Твой медальон выбрал меня

      Утром Хосок проснулся от шума. Сознание возвращалось медленно, лениво, цепляясь за обрывки воспоминаний: тепло чужого тела, сбившееся дыхание, тяжесть руки на груди. На секунду ему даже показалось, что он всё ещё ощущает это, что стоит лишь открыть глаза, и Юнги будет рядом. Но в следующее мгновение пустота обдала его холодом.       Юнги сидел у окна, собирая вещи. Когда Хосок зашевелился, ведьмак посмотрел на него холодно, так, словно между ними ничего не произошло. Словно это было обычное утро, не подразумевающее под собой никакой неловкости.       — Собирайся, — сухо сказал он. — Нужно выходить. Мы почти дошли до Новиграда.       И, не дожидаясь ответа, вышел во двор.       Грудь неприятно сдавило. Боль была тянущей, словно физическим отражением душевных метаний. Хосок уставился в пустоту и понял, что не может нормально вдохнуть.       Юнги ушёл. Это было… ожидаемо. Наверное, так и должно было быть. Только от этого почему-то не становилось легче.       Юнги был его другом. Хёном. Человеком, рядом с которым всегда было спокойно и надёжно. Да, Хосок замечал, что он красивый — не специально, просто в их индустрии это нормально: подмечаешь такое скорее с профессиональной стороны. Но дальше этого он никогда не задумывался. Он не переступал черту, поддерживая безопасные, привычные отношения.       А теперь все выстроенные им за долгие годы стены сломались.       Хосок медленно выдохнул и провёл ладонями по лицу. Его трясло не от стыда и не от неловкости. Скорее от того, что он чувствовал: эта ночь вдруг оказалась чем-то важным. Не ошибкой. Не глупостью. И ему отчаянно хотелось не потерять это хрупкое состояние.       Но от осознания того, что для Юнги это, возможно, значило совсем другое — или вообще ничего, — внутри холодело.       Хосок быстро оделся и вышел следом. Ведьмак ждал его у выхода из деревни. Хосок хотел что-то сказать — неважно, показался бы он глупым или нет, — просто разрядить обстановку и убедиться, что он не сделал ничего плохого. Но слова застряли в горле. А привычная холодность ведьмака не давала распознать его эмоции.       Торговый город встретил их шумом, криками и запахами. Новиград жил своей жизнью — яркой, хаотичной, непрекращающейся. Хосок шёл, оглядываясь по сторонам с открытым ртом, впитывая всё вокруг.       Юнги шёл впереди и без слов оттаскивал его от торговых ларьков, где они не собирались ничего покупать. Его хватка была твёрдой и уверенной — резкий контраст со вчерашними ненасытными и одновременно нежными прикосновениями. Но Хосок старался не думать об этом и довольствоваться тем, что у него было сейчас.       — Юнги, может, ты уже объяснишь, что мы делаем в Новиграде?       — Ищем помощи у старого друга, — впервые не уклоняясь от ответа сказал ведьмак, петляя по узким улицам и пониже натягивая капюшон.       Хосок заметил, как Юнги старался казаться меньше, и не удержался:       — Здесь тебе не рады?       Юнги, как обычно, проигнорировал вопрос и указал вперёд.       — Пришли.       Хосок проследил за его рукой и едва не ахнул. Прямо над входом большими жёлтыми, облезшими буквами было выведено: «КимПаб».       — Не может быть! — выдохнул он и ускорился. — Юнги, если ты меня наконец-то накормишь нормальной едой, я прощу тебе всё на свете!       Ведьмак не без труда поспевал за внезапно оживившимся Хосоком.       Тот влетел внутрь и тут же поморщился от уже знакомого запаха журека. Внутри трактир мало чем отличался от прочих: пара пьяниц дремала в углу, уткнувшись в миски, на стуле у сцены развалилась облезлая кошка, а за стойкой, спиной ко входу, грузный мужчина усердно протирал столешницу.       Дверь за спиной громко хлопнула. Трактирщик обернулся — и Хосок понял, что знает его.       — Кого я вижу? — громко усмехнулся тот. — Да это же Дикий Кот!       Тёплое дыхание коснулось уха Хосока — Юнги поравнялся с ним.       — И куда ты так спешил? — пробормотал он.       Хосок непонимающе посмотрел на ведьмака, но тот уже переключился на трактирщика — Намджуна.       — Северянин, неужто твоя медведица тебя бросила? — усмехнулся Юнги. — Судя по количеству клиентов, сегодня в меню только твоя стряпня.       — Юнги!       