Врата в Особой зоне.

Глава 1. В начале 20** года в мире воцарилось хрупкое, выстраданное затишье. Война, истощив обе стороны, завершилась подписанием мирного договора. Согласно его статьям, вдоль новой линии соприкосновения создавалась демилитаризованная зона. Фронт, ещё недавно пожиравший тысячи жизней, окостенел, превратившись в условную границу двух мятежных областей. 13 мая 20** года. Воздух над городом был густым от запахов пыли, раскаленного асфальта и сладковатого дыма от мангалов — редких, но упрямых признаков жизни, пробивавшихся сквозь шрамы войны. Город зализывал раны. Стук отбойных молотков, смешивавшийся с рокотом дизелей грузовиков, вывозивших на север, в Россию, искореженные остовы БМП и танков, был его новым, мирным пульсом. Сапёры, похожие на призраков в своих тяжелых костюмах, методично прочесывали поля и обочины, извлекая на свет божий ржавые, но все еще жадные до плоти «лепестки» и снаряды. Полицейские на «Уазах» лениво патрулировали уцелевшие улицы, их автоматы уже не на груди, а на коленях. Обычный, тяжелый, но обнадеживающий день. В 12:00, к западу, между Красногоровкой и Марьинкой, воздух задрожал, как раскаленное марево. Не с гулом, а с тихим, леденящим душу ЩЕЛЧКОМ пространство разорвалось. Не взрывом — разрезом. Из ниоткуда выросла Арка. Колоссальная, из черного, отполированного до зеркального блеска камня, испещренного серебристыми прожилками, которые пульсировали тусклым светом. Она стояла, нарушая все законы физики и логики, посреди выжженного поля, усеянного воронками и ржавыми гильзами. Почти сразу из ее темной глади, похожей на застывшую нефть, хлынул поток. Не поток — армия. Сначала, строем, мерно ударяя калигами по земле, вышли легионеры. Десять тысяч человек и монстров. Кожаные панцири, бронзовые кирасы, красные плащи, потрепанные в походах, но не утратившие цвета. Щиты-скутумы, плотно сомкнутые в тестудо. Копья и гладиусы на поясах. Лица, загорелые и ожесточенные, смотрели на странный, плоский мир с высокомерным безразличием завоевателей. За ними, рыча и квохча, вывалились монстры. Гоблины, низкорослые и сутулые, с длинными руками, вооруженные зазубренными тесаками и обломками железа. Орки, массивные, с серо-зеленой кожей, покрытой шрамами и боевой раскраской, волочащие огромные секиры и дубины, утыканные гвоздями. И в воздухе, с шипящим звуком кожистых крыльев, взмыли виверны. На их спинах, в легких седлах, сидели всадники в чешуйчатых доспехах, с длинными кавалерийскими пиками и арбалетами. Их было сотни. Они черным облаком поднялись над полем, разбиваясь на дозорные четверки. Имперский легат Гайус Вулпус, стоя на импровизированном помосте перед Аркой, наблюдал за развертыванием своей армии. Его латная кираса, украшенная гравировкой в виде драконьих крыльев, блестела под странно-бледным солнцем этого мира. «Пустошь. Ни деревца, ни травы. Лишь ямы да пепел. Но Империя жаждет новых земель. И мы их получим». Первой разведданной стала странная серебристая повозка без лошадей, мчавшаяся по прямой, как стрела, черной дороге. Она зависла на мгновение, увидев армаду, затем резко развернулась, взвыв диким ревом, и умчалась прочь, оставляя запах горелой резины. Вулпус хмуро махнул рукой. Пятерка вивернников ринулась в погоню. Они гнали своих ящеров на пределе, но железный зверь лишь отдалялся, превращаясь в блестящую точку, а затем и вовсе исчезая за горизонтом. Унизить их могла только магия невероятной силы. Ближайшим населенным пунктом оказалась Марьинка. То, что они увидели, внушило им не страх, а презрение. Город-призрак. Руины. Стены, изрешеченные, как сита, пустотелые глазницы окон, груды битого кирпича и искореженного металла. «Разрушен в междоусобных войнах. Жалко. Добычи не будет», — заключил Вулпус. Но лагерь разбить можно. Отсюда удобно исследовать окрестности. Приказы были отданы. Легионеры и монстры рассыпались по мертвым улицам. И тут они нашли признаки жизни. Дверь выломали за минуту. Семья: мужчина с обветренным лицом, женщина, прижимающая к груди девочку лет пяти. Их глаза, широко открытые, отражали не просто ужас, а какое-то иное, глубинное отчаяние, как будто они уже видели все круги ада и узнавали их в лицах пришельцев. Мужчина что-то крикнул на гортанном языке и бросился вперед, толкая женщин в дальний угол. Гоблин, хихикая, всадил ему тесак в живот. Удар был не для убийства, а для усмирения. Легионер добил его уколом гладиуса в горло. Кровь хлынула на цементный пол темной лужей. Женщина закричала. Орк молча взял ее за волосы и потащил к выходу. Девочку, плачущую и вырывающуюся, подхватил второй. Их крики смешались с грубым смехом и лязгом оружия. Добыча. Рабы. Главный штаб. Позывной «Борман». Майор с позывным «Борман», чувствовал, как его левый глаз начинает дергаться от усталости. Бумаги. Сплошные рапорты о списанных гильзах, о выделении цемента для бункера, о продовольственных пайках. Мирная бюрократия оказалась изощреннее вражеской артиллерии. Дверь распахнулась. Связист, молоденький лейтенант, был бледен. — Товарищ майор! Сообщение от саперного расчета, район Марьинки. Докладывают о… — он запнулся, — о крупных силах противника. Говорят, тысячи. В древнеримских доспехах. И с… тварями. Гоблинами, орками. — Ты выспался? — глухо спросил Борман, откладывая папку. — Они клянутся, товарищ майор. Прямо с дороги ретировались, еле унесли ноги. В голове у Бормана, старого «афганца» и ветерана двух кампаний на Донбассе, щелкнул тумблер. Бред? Возможно. В зоне отчуждения после войны всякое бывает. Диверсанты? ЧВК? Провокация? Но в римских доспехах… — Немедленно поднять по тревоге 1-ю артбригаду на пополнении у Красногоровки. И штурмовую. Запустить «Мавик» на разведку. Видео – мне и срочно дублем в Москву, в Генштаб. Через десять минут штаб замер. На большом экране, с высоты птичьего полета, лежала Марьинка. И она была живой. Живой от движущихся точек, построенных