Твой медальон выбрал меня

      Когда Хосок прошёл через портал, то перед ним возвысилась огромная каменная крепость. Хосок залюбовался красотой и величественностью пейзажа. Крепость не везде была цельной: сверху её припорошил горный снег, скрывая места стыков каменных стен со скалами и создавая впечатление, что крепость и была частью этой скалы, её сердцем. Хосок вышел из портала у самого входа в крепость, и оглядывая окрестности не сразу понял, что находится тут не один. У ворот стояли двое грузных мужчин в мехах. Телосложением они были похожи на Намджуна, так что Хосок осмелился предположить, что это были ведьмаки Школы Медведя.       Медведи начали надвигаться на него и выглядели совсем не дружелюбно. Хосок обернулся к порталу, но Юнги всё ещё не было.       — Ты ещё кто такой? — спросил хриплым голосом один из них.       Хосок сглотнул.       — Я… я друг Юнги.       Он сам услышал, насколько неуверенно это прозвучало. Скорее как вопрос, чем утверждение.       — Дикого Кота? — второй усмехнулся. — Сомневаюсь.       Они двинулись одновременно. Их шаги были неторопливыми, уверенными. Они не спешили — знали, что он никуда не денется.       Хосок попятился. Нога тут же утонула в рыхлом снегу, он споткнулся, едва удержав равновесие.       — Подождите, я правда… — начал он, но слова утонули в резком движении.       Чужая рука сжала его запястье и рванула вперёд. Было так больно, что перед глазами появились красные круги, и Хосок едва удержался, чтобы не заскулить.       В голове вместо страха вспыхнула, на удивление, злость на Юнги.       «Где его черти носят? Чем он там занимается с Чимином, пока меня тут…» — мысль оборвалась чужим вскриком.       Хватка на руке ослабла. Мужчина отшатнулся, прижимая руку к груди. Между пальцами быстро проступала кровь — тёмная и густая, а кинжал так и остался торчать в ладони, дрожа вместе с ней. Медведь не спешил его вытаскивать.       Хосок сделал шаг назад — и тут же врезался в чью-то грудь. А потом взор ему перекрыла чёрная спина, ограждая от опасности.       — Вы ничего не напутали? — спокойно произнёс Юнги.       Голос был ровным. В нём не было угрозы или гнева. Лишь сдержанное, глухое напряжение, от которого у Хосока по коже пробежал холодок.       Он понял, что всё это время в страхе практически не дышал. А теперь грудь разрезал холодный вздох облегчения. Рядом с Юнги всё переставало быть таким страшным, отходя на второй план.       Но облегчение было недолгим.       Хосок заметил, как в глазах раненого медведя что-то меняется. До этого он действовал будто холодно, отстранённо, без лишних эмоций, скорее защищая, чем нападая. Теперь же в его взгляде разгоралось ярость. Личная, жгучая, неуправляемая.       И словно в ответ на её зов из-за ворот появились ещё трое ведьмаков. Все они были крупнее Юнги, выше, сильнее.       Юнги, должно быть, тоже оценил расстановку сил, а также реакцию медведя, схватившего Хосока. Он сделал шаг вперёд — не к воротам, а к раненому, невольно прикрывая Хосока собой.       — Назад, — коротко бросил он парню, не оборачиваясь.       Хосок не успел ничего ответить.       Разъярённый медведь ринулся в атаку первым. Удары посыпались мгновенно: резкие, тяжёлые, с металлическим звоном. Юнги двигался быстро, намного быстрее, чем успевал уловить взгляд, но противников было слишком много для него одного.       Юнги оттесняли. Сбивали с ног. Но он поднимался снова и снова и бил точно, без лишних движений, экономя силы. Но ведьмаки не были глупыми. Они не лезли по одному. Они работали вместе.       И ко всему этому Юнги постоянно отвлекался. Он ни на секунду не терял Хосока из поля зрения и делал всё, чтобы к нему никто не приблизился.       Противники это заметили. Пока Кот был занят, один из медведей двинулся в сторону Хосока.       И в этот момент Хосок почувствовал знакомое давление. Мир начал сужаться. Сначала звуки стали глухими, будто его погрузили под воду. Потом в глазах потемнело — края реальности расплылись, теряя чёткость, а потом и вовсе погрузились во тьму. Воздух стал вязким, тяжёлым, словно его приходилось проталкивать в лёгкие.       — Юнги… — вырвалось у него.       Голос прозвучал слабо, надломлено, будто принадлежал не Хосоку.       