Глава 11: Ты мне нужен
12 января 2026 г., 11:08
Морозный воздух залетал сквозь приоткрытое окно, раздувая влажные после бани волосы Хосока. Он невольно подумал: если он здесь заболеет — вернётся ли он домой тоже больным?
Мысли в голову лезли в основном глупые, цепляясь за мелочи, словно подсознание старательно обходило стороной то, что по-настоящему тревожило.
Вдруг всплыли слова отца, сказанные когда-то в детстве — тогда Хосок не придал им никакого значения: «Жизнь — не фильм. Не стоит ждать эпичных сцен, сверхъестественных совпадений и хеппи-энда». Хосок устало хмыкнул: «Что ж, папа. Оказывается, в жизни можно столкнуться с чёртовой кучей необъяснимого и сверхъестественного. Но в одном ты был прав — хеппи-энда мне здесь не светит».
Позади послышался тихий скрип двери. Хосок обернулся. Это был Юнги.
— Успокоился? — спросил Хосок практически не заинтересовано.
Ведьмак молчал, избегая смотреть Хосоку в глаза.
— Знаешь, у меня всего один вопрос, — продолжил Хосок. — Почему ты мне ничего не сказал?
— Откуда я должен был знать, что стал каким-то там якорем? — огрызнулся Юнги. В голосе всё ещё сквозило напряжение.
— Да я не об этом! Ты вёл себя так, будто между нами ничего не было. Будто я — ошибка. А теперь оказывается, что… — он осёкся. — Я просто не понимаю.
Повисла тяжёлая тишина. Хосок мог бы сказать многое — про страх, про боль, про то, как он чувствовал себя лишним и ненужным. Но слов почему-то не осталось. Юнги тоже было что сказать. Слишком много. Но он упрямо молчал.
Прошло несколько долгих минут. В конце концов Хосок отвернулся обратно к окну.
Юнги подошёл ближе и молча прикрыл створку.
— Простудишься, — почти ласково сказал ведьмак.
— Если ты не собираешься отвечать на мои вопросы, а планируешь и дальше скрывать свои эмоции и чувства, — сказал Хосок тихо, — то, пожалуйста, уйди.
В его голосе было столько усталой обречённости, что Юнги не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы понять, сколько боли он причинил этому мальчику.
Юнги замер. Потом медленно выдохнул и заговорил:
— Когда появилась Школа Кота, её главной целью было создать ведьмаков, которые практически не будут испытывать эмоций. Идеальные охотники на монстров: ни страха, ни привязанностей, только холодный расчёт. Но во время опытов всё пошло не так, и все ведьмаки, которых в дальнейшем «выращивали» в Школе Кота, оказались чересчур раздражительными, эмоциональными и в порыве ярости могли вырезать целую деревню невинных людей. Я не исключение.
Хосок вздрогнул и обернулся.
— После одного инцидента я пересмотрел всю свою жизнь и понял, что все беды — от эмоций. Долго работал над собой и в итоге пришёл к тому, что люди считают холодностью и безэмоциональностью. Но я всё ещё был диким котом, поэтому не мог терять контроль ни на секунду. Иначе одна эмоция повлекла бы за собой гвалт новых, и я не смог бы остановить эту лавину. А пострадали бы люди, — Юнги говорил быстро, будто пытался как можно скорее избавиться от этих воспоминаний.
Он сделал шаг ближе.
— С тобой тоже всё было под контролем. Ты меня заинтриговал, но я был уверен, что это чисто с научной точки зрения. А потом мы переспали. Утром я решил, что если сделаю вид, будто ничего не было, — продолжил он глухо, — то смогу вернуть всё обратно. Вернуть себе контроль. И все будут в безопасности.
Юнги усмехнулся, коротко и безрадостно.
— А оказалось, что эту битву я проиграл ещё в самом начале. Ведь из-за меня ты попал сюда и страдаешь. Оказалось: как бы я ни обманывался, мне всё это время чего-то не хватало, — Юнги сжал кулаки.
Он наконец посмотрел на Хосока прямо, не скрывая ни одной эмоции, руша все стены.
— Но ты не ошибка, — сказал он. — Я не умею говорить красивых слов и выражать чувства. Я всё-таки ведьмак.
Он замолчал, будто подбирая самые подходящие и несвойственные ему слова.
— Но… ты мне нужен.
Хосок долго смотрел на него, чувствуя, как в груди бьётся птица — от такого счастья было физически больно.