в правильные прямоугольники когорт. Точки заполняли улицы, рыскали среди развалин. А на поле, у дороги, стояла та самая черная Арка, похожая на дыру в реальности. — Боже… правда… — прошептал кто-то. Борман впился взглядом в экран. Его мозг, отточенный годами войны, мгновенно анализировал: построение, дисциплина, численность. Не меньше дивизии. И эти… существа. — Боевая тревога, — его голос прозвучал тихо, но так, что все вздрогнули. — Все силы купировать прорыв. Артиллерия: Д-30, немедленная пристрелка по площадям в городе. Корректировка с дрона. «Грады» и «Торнадо-С» в готовности №1, жду приказа из Москвы на применение кассетных. Штурмовая бригада – развертывание на северном и восточном флангах, не пустить к городу. Танки – Т-80БВМ и Т-90М «Прорыв» в авангарде. Мотострелкам зачищать Марьинку с юга на север, дом за домом. ПВО? Где оно? — Командир! Дивизион С-300 засек пять низколетящих воздушных целей, движущихся от Марьинки в разных направлениях. Запрос на разрешение огня. Борман посмотрел на радарную карту. Пять меток. Разведка. — Разрешаю. Уничтожить. Воздушное пространство к востоку от Марьинки. Вивернник Терций облетал большой, дымящийся трубами город на востоке. Его поражали высота зданий, стеклянные стены, сверкающие на солнце, и бесчисленные повозки без лошадей, ползущие, как муравьи. «Невероятное богатство…», — думал он, уже предвкушая добычу. Терций повернул голову. На западе, низко над землей, он увидел тонкую белую полоску дыма. Она росла с невообразимой скоростью, изгибаясь в воздухе и направляясь прямо… к нему? Это не было похоже на магический шар. Это было иное. Живое, стремительное, неумолимое. Он даже не успел дернуть поводья. Ракета 48Н6Е2 комплекса С-300, летевшая со скоростью в шесть раз выше звука, встретилась с виверной и ее всадником в яркой вспышке, которая на миг затмила солнце. От существа и человека не осталось ничего крупнее клочка кожи или обломка кости. Горящие обломки дождем посыпались на выжженную землю. Почти в ту же секунду еще четыре таких же вспышки отметили гибель остальных воздушных дозоров. Разведка Империи была ослеплена за семь секунд. Полевая позиция дивизиона Д-30. — Орудие, огонь! — крикнул командир батареи. Глухой, сокрушительный БА-БАХ разорвал тишину. 122-мм осколочно-фугасный снаряд ушел в небо с дымным хвостом. С дрона-корректировщика оператор видел все в кристальной четкости. Первый снаряд лег с перелетом, в поле за городом, подняв фонтан черной земли и ржавых железяк. Легионеры внизу даже не пошевелились, приняв это за странный гром. — Поправка: минус двести, левее пятьдесят. Беглый, огонь! Залп шести орудий прогремел, как удар гигантской кувалды по наковальне земли. В Марьинке начался ад. Снаряд угодил прямо в крышу одноэтажного дома, где укрывался отряд легионеров. Крыша сложилась, как бумажная, затем стены вывернуло наружу в облаке кирпичной пыли, осколков и кровавого тумана. Тела разорвало на части, смешав с обломками. Гоблин, стоявший на улице, был срезан осколком, прошедшим через его шею. Голова отлетела в сторону, туловище, из которого хлестала алая струя, сделало еще два шага и рухнуло. Взрыв в центре улицы поднял в воздух целую когорту. Щиты тестудо оказались бесполезны против ударной волны, ломающей кости и разрывающей внутренности. Людей и монстров швыряло, как тряпичных кукол, об землю и стены. Воздух наполнился криками — не боевыми кличами, а воплями ужаса и агонии. Земля была усеяна оторванными конечностями, кишками, вывалившимися на пыльный асфальт, и лужами липкой, темной крови. Гайус Вулпус, укрывшийся за толстой стеной, в ужасе наблюдал за бойней. Его лицо, прежде надменное, покрылось холодным потом. «Какая это магия? Ни заклинаний, ни магов! Только свист и смерть с небес!» Он видел, как его лучшие воины, ветераны десятка кампаний, превращаются в кровавое месиво за мгновение. Он закричал хриплым голосом: — Рассредоточиться! В укрытия! Это чары неведомой силы! Жрецы, ищите защиту! Но жрецы были так же беспомощны. Один из них, в развевающихся синих робах, пытался сотворить щит, когда очередной снаряд разорвался в трех метрах. От мага осталась лишь дымящаяся воронка и клочья ткани, прилипшие к стене. Южная окраина Марьинки. На броне и в десантных отделениях БМП-3 и БТР-82А, сидели мотострелки. Каски «Ратник», бронежилеты «Грач», цифровые «Пиксели». Лица под прицелами ПБС и коллиматоров были спокойны и сосредоточены. Для них это была еще одна зачистка. Только враг странный. — Пехота, вперед! Огонь по площадям на главной улице! — раздалась команда по рации. БМП и БТР выстрелили почти одновременно. Дома на главной улице, где пытались укрепиться остатки двух когорт, просто исчезли в огненных грибах взрывов. Кирпичи разлетались на сотни метров, сминая укрывавшихся за ними легионеров. Орк, прятавшийся за углом, был раздавлен летящей бетонной плитой. Он хрустнул, как раздавленное насекомое, и потекла зеленая, густая кровь. Мотострелки спешились и пошли цепью. Первая же группа наткнулась на засаду в полуразрушенном магазине. Легионеры, в ярости и отчаянии, с дикими воплями бросились в атаку. Пилум просвистел мимо, второй вонзился в бронеплиту одного из бойцов, не пробив ее. Ответ был коротким и смертоносным. Трех-четырехсекундная очередь из АК-12. 