Крик раздался у них за спиной, и Хосок краем глаза заметил замах.       Хосок уже во второй раз за последние сутки шагнул вперёд, прикрывая собой ведьмака, — и тут же получил ощутимый удар по голове.       Потирая ушибленное место, он поднял взгляд и раскрыл рот от удивления. Нападавшим оказался не менее изумлённый Джин, явно не ожидавший такого поворота.       Юнги молча отодвинул Хосока в сторону и улыбнулся Джину — по-кошачьи, лениво. Хосок впервые видел, как ведьмак так улыбается. Да и вообще не скрывает улыбки, а будто выставляет её напоказ. Кажется, даже в его мире Юнги не улыбался так, даже во время эгьё.       Джин подозрительно оглядел их обоих, затем махнул рукой и направился к Намджуну.       — Ты вечно позволяешь ему издеваться надо мной! — возмутился он. — Что он ещё говорит за моей спиной?       — Дорогой, он издевается над всеми, — усмехнулся Намджун, обнял Джина и поцеловал.       Хосок будто получил удар под дых и на мгновение просто перестал дышать. Намджун и Джин, которые в его мире, как ему всегда казалось, были стопроцентными натуралами, сейчас целовались. Мозг Хосока не успевал обработать увиденное, а сердце сжалось от странной, болезненной зависти. Оказывалось, что может быть и так — семейно, нежно, счастливо, с улыбками. А не пронизывающий холод после внезапной вспышки страсти.       У Хосока подкосились ноги, и если бы не Юнги рядом, который вовремя заметил его состояние, он бы точно рухнул на пол. Когда Хосок почувствовал руки ведьмака на своём предплечье, он слегка дёрнулся, пытаясь уйти от касания, но Юнги, кажется, этого даже не заметил.       — У тебя опять началось? — обеспокоенно спросил Юнги, заметив его побледневшее лицо.       Хосок лишь покачал головой, быстро вернув взгляд на друзей и стараясь не смотреть на Юнги.       В этот момент со второго этажа раздался бархатный низкий голос:       — Мне показалось, или в нашем знаменитом пабе Кимов я только что услышал голос того самого Кота?       Вскоре перед ними появился Тэхён с лютней наперевес. Он улыбнулся Юнги, а затем, переведя взгляд на парочку, простонал:       — Медведь, отцепись от моего брата!       — Вообще-то это мой муж!       — И ты сам сделал свой выбор, не нужно тут жаловаться! — пропел Тэхён.       Джин резко перевёл внимание на брата и завопил:       — Иди сюда, мелкий оболтус!       Они понеслись на второй этаж, а Юнги осторожно усадил всё ещё не понимающего, что происходит, Хосока за барную стойку.       В голове была каша. Он встретил трёх Кимов в одном месте; судя по всему, они владели этим трактиром — отсюда и отсутствие кимпаба в меню, и наличие странного названия у заведения. И, блин, Намджун целует Джина, а еще они мужья. До сих пор не верится!       Этот нескончаемый поток несвязной информации прервал голос лидера.       — Ты просто так никогда не появляешься, Кот, — начал Намджун, ставя перед ними две кружки пива. — А чёрные коты, как известно, к несчастью.       — Хочу проверить одну гипотезу, — спокойно ответил Юнги. — Для этого мне нужен один из лучших ведьмаков, его медальон и чутьё, которым он славится на полконтинента.       — Много пафоса, мало сути, — фыркнул Намджун. — Ты знаешь, я давно не при делах.       — Ничего опасного. Это Хосок. И мне нужно, чтобы ты его проверил.       Намджун нахмурился и внимательно посмотрел на парня, затем перевёл взгляд на Юнги.       Юнги молча вытащил мешочек и выпустил наружу медальон. Кот из тёмной стали всё так же дрожал, будто пытался сорваться с цепочки. Стоило Юнги отойти от Хосока, как дрожь стихала.       Намджун удивлённо вскинул брови.       — Юнги, я тут ничем не помогу, — наконец сказал он. — Если бы в него что-то вселилось или он хоть как-то был связан с нечистью, я бы это почувствовал сразу. Если это нечто древнее и серьёзное — без медальона не разобраться. А свой я оставил, когда ушёл в отставку.       Юнги раздражённо втянул воздух и спрятал медальон обратно.       — Не кипятись, — спокойно сказал Намджун. — Ты к своим ходил?       Юнги презрительно приподнял бровь, давая понять, что вопрос глупый.       — А, точно, — усмехнулся Намджун. — Вечно забываю. Медвежья башка.       