Зачарованные шарики

 3. Правильный выбор

         Выскользнув из шумного Большого зала, Гарри испытал облегчение. Возможно, этому поспособствовал прохладный воздух в коридоре, остудивший разгорячённые щёки. Громкая музыка стала на порядок тише и глуше.      – Гарри, можешь уже отпустить, не потеряюсь, – заметила Гермиона.     Гарри посмотрел на их переплетённые пальцы и нехотя разжал руку. Без теплой ладони Гермионы руке стало прохладно.      – Куда пойдём? Прогуляемся во дворе? – спросил Гарри, стараясь придать голосу как можно больше беззаботности.      – Я не одета для прогулок по снегу, – ответила Гермиона. – Пойдём в гостиную.      Гарри кивнул, и они двинулись дальше. За поворотом с воплем: “Юху-ху!” на них на быстрой скорости летел Пивз. Судя по хитрому виду, он опять что-то замышлял. Ожидая подвоха от самого пакостного призрака на свете, Гарри дёрнул Гермиону за руку и, сторонясь, шагнул к стене.      – Оу-у-у! – завыл Пивз и с мерзким хохотом показал пальцем вверх, заорав: – Поттер будет целоваться!     Повторяя это, он полетел дальше.      Гарри и Гермиона подняли головы. Над ними распускалась омела. Гарри попробовал сделать шаг в сторону, но ничего не вышло – магия не пускала.      – Он сейчас всем об этом расскажет! – с раздражением сказал Гарри.     Он быстро достал палочку и, направив её на омелу, четко произнёс:      – Фините Инкантатем!     – Не выйдет, – обрадовала его Гермиона. – На эту омелу не действуют заклинания. За много лет ученики всё перепробовали – ничего не помогло. Об этом даже написано в «Истории Хогвартса»! Ты что, так и не прочитал её? – привычно получала Гермиона. И, став серьёзной, добавила: – Только одно нас выпустит из ловушки…     Гарри опустил палочку. Возможно, они успеют выбраться из ловушки до того, как Пивз всем растрезвонит об этом недоразумении, и сюда явятся любопытные зеваки, охочие до представлений и сплетен. Надеяться, что зловредное приведение по пути в Большой зал забудет о них или найдёт себе занятие поинтереснее, было бы глупо.      – Я не очень хорошо целуюсь… – застенчиво признался Гарри.     – Обещаю, плакать не буду, – усмехнулась Гермиона, жирно намекая на прошлогоднее происшествие в выручай-комнате.     Гарри не успел смутиться или что-то ответить: Гермиона подалась вперёд и легко, почти невесомо быстро коснулась его губ своими всего на мгновение и тут же отстранилась.      – А теперь идём отсюда, – скомандовала она.      – А разве этого хватит? – недоумевал Гарри.     – Разумеется… Ты хотел большего? – спросила Гермиона, скрывая за вежливой улыбкой своё удивление.      Вопрос поставил его в тупик. Гарри неопределённо махнул головой.      Они поспешили в башню Гриффиндора.      – Порой, после проделок Пивза, я думаю, что хочу стать не аврором, а охотником за привидениями! – с горячностью признался Гарри. – Пивз уже всех достал своими выходками!      – Ты на каникулах фильмов пересмотрел? – с подозрением спросила Гермиона.      – Фильмов? – удивился Гарри.      – Ну да. Есть такие фильмы: “Охотники за привидениями”, – пояснила она.      – Не видел. Дурсли вообще мне не часто разрешали телевизор смотреть...      Гарри замолчал, он не любил говорить о времени, проведённом в доме тётки. Гермиона понимала его и сменила тему на нейтральную.      К их общему облегчению, по пути до гостиной Гриффиндора им никто не встретился. Назвав пароль, Гарри и Гермиона оказались в тихой и уютной комнате, освещённой камином и несколькими светильниками. А гостиной, кроме них, никого не было: все ещё веселились на балу.      Гермиона остановилась посередине, стеснённо переплетая пальцы рук.     – Дурацкий вышел вечер… Прости, я не хотел, чтобы так было… – оправдывался Гарри.      – Ты ни при чём. Всё в порядке, – успокоила его Гермиона.      Они скованно замолчали.      В камине потрескивали поленья. Теплота в гостиной постепенно расслабляла.      Гермиона смотрела на Гарри и впервые не знала, что сказать.      – Я пойду… – с замешательством пробормотала она.     – Ага…     И каждый остался стоять на месте. Гарри рассматривал Гермиону и сам пока ещё не понимал, почему не мог отвести взгляд.      Непривычно было видеть вместо пышной непослушной копны волос аккуратную причёску. Он вспомнил, как она жаловалась однажды, что укладывать волосы очень трудно.      – Гермиона, а сколько часов на причёску ты потратила сегодня? – вдруг спросил Гарри.      Гермиона вспыхнула, щёки окрасились в розовый цвет.      – Гарри! Не стоит задавать девушкам такие вопросы! – с лёгким смешком возразила она, нисколько не злясь.      – А другу?      Ему стало любопытно, как долго Гермиона готовилась к их совместному балу.     – Немного, – призналась Гермиона. – Теперь бы смыть средство для волос…     – Так воспользуйся ванной старост… там удобно… – предложил Гарри.      – Было бы неплохо, но не хочу сейчас бродить одна по тёмным коридорам.     – Так я бы тебя одну и не пустил… – моментально ответил он.     Гарри вспомнил, что где-то бродил не совсем вменяемый Маклагген.      Гермиона замерла на мгновение с открытым ртом, а потом усмехнулась:     – Ты сейчас предлагаешь отправиться в ванную старост вместе?      – Да!      Гермиона потеряла дар речи. Её щёки, едва успевшие приобрести естественный цвет, снова порозовели. Она в недоумении хлопала широко распахнутыми глазами.      Гарри не понимал её удивления. Что такого в том, чтобы он провёл её и подождал возле двери, пока она закончит, чтобы не идти обратно одной?      – Думаю, обойдусь душем в факультетской ванной, – отмерла Гермиона и скупо попрощалась: – Доброй ночи, Гарри.     – Доброй ночи… – рассеяно ответил он.      Гермиона открыла дверь, ведущую в женские спальни, обернулась, странно на него посмотрела и поспешно скрылась.      “Что я такого сказал?” – озадачился Гарри.      Он поднялся в спальню, переоделся в пижаму и забрался в кровать, плотно завесив шторы, лёг поудобнее. В голове родились воспоминания о сегодняшнем вечере.      Гарри поймал себя на мысли, что ему понравилось танцевать с Гермионой. Потом он вспомнил, как они угодили в ловушку под омелой. Гарри прикоснулся пальцами к губам.      “А ты хотел большего?” – засмеялся в голове голос Гермионы.      Хотел ли?      Он не знал. Ещё утром он расстроился, что их с Джинни шарики оказались разными, а вечером всё очень изменилось. Он больше не ревновал её к Дину.      Гарри прокрутил в голове разговор в гостиной. Его настораживала реакция Гермионы. Она растерялась и явно поторопилась уйти. Что же он сказал, что она так отреагировала?      И тут до него дошёл весь смысл его предложения и её последующего вопроса.      Гермиона подумала, что он предложил не просто проводить её, а принять ванну вместе!     Его лицо моментально стало пунцовым. Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Пылали даже уши.      Что она о нём подумала?      – Надо срочно ей всё объяснить! – пробормотал Гарри и сел в кровати.      Он потянулся за очками, надел их и уже собрался встать, как вспомнил, что заколдованная лестница его не пустит. Придётся ждать до утра.      Он лег обратно.      Разные мысли не давали успокоиться. Он перевернулся на бок и попробовал уснуть.      Гарри слышал, как вернулись однокурсники, но притворился спящим.      А потом незаметно уснул.      Ему снилась большая ванная старост, много разноцветной пены, он, сидящий в ней, и Гермиона, которая просила помочь помыть волосы.      Гарри резко проснулся. Сердце бешено стучало.      “Приснится же такое”, – подумал он, снова засыпая.      Во второй раз Гарри проснулся от шума в комнате. Он отодвинул штору. Парни собирали вещи. Сегодня начинались каникулы, все разъезжались по домам.      Гарри лениво потянулся. Вставать он не торопится.     – А ты чего не встаёшь? – спросил Рон. – Надо успеть позавтракать перед дорогой!      Кто о чём, а Рон о еде.      – Я не поеду, – ответил Гарри.     Рон обернулся к нему.      – Почему? Мама тебя ждёт!     Гарри сделал вид, что ищет очки на тумбочке, чтобы потянуть время. Он не хотел ехать к Рону домой. Впервые не хотел в “Нору”. Не хотел выслушивать вопросы и претензии Рона по поводу вчерашнего. Не хотел видеть обиженный взгляд Джинни.      – Так будет безопаснее. И для меня, и для вас, – уверенно ответил Гарри.      – Тогда я тоже не еду! – заявил Рон.     Мало что поменяется. А Гарри хотел побыть один. Разобраться в себе. В своих новых чувствах, которые не понимал.      – Нет! Поезжай! Проведи время с семьёй.      – Но… ты тут один останешься! – не сдавался Рон.      – Не в первый раз. Да и не один я. Тут учителя будут. Может, Дамблдор найдёт время со мной позаниматься. Не волнуйся обо мне. Всё в порядке, – заверил его Гарри.      Рон согласился с доводами друга и поторопился на завтрак.     *     В суматохе сборов поговорить с Гермионой и объяснить, что она неправильно поняла его предложение, не получилось.      – Ты уверен, что не поедешь? – спросила она с беспокойством.     Они стояли в гостиной Гриффиндора, ученики суетливо сновали туда-сюда, стараясь не забыть свои вещи, и торопились на поезд.      – Да. Всё в порядке. Повеселись дома, – отмахнулся Гарри и отвернулся от неё.      Ему стало неловко из-за вчерашнего.      – До встречи, Гарри, – равнодушно сказала Гермиона и ушла.      Гостиная Гриффиндора быстро опустела. Гарри остался один.      Он сел на диван и невидяще уставился в камин.           ***          Гермиона шла по обычному вагону и высматривала свободное место. Её место было в вагоне старост, но сидеть там одной не хотелось, Драко опять чем-то хвастался и раздражал неимоверно, а староста мальчиков от факультета Гриффиндор Рон Уизли куда-то бессовестно запропастился. Гермиона неспешно шла, заглядывая в каждое купе. В одном из них она увидела целующихся Рона и Лаванду и быстро прошла мимо. Рон раздражал её не меньше Драко. Кто вообще в здравом уме назначил бы его, такого разгильдяя, старостой? Перед пятым курсом Гермиона надеялась, что эту должность займёт Гарри. Из него бы вышел прекрасный староста. Он смелый, честный и ответственный. Не то что некоторые! Но Дамблдор всё испортил.      Гермиона с досадой прошла дальше. В соседнем купе верхом на Дине сидела Джинни. Они увлечённо целовались и никого не замечали вокруг. Гермиона прошмыгнула дальше. Её совет пообщаться с другими парнями Джинни приняла слишком буквально. Это уже какой по счёту парень за пару лет? Второй или третий? Она разозлилась на Джинни. Гермиона видела боль в глазах Гарри, когда он смотрел, как Джинни обнималась и целовалась с другими парнями. Ей было обидно за друга. Он заслуживал лучшего. Вот далась ему эта Джинни?     “Гарри…” – подумала Гермиона.      Она глянула в окно. Вдали виднелись башни Хогвартса.      “Гарри сейчас там, остался совсем один…” – ей стало грустно от этой мысли.      Гермиона развернулась и уверенным быстрым шагом вышла из вагона на платформу, благо багажа с собой она не брала.      – Гермиона? – удивился Хагрид. – Чё это ты?      Паровоз издал протяжный свист, оповещая об отправлении. Дверь в вагон закрылась.      – Не хочу оставлять Гарри на Рождество одного, – честно ответила она.     – А-а-а. Ну оно… это… правильно, – поддержал её решение Хагрид.           ***          Гарри всё также сидел на диване в гостиной и смотрел, как в камине плясал огонь, пожирая поленья. Но пламени он не видел, погрузившись свои мысли. Вчерашний день перевернул его восприятие. Неожиданно он посмотрел на Гермиону не просто как на друга, а как на девушку, очень красивую девушку. И это выбило его из равновесия.     Чем больше он пытался разобраться, а что же изменилось в его отношении к подруге, тем сильнее путался. Такого дикого интереса к Гермионе, как к Чжоу, он не испытывал и не робел, как придурок заторможенный в её присутствии. Да, говорил иногда чепуху, но это и раньше бывало. Может, это связано с тем, что Гермиону он давно знал? И знал её хорошо: характер, увлечения, предпочтения, вкусы, мечты, желания, страхи.      