Юнги дёрнулся на этот зов. Он на секунду потерял бдительность — и его скрутили несколько пар рук. Он дёргался как бешеный, но вырваться не получалось.       Хосок согнулся пополам. Его накрыло очень резко. Это было не как раньше.       Ему не просто стало плохо — ему стало по-настоящему страшно. Он терял связь с телом и реальностью. Не чувствовал, стоит ли ещё на ногах, схватили ли его, держат ли — всё растворялось, ускользало, исчезало.       Юнги понял, что что-то не так.       — Хосок!       Голос прорвался сквозь шум — резкий, надорванный, полный ужаса.       Хосок почувствовал, как стало холоднее. Должно быть, он упал на снег. Он судорожно хватался за грудь, но вдохнуть так и не получалось. Казалось, лёгкие просто забыли, как это делать.       — Отпустите его! — рявкнул Юнги.       Из его голоса пропала привычная отстранённость и холодность, остались лишь эмоции. И самой яркой из них был страх.       Юнги вырывался, дёргаясь в чужих руках, больше не сдерживаясь, не экономя силы. Он больше не контролировал всё вокруг, не следил за противниками.       Он смотрел только на Хосока.       — Вы что здесь устроили?! — раздался новый голос, резкий и властный.       Чонгук появился как гром среди ясного неба. Он был моложе остальных ведьмаков и мельче их, но то, как они все сжались перед ним, говорило о его авторитете. Чонгук опустился рядом с Хосоком, не спрашивая разрешения и не оглядываясь по сторонам, будто вокруг больше не существовало ничего важного, и погладил его по спине в успокаивающем жесте.       Он поднял голову и посмотрел на остальных. Его взгляд не был убийственным и холодным, как у Юнги, но в нём всё равно была такая сила, что никто не мог ослушаться.       — Если Намджун узнает об этом, — продолжил он стальным голосом, — будете висеть подвешенными вверх ногами с выпотрошенными внутренностями.       Хватка на плечах Юнги ослабла, а вскоре совсем исчезла.       Юнги сразу же рванул к Хосоку и опустился на колени. Он сжал Хосока за плечи так крепко, что это почти причиняло боль.       — Смотри на меня. Дыши, — голос был низким, напряжённым, лишённым всякой жизни.       Мир возвращался медленно, словно нехотя. Хосок сделал вдох. Потом ещё один. Воздух больше не рвал грудь.       — Всё… — выдохнул он. — Я… спасибо.       Юнги продолжал всматриваться в его бледное лицо и не отпускал.       И Хосок вдруг поймал себя на том, что он почти рад, что на них напали. Впервые он видел не холодного и расчётливого ведьмака, а человека, который не скрывал свои эмоции.       Хосок не мог точно сказать, сколько прошло времени и как они оказались во дворе крепости. Но жизнь вокруг уже текла так, будто ничего не произошло. Кто-то смеялся. Кто-то хлопал Юнги по плечу, будто это был просто дружеский спарринг. Хосок стоял рядом, чувствуя себя странно оторванным от реальности — словно мир жил отдельно от него.       А потом он заметил, как Юнги достал свой медальон из кармана и нервно покрутил его в руках. Тот всё ещё подрагивал и реагировал на присутствие Хосока. Он осмотрелся — и тогда заметил главное: медальоны остальных ведьмаков молчали.       Чонгук увёл их внутрь крепости, усадил Хосока к камину и принёс дымящийся отвар под пристальным взглядом Юнги.       — Я, конечно, не друид, — сказал он, почесав затылок, — но выпей. Это должно помочь успокоиться.       — Чонгук… — начал было Юнги.       — Я уже позвал ан Крайта, — перебил тот чуть тише. — Думаю, он сможет помочь. В чём бы вам ни понадобилась помощь.       Юнги помолчал секунду, затем коротко кивнул.       — Спасибо, — сказал он искренне.       Они сидели в неловком молчании. Хосок всё ещё не до конца пришёл в себя после приступа, а в каких отношениях были Юнги и Чонгук, было сложно сказать.       Но что делало Чонгука Чонгуком — так это его скромность. Несмотря на силу и решительность, которые он только что проявил, сейчас он сидел, покраснев, явно собираясь с духом, чтобы задать вопрос.       И, конечно, чёрт бы побрал этого сухаря Юнги, который никак не помогал ему в этом.       — А… как там Намджун? — наконец выдавил Чонгук. — И… Джин, конечно.       Юнги закатил глаза — жест вышел слишком резким, почти раздражённым. Хосок не понял причины, но ведьмак уже полез в сумку.       — Джин просил передать тебе пирог, — сказал он, доставая свёрток. — Правда, из-за этих остолопов он слегка помялся.       Чонгук вспыхнул ещё сильнее.       — Он слишком добрый… — пробормотал он, сжимая свёрток.       — Я ему то же самое сказал, — буркнул Юнги.       И в этот момент двери зала с грохотом распахнулись.       На пороге стоял седовласый мужчина. По одежде и осанке Хосок сразу бы назвал его шаманом, но в этом мире их называли друидами. Старик окинул всех тяжёлым, внимательным взглядом — и остановился на Хосоке.       — Бедное дитя… — раздался хриплый, усталый голос. — Мне так жаль.       Друид медленно подошёл. Его сухие, морщинистые пальцы сомкнулись вокруг ладони Хосока — неожиданно тёплые, несмотря на то, что он пришёл с мороза.       — Я чувствую, как миры разрывают тебя, — тихо добавил он.       Юнги и Хосок уставились на ан Крайта в недоумении, а Чонгук поднялся со своего места.       — Я вас оставлю, — коротко сказал он и, не дожидаясь ответа, вышел.       — Ты знаешь, что с ним? — спросил Юнги, сверля старца тяжёлым, напряжённым взглядом.       — Тут всё на лице написано, — спокойно ответил тот.       — Уж прости, — резко отозвался Юнги, — читать чужие лица я не умею.       Ведьмака злило то, что друид говорил загадками, понятными лишь ему.       — А как ты прочтёшь что-то по своему лицу, кот? — друид перевёл взгляд на Юнги, будто они говорили об очевидных вещах.       Юнги нахмурился, не найдя ответа. Хосок удивлённо перевёл взгляд на ведьмака.       — Я знаю, что ты, мальчик мой, из другого мира, — продолжил старец, глядя на Хосока, словно объясняя очевидное детям. — В наш мир тебя должно было что-то призвать. И уж тем более — удержать. Но ты не отсюда. Ты чужак. А мир не терпит несоответствий. Он всегда стремится к равновесию.       Шаман сжал ладонь Хосока чуть крепче.       — Твои приступы — это попытки нашего мира вытолкнуть тебя. А твоего — притянуть обратно.       — Тогда почему… — Хосок сглотнул. — Почему после первого приступа я не вернулся домой?       — Потому что якорь, удерживающий тебя здесь, оказался сильнее самой энергии мира. Ты сможешь вернуться домой, только если избавишься от этого якоря… — друид сделал паузу. — Или если сила мира превзойдёт силу связи. Но в таком случае тебя, скорее всего, разорвёт при переносе.       Хосок не понимал, о каких якорях шла речь и как от них можно избавиться. Перспектива быть разорванным между мирами не радовала. Он вздрогнул от резкого грохота.       Юнги с яростью швырнул стул в стену. Дерево треснуло, глухо ударившись о камень. Не сказав ни слова, ведьмак резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по залу.       — Юнги… — Хосок вскочил следом.       Но друид мягко остановил его.       — Не иди за ним, — сказал он тихо. — Ему нужно побыть одному. И принять неизбежное.       — Но… — Хосок растерянно посмотрел на старца. — Что произошло? Почему он так разозлился? Я не понимаю…       Старец вздохнул.       — Потому что Юнги и есть твой якорь.       Слова ударили сильнее любого крика.       — По какой-то причине именно он стал тем, кто притянул тебя в этот мир. И именно он — та сила, что не хочет тебя отпускать.       — Юнги… не хочет меня отпускать? — растерянно переспросил Хосок.       Это не укладывалось в голове.       — Какая же нынче невнимательная молодёжь пошла, — устало усмехнулся старец. — По Юнги всегда было видно, чего он хочет и чем дорожит.       — Да он же всегда с каменным лицом ходит! — вспыхнул Хосок, а потом резко осёкся. — Медальон…       Друид кивнул.       — Что ж, ваша связь вполне может быть причиной того, почему лишь его медальон реагирует на твоё присутствие.       Хосок побледнел. Слишком много. Слишком быстро. Он чувствовал, как почва под ногами снова уходит. И на этот раз виной был не приступ.       — Ты устал, — мягко сказал старец, отпуская его ладонь. — Пойдём. Я отведу тебя в комнату. Тебе нужно отдохнуть.       Он улыбнулся — тепло, поддерживающе.       — Утро вечера мудренее.       Хосок молча последовал за друидом по лестнице на верхние этажи. Где-то на задворках сознания он уже понимал, что теперь возвращение домой больше не было его желанием. Теперь это был выбор — и не его.