— Знаешь, — наконец сказал он, — тогда мне не важно, что этот мир отвергает меня. Ведь ты тоже мне нужен.
Юнги ничего не ответил. Он осторожно коснулся Хосока кончиками пальцев, словно спрашивая разрешения.
Хосок просто накрыл его руку своей, вкладывая в это движение всё тепло и доверие.
Юнги рвано выдохнул, будто не веря, что всё это реально, что можно отпустить себя. Он притянул Хосока ближе, нежно поцеловал его в лоб, потом в щёку, в висок. Их дыхание смешалось, стало ровным, синхронным.
Он скользнул ладонью по спине Хосока, нежно и неторопливо поглаживая мышцы, пересчитывая позвонки. А потом сам потянулся к Хосоку — не поддаваясь порыву, а делая осознанный выбор. Поцелуй получился совсем другим: не жадным, не отчаянным. Медленным, глубоким, пропитанным доверием.
Хосок ответил сразу. Юнги наконец-то позволял себе чувствовать, а не поддаваться чувствам.
Когда они оказались на кровати, Юнги продолжил целовать его медленно, словно у них было всё время мира. Оторвавшись от губ, он перешёл к линии челюсти, шее, ключицам. Его поцелуи были тихими, тёплыми, почти несмелыми, но в них было столько внимания, что Хосок чувствовал, как всё внутри него трепещет и тает.
Он скользил ниже. Юнги касался губами кожи Хосока так, будто хотел запомнить каждую родинку, каждый вздох наслаждения, каждую реакцию.
Тревожные мысли наконец покинули Хосока. Всё, что оставалось, — тепло родного тела и ощущение, что его принимают настоящим.
Юнги, оставляя дорожку поцелуев, вновь поднялся. Их лбы соприкоснулись и губы вновь нашли друг друга.
Они двигались медленно, словно боялись, что если ускориться, то всё закончится. Всё происходило тихо, почти бережно, как будто это была не их последняя ночь, а лишь первая в череде многих.
Это было совсем не похоже на их первую близость. В движениях не было отчаяния, резкости, желания доказать что-то себе или друг другу. Сейчас в каждом прикосновении был выбор. Они выбирали себя и друг друга.
Юнги прижимал его так, будто ни за что не отпустил бы, даже если бы мир вокруг сгорел дотла. А Хосок впервые подумал, что дом — это не место, а те, кто тебя любит и ценит.
После они ещё долго лежали рядом, переплетённые в объятиях. В комнате было тихо, и впервые за их долгое путешествие — спокойно. Хосока клонило в сон, но он всё же разрезал тишину осипшим голосом:
— Меня мучает ещё один вопрос, — тихо сказал он.
— Ммм, — отозвался Юнги, поглаживая его по голове.
— Как же ты отреагировал на то, что Намджун и Джин вместе?
— Серьёзно? — лениво возмутился ведьмак. — Надо будет отрезать Тэхёну язык.
— Ну же, Юнги! — умолял Хосок. — Я всё равно скоро исчезну, так что твоя тайна пропадёт вместе со мной.
После этих слов Юнги сильнее сжал Хосока в объятиях. Хосок уже почти погрузился в сон, когда послышалось тихое:
— Я был одновременно рад и безумно завидовал им.
Юнги стоял на балконе, босыми ногами в колючем холодном снегу, будто наказывая себя. Сердце не переставало сжиматься от страха, предчувствуя что-то нехорошее. Тьма вокруг скрывала тайны леса и обнажала собственных демонов. Почему же он смог побороть своих так поздно?
— Юнги… — раздалось жалобное из-за спины.
Ведьмак обернулся. На балконе появился Хосок — белее снега, едва держась на ногах. Юнги мгновенно подскочил к нему, и парень рухнул в его объятия.
— Я, кажется… — Хосок скривился от накатывающей боли.
— Тише, я знаю, — сказал Юнги, положив ладонь ему на щёку. — И я тебя отпускаю.
— Что? Нет, прошу… — взмолился Хосок, но, несмотря на глубокую ночь, всё вокруг начало светлеть, как в тот раз.
— Пожалуйста, Хосок, живи и будь счастлив, — Юнги припал к его губам, вкладывая в поцелуй всё, что не успел сказать.
А потом тяжесть в его руках исчезла.
Юнги остался стоять на балконе в полном одиночестве. Опять.