До недавнего времени ему безумно нравилась Джинни, и он злился, когда видел, как она целовалась с Дином, но вчера ему стало всё равно. Перегорел? Возможно.      Зато готов был придушить Малфоя за его слова, прибить Маклаггена за несколько взглядов и хорошенько подраться с Роном, потому что тот регулярно заставлял Гермиону плакать. Ему и раньше всё это не нравилось, но сейчас чувство непринятия такого поведения в отношении подруги усилилось в разы.     Гарри вдруг понял, что ему хотелось защитить Гермиону, уберечь от всех. Да, она одна из самых сильных волшебниц поколения, но всё же остаётся ранимой девушкой.      Перед ним стояла тарелка с бутербродами, которые принёс ему Добби, и тыквенный сок. Но к еде он так и не притронулся. Слишком погрузился в свои мысли.      Тишину в гостиной нарушил шум у входной двери.      Гарри резко обернулся и увидел запыхавшуюся Гермиону. В груди потеплело, сердце радостно забилось быстрее. Она вернулась.     – Что ты здесь делаешь? Поезд… – робко сказал он.      – Не оставлять же тебя одного! – заявила Гермиона.     От её слов стало ещё приятнее. Внутри всё ликовало в щенячьем восторге. Он разволновался. Ладони вспотели, и Гарри незаметно вытер их об штаны.     Такой реакции на Гермиону раньше у него не было. И это пугало.      Гермиона сняла пальто, шапку и шарф и бросила их на подлокотник дивана.      – А как же родители? – спросил Гарри.     – Они поймут, я отправила им письмо с совой, – ответила Гермиона.     Она приземлилась на диван рядом с ним, нечаянно задев ногой колено.      Внутри у него всё ёкнуло. Одно случайное прикосновение заставило его трепетать, а сердце пуститься галопом. Кажется, он заболел чем-то неизвестным.      Гарри радовался компании Гермионы и в то же время чувствовал себя неловко, что из-за него она не поехала домой.      Они молча сидели рядом на диване. Он вдыхал запах свежести, исходивший от неё, ощущал морозный холод от пышных волос и балдел от этого.      – Так какие у тебя были планы? – спросила Гермиона через несколько минут молчания. Она не верила, что Гарри остался просто так. Наверное, что-то произошло нехорошее, и он не пожелал их с Роном втягивать, стремясь разобраться со всем самостоятельно.      Гарри повернулся к ней, не понимая, о чём она спросила. Не было у него планов. Разве что разобраться в себе, но после первой же попытки стало только хуже.      – Слушай, Гермиона, а может, заколдованные шарики показали правду и ты моя родственная душа? – вдруг спросил Гарри. Гермиона изумилась, открыла рот, но ответить не успела, Гарри торопливо продолжил: – Мы с тобой знакомы много лет и ни разу не ссорились. Когда другие отворачивались, только ты всегда верила мне и в меня. Поддерживала. Помогала. Только ты…      Гермиона с растерянно смотрела на Гарри и внимательно слушала, догадываясь, к чему он всё это говорил.      – Может, нам… ну… попробовать встречаться, – робко закончил Гарри.     Он с надеждой посмотрел в её глаза. Мысль, осенившая его после возвращения Гермионы, пришла внезапно и сейчас казалась самой разумной, самой правильной.      Гарри был сбит с толку подсказкой артефакта со вчерашнего дня. Он отказывался в него верить и старался не думать о нём. Но факты, а затем и его изменившиеся чувства были очевидными. Он просто боялся принять их.      Гермиона задумалась. Она молчала, глядя в камин. На её лицо набежала тень. Гарри смотрел, как метались, следуя за языками пламени, её глаза.      Молчание затянулось.      “Она думает, как мне отказать, чтобы не обидеть, – решил Гарри и отвернулся, пряча глаза. – Всё же ей нравится Рон, хоть он и засранец!”      Неловко вышло. Гарри стало неудобно за свой порыв.      – Зря я… забудь… – промычал он, опуская голову.     На душе стало тоскливо. Горечь несбывшейся надежды осела тяжестью в душе.      “Чем Рон лучше меня?” – подумал Гарри. От обиды в горле образовался ком.      