Зачарованные шарики

2. Вечерний бал

         Гарри стоял в спальне и никак не мог завязать галстук-бабочку. Все уже ушли, он остался один. Он хотел поговорить с Роном, рассказать, что пойдёт на бал с Гермионой, но друг куда-то запропастился. Он появился только незадолго до начала мероприятия, чтобы спешно переодеться. В это время в комнате были Невилл, Дин и Симус, которые тоже готовились к балу. В их присутствии Гарри не решился начать разговор. Тем более Рон явно был чем-то недоволен: он что-то неразборчиво ворчал себе под нос. Гарри медлил, ожидая, когда они с Роном останутся одни. Вот только Рон ушёл раньше всех.      Они так и не поговорили.      Поттер обречённо посмотрел на чёрную ленту у себя в руке и снова безуспешно попытался завязать галстук.      В дверь два раза постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла Гермиона.     – Ты там скоро? – спросила она, остановившись на пороге.     – Да никак не могу завязать эту “бабочку”! – рассерженно сказал Гарри и швырнул чёрную ленту на кровать.     Гарри резко обернулся и застыл, приоткрыв рот.     – Давай помогу, – предложила Гермиона.     Она прошла дальше, оставив дверь открытой, взяла ленту, не замечая заторможенного состояния друга, и ловко завязала галстук-бабочку.     – А как ты на четвёртом курсе его завязывал? – поинтересовалась она.      – Макгонагалл помогла… – автоматически ответил Гарри, пребывая в прострации.     – Готово, – сказала Гермиона и отступила на шаг, чтобы проверить, ровно ли получилось.     Гарри с удивлением рассматривал подругу. В синем платье без бретелек, с облегающим лифом и не очень пышной юбкой Гермиона выглядела изящной и хрупкой. Вечно находящиеся в беспорядке волосы сейчас были аккуратно уложены в несложную, но элегантную прическу. Плечи укрывал палантин из голубой прозрачной органзы, завершая образ и делая его лёгким и воздушным.      – Ты очень красивая, – ляпнул Гарри, продолжая рассматривать пайетки на платье.     – Спасибо, – зардевшись, ответила Гермиона. – Ты тоже хорошо выглядишь... Если не поторопимся, то опоздаем.     Гарри моргнул, тряхнул головой, смахивая оцепенение, и подставил подруге локоть, за который она ухватилась.      – А, да… забыл… – промямлил Гарри, останавливаясь.      Он быстро вернулся к своей тумбочке и взял небольшой цветок.      Гермиона изумлённо уставилась на белую азалию в его руке.     – Ты позволишь…? – нерешительно спросил Гарри и подошёл ближе.     Гермиона кивнула.      – Где ты взял цветок? – спросила она, пока Гарри не очень умело втыкал его в причёску.      – Наколдовал… но волшебство не будет длиться долго – в полночь он превратится в тыкву, – по его голосу не было понятно, шутит он или нет.      – О! Тогда я сниму его до полуночи, не хочу, чтобы моя голова застряла в тыкве! – звонко засмеялась Гермиона.     – Да… сейчас не Хэллоуин… – засмеялся в ответ Гарри.      В приподнятом настроении они покинули башню Гриффиндора.      Когда они вошли в большой зал, разговоры на минуту стихли, все присутствующие, не скрывая своего удивления, уставились на них, как на диковинку. А потом быстро вернулись к своим делам и беседам.      Гарри увидел в зале Рона с Лавандой, рядом с ними стояли Джинни и Дин. Дин прижимал к себе Джинни за талию с очень довольным видом. Но от взглядов брата и сестры Уизли Гарри стало неприятно. Он не сразу понял причину такого отношения.      Через весь зал к ним поспешила, расталкивая учеников, профессор Макгонагалл.     – Ну наконец-то! – недовольно сказала она. – Все, у кого совпали шарики, открывают бал, танцуя вальс! Только вас ждали! Уже давно пора начинать!      Она подтолкнула Гарри и Гермиону в спины, направив к центру зала.      Гарри покрутил головой, растерянно озираясь – такого подвоха он никак не ожидал. Опять ему на виду у всех танцевать. Острое чувство дежавю накрыло его.      – Гарри, очнись, – услышал он шепот Гермионы.      Он посмотрел на подругу. Она удивилась и выглядела озадаченно.     – Что случилось? Опять шрам болит? – беспокоилась Гермиона.     – Нет, задумался.      Гарри неуверенно положил правую руку на талию партнёрше, а в левую взял её ладонь.      