Их отношения

— ...ты вообще меня не слушаешь, — его натурально больно щипают за бок. Ойкнув, Син Цю зыркает на Чун Юня. А тот лишь руками разводит, мол, сам виноват. И разворачивается, пытаясь понять, что там такого важного в другом конце кафе. Важное нашлось. Парень, который порывается помочь официанту убрать за собой пролитый кофе/чай/что-там-вообще. Чун Юнь усмехается, садясь вполоборота, взглядом спрашивая, серьёзно ли он. Син Цю расплывается в мечтательной улыбке. Всё ясно. — Знаешь, не будь мы знакомы с пелёнок, подумал бы, что ты стесняешься, — размешивая холодный капучино, усмехается. — Он с другом и двумя девушками сидит уже тридцать минут, — Син Цю ловит ещё один красноречивый взгляд. — Да, считал, — и снова внимание тому неуклюжему блондину. — Одна из них и руку на него закинет, и в щёку чмокнет, и с ложечки покормит и... Чун Юнь пинает коленкой его под столом. Если в корляписовых глазах загорается огонёк — его не выбить, не заткнуть, не потушить. А Син Цю начинает распаляться. — Я тебе что, коварный махинатор? — они несколько секунд играют в игру «конечно ты мне поверил/конечно я тебе поверил», прежде чем Син Цю продолжает. — Буду ещё отбивать случайного парня у несчастной девушки. И вообще, может он и не... — Гей? Би? — Чун Юнь усмехается беззлобно, а Син Цю делает такое лицо, будто друг перед ним только что обручился с любимым котом и зарезал парочку детишек. — Мы не в Ли Юэ, успокойся. Син Цю всё ещё фырчит, поглядывая на чужой столик... ...на котором чуть не раскладывает взглядом парня с грубым мондштадтским говором. Хочется ещё раз взглянуть на Син Цю тем-самым-ты-серьёзно-взглядом, потому что… Ну, Чун Юнь явно считает себя привлекательнее того, у кого коктейль носом идёт. Серьёзно. Если бы они сейчас поспорили или Син Цю надо было разыграть кого-то, то тот был бы более уверен. И пальцы бы перестали мять бедную скатерть. Чун Юнь вздыхает. Ничего интереснее, чем местные для Син Цю сегодня точно не будет. Он берёт чужую кружку, делает пару глотков какой-то горячей кофейно-алкогольной местной штуки и резко встаёт. Громкий скрежет привлекает к их столику секундное внимание, но этого хватает, чтобы тот незнакомец посмотрел в их сторону. — Юнь-Юнь?! — смущённый и растерянный Син Цю. Прелесть же. Чун Юнь потомок древнего рода экзорцистов. Прадеды и прабабки его сейчас вертятся в своём загробном, ибо предок их настоящий демон во плоти. Так думает Син Цю, пока разглядывает из-за меню удаляющуюся спину в чёрной облегающей майке. Хорош, чертяга, хорош. — Привет, — на Чун Юня обращают внимание четверо: тот самый, который мешает вести светские беседы, его друг и пара девчонок. И все до ужаса колоритные. Ладно, ему тут в соло тащить этот цирк. Глубокий вдох. — Как ты относишься к отношениям между парнями? Да, такой себе вопрос для знакомства, но что поделать. У них тут чрезвычайная ситуация уровня архонтов — Чун Юнь не хочет весь оставшийся отдых слушать о том, какие невозможные зелёные глаза были у того парня из кафе. Когда сбежавшая принцесса пиратов протягивает руку к серьёзному парню с растрёпанным пучком, тот фыркает и тянется в карман. На аккуратную девичью ладонь опускается несколько смятых купюр. Что тут происходит перестает понимать уже Чун Юнь. — Мой взор ещё никогда не был так ясен, — усмехается пиратка, пряча в карман пышной юбки выигрыш. — А мои предсказания?! Эй! — тыкая трубочкой в чужое плечо, возмущённо вскрикивая, хмурится длинноволосая красавица. И ещё несколько купюр покидают карманы бридж цвета хаки. — Так вот, — прочищает горло и впивается взглядом в притихшего виновника всего этого балагана. — Я понял, что тебя устраивают чужие мужские ноги на своих плечах. Девушки хихикают, пока блондин краснеет, а местный банкомат злобно зыркает. Да ладно... — Сидеть, волчонок, если ты не его... — Он нет! — резко вскакивает смущенный парниша, задевая стол и опрокидывая вторую (хотя можно спросить у Син Цю) чашку кофе на стол. И резко оседает, закрыв ладонями лицо. А шея и кончики ушей уже ярче ветряной астры пылают. — Поверь, мне вообще плевать, но вот моему другу, — указывая большим пальцем за плечо на свой столик, где он уверен, Син Цю растекается нервно-булькающей лужицей, — ты очень понравился. Он скромный, знаешь ли. О да. Син Цю тот ещё скромняжка. Такая скромная натура, что на семейном ужине с Шэнь Хэ своими ногами творил с его членом такое, о чём в приличном обществе говорить стыдно. Чун Юнь вздыхает, качая головой и отгоняя ведение. Оценивающим взглядом обводит мондштадтовца. Ладно, может и сгодится на курортный романчик. Может, от этого парня и останется парочка костей, после того как Син Цю нападёт на того со своим вечным тактильным голодом. — А я говорила, что тебе не показалось, — вырисовывая многострадальной трубочкой какие-то узоры воздухе, довольно улыбается девушка, сверля друга ликующим взглядом. — Это Беннет. А я Мона, и ты, парень из Ли Юэ, оставишь мне свой номер. — И ты мне сдашь вот так в открытую своего друга? — с прищуром на ту глянув, за телефоном потянется и осознаёт. Он у него в сумке за столиком. Твою ж... — Может тоже своего рода сваха этого скромняги, — последнее слово та выделяя воздушными кавычками, подмигивает. — И про себя не забываю. Если честно, Мона симпатичная, но явно проигрывает Сян Лин, хотя... — Святая семёрка, — вздохнув, длинноволосый прокашливается и на всё кафе раскатисто произносит, устремляя устало-упрямый взгляд в сторону Син Цю. — Иди сюда. Притихший и растерянный Син Цю — тоже одна из слабостей Чун Юня. Но он об этом никому не скажет даже под пытками. Пока друг добирается до шумного столика, в кафе жизнь снимается с паузы, фоновый шум снова ласкает слух и делает вид, что за их беседой никто не следит. Син Цю садят рядом с виновником всех социальных активностей Чун Юня. И пока те строят друг другу глазки и переговариваются, он знакомится ближе с компанией. — Спорим на две сотни моры и ужин в «Хорошем охотнике», что они поцелуются через неделю? — шепчет на ухо Мона, кивая в сторону голубков. Чун Юню смешно. Не надо недооценивать этого засранца в шортах. — Завтра к вечеру на Беннете уже будет ожерелье из засосов, — самоуверенно усмехается, пристально глядя в глаза напротив. — Ай! — Я всё слышу, Юнь-Юнь, — зыркает с другого конца стола Син Цю, целясь, дабы вновь попасть трубочкой в лоб. Или глаз. Как повезёт. — Сегодня вечером, — тянет, как оказывается, Беннет, смотря куда угодно, только не в сторону двух новых знакомых. — Что? — Ты можешь уже сегодня вечером сделать мне ожерелье. И пока четверо ловят культурный шок, Фишль протягивает несколько сотен Рэйзору.