5.45-мм пули, летящие со скоростью 900 м/с, прошивали кожаные и бронзовые доспехи, как масло. Они не просто убивали. Они рвали плоть, дробили кости, выворачивали наружу куски тел. Легионеры падали, их тела дергаясь в конвульсиях, заливая пол кровью. Гладиус выпал из ослабевшей руки, звякнув о бетон. БТР-82А, нащупав скопление врага в полуразрушенной школе, дал очередь из 30-мм автоматической пушки 2А72. Снаряды, прошивали стены, как нож бумагу. Внутри помещения творился кромешный ад. Взрывы, огонь, клубы пыли, смешанной с кровавым туманом. От людей, попавших под прямой обстрел, оставались лишь красные брызги на стенах. Небо над Марьинкой. Жужжащий рой FPV-дронов, начиненных взрывчаткой, нашел свою добычу. Один из них, управляемый оператором с выносного пульта, пикировал на группу легионеров, пытавшихся установить импровизированную баррикаду. Оператор в очках видел через камеру приближающиеся испуганные лица. «Ну здравствуйте…» — и он стиком направил дрон прямо в центр группы. Вспышка. Жужжание сменилось глухим бамф. Когда дым рассеялся, на земле лежали три искалеченных тела и один легионер, кричащий и пытающийся заткнуть руками рану на животе, из которой вываливались сине-розовые петли кишечника. Поле боя. Арка. Паника достигла апогея. Видя, что магия бессильна, что железные чудовища не берут ни стрелы, ни копья, что их товарищи гибнут десятками каждую секунду, легионеры побежали. Бросив раненых, бросив добычу, они устремились к черной Арке — единственному спасению. Это было не отступление, а бегство толпы, затоптанной ужасом. Это была бойня. Избиение. Гайус Вулпус, с окровавленной повязкой на голове, одним из последних достиг Арки. Он обернулся. Его великая армия, цвет Имперских легионов, лежала растерзанной на этой проклятой земле. Он видел, как железные коробки наезжают на раненых, как его воинов, пытающихся сдаться, прижимают к земле прикладами и уводят в плен. В его глазах горела ненависть, замешанная на абсолютном, всепоглощающем ужасе. Эта экспедиция, вторая после провала у холма Алнус, обернулась немыслимым разгромом. «Боги… или демоны… они прогневались на Империю», — пронеслось в его голове суеверной мыслью. Он шагнул в черное сияние Арки и исчез. Штаб. Четыре часа спустя. Борман стоял, смотря на итоговое видео с дрона. Марьинка снова была мертва. Но теперь ее руины были украшены новыми декорациями: сотнями трупов в странных доспехах, развороченными тушами монстров, черными от крови пятнами на земле и стенах. Санитары и военные полицейские методично обходили поле, добивая тяжелораненых монстров, конвоируя уцелевших людей в грузовики. Его связист обернулся: — Товарищ майор. Москва. Генштаб. Линия «Алмаз» шифрованная. Принимают. Борман тяжело вздохнул, потер переносицу. Ад только начался. Он взял трубку. — Слушаю вас. Оборона завершена. Вторжение отбито. Потери врага: почти полное уничтожение группировки. Наши потери: нет, только мирные жители. Захвачены пленные и… артефакт. Требуются дальнейшие указания. Он помолчал, слушая то, что говорили на другом конце. Его лицо стало каменным. — Так точно. Держать периметр. Никого не выпускать и не впускать. Ждем спецназ ГРУ и… ученых. Понял. Он положил трубку и снова посмотрел на экран. На нем крупным планом была та самая черная Арка, стоящая среди поля смерти, как безмолвные ворота в иной, враждебный мир. Ворота, которые теперь нужно было либо захватить, либо навсегда захлопнуть. И Борман знал — то, что вышло оттуда сегодня, было лишь разведкой. Настоящая война еще впереди. --- Глава 2. Зашифрованное сообщение. После прочтения уничтожить. В связи с вашими заслугами перед отечеством и героизмом, показанным в ходе операции в Марьинке, вы, майор с позывным «Борман», повышаетесь до звания полковника и назначаетесь командующим Оперативной группировкой «Перевал». Задача: установить полный и безоговорочный контроль над территорией в радиусе 50 километров от аномалии «Врата». Противник классифицирован как «технологически примитивный, но численно превосходящий». Разрешается применять силу любого уровня для недопущения противника к Вратам. Цель — обеспечить плацдарм для последующей экспансии. В ваше подчинение выделяются: 3-я, 5-я и 7-я отдельные бригады ЧВК «Вагнер», 42-я отдельная танковая бригада, 10-я бригада РХБЗ и 45-я инженерно-саперная бригада. Не подведите, командующий. Удачи. — 13 мая 17:00 Воздух в новом штабном блиндаже, в двух километрах от Врат, все еще пахнет свежей землей и холодной сталью. Запах победы — это запах солярки, пороха и тлена. Наши позиции упирались прямо в ажурный край артефакта, светившегося неровным светом. Вокруг — пейзаж, сошедший с полотен Апокалипсиса: черные, дымящиеся воронки от артиллерийских снарядов, обугленные остова деревьев и горы трупов в странных латах. Работали передвижные крематории, их высокие трубы извергали в небо густой, жирный дым, от которого слезились глаза. Я скомкал в руке шифрограмму, чувствуя, как бумага впивается в ладонь. Не честь, не награда. Гроб. Полковничий гроб с персональной ответственностью. Работа и правда прибавится. Но приказ есть приказ. Листок вспыхнул в пламени зажигалки ярко-синим — химическая пропитка. Я наблюдал, как пепел, черный и легкий, кружится в тягучей струе горячего воздуха. --- Штаб гудел, как растревоженный улей. Рации хрипели на разных частотах, на столе лежали различные доклады. Сквозь гул пробивался резкий стук клавиатуры и сухой треск принтера, печатающего сводки. — Внимание! — Мой голос, хриплый от недосыпа и дыма, перекрыл шум. Все замерли. — Эта дыра в реальности — теперь наша фронтовая дверь. Мы ее превратим в неприступную крепость, в трамплин. У нас есть технология, дисциплина и приказ. У них — суеверие и сталь. Посмотрим, что перевесит. Начинаем операцию «Завеса». --- План был прост, как удар кувалдой. Стальной таран и методичное зачищение. Первая волна — Танки Т-90М, лязгая гусеницами по земле, с интервалом в пять секунд уходили в мерцающую плоскость Врат. За ними — БМП-3 с десантом РХБЗ в полной защите, их датчики, словно щупальца, уже были выведены наружу. Эффекта перехода не было — многотонная махина просто уплывала в рябь и растворялась, без звука, без вспышки. Жутковатое зрелище. Пять минут ожидания тянулись как часы. Потом в наушниках хрустнул эфир. — «Перевал-1», прием. Воздух чист. Кислород 22%, фона нет. Биологическая угроза нулевая. Можно дышать без фильтров. Переходим к зачистке периметра. Голос старшего группы, капитана Соколова, был спокоен и деловит. Словно