Гермиона внимательно за ним следила, выискивая признаки лжи. Гарри был слишком рассеянным, и это её настораживало.      Зазвучала музыка.      Гарри приготовился к очередному позору. Он не знал, что нужно будет танцевать, не повторил движения и теперь чувствовал себя дураком.      Первые шаги дались с трудом. Таким неуклюжим он себя никогда не ощущал. Сейчас бы на метлу – и в небо! А не вот это вот всё.     – Не думай о шагах! – прошептала Гермиона. – И вообще, смотри на меня.      Гарри послушно посмотрел ей в глаза. Гермиона сдержанно улыбалась. Он засмотрелся в карие омуты и совсем забыл о том, что считал шаги. Тело двигалось само, намного легче и свободнее, когда он перестал думать о танце. Музыку он скорее ощущал, чем слышал.      Гермиона неотрывно смотрела на него с теплотой и лаской. Все мысли вмиг испарились из его головы. Не существовало ничего вокруг и никого, кроме Гермионы.      Лиричная мелодия вальса обволакивала и очаровывала, оставаясь лишь фоном.      “Почему я раньше не замечал, какие у Гермионы красивые глаза и длинные ресницы? – разрозненные осколки мыслей, наконец, сложились в единую фразу. – Мы так долго дружим, много времени провели рядом, но я только сейчас это заметил”, – подумал Гарри.      Музыка стихла. Как далёкий шум, он услышал аплодисменты. Он отвлёкся, отвёл глаза, и наваждение рассеялось. Гарри осмотрелся. Кроме них танцевало ещё четыре пары, в том числе и Рон с Лавандой.      Бал продолжился. Ученики оживились: они танцевали, разговаривали, шутили, смеялись, веселились от души.      Гарри и Гермиона отошли в сторону, чтобы не мешать танцевать другим.      – Кто бы сомневался, – недалеко раздался высокомерный, заносчивый, манерный знакомый голос, – что Гарри Поттер придет со своей грязнокровой подружкой!      Раздался громкий хохот.     Гарри почувствовал, как пальцы Гермионы впились в его локоть, и заметил, что другой рукой она потянулась к палочке. Ему самому было противно выслушивать очередные гадости от Малфоя. Не сложно было догадаться, что Драко его специально провоцировал. Поттер повернул голову в его сторону, оскалился и очень громко и чётко, так, чтобы слышали все, кто был рядом, сказал:     – Эй, Малфой!     Драко обернулся, а все навострили уши.      – Завидуй молча! Тебе никогда не светит оказаться на балу с самой красивой девушкой в Хогвартсе!      Драко растерялся, покраснел от злости и хотел ответить, но его возмущение утонуло во взрыве хохота, свиста и аплодисментов гриффидорцев, последовавшими за фразой Гарри.      Похожее на морду мопса лицо Пенси Паркинсон, сегодняшней пассии Драко, ещё больше скривилось, придавая поразительное сходство с собакой.      Гарри отвернулся и увёл Гермиону подальше от слизеринцев.     Он не увидел, как помрачнело лицо Джинни, танцевавшей неподалёку с Дином, не услышал, как вскрикнула Лаванда от того, что Рон сильно сжал её талию.      – Спасибо, – шепнула Гермиона. – Но про самую красивую было лишним…     – Я всего лишь сказал ему правду.     Гермиона смутилась. Видеть её такой было непривычно.      “Как мило”, – мелькнула мысль в голове Гарри и растворилась в другой: раньше они могли говорить практически на любые темы, не стесняясь, в том числе и давать друг другу советы в любовных делах, а сейчас Гермиона смутилась от небольшого комплимента.      – Из вас получится отличная пара, – из ниоткуда возникла Луна. – Здравствуй, Гарри. Здравствуй, Гермиона. Вы отлично танцевали, вот Драко и завидует. Ему не посчастливилось: волшебные шарики не выбрали ему пару…     – Луна, привет! – поздоровались Гермиона.      Гарри поздоровался, пропустив мимо ушей замечание про отличную пару – Луна часто говорила что-то странное. Гермиона же уточнила, что они пришли как друзья, на что Луна только загадочно улыбнулась и сменила тему. Разговор девушек Гарри не интересовал, он к нему не прислушивался. Он ощутил на себе чей-то тяжёлый взгляд и осмотрелся. Недалеко от них подпирал стену Кормак Маклагген. Он беззастенчиво пялился на Гермиону. Гарри очень не понравился плотоядный блеск в его глазах, ставших как будто стеклянными. Маклагген, никого не замечая, раздевал Гермиону взглядом, он облизнулся и ухмыльнулся своим мыслям.      