Он всё испортил. Как теперь общаться? Он поставил под удар их многолетнюю дружбу.      Гермиона смотрела, как Гарри разом сник, ссутулился и помрачнел. Она почувствовала себя скверно. Но прежде чем нырнуть в омут с головой, она должна внести ясность. Привычка всё контролировать и тут проявила себя.      – У меня будет два условия, – твёрдо сказала Гермиона.     Он резво повернулся к ней. В зелёных глазах полыхнула надежда.      – Первое. Мы не будем уподобляться остальным и целоваться по углам у всех на виду… вообще не будем афишировать наши отношения. Ведь если ничего не выйдет… не хочу слушать: “Смотри, это бывшая Гарри Поттера!”     – Понятно.      – Второе. Что бы ни случилось, даже если мы расстанемся…     – Какой у тебя негативный настрой… – уныло вставил Гарри, но Гермиона не обратила внимания.      – … Мы все равно останемся друзьями. Мы не будем предъявлять друг другу претензий и упрекать ни в чём. Мне наша дружба важнее. Если тебя не устраивает такое – тогда не стоит и пытаться…     – Я согласен на твои условия, – перебил Гарри.      Гермиона осеклась, прерывая речь. Оба замолчали. Между ними повисла неловкость.      Гермиона уже корила себя за излишнюю рациональность. Почему она не смогла просто согласиться, а потом уже выдвигать требования? Это же Гарри, он бы… Согласился? Учитывая, как он удивил её вчера предложением вместе прогуляться в ванную и обескуражил сегодня предложением встречаться, она задумалась, а так ли хорошо его изучила за годы, проведённые рядом?      Она была не против с ним встречаться, Гарри ей нравился.      Попавшись вчера в ловушку омелы, она была вынуждена его поцеловать. Вот только от мимолётного касания губ её сердце так громко и быстро застучало, чего Гермиона испугалась, как бы Гарри не услышал. Она постаралась скрыть своё состояние за ничего не значащими разговорами. И почти получилось. До тех пор, пока в гостиной он не посмотрел на неё так проникновенно, что от этого взгляда пересохло в горле и тело перестало слушаться. Она старательно соблюдала дистанцию, держась подальше от чарующего аромата его парфюма, смешавшегося с его собственным запахом. Раньше она его не замечала или не хотела замечать. Он действовал на неё неправильно: хотелось прижаться сильнее и вдыхать его снова и снова, пока голова совсем не перестала бы думать.      От его предложения сходить в ванную старост фантазия пустилась в пляс: Гермиона представила себя в большой ванной с пеной в объятиях Гарри. И поторопилась сбежать.      До этого она старательно избегала думать о Гарри, как о парне. Твердила себе, что они только друзья, и верила в это. Убедила себя, что ей нравился Рон. Наверное, она просто поддалась рассказам Джинни, что Рону она нравилась.      А сегодня, вопреки своим планам, она не смогла оставить Гарри одного. Неумолимо тянуло назад, к нему. И она вернулась, чтобы услышать от него самые невероятные слова на свете: давай встречаться.      Вот только сейчас Гермиона винила себя и считала, что всё испортила.      – Можно… можно я тебя поцелую? – неуверенно спросил Гарри. – Ну, чтобы… как бы… закрепить… Тут всё равно никого, кроме нас…     Негромкие, робкие слова, сказанные в тишине гостиной прозвучали пронзительно.     Сердце Гермионы сделало кульбит. Он правда не сердится?      – Да, можно, – не раздумывая, ответила она, пока всё опять не пошло наперекосяк.      Гарри потянулся вперёд и осторожно прикоснулся к её губам. Гермиона придвинулась ближе. Поцелуй вышел лёгким, нежным, почти невесомым.      Гарри отодвинулся и сел прямо .     – Вау! – сказал он, в прострации глядя перед собой. – Удивительные ощущения. Это как полёт, но без метлы…     Гермиона смущённо улыбнулась. У него всё сводится к полётам на метле. Но и её собственные ощущения были необычными.      – Я теперь поняла, что значит выражение бабочки в животе… – призналась она.      Он перевел на неё шальной взгляд.      – Надо повторить, чтобы убедиться, что это от поцелуя… – предложил Гарри.      – Да, надо…     Они снова потянулись друг другу. В этот раз смелее. Поцелуй дурманил, лишал воли, оставляя лишь одно желание – продолжать. Они словно попали под неизвестное заклинание.      Не разрывая поцелуя, Гарри усадил Гермиону к себе на колени. Она запустила руки ему в волосы, вдыхала сводящий с ума запах и млела от ощущения его твёрдых рук на своей спине, таких горячих, что она чувствовала это через кофту.      Гарри действительно казалось, что он парил. Целовать Гермиону вот так: страстно, горячо, откровенно – было безумием, но таким приятным. Терять над собой контроль и растворяться в страсти – тоже.      Они наслаждались происходящим и своими ощущениями. Заново открытая и изучая друг друга. Новые чувства с головой захватили их, увлекли в удивительный чувственный мир.      Пытаясь отдышаться, Гарри крепко прижимал к себе запыхавшуюся Гермиону.      Всё тело потяжелело от приятной истомы. Мысли путались.      Но в тот момент Гарри понял, что, похоже, первое условие Гермионы будет выполнить сложно, а её “если” не будет: пока жив, он не сможет отпустить. Если понадобится – он готов мир перевернуть, лишь бы Гермиона была с ним.           ***     Эпилог          Тихо кружась, Лондон укутывал снег. Приближалось Рождество. Гарри осторожно открыл небольшую шкатулку, аккуратно достал из неё стеклянный синий шарик с нарисованным оленем и повесил на ёлку. Затем достал из шкатулки точно такой же шарик и повесил рядом с первым.     Его взгляд привлекло золотое кольцо на безымянном пальце левой руки, и он нежно улыбнулся.      За талию его обняли изящные женские руки. Он накрыл её ладони своими.      Гермиона выглянула из-за его плеча.     – Ого! Точно такие же, как те… Где ты их раздобыл?      – Заказал. Но рисую я так себе и объясняю тоже, поэтому художнику пришлось несколько раз переделывать, пока получилось похоже. Уже думал, что он не успеет закончить к Рождеству, – ответил Гарри.     Он повернулся в кольце её рук и с нежностью провёл ладонью по её щеке, смотря с любовью в карие глаза.      – Если бы не подсказка от артефакта, я бы так и был слепым идиотом, – признался он.      – Оленем… – усмехнулась Гермиона.     – Оленем. – Кивнул, соглашаясь, Гарри.      – После того бала я словно очнулась и поняла, что уже давно чувствовала к тебе намного большее, чем просто дружбу.      Гарри крепко обнял Гермиону и зарылся носом в пышные волосы. Она уткнулась ему в основание шеи и с наслаждением вдохнула такой родной и любимый запах.      С того памятного бала, изменившего их отношение друг к другу, прошло всего четыре года. А казалось, что целая жизнь.     Скрывать свои отношения они долго не смогли.      Рон был в ярости. Наговорил им гадостей, накричал. Сбежал в Хогсмид, где напился огневиски в “Кабаньей голове”. Откуда его, невменяемого, вытащили Гарри и Гермиона, вернули в Хогвартс через потайной ход, пока никто не узнал о его выходке, и передали Лаванде. Через неделю Рон пришёл с повинной и извинениями.      Джинни тоже расстроилась. Но она оказалась сильнее брата. Улыбнувшись сквозь слезы, она сказала, что знала, что так будет, и пожелала им счастья.      *     Гарри посмотрел на пару синих ёлочных шаров.      – Это будет семейная реликвия, – отстранившись, сказала Гермиона.      – Ладно, – согласился Гарри.     Взгляд прошёлся по украшенной гостиной. Никогда ещё дом, оставленный в наследство крёстным, не был таким чистым, светлым и уютным. Раньше Гарри относился к нему также, как Сириус, – как к тюрьме. Теперь это было их с Гермионой семейное гнёздышко. Их крепость.      От резкого звонка в дверь оба вздрогнули. Гостей супруги не ждали.      Гарри сам открыл дверь, на всякий случай, держа в руках палочку. Война оставила свой след на привычках – палочки всегда были при них.      На пороге стоял взволнованный Рон.      – Привет, – он виновато улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. – Можно войти?      