докладывал об итогах уборки полигона. — Второй эшелон, вперед, — отдал я приказ, и мотострелки на БТР-82А и инженеры на бронированных «Тайфунах» рванули к арке. Вторая волна. Их задача — выковать плацдарм. Пока «Тайфуны», Танки и БТРы с выдвинутыми пулеметами образовывали подвижное кольцо обороны, инженерная техника уже рычала двигателями. ИМРы и БАТы своими ковшами вгрызались в чужую землю, выплевывая ее коричневыми фонтанами, нарезая траншеи полного профиля и котлованы для укрытий. Все работало с каким-то бесстрастным, механистичным рвением. Третья волна. Пикапы с пулеметами «Корд» на крыше и фигурами бойцов ЧВК в разношерстной, но смертельно эффективной экипировке проскользнули сквозь Врата почти бесшумно. Эти не строили — они занимали господствующие высоты, рассредоточивались, растворялись в ландшафте. Их глаза смотрели через прицелы с кратностью x12, их пальцы лежали на спусковых крючках. Страховка. Артиллерия — богиня современной войны — пока оставалась на нашей стороне, стволы Д-30 нацеленные прямо в сердце арки. На случай, если что-то пойдет не так, и придется «запечатывать» проход. Я прыгнул в кабину своего командно-штабного «Урала», с лесом антенн на крыше. Пора и самому ехать. — Все эшелоны, «Завеса» в действии. Вперед. --- Переход был мгновенным. Легкое давление на барабанные перепонки — и мир сменился. Тот же самый, но… другой. Воздух был кристально чист и сладок, как после грозы. Небо — ядовито-синее, без единого инверсионного следа. И тишина. Глухая, звенящая тишина, нарушаемая только ревом наших дизелей и лязгом металла. Картина была одновременно сюрреалистичной и идеально отлаженной. Танки, занявшие позиции по краям плацдарма, медленно поворачивали башни, их тепловизоры сканировали лесную опушку. Мотострелки уже разворачивали портативные РЛС «Фара-ВР» и запускали разведывательные дроны «Орлан-10», которые с жужжанием уходили в синеву. Инженеры вовсю орудовали. — Командующий, смотрите, — один из операторов указал на экран компьютера БПЛА. На северо-востоке, в двух километрах, виднелись остатки лагеря: потухшие костры, разбросанная утварь, следы спешного отступления. Много следов. Но самих легионеров нигде не было видно. Они ушли. Или затаились. — Антей! — крикнул я, и командир инженерной бригады, коренастый мужчина с лицом, изборожденным шрамами и ветром, подошел, снимая перчатку. — Борман. Вижу. Лагерь брошенный. Значит, либо бежали, либо пошли за подмогой. — Именно. Поэтому твоя задача — построить не базу, а цитадель. Габионы в два ряда, минимум. Противоосколочные тенты над всеми позициями. Углубленные укрытия для техники. И бетон. Много бетона. Сначала ВПП для вертолетов, они к утру будут. Потом — стационарные огневые точки. Думай, как будто завтра сюда придет стотысячная орда. Антей кивнул, в его глазах вспыхнул азарт строителя, которому поручили возвести нечто монументальное. — Вертолетная площадка будет через четыре часа. Цитадель — к рассвету. Рельсы обещают? — Обещают. Готовь площадку под разгрузочный терминал. Будем тянуть стальную пуповину прямо из Москвы. — 14 мая 4:00 Десять часов спустя место, где высадился десант, было неузнаваемо. Вырос не просто укрепрайон — вырос техногенный монстр, чуждый этому зеленому миру. Периметр: Два ряда стальных габионов, набитых местным грунтом и щебнем, образовывали зубчатую стену высотой в четыре метра. Перед ними — спирали Бруно и минные поля. Каждые двадцать пять метров — вышка с прожектором, панорамной камерой и КОРДом. Вкопанные танки превратились в долговременные огневые точки. Расчеты Д-30 уже развернулись и были готовы работать по команде. Бетономешалки, доставленные одним из последних рейсов, непрерывно работали, заливая вертолетную площадку на шесть стоянок. Рядом вырастали ангары-сборочницы из быстровозводимых конструкций. Уже работала полевая кухня, и запах тушенки смешивался с запахом свежего бетона и солярки. Я обошел позиции, чувствуя холодную уверенность. Эта база была не для обороны. Она была для наступления. Плацдарм захвачен. Теперь нужно понять, что вокруг. — Соедини с Генштабом. Приоритетный канал, — приказал я связисту в штабном «Урале», напичканном электроникой. Через минуту в наушниках раздался знакомый, размеренный голос. — Говорите, «Перевал». — Докладываю. Плацдарм «Цитадель» создан. Периметр укреплен. Потери нулевые. Контакта с противником нет. Разрешите начать активную разведку силами вертолетов и БПЛА для картирования местности в радиусе 100 км. Также запрашиваю допуск для научной группы для анализа геологии и биоты. — Вам разрешено. Вертолеты в пути: пара Ка-52 «Аллигатор», пара Ми-8МТВ-5 с десантом и Ми-26 для тяжелых грузов. Ученые — в следующем эшелоне. Ваша задача теперь — глаза и уши. Найдите все. И нанесите на карту. Все, что представляет интерес. И все, что представляет угрозу. — Понял. Выполню. --- Совершенно секретно. После прочтения уничтожить. Командующему ОГ «Перевал» полковнику «Борману». 1. Приступить к операции «Картограф». Детальное картирование территории в радиусе 100 км от точки «Ноль». 2. Выявить населенные пункты, пути сообщения, военные объекты, источники воды и полезных ископаемых. 3. При обнаружении местного населения — наблюдение скрытное, контакт запрещен. Любое проявление враждебности уничтожать точечно, без шума. 4. Обеспечить безопасность научной группы «Горизонт» (геология, биология, лингвистика). Их работа — приоритет. 