Внутренний зверь, дремавший с тех пор, как Гарри запретил себе думать о Джинни, неожиданно пробудился и зарычал. Негромко зарычал, но от этого не менее злобно. Вдруг захотелось спрятать Гермиону от всех: и от грубияна Малфоя, и от похотливого Маклаггена, и от всех, кто бросал на неё косые взгляды.      Гарри провёл рукой по спине Гермионы и положил руку на талию, крепче прижимая девушку к себе. Он почувствовал, как Гермиона напряглась.     Она на мгновение замолчала, а потом продолжила разговаривать с Полумной.      Полумна заметила действие Гарри, но благоразумно промолчала, лишь в её глазах мелькнуло лукавство.      Гарри метнул в Маклаггена предупреждающий взгляд. Тот выглядел так, словно был готов набросится на Гарри прямо сейчас. Кормак сцепил зубы так, что заиграли желваки, потом скривился от отвращения, отвернулся и ушёл.      Но ощущение тяжёлого испепеляющего взгляда не исчезло. Гарри снова осмотрелся. Рон сверлил его взглядом с такой ненавистью, что по коже пробежал озноб.      – Полумна, я принёс сок!     К ним с напитками подошёл Невилл.     – Ой, спасибо! – обрадовалась Луна и взяла стакан.      – Что с тобой? – улучив момент, спросила Гермиона, пока друзья отвлеклись друг на друга.      Гарри перестал так сильно прижимать Гермиону к себе и, придвинувшись к её уху, сказал:     – Берегись Маклаггена, с ним что-то не то. Он чуть не съел тебя глазами. По возможности не оставайся одна. Я ненадолго отойду.     Гермиона кивнула и вернулась к разговору с Луной. Сегодня многие смотрели на неё враждебно, но не Лавгуд. От Луны всегда исходила доброжелательность, а верить во всю ту ахинею, что она несла, было не обязательно. Гермиона глянула, куда направился Гарри, ответила Невиллу на несущественный вопрос и тут увидела Маклаггена. Его взгляд, не моргая, скользил по ней: раздевающий, похотливый, похожий на липкое прикосновение. Заметив, что Гермиона смотрит на него, Кормак медленно облизнул верхнюю губу и спрятал язык за щёку. Гермиона резко от него отвернулась, сосредоточившись на пустой болтовне с Невиллом и Луной. Гарри оказался прав: ей стоит быть начеку.           ***          Гарри направился к стоявшему в одиночестве Рону, Лаванда как раз отошла. Ему совсем не нравилось, как друг на него смотрел. Им нужно поговорить, и срочно.      – Сумасшедший вечер! – сказал Гарри, подойдя ближе.      – Не то слово, – процедил Рон.      Гарри встал рядом с Роном. Рон хмурился и молчал. Гарри не знал, с чего начать разговор.     – Значит, у вас с Гермионой одинаковые шарики? – недоверчиво спросил Рон, наконец решившись заговорить.     – Одинаковые… – ответил Гарри.      Бал был в самом разгаре. Все вокруг веселились и мило болтали в компаниях или танцевали. Кроме них.      “Такое уже было”, – подумал Гарри.      В тот момент, когда он вошёл в зал под руку с Гермионой, Рон метнул в него такой взгляд, с каким смотрят на ненавистного врага. Джинни, стоявшая в объятиях Дина, одарила Гермиону таким же взглядом, как брат – Гарри.      У них и раньше бывали с Роном сложности в общении, но в последние дни друг всё время проводил со своей девушкой, его невозможно было застать одного и хоть немного поговорить без свидетелей. Сегодня не стало исключением. Гарри обязательно поделился бы тем, что они с Гермионой пойдут вместе, если бы Рон не пропал куда-то. Теперь же он смотрел так, будто Гарри предал его.      – Какая-то дурацкая традиция! – возмущался Рон. – Да и пар образовалось мало. Всего пять! Я думал, что там все парные шарики, чтобы все пришли вместе. А они какие-то бракованные…     Гарри искоса глянул на Рона. Похоже, что он не знал о настоящем предназначении шариков.      – Может, так и задумано, чтобы выбрать всего несколько пар? Представь, если бы вальс танцевали все сразу, какая толкучка была бы.     Рон согласился.      Гарри осознанно не упомянул о том, что поведала об особенности шариков профессор Макгонагалл. В конце концов, они не обязаны следовать предназначению. Так зачем тревожить зря?      – Мы с Гермионой здесь как друзья, – зачем-то уточнил Гарри.      