Он обернулся, сканируя площадь глазами.      – Проходи, – ответил Гарри и посторонился.      – Простите, что заявился вот так… но тут она меня сразу искать не станет… а мне жизненно необходим хоть часик передышки…      Рон вошёл и с облегчением выдохнул. Стряхнул с себя снег.      – Ну и погодка! – проворчал он.      – От кого ты прячешься? – спросил Гарри, в принципе догадываясь, что сбежать он мог только от любимой невесты.      – От Лаванды, – вздохнув, признался Рон. – Она меня измучила покупками! Пристала с тем, что мы должны вместе выбрать подарки всем родственникам: и её, и моим. К тому же у нас разные представления о том, что дарить. Мы самого утра ходили по магазинам, но так и не купили больше половины! Я больше не могу! – стенал Рон.      Он замолчал и измученным взглядом посмотрел на Гарри и Гермиону.      – Пойдём на кухню, Кричер как раз испёк пирог с мясом, расскажешь всё подробнее, – предложила Гермиона.      Рон повеселел. Еда так и осталась его страстью вне конкуренции.      Все трое прошли на кухню.      Рон за обе щеки уплетал пирог и жаловался на чрезмерно активную невесту.      – Представляете, даже мама не может её переспорить. Хоть и спорят они редко. В основном, дополняют активность друг друга. Вы даже не представляете, насколько они спелись! Ни одну невестку мама так не любит, как Лаванду! В этом году на Рождество они решили непременно собрать всех в "Норе", боюсь, дом такого не выдержит! А мама опять начнёт требовать внуков от всех и сразу!      Гарри и Гермиона сочувственно покивали, радуясь, что у них нет таких активных родственников: родители Гермионы в их жизнь не вмешивались, а у Гарри так и вовсе никого не осталось, не считая Дурслей, но они не виделись с того дня, когда Гарри исполнилось семнадцать лет.      Жалобы Рона прервал звонок в дверь, а затем гость нетерпеливо застучал.      Гарри привстал, но домовой эльф его остановил.     – Кричер сам откроет, хозяин.      Эльф исчез прямо из кухни.      Наверху раздался громкий вопль:     – Бон-Бон! Я знаю, что ты здесь!     Рон подавился пирогом и закашлялся.     Лаванда влетела в кухню как фурия.      – Так и знала, что ты тут спрятался! – взвизгнула она. – Ты почему сбежал? Так! Я выбрала подарки для всех и отправила их домой.      Рон вжал голову в плечи и ссутулился, стараясь побыстрее доесть пирог.      – Лаванда, – вклинилась в её тираду Гермиона, мягко обратившись к переполошённой гостье. – Присядь, поужинай с нами.      Лаванда вздохнула, глядя, с каким аппетитом жевал Рон, вспомнила, что с самого утра ничего не ела, и присела за стол.      Через час она засобиралась домой.     – Пойдем, Бон-Бон! – требовательно заявила Лаванда. – Нам нужно ещё заглянуть к тётушке Мюриэль и пригласить её на праздник!      – Только не она! – взвыл Рон.      Гарри постарался сохранить беспристрастное лицо. Тетушка Рона отличалась на редкость мерзким характером. Он бросил на друга сочувственный взгляд, но ничем помочь не мог.      Гарри и Гермиона попрощались с друзьями в прихожей. Гарри повернулся к жене.      – Не завидую ему, Лаванда такая бойкая, порой чересчур, – покачал головой он.      – Но они действительно подходят друг другу, – подхватила Гермиона.      – Наверное…     Он тут же забыл о неожиданных гостях.      Глаза Гарри лукаво блеснули, он игриво улыбнулся, сделал шаг к Гермионе и обнял её за талию, прижимая к себе. Его взгляд медленно опустился от глаз к губам и поднялся обратно.      Она заворожённо на него смотрела.      – Миссис Поттер, вы составите мне компанию в гостиной, за чашечкой горячего пунша? – неспешно, чуть приглушённым голосом, с бархатистой лёгкой хрипотцой спросил Гарри.      От этого голоса и взгляда по спине Гермионы пробежали мурашки, предвкушающая истома разлилась по телу.      Она сладостно выдохнула, придвинулась чуть ближе и ответила в том же тоне:     – Конечно, мистер Поттер...     Их губы слились в сладком поцелуе.