не угодил в яму.       Юнги схватил его за руку и отвёл в сторону.       — Смотри под ноги, а то умрёшь.       — Ты вообще умеешь разговаривать как нормальный человек? — возмутился Хосок. — Ну, без приказного тона и намёков на смерть?       Юнги скользнул по нему коротким взглядом.       — Я разговариваю с тобой дольше, чем с большинством.       — Это должно меня успокаивать?       — Нет.       Хосок фыркнул, плотнее запахивая плащ.       — Ладно. Тогда ещё вопрос. Если я всё-таки умру, о чём ты мне не перестаёшь напоминать, ты хотя бы скажешь что-нибудь красивое у моего надгробия? Ну, знаешь, типа: «Он был странный, говорил что-то непонятное о других мирах и умер так же странно — сломал шею, упав в яму».       Юнги хмыкнул. Не усмешка — едва заметное движение уголка губ. Почти ничего. Но Хосок это увидел.       — Серьёзно? — возмутился он. — Ты улыбаешься только с шуток о смерти?       Юнги тут же нахмурился.       — Я не улыбался.       — Ага, конечно, рассказывай, — кивнул Хосок с довольным видом.       Юнги уже хотел что-то ответить, но резко поднял руку.       — Стой.       Хосок послушно замер. Ведьмак всматривался в окружение, прислушиваясь к чему-то, известному лишь ему. Он инстинктивно потянулся к груди, где обычно висел медальон, но тут же вспомнил, что убрал его в карман, чтобы тот не раздражал постоянной дрожью. Рядом с Хосоком от него не было пользы.       — Юнги?.. — тихо позвал Хосок.       Ведьмак медленно вытащил меч.       — Назад, — коротко сказал он. — И держись ближе. Так, чтобы тебе за спину никто не мог зайти.       Из-за деревьев донёсся хриплый, влажный звук — не то вой, не то рёв. А потом на них выскочила целая стая гулей. Их пасти были в крови, и Хосок вспомнил, что такая стая могла уничтожить целую деревню. Наверное, не зря по дороге им встречались лишь заброшенные торговые повозки — ни одного живого человека.       По одному, сгорбленные, костлявые, с серой натянутой кожей и пустыми, голодными глазами, они начали их окружать. Юнги был напряжён и сосредоточен — он выжидал.       Один из гулей резко рванулся вперёд.       Юнги встретил его быстрым и лёгким ударом. Голова твари отлетела в сторону, но тело ещё несколько секунд дёргалось, цепляясь когтями за землю.       — Не смотри, — бросил Юнги.       Но Хосок боялся отвести взгляд.       Второй гуль прыгнул сбоку. Юнги развернулся, едва успев поставить блок. Когти скользнули по металлу, издав скрежет, от которого свело зубы.       Юнги повернулся к плотному скоплению монстров и сложил пальцы для знака Игни, но вместо пламени появилась лишь пара искр.       — Чёрт! — рявкнул он.       Пока он отбивался от гулей и одним глазом следил за Хосоком, к нему со спины начала подбираться ещё одна из тварей.       — Юнги! — попытался предупредить Хосок, но ведьмак либо не услышал, либо просто не мог отвлечься, отражая атаки сразу пятерых.       Гуль за его спиной приготовился к прыжку, и Хосок так испугался за друга, что бросился на тварь всем телом. Он сбил её с ног, и они покатились кубарем. Когда движение остановилось, Хосок тут же почувствовал, как что-то дёрнуло его за ногу. Гуль уже оправился и набросился на новую жертву.       Хосок закричал и начал дёргаться, лишь раззадоривая монстра. Гуль был слишком близко. Слишком реальный. Его пасть раскрылась, дыхание отдавало гнилью, он навалился на Хосока всем телом, прижимая его к земле.       — ЮНГИ!       Ведьмак наконец оттолкнул от себя тварей и рванулся к нему — и мир сузился до одного образа: Хосок, лежащий на земле под чудовищем, с дрожащими руками, бесполезно прикрывающими лицо.       “Если он сейчас умрёт — всё закончится”, — пронеслась мысль в голове, и Юнги замешкался. На одно-единственное мгновение. А потом сделал выбор.       Он рванулся вперёд, не пытаясь действовать осторожно, и ударил сбоку, почти вслепую. Меч вошёл в плоть гулю по самую рукоять. Существо завизжало и осело, но сразу же на Юнги бросились двое оставшихся. Один задел его — когти вспороли плечо. Боль вспыхнула резко, но Юнги даже не вскрикнул.       — ЛЕЖИ! — крикнул он Хосоку.       Гули нападали беспорядочно, рвали, кусали, лезли, как обезумевшие. Юнги двигался на чистом адреналине. Он слышал собственное дыхание, чувствовал, как дрожат руки и как сердце в агонии пытается вырваться из груди.       