В груди что-то воспротивилось этому. А вдруг Гермиона и правда его половинка? Внезапно появившийся вопрос поставил Гарри в тупик.      “Древняя магия не ошибается”, – прозвучал в голове нравоучительный голос Макгонагалл.      – А, ну хорошо, – слишком явно обрадовался Рон.      Гарри не понравилась его радость. Рон сам пришёл с девушкой, с которой у них одинаковые шарики, значит, они связаны.      Осознание того, что Рон ведёт себя как собака на сене, неприятно кольнуло в области сердца. Он и сам не встречался с Гермионой и злился, когда на неё засматривались другие, и умудрялся при этом изводить её всякими глупостями и доводить до слёз.      – А прижимал её к себе ты тоже по дружбе? Со стороны так не выглядело, – вдруг с неприязнью сказал Рон.     – А тебе со стороны было хорошо видно, как облизывался на Гермиону Маклагген? По-моему, он где-то раздобыл огневиски и успел его выпить. Он не выглядел вменяемым.      Рон недоверчиво посмотрел на Гарри.      – А это твоё заявление Малфою? – насупился Рон.     Гарри разозлился. Рон слышал, что Драко опять оскорбил Гермиону. Половина присутствующих слышала.      – А что я должен был сделать, по-твоему? Молча слушать, как оскорбляют моего друга? Или посмеяться вместе с ним? – процедил сквозь зубы Гарри. – Или дождаться, когда Гермиона запустила бы в него заклинанием? А потом с факультета сняли бы очки.      Сейчас Рон очень раздражал Гарри. Своим поведением, своими вопросами, своим отношением, своим надутым видом – всем. Если ему нравилась Гермиона – надо было ей об этом сказать раньше, до того, как на него набросилась Лаванда.     Рон недовольно поджал губы.      – То есть ты даже не подумал о таком? – Гарри ещё больше разозлился. – Мы давно знаем Гермиону – она не будет молча терпеть.      – Какой благородный, – процедил сквозь зубы Рон. – И за девушку заступился, и очки факультета спас!      Гарри отчаянно захотелось врезать другу. Он сжал кулаки и несколько раз глубоко выдохнул. Не здесь. Тешить слизеринцев дракой? Ни за что!      – У тебя вообще не должно быть претензий к нам с Гермионой. У тебя есть девушка! – напомнил ему Гарри. – А мы свободны!      Рон побагровел. Он перевел на Гарри полный бешенства взгляд. На щеках проступили желваки. Рот вытянулся в ниточку. Ноздри раздулись. На виске забилась голубая жилка. Он был готов набросится на друга с кулаками.      Гарри внутренне приготовился к драке. Всё же её не избежать.      – Бон-Бон! Вот ты где! – выкрикнула Лаванда, одновременно с воплем бросаясь к нему на шею, будто они не виделись вечность, а не десять минут. – Что ты тут прячешься? Идём танцевать!      Она смачно с характерным звуком чмокнула Рона в щёку, оставляя жирный след от помады с блёстками, и недобро глянула на Гарри.     – Опять ты, Поттер!      – Я уже ухожу, – отозвался Гарри, поднимая в примирительном жесте руки. – Приятного вечера, – пожелал он и обошёл парочку, но не удержался и, оказавшись за спиной Рона, добавил с издёвкой: – Конфетка.      Рон скривился, словно под нос ему сунули потухший кусок мяса.      Гарри вернулся к Гермионе. Невилл благодарно ему кивнул и пригласил Луну на танец. Раньше уйти и оставить Гермиону одну Невиллу не позволили совесть и воспитание: бабушка требовала от него строго соблюдать правила этикета.      – Нам ведь не обязательно торчать тут весь вечер? – спросила Гермиона. – Что-то мне совсем не хочется веселиться.      Гарри смотрел в ту же сторону, что и подруга. Перед ними танцевали Рон и Лаванда. Хотя танцем это было назвать сложно. Они медленно кружились на месте, руки Лаванды были закинуты на шею Рону, их лица почти соприкасались в поцелуе. Возле них, тесно прижавшись друг другу, в таком же подобии танца кружились Джинни и Дин. Руки Дина по-хозяйски лежали на ягодицах Джинни.     Гарри прислушался к себе: внутренний зверь молчал. Но смотреть на это всё не хотелось.      – Мне тоже. Можем просто уйти, – ответил Поттер.     Он протянул руку Гермионе. Она, не раздумывая, ухватилась за неё.      Уже пробираясь к выходу, Гарри подумал, что держаться за руки было не обязательно, вот только, противореча самому себе, он крепче сжал ладонь Гермионы.