Волк и гадюка

***

В классе было душно. Мелкая пыль от мела висела в воздухе, училка что-то чертила на доске, а Катя уже в третий раз за урок оглядывалась назад. Она сидела на первой парте во втором ряду, по центру, в своём обычном положении: локоть на столе, подбородок на ладони, ручка крутится между пальцами. Рома — на предпоследней, смотря однокласснице в спину. Хмурый, развалившийся на стуле, но всё равно почему-то собранный. — Пятифанов, — вдруг сказала Катя достаточно громко, чтобы услышал весь ряд. — Хватит на стуле шататься, аж отсюда скрип слышно. Класс слегка хихикнул. Учительница фыркнула, но промолчала. Рома лениво поднял голову. — Не переживай, Смирнова, — протянул он. — Если ты вдруг перестанешь жаловаться, я так уж и быть перестану. Несколько человек снова засмеялись. Катя скривила губы в ухмылке, развернулась обратно к доске, но через минуту всё равно наклонилась к тетрадке и что-то быстро написала. Листок, сложенный вчетверо, прилетел на последнюю парту по диагонали, перескакивая через чужие тетради. Кто-то попытался его перехватить, но Рома поймал записку, даже не глядя. "Не переоцени себя, герой. Я просто не хочу, чтобы меня ассоциировали с твоим нахальным лицом." Рома ухмыльнулся, щёлкнул ручкой и чиркнул внизу: "Поздно. Нас уже ассоциируют вместе. Особенно после драки. Сочувствую." Передал обратно. Катя, даже не оборачиваясь, приняла листок, развернула, уголком губ дёрнула — то ли от раздражения, то ли от смеха. Через минуту листок вернулся. "Ты уничтожил репутацию отличницы. Надеюсь, оно того стоило." Рома наклонился над партой, отвечая: "У тебя теперь крутая биография. ' Выжила после контакта с Пятифановым'. Можно в анкету, как в 6 классе." Она прочитала, чуть наклонила голову, потом медленно, демонстративно повернулась к нему. Их взгляды встретились — её холодный, колкий; его — усталый, но с той самой ленивой искрой. Катя беззвучно сложила губы в "идиот", отчётливо артикулируя. Рома беззвучно ответил: "злая". Она фыркнула и, всё-таки развернувшись к доске, снова принялся бездельничать.

***

Дома у Ромы

Вечером в коридоре дома было полутемно. На тумбочке — старый стационарный телефон с кремовой трубкой и закрученным проводом, который уже давно перестал распрямляться. Рома проходил мимо, когда аппарат ожил коротким, нервным трезвоном. — Рома! — крикнули из комнаты. — Возьми! Он вздохнул, снял трубку. — Алло. — Ну, здравствуй, задира, — прозвучал знакомый голос. Сухо, колко. Катя. Он мгновенно узнал. — Смирнова, — протянул он. — У тебя телефон сломался, да? Сразу на оскорбления переключается вместо нормальных слов. На том конце была пара секунд тишины, затем лёгкий смешок. Можно было почти увидеть, как она стоит у себя в прихожей, прижав плечом трубку и накручивая провод на палец. — Просто решила удостовериться, что ты ещё жив после того, как сегодня изображал из себя клоуна на уроке, — сказала она. — Хотелось бы знать, не планируешь ли ты завтра продолжать портить мне имидж. — Если это всё, что ты хотела мне сказать, — лениво отозвался Рома, — я вешаю трубку. Он сказал это ровно, без угрозы, но она услышала в голосе усталость. Настоящую. На другом конце провода что-то щёлкнуло — будто она перестала крутить провод. — П-подожди, — быстро сказала Катя, запнувшись. Тон сменился. Резкость ушла, осталась нервность. — Не вешай. Я… это была шутка. Очень... плохая. Рома усмехнулся краем губ, хотя она этого не видела. — Бывает, — сказал он. — Так чего ты на самом деле хотела? Пауза. Она вздохнула. — Списать домашку по физике, конечно, — отозвалась она, но теперь её колкость звучала мягче. — Ты же, как известно, гений, только тщательно это скрываешь. — Угу. А ещё? — спросил он. Она замолчала на пару ударов сердца. Потом всё же ответила: — Ещё… просто поговорить. Нормально. Не в классе. Без этих идиотов, которые лезут не в своё дело. Он присел на край тумбочки, опёрся плечом о стену. — Давай, говори "нормально", — сказал он. — У тебя пока выходит только "не очень нормально". — Ты меня, между прочим, заразил, — возмутилась она, но уже почти смеясь. — Раньше я была воспитанной девочкой, а теперь швыряюсь сарказмом. — Ты всегда была с характером, — парировал Рома. — Просто раньше ты была конкретной язвой. Она на том конце снова замолчала. Но теперь это было молчание не обиды, а раздумья. — Это плохо? — спросила она тише. — Для остальных — возможно, — ответил он. — Для меня — нет. Провод чуть поскрипел в её пальцах. — А ты… — начала она, потом споткнулась на словах. — Ты правда... Семёну сказал, что веришь мне? Не сомневаешься даже? — А что не так? — переспросил Рома. — И в чём я должен сомневаться-то? — Во мне, — почти прошептала Катя. Он помедлил, глядя на тёмную прихожую, на свои босые ноги на линолеуме. — Я сомневаюсь во всех, — честно сказал он. — Но не в том, что ты не стучишь. Не после всего. Она тихо выдохнула. В этом выдохе было больше благодарности, чем в любом "спасибо". — Понятно, — сказала она. — Тогда… прости за сегодняшнее в классе. Я просто… привыкла нападать первой. — Ничего, — отозвался он. — Я знаю, ты кусаться умеешь... красиво. Она фыркнула. — Вот это комплимент, конечно, — проворчала она. — "Катя, ты так изящно меня морально уничтожаешь"… — Могу официально оформить, — усмехнулся Рома. — "Моей личной змеюке посвящается". — Змеюке? — возмутилась она, но в голосе дрогнула улыбка. — Это сейчас был комплимент или оскорбление? — Выбирай сама, — ответил он. — Ты у нас самая ответственная. В трубке раздался её смех — настоящий, живой, без защиты. Не тот сухой смешок, каким она обычно встречала мир. — Знаешь, — сказала Катя после паузы, — мне с тобой… легче. Даже когда ты бесишь. — Взаимно, — признался Рома. — Ты тоже бесишь. Но... Он промолчал, ведь в голове пронеслась очень несвойственная такому, как он, парню мысль:

"когда ты рядом — как будто шум в голове становится тише".

Она замолчала, и тишина между ними стала плотной, но уже не неловкой. — Нам сейчас надо сказать что-то, — пробормотала Катя. — Но я не знаю, что. — Можно просто помолчать, — предложил Рома. — Мир от этого не рухнет. — Наш — точно нет, — согласилась она. Они ещё какое-то время сидели, каждый в своей прихожей, с трубкой у уха, слушая дыхание друг друга и редкие потрескивания линии. Время растянулось. — Мне надо идти, — первой сказала Катя. — Мама сейчас спросит, с кем это я тут "трещу". — Скажи, что с хулиганом, — усмехнулся Рома. — Пусть порадуется, что ты связалась с тем ещё кадром. — Ага, конечно, — фыркнула она. — Спокойной ночи, Пятифанов. Он секунду помолчал. — Спокойной ночи, Смирнова. Она ещё немного не вешала трубку — слышно было её дыхание, лёгкое, почти неслышное. Потом мягкий щелчок — связь оборвалась. Рома ещё несколько секунд держал трубку у уха, потом медленно повесил её на рычаг. В коридоре снова стало тихо, но внутри почему-то — наоборот.

***

Рано утром, перед школой. Рома завернул в ларёк у дороги — тот самый, с обшарпанными стенами и продавщицей, которая всегда давала ему то, что нужно, не спрашивая документы. Запах свежих сигаретных пачек и каких-то конфет висел в воздухе. — "Яву" берёшь? — спросила продавщица, уже доставая пачку из-под прилавка. — Как обычно, — кивнул Рома, бросил мелочь. Пачка шлёпнулась на прилавок. Он сунул её в карман куртки и пошёл к школе, лениво шаркая ботинками по асфальту. чуть отойдя он всё таки достал сигарету, подкуривая её и убирая пачку обратно. Навстречу шла Катя. Рюкзак на одном плече, волосы собраны в косу, руки в карманах. Увидела его — чуть замедлила шаг. — Пятифанов, — кивнула она. — Опять травишься? — А ты опять моралистка, — усмехнулся он. — Идёшь в школу или меня воспитывать? Катя пожала плечами, пошла рядом. — Вместе идем. Только не кури в мою сторону, воняет с тебя уже на километр. Рома фыркнул, но спорить не стал.

***

На большой перемене парень как всегда выскальзывал из школы перекурить. Всегда, из раза в раз это было одно и то же место, за углом, у "повешенного" - детская игра, нарисованная на стене. Рома стоял у стенки прижавшись к ней спиной, затягиваясь желанной сигаретой. Выдыхая заветный дым смотрел куда-то вдаль. Послышались шаги. Уже предчувствуя появление парней из его шайки тот уже хотел выдать какую-то шутку, но тут же замолк, когда увидел кто к нему заявился. Катя появилась тихо, как тень — прислонилась к стене в трёх шагах от него. Он обернулся, прищурился. — Опять нотации читать будешь? — спросил, выдыхая дым в сторону. Катя покачала головой. — Да нет. Просто рядом постою. Только не надыши на меня, воняет, мама учует - по голове настучит. Тебе. Рома усмехнулся уголком рта. — Ну, стой. Никто не гонит. Она стояла, глядя на него исподлобья. Руки всё так же в карманах. — Ты всегда так куришь? — спросила вдруг. — С таким видом, будто всех ненавидишь. — Привычка, — пожал он плечами. — А ты всегда так смотришь? Как будто либо пошлёшь, либо засмеёшь. Катя фыркнула. — Изучаю. Кто-то же должен знать тебя как человека, а не как... Все знают. Он протянул пачку — предложение без слов. — Брось, — отмахнулась она. — Не буду я травиться ради твоей компании. Рома убрал пачку обратно. — Правильно. Тебе не к лицу. Молчание. — Вчера по телефону... — начала Катя, глядя в сторону. — Это было... нормально? — да, — коротко ответил он. Она кивнула, будто это всё объясняло. — Хорошо. Рома докурив затушил бычок, но не выбросил. Просто покрутил в пальцах. — Чего стоишь? — спросил. — Иди на урок, отличница. — Через минуту, — ответила она. — Хочу посмотреть, как ты пытаешься казаться крутым. Он засмеялся — тихо, хрипло. — Так мне удаётся? — так же чуть шутливо отвечал парень. Катя посмотрела прямо. — Почти. Звонок прозвенел вдалеке. Она оттолкнулась от стены первой. — Пошли, курильщик. А то опоздаем. Рома затушил недокуренную сигарету, пошёл следом. — Ты командуешь, Смирнова? — Привыкай, — бросила она через плечо. Он шёл сзади и улыбался.