5. Помните: вы — первый. От ваших действий зависит, что последует за вами. Не показывать слабину. Первый шаг в чужой мир сделан. Теперь предстояло сделать следующий. Глава 3. Разведка Штаб «Цитадель» 14 мая 8:00 Как и обещали, вертолеты прибыли утром. Их осталось только собрать, что сейчас и делали в быстро возводимых ангарах из рифленого стального профиля. Воздух ревел от работы кранов. Рядом, с металлическим скрежетом, начали тянуть железную дорогу сквозь врата. По ней скоро должны были поползти, фырча дизельным перегаром, составы со снаряжением и техникой – артерии, питающие растущую опухоль базы на чужой земле. Я поспал всего три часа. Веки были налиты свинцом, а во рту стоял вкус пыли и холодного кофе. Но снова нужно было работать. Сначала – разведка местности вглубь. Выделять для этого «Тайфуны» было рано и глупо. Подождем вертолеты. Они уже скоро поднимутся в небо и уйдут на 100 километров, с картографами и навигаторами на борту. Инженерная бригада во главе с «Антеем» славно потрудилась. За ночь они, как гигантские муравьи, возвели ряды казарм, жилые модули и установили штаб-контейнер, где я сейчас и находился. Внутри пахло свежей краской, пластиком и напряжением. Все как на большой земле, только за окном вместо привычного леса тянулась бескрайняя, тревожащая своей неизвестностью равнина. Я приказал поставить станции РЛС и начать круговой обзор. Следить за небом нужно было в оба – мало ли какие крылатые твари или, того хуже, драконы здесь водились. Как вдруг, с поста РЛС поступил срочный доклад. Голос оператора был сдавлен от волнения: — Командир, докладываю, обнаружены радиоволны! К югу от нас. Сигнал слабый, прерывистый, явно коротковолновый и очень далеко. Есть модуляция, не природная. Холодная игла пронзила усталость. Радиоволны? Здесь? В этом средневековом аду? Легионеры с их доспехами и катапультами? Не смешите. Значит, другие. Наши? Отразившийся эхо-сигнал? Слишком призрачная надежда. — Разверните большую «Рогатку», — скрипуче скомандовал я, имея в виду направленную антенну. — Ловите. Фильтруйте все, что можете. Мне нужно содержание. Если здесь есть кто-то, хоть вполовину сравнимый с нами по развитию, ситуация катастрофически усложняется. Придется либо договариваться с неизвестной силой на неизвестной территории, либо воевать на два фронта. Оба варианта пахли кровью и потерями. Но увидим. Увидим. Штаб «Цитадель» 14 мая 12:00 Прошли сутки с момента кровавой бани в Марьинке. Наконец-то собрали вертолеты. Два Ми-8, похожие на уставших стальных стрекоз, стояли на взлетной площадке, их лопасти, поникшие, ждали команды. Ка-52, с нарисованной на нем пастью, был в сторонке. Я подал знак. Запуск. Двигатели одного из них взревели, переходя с хрипа на пронзительный вой. Лопасти растворились в сером круге, под машиной завихрилась пыль и щебень. Вертолет дрогнул и оторвался от земли, тяжело набирая высоту. На борту, кроме пилота в маске, были два стрелка у пулеметов в распахнутых дверях и трое картографов с белыми от напряжения лицами. Их задача – облететь сектор на юг, составить карту на 50-100 км от арки. Они набрали высоту в 200 метров и, гудя, поплыли над желтовато-зеленым ковром равнины. Картографы щелкали камерами, сканируя ландшафт. На западе, на грани видимости, давил на горизонт темно-синий, почти черный горный хребет, увенчанный зубчатыми пиками. Ни городов, ни дорог, ни огней. Только бесконечная, пугающая своей пустотой равнина да далекие горы-призраки. Штаб «Цитадель» 14 мая 13:00 Вертолет висел в воздухе уже час. Карта потихоньку обрастала деталями. — Командир, у нас тут контакт, — сухо, без эмоций доложил оператор БПЛА «Орлан». Я подошел к его экрану. Изображение с высоты птичьего полета было кристально четким. По растрескавшейся от жары земле, как гусеница, ползла колонна. Лошади, телеги, копошащиеся фигурки. Те самые легионеры. Те, что сбежали с Марьинки. Они шли нестройной, измотанной толпой. Даже с высоты было видно, как многие ковыляют, опираясь на копья, как на повозках лежат неподвижные тени. Это не была армия. Это были жалкие остатки, вырвавшиеся из мясорубки. — Полковник, разрешите передать координаты артиллерии? — голос оператора был спокоен, деловит. Всего лишь еще одна кнопка и с ними будет покончено навсегда. Я смотрел на эту ползущую рану на теле равнины. Нет. Слишком просто. Слишком бесполезно. — Нет, — отрезал я. — Они куда-то идут. Ведешь непрерывное наблюдение. Как только у «Орлана» садится батарея – на дозаправку и тут же в воздух следующий. Пусть ведут нас. Прямо к их логову. — Так точно, командир. На равнине. Колонна Гайус Вулпуса. Гайус Вулпус шел, и каждый шаг отдавался тупой болью в виске. Боль от унижения была острее, чем от незатянувшихся ран. Он вел свою разбитую армию к Белнахго. 350 километров ада. До ближайшей деревни – еще два дня марша. С ним была тень его легиона. Половина сгорела в том аду у Врат. Из оставшихся – каждый второй хромал, стонал или тащил на себе более несчастного товарища. В воздухе стоял стойкий запах гноя, пота и страха. Мухи тучами вились над повозками, где лежали тяжелораненые, их тихие стоны сливались в один непрерывный похоронный гул. Еще на выдвижении он отправил гонца в столицу. Доложить о провале. Окончательном. Мысль о том, что его ждет по возвращении – опала, позор, или казнь – была ледяным комом в груди. Но разум, закаленный десятками кампаний, уже искал выход в этом тупике. Зеленые люди с юга… и эти демоны с севера. Столкнуть их? Да. Пусть эти новые чудовища и те враги перегрызут друг другу глотки. Тогда легионы смогут ударить, смять ослабленных победителей и… может быть, даже отбить Врата, либо тут, либо у того холма. План был тонок, как паутина, и так же хрупок. Но это был единственный шанс. Шанс выжить и отомстить. Штаб «Цитадель» 14 мая 18:00 Вертолет вернулся с наступлением сумерек, его силуэт выплыл из багрового заката и тяжело рухнул на посадочную площадку, подняв вихрь пыли. Из раскрытой двери высадились люди. Пилот снимал шлем, его лицо было мокрым от пота. Картографы, бледные от усталости, несли жесткие кейсы с данными. — Что видели? — спросил я, пропуская формальности. — Горы уходят на запад сплошной стеной, — начал доклад старший группы, его голос был хриплым. — К югу, в ста километрах, крупный водоем. Озеро. Пресное, судя по растительности. На противоположном, южном берегу – признаки цивилизации. Две, или три деревни. Копошатся. Вокруг – лес, смешанный. Карту сверим и отдадим к полуночи. — Хорошо, — протянул я, мысленно накладывая эту информацию на уже известную. — Очень хорошо. Значит, мы здесь, на севере. Ничейная земля. Это и плюс, и минус. Строить аэродром можно, реви моторами сколько угодно. Но и каждый вылаз – дальний. Решение созрело мгновенно. — Отправляем 3-ю бригаду «Вагнеров» на озеро на пикапах. Разведка, оценка угроз, скрытное наблюдение деревень. Следом – 5-я бригада. Выбирает точку на нашем, северном берегу и создает передовую оперативную базу. Плацдарм. 