Хосок слушал их разговор, не понимая и половины, лихорадочно пытаясь вспомнить всё, что знал из игры про Школу Кота. Но кроме скверной репутации и склонности к наёмничеству в голову ничего не приходило. Хотелось стукнуть себя по лбу за то, что так невнимательно проходил побочные квесты.       — Тогда тебе стоит ехать в Хаэрн Кадух, — продолжил Намджун. — Мои ребята тебя давно знают. Помогут, чем смогут.       Юнги скривился.       — Что опять не так?       — Не люблю север, — буркнул он. — И добираться туда придётся недели.       — Всегда можно поехать в Каэр Морхен, — пожал плечами Намджун. — Там теплее. Правда, путь в один конец — ты же кошак, умудрился рассориться со всеми, кроме меня.       — В Хаэрн Кадух можно попасть через портал, — предложил Джин со второго этажа.       Они явно подслушивали всё это время.       — И как удачно, — раздался ленивый, низкий голос, — что, кроме нас троих, тебе посчастливилось завести дружбу с лучшим портальщиком из всех, кто учился в Бан Арде.       Тэхён перевесился через перила так, что лютня едва не соскользнула с плеча, и ухмыльнулся.       — Я бы не назвал это счастьем, так что заткнись, бард, — беззлобно рыкнул Юнги.       — Он дело говорит, — вмешался Намджун. — Просто перестань вести себя как последний придурок и при встрече не груби Чимину. Тогда окажешься в горах уже через пару дней.       Юнги долго и пристально смотрел на него, затем перевёл взгляд на Хосока. Тот был так увлечён сопоставлением друзей с их новыми ролями, что даже не смутился.       — Джин, собери нам что-нибудь в дорогу, — сказал Юнги. — И вина. Чтобы умаслить Чимина. Хосок тебе поможет.       С этими словами он увёл Намджуна в сторону. А ничего не понимающий Хосок уже оказался окружён братьями, которые принялись помогать со сборами, попутно задавая ему тысячу вопросов, обычных при первом знакомстве.       — Твои нас там точно не прибьют прямо на пороге? — тихо спросил Юнги.       — Юнги, те времена прошли, — спокойно ответил Намджун. — Школа Медведя давно живёт по другим законам. Они моя семья. И ты тоже — нравится тебе это или нет.       — Да-да, — хмыкнул Юнги. — А в вашей большой и дружной семье твой муж — мать-медведица с гиперопекой.       — Он просто неравнодушен к чужим несчастьям.       — Это я понял ещё при знакомстве.       — Славные были деньки.       — Ага, — отозвался Юнги и невольно посмотрел на Хосока.       — Что у тебя с этим парнем? — спросил Намджун тише.       — В каком смысле?       — В прямом. Твоё вечное отрицание эмоций делу не поможет. Испытывать привязанность — это не то же самое, что сорваться и вырезать целую деревню.       — Эмоции — они везде эмоции, — тихо ответил Юнги и пошёл за барную стойку, чтобы налить себе чего покрепче.       Когда Юнги раскладывал во дворе последние вещи по сумкам, распределяя вес, сзади к нему подошёл Джин.       — Я испёк мясной пирог, — сказал он. — Чонгук его любит. Передай, пожалуйста.       Юнги взял свёрток и задумчиво посмотрел на трактирщика.       — Этот малец влюблён в твоего мужа, а ты ему пироги передаёшь?       — Намджун человек хороший, — спокойно ответил Джин.       — Ведьмак — не человек, — машинально поправил Юнги.       — Мой муж — человек. И самый лучший. Я не осуждаю парнишку за влюблённость. Да и Чонгук парень хороший… иногда вспыльчивый, но в душе очень добрый.       — Мне тебя не понять, Джин. Я бы глаза выколол тому, кто так смотрел бы на моего мужа.       — Передам Хосоку, чтобы был осторожен, — усмехнулся Джин.       — Он тут при чём?! — возмутился Юнги.       Но ответить Джин не успел — во двор вышли Хосок и Тэхён.       — Мы готовы! — радостно объявил Хосок. — Тэхён сказал, что ему по пути, и он пойдёт с нами.       — Нет, — отрезал Юнги.       — Тебя никто не спрашивал, — заявил бард и тут же запел трактирную песню на веселый мотивчик.       Юнги мрачно посмотрел на Хосока.       — Теперь нам терпеть пение, пока его пальцы не устанут. Потом нескончаемое щебетание и сплетни. Тебе это надо?       Хосок лишь широко улыбнулся и пошёл за бардом.       Юнги тяжело вздохнул и поплёлся за ними. Напоследок кивнул Намджуну и Джину, провожавшим их с порога.       “Нет, ну точно, мать и отец нашего семейства”, — подумал он.