Когда последний гуль рухнул, Юнги ещё несколько секунд не опускал меч.       Он стоял, тяжело дыша, будто ожидал, что кто-то вскочит снова. Плечо жгло. Рана была неглубокой, но болезненной, а пропитанная кровью ткань липла к коже, сковывая движения.       Он повернулся и сразу нашёл Хосока взглядом.       Тот сидел на земле, сжавшись, будто пытался стать меньше. Пальцы дрожали. Лицо было бледным, как полотно.       “Жив”, — эта мысль ударила сильнее любого удара.       Юнги шагнул к нему резко, почти грубо, опускаясь рядом.       — Ты ранен? — спросил он хрипло.       — Я… — Хосок сглотнул. — Не знаю. Кажется, нет.       Юнги молча осматривал его, положив руки ему на плечи, зачем-то вглядываясь в глаза. Хосок почувствовал, как руки ведьмака непроизвольно сжимаются. А затем взгляд Юнги из обеспокоенного стал суровым.       — Ты идиот, — рявкнул он.       Потом он поднялся и, аккуратно подхватив Хосока, помог тому встать.       — Пойдём. Заночуем в разграбленной деревне.       Они заняли хижину у самого въезда, предварительно проверив её на наличие оставшихся гулей. Внутри было тесно и пахло дымом, сухими травами и старым деревом. Юнги закрыл дверь, задвинул засов и сел у печи.       Хосок опустился на край лавки. Руки всё ещё дрожали — он сжал их между коленями, чтобы этого не было заметно.       Юнги снял куртку, поморщившись. Рукав был пропитан кровью.       — Ты ранен, — сказал Хосок, вскакивая.       — Пустяки.       — Не ври, — резко ответил Хосок. — Где у тебя спирт и бинты?       Юнги посмотрел на него по-новому — внимательнее.       Он сел, позволяя Хосоку расстегнуть ремень на плече. Тот осторожно отодвинул ткань. Кожа была тёплой и напряжённой. Рана выглядела хуже, чем Юнги хотел показать.       Хосок начал неумело, но очень аккуратно обрабатывать и перевязывать плечо. Пальцы скользили по коже, задерживаясь дольше, чем было нужно. Юнги стиснул челюсть, но не отстранился.       Тишина между ними стала густой. Чем дольше Хосок смотрел на кровь, тем отчётливее понимал: они могли умереть здесь оба — просто на дороге, и на этом всё бы закончилось. Адреналин спадал, тело догонял страх.       И Хосок вдруг осознал, что больше всего его сейчас пугала не смерть, а мысль о том, что он так и не принял себя — был слаб и нечестен даже перед самим собой. Глупо. Ужасно глупо.       Его начало трясти.       Юнги это заметил и, не спрашивая, притянул его ближе, усаживая рядом.       — Холодно? — спросил он.       — Я мог умереть, — признался Хосок.       — Если бы так глупо не бросался на монстров — то нет, — ответил Юнги.       — Но ты тоже мог умереть! — сорвался Хосок.       Он резко повернулся к Юнги, который всё это время не отводил от него взгляда. Их губы на секунду столкнулись — неловко и грубо.       Хосок рвано вдохнул. Он понял, что не испытывает страха — то, чего он в себе всегда боялся, сейчас давало чувство того, что он жив. Жар разлился по телу медленно — от сердца к щекам, пальцам, животу. В следующую секунду Хосок сам вновь припал к губам Юнги, не желая отстраняться.       Внутри всё наконец-то встало на свои места. Это не был его первый поцелуй. Он целовался с девушками — как положено, как надо, хотя и давно знал, что они его не привлекают. Но сейчас он впервые делал не то, что правильно, а то, чего хочется. И насколько же это ощущалось настоящим.       Ведьмак замер лишь на мгновение, а потом ответил.       Они целовались отчаянно, почти жадно — им нужно было убедиться, что всё реально, что они здесь и что они живы.       Хотелось быть ближе — кожа к коже, дыхание к дыханию. Юнги навис над Хосоком, прижимая его к лавке, и воздуха стало катастрофически не хватать. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбивалось, но Хосок только сильнее цеплялся за этот момент.       Юнги потянулся, пытаясь одной рукой сорвать с Хосока рубаху, которую ещё недавно сам заставил надеть. Хосок перехватил его запястье, снял её сам, а затем, заглянув в глубокие янтарные глаза, снова прижался к губам ведьмака, не в силах насытиться.       Они двигались в унисон — жадно, быстро, не разбирая, кто ведёт, а кто следует. Это было не про умение и не про опыт. Про необходимость жить.       И когда накопившееся напряжение наконец сорвалось, оставляя после себя пустоту и тишину, они почти сразу провалились в сон — с неожиданной лёгкостью. Как будто мир наконец позволил им жить.