14 мая 20:00. Окрестности «Цитадели». Рев дизелей разорвал наступающую ночную тишину. Бойцы ЧВК, не люди, а ожившие тени в размытом мультикамовском рисунке, погружались в технику. Их «рабочие лошадки» – пикапы с накачанными колесами и зловещими, почти стертыми буквами Z и V, начертанными грубой краской на дверях и корпусах. За ними, тяжело пыхтя, грузились в КамАЗы остальные. Колонна из шести десятков машин, растянувшись в стальную гусеницу длиной почти в четыре километра, тронулась в сторону юга, в темноту. По ксерокопиям свежей карты, ехать около двух-трех часов. Обычной пехоте без приборов ночного видения здесь было бы нечего делать. Но не этим волкам. Импортные ПНВ нового поколения высвечивали мир в призрачно-белых тонах, делая ночь прозрачной. Лунный свет, холодный и безжалостный, лишь добавлял контраста. В кузове одного из головных пикапов, прислонившись к борту, сидел гранатометчик с позывным «Борз». Он медленно, почти ритуально, раскуривал самокрутку, прикрывая тлеющий конец ладонью. Рядом, молчаливые и неподвижные, сидели остальные его братья по оружию. Эти лица видели жар сирийских пустынь и кровавую мясорубку Бахмута. Для них эта поездка была пока что туристической прогулкой. Уверенности добавляло оружие: у «Борза» любимый АК-74М был оснащен тепловизеонным прицелом и длинным, цилиндрическим глушителем. У его ног валялась, позванивая при каждом толчке, связка одноразовых «Шмелей». — Были ли еще контакты тут, кроме тех уродов под Марьинкой? — глухо спросил Борз, выпуская струйку дыма в холодный воздух. — Не, — отозвался массивный силуэт напротив. Это был «Добрый», пулеметчик. Его «Печенег», словно живой, лежал на коленях, ствол блестел в лунном свете. — Глаза с верху говорят – драпанули они сразу и теперь тише воды. Ищешь, куда бы свою ракету швартануть? — Так им там жопу наизнанку вывернули, — хрипло вступил лидер группы, «Барсук». Он чистил ножом ногти, движения точные, экономичные. — Кассетными. Видели кадры? Щиты, латы… Они разлетелись, как картонные. В клочья. Их не то что убило – стерло. Оружие пяти вековой давности. Для нас это не война. Это… зачистка. — Да… — протянул коренастый мужчина со шрамом, перетянувшим пол-лица, как грозовая трещина. «Турист». — Легкая прогулка после Бахмута. Год в той мясорубке. А ради чего? Чтоб потом его обратно… сдали? В кабине, за рулем, низкорослый и жилистый «Скиф» хмыкнул: — Не грузите, пацаны. Тут устроим сафари, еще и деньжат поднакопим. Платят-то здесь в два раза больше, чем на той войне. Лучше музон послушайте, я перед отъездом накачал. — Он ткнул кнопку на старой магнитоле. Из динамиков хрипло полилась знакомая пронзительность «Пальмиры» от ЛУНА. Музыка накрыла их, окутав воспоминаниями о палящем, выжигающем солнце, о раскаленном песке, о другой чужой земле, где они тоже оставляли следы. Следы из свинца и огня. В их глазах, отражавших мерцание приборных панелей, не было ностальгии. Был лишь холодный, профессиональный интерес. Охота начиналась. --- Совершенно секретно. После прочтения уничтожить. В связи с первоначальным успехом операции "Цитадель" и ввиду возможного выявления технологически сопоставимых угроз (см. ваш доклад №3 о радиоперехвате), вам выделяются для усиления группировки 2 (два) многофункциональных истребителя Су-30СМ с полным боекомплектом разнородного вооружения "воздух-воздух" и "воздух-земля". Поставка платформ организована к 08:00 15 мая. Боекомплект и сопутствующее имущество будут доставлены отдельным эшелоном по железнодорожному пути. Эксплуатацию и боевое применение организуйте на месте. Далее следовали сухие строчки тактико-технических характеристик и перечень управляемых ракет, бомб и контейнеров РЭБ. — Штаб «Цитадель». 14 мая, 21:00. Тяжелая стальная дверь штабного контейнера захлопнулась, отсекая рев ночных работ. Я положил листок с шифрограммой в массивный сейф и щелкнул замком. Звук был твердым, окончательным. — Позовите ко мне «Антея». Немедленно. Для него прибыло специальное оборудование, — приказал я адъютанту, голос звучал жестче, чем планировал. Через десять минут в штаб ввалился «Антей». Его камуфляж был в пыли и машинном масле, под глазами — черные тени, но во взгляде горел холодный, цепкий огонь инженера. — «Борман», что за оборудование? — спросил он, минуя формальности. — Для тебя. Приоритет номер один на следующие двенадцать часов. Нужно построить ВПП. Временную, но способную принять пару «Сушек». Длина — километр. Ширина и покрытие — по максимуму из того, что есть. «Антей» замер на секунду, его мозг уже просчитывал объемы грунта, количество плит, возможности техники. — Истребители? Серьезно? Не перегибают палку? — в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько профессиональная оценка масштаба. Истребитель — это не вертолет. Это другой уровень угрозы и другой уровень внимания. — Выделили, — кивнул я, подходя к карте. — После моего доклада про радиосигнал на Большой земле явно занервничали. Очень. Восемь тонн боевой нагрузки под крылом и дальность, чтобы долететь до столицы этих легионеров и обратно, где бы она не была… Это проекция силы. Хотя я бы предпочел получить батарею «Панцирей» и пару «Искандеров» на колесах. Но дают то, что дают. — Хм… — «Антей» снял разбитую каску, провел рукой по коротко стриженным волосам. — Реальность здесь начинает расходиться с планами, да? — Расходится катастрофически, — сухо согласился я. — Ученые уже вовсю бурят скважины, берут пробы пород. Ищут не артефакты, а нефть и редкоземы. — Классика. Топливо для машин и для войн, — «Антей» снова надел каску, щелкнул фиксатором под подбородком. — Ладно. Пойду рождать аэродром. Без него твои «Сушки» — просто дорогие игрушки. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Я ничего не сказал, лишь кивнул его спине. Разговоры были закончены. Начиналась работа. — К западу от штаба «Цитадель». 21:30. Ночь была не черной, а густо-фиолетовой, разорванной лучами мощных фар и багровыми сполохами от сварочных аппаратов. «Антей» стоял на импровизированном командном пункте — крыше КАМАЗа, вжимая в ухо наушник рации. Внизу бушевала индустриальная симфония агрессии. — Да, «Борман» задачу дал… Но мы-то инженеры и землекопы посерьезнее его бумажных генералов, — пробормотал он себе под нос, но в голосе не было обиды, лишь азарт. По его команде стальные чудовища пришли в движение. Бульдозеры с рёвом, вырывающим клочья дерна и камня, начали срезать холмы и засыпать овраги. Экскаваторы, похожие на гигантских скорпионов, своими ковшами выравнивали грунт до плотного, как бетон, состояния. Ритм был бешеным, почти яростным. Грузовики-самосвалы, рыча моторами, сновали туда-сюда, доставляя тяжелые, серые бетонные плиты. Как только гигантский «пятачок» был выровнен, в работу вступили краны. Они поднимали плиты, каждая весом в несколько тонн, и аккуратно, с металлическим лязгом, укладывали их стык в стык. Метод — старый, проверенный, из другой эпохи. Надежный, как молот. Под гулом техники и лязгом металла рождалась полоса. Улица для стали и огня. К рассвету она должна быть готова. — Озеро. 3-я и 5-я бригады ЧВК «Вагнер». Колонна, словно выдохнув, замерла на северном берегу озера. Вода, черная и неподвижная, отражала искрящуюся россыпь чужих звезд. Тишина была абсолютной, давящей после рёва двигателей. Ее тут же нарушили отрывистые команды, скрежет разгружаемого металла, глухие удары кувалд по кольям. «Вагнеровцы» работали молча, быстро, с автоматизмом, отточенным в дюжине горячих точек. Из грузовиков извлекали габионы — стальные сетки, которые заполнялись местным щебнем и грунтом, создавая примитивные, но чрезвычайно прочные стенки и укрепления. База «Факел» росла на глазах. «Барсук», прислонившись к капоту пикапа, курил, не отрывая глаз от водной глади. В его ПНВ озеро и темный лес за ним светились призрачным белым светом. — Красиво, — произнес он на выдохе, выпустив струйку дыма, которая тут же рассеялась в холодном воздухе. — Эт точно, — отозвался «Скиф», протирая ветровое стекло. — Тишь да гладь. Прямо как перед бурей. — А зачем этих салаг к нам прикрепили? — недовольно буркнул «Добрый», указывая подбородком на группу бойцов из 5-й бригады. Те громко смеялись, неумело роняя ящик с пайками. — У них в глазах один учебный полигон. Опыта — ноль. Балласт. — Зеленые, — коротко констатировал «Борз», вылезая из кузова. Он щелкнул затвором своего АК, проверяя патрон в патроннике. Звук был резким, деловым. — Мне повезло меньше. Первая командировка — Сирия, Дамаск. Тогда… многих недосчитались. Эти пусть радуются, что их первая война начинается с такой прогулки. — Так, пацаны, хватит болтать, — «Барсук» отшвырнул окурок, и тот, описав искрящуюся дугу, погас в темноте. — Нужно доложить в «Цитадель», что прибыли. Он подошел к пикапу, развернул антенну радиостанции в сторону базы и нажал тангенту. — «Заря-1» — «Цитадели». Прибыли на точку «Факел». Видимых контактов нет. Тишина. Пятая бригада начинает развертывание. Как поняли? В ответ шипели помехи, сквозь которые пробивался обрывок фразы: «Цитадель»… «Заря-1»… при…пшш… закрепляйтесь… пшш… вертол… пшш… утр… пшш… понял?» — Поняли. Продолжаем по плану, — ответил «Барсук» и, помедлив, добавил, — нужна станция мощнее, связь держится на честном слове. Передайте с утренним бортом. — Поняли… пшш… конец свя… — эфир захлебнулся белым шумом и умер. — Ну наконец-то разгрузились, а то кости уже ноют, — раздался новый, хрипловатый голос. Из темноты вышел «Мазай», неся в руках длинный, упакованный в матерчатый чехол кейс. Снайпер. Лицо, испещренное морщинами и шрамами, казалось, было вырезано из старого дуба. — Ты, старик, вечно ноешь. Пора бы на печку, в тепло, — усмехнулся «Борз». — Так я и собираюсь, — невозмутимо ответил «Мазай», отстегивая чехол. — После этой командировки — сразу на пенсию. Слово даю. — Слышали мы это, — фыркнул «Турист». — Так, пацаны, видите тот холм? — «Барсук» указал на восток, где напротив звездного неба чернел невысокий, поросший редким кустарником курган. Он господствовал над местностью, открывая вид и на базу, и на озеро, и на лесистый южный берег. — Ну, видим. Что с ним? — спросил «Скиф». — Идем туда. Заляжем на ночь. Будем глазами и ушами. И на базу посмотрим, и на ту сторону, — скомандовал «Барсук». Движения стали резкими, тихими. «Мазай» вынул из кейса свою винтовку — высокоточную снайперскую систему калибра .338 Lapua Magnum. Длинный ствол, массивный глушитель, прицел с тепловизором последнего поколения. Инструмент для точечной, хирургической жестокости на больших дистанциях. — Всем, это «Заря-1». Уходим на восток, на холм-ориентир «Курган». Заляжем там. Не теряйте нас из виду, — «Барсук» отправил короткое сообщение по внутренней рации базы «Факел». — «Факел» — «Заре-1». Поняли вас. Удачи, — тут же последовал ответ. Группа из шести теней отделилась от шумящей базы и бесшумно растворилась в темноте, направляясь к черному силуэту холма. Ночь впереди была долгой, холодной и полной невидимых глаз. Их и чужих. Глава 4. Разведка сигнала. Штаб «Цитадель». 15 мая, 08:00. Рассвет застал базу в лихорадочной активности. Словно гигантские стальные личинки, три тяжелых грузовика с низко посаженными платформами выползли из сияющего портала Врат. Их кузова были накрыты массивными брезентовыми чехлами, скрывающими угловатые, тщательно упакованные формы. Два Су-30СМ. Предупреждение для любого, кто осмелится поднять здесь голову. «Антей» свой срок не выдержал. Полоса, хотя и прочная, из серых бетонных плит, лежащих на утрамбованном до каменной твердости грунте, не успела «вызреть» к рассвету. Последние сто метров укладывали сейчас, под аккомпанемент матерных окриков и лязга кранов. Самолеты под конвоем из бронетехники оттянули в глубь базы, в один из быстровозводимых ангаров, где их уже ждали авиационные техники с инструментами. Там, в полумраке, при свете прожекторов, начнется сборка — таинство рождения хищников. Железнодорожные пути, уложенные словно стальные шрамы на теле земли, вели к разгрузочной площадке. Она пустовала, но в готовности. Вся «Цитадель» затаила дыхание в ожидании первого состава — пульсации с Большой земли, несущего в своих чревах новую кровь войны. В 07:00, нарушая утреннюю тишину, в небо с рёвом сорвался Ми-8, загруженный до предела. Он ушел на юг, к базе «Факел», неся ящики с боеприпасами, комплекты усиления фортификаций и — по особому запросу — мощную радиостанцию Р-168 «Акведук». Скоро за ним потянутся автоцистерны с топливом, превращая опорный пункт в полноценный плацдарм. --- База «Факел». 15 мая, 09:00. База больше не была скоплением машин. Она обретала черты крепости. Бойцы 5-й бригады, с лицами, серыми от усталости и пыли, рыли траншеи зигзагами, устанавливали колья, натягивали колючую проволоку. Габионные стены выросли почти на два метра. Вертолет уже сбросил груз и исчез, оставив после себя лишь стойкий запах авиационного керосина. На холме, который теперь носил кодовое имя «Курган», отряд «Барсука» коротал вторую смену. Ночь прошла без происшествий, если не считать пары крупных тепловых следов в лесу, похожих на медведей размером с быка. Деревни на южном берегу были лишь размытыми пятнами дыма на рассвете, едва различимыми даже в мощный прицел «Мазая». — «Факел» — «Барсуку», прием, — хрипло ожила персональная рация командира. «Барсук» снял сигарету с губ. — «Барсук» — на приеме. Говорите. — Слезай с «Кургана». Всем твоим. В штаб. Есть задание, — голос командира базы «Моха» был лишен эмоций, что само по себе было сигналом. — Понял. Идем. — Ну что, детектив начинается, — пробормотал «Барсук», поднимаясь и отряхивая с камуфляжа прилипшие травинки. — Всем собраться. У нас работа. — Наконец-то! А то сидим, как суслики на дежурстве, воду глазеем, — оживился «Борз», с характерным щелчком отстегивая предохранитель на своем АК. — Молчи, щенок, — проворчал «Мазай», аккуратно складывая свое одеяло-коврик. — Лучше сидеть, чем лопатой махать. Посмотри на них, — он кивнул в сторону копошащихся у траншей фигур. — Спины не разогнут. — Это верно, — с неохотой согласился «Борз». Группа спустилась с холма и собралась у штабного модуля, пока «Барсук» зашел внутрь. В модуле пахло пластиком, кофе и напряжением. На столе лежала карта с жирной условной отметкой далеко на юге. — «Барсук», садись, — «Мох», коренастый мужчина с лицом, будто вырубленным топором, отодвинул от себя планшет. — Задание из самого «Цитаделя». Приоритетное. Он положил на карту небольшой черный прибор, похожий на сканер. — Это пеленгатор, заточенный под конкретные частоты. Нужно найти источник радиоволн к югу. Там кто-то активно болтает в эфире. Не наши. — Не наши? — «Барсук» приподнял бровь. — Местные со средневековыми рациями? — Неизвестно. «Цитадель» поймала обрывки. Язык — не наш. Слишком слабо для расшифровки, но факт есть. Приблизительная дальность — 800-1000 километров. Ваша задача — сократить дистанцию до 500-600. Подобраться поближе, уши развесить, эфир послушать. Записать, если что. И глазами посмотреть, если повезет. «Мох» потянулся к стеллажу и снял тяжелый, прямоугольный кейс. Внутри лежала радиостанция с направленной параболической антенной. — Р-168. «Акведук». Бьет на 350 км в чистом поле, через лес и холмы — 200-250. С «Цитаделью» свяжетесь через нас. До нас — напрямую. — А что с контактом? — спросил «Барсук» холодно. — Если встретим этих… радиолюбителей? — Маловероятно на таком расстоянии. Но если что — по ситуации. Уклоняйтесь, наблюдайте. Не вступайте в бой без крайней необходимости. Любой контакт — немедленно доклад. Мы поднимем по тревоге вертолеты, запросим поддержку у «Цитадели». Ваша задача — разведка, а не бой. Понятно? — Понятно, — «Барсук» кивнул, беря пеленгатор, рацию и карту. Он уже мысленно прокладывал маршрут: на восток, в обход озера, потом на юг, в неизвестность. — И, «Барсук», — «Мох» остановил его у выхода. — Записи. Они нужны. Понял? — Понял, — ответил «Барсук», и в его голосе не было ни тени сомнения. Выйдя к своим, он коротко изложил суть: — Разведка. Далеко на юге кто-то щебечет по радио. Наши уши хотят знать — кто. Едем слушать и смотреть. — Ну хоть виды новые посмотрим, — усмехнулся «Борз». — И послушаем, как они там друг другу шифровки шлют, — мрачно добавил «Турист», поправляя разгрузку. Грузились быстро, без суеты. Один пикап превратили в склад: ящики с патронами, гранаты, несколько «Шмелей», канистры с бензином и водой. Во второй легли сухпайки, аптечка, оборудование для лагеря и топливо про запас. «Мазай» устроился на заднем сиденье с винтовкой на коленях, как с ребенком. «Барсук» сел за руль головной машины, «Скиф» — пассажиром. Все остальные поехали за ними на втором пикапе. Двигатели рявкнули, выплевывая сизый дым. Две машины, заляпанные грязью, с мерцающими полустертыми в утреннем свете буквами Z на дверях, отъехали от укреплений базы «Факел» и взяли курс на восток, чтобы, обогнув озеро, исчезнуть в зелёном мраке неизвестного леса. --- Штаб «Цитадель». 15 мая, 09:00. Второй вертолет с картографами ушел на северо-запад, чтобы замкнуть круг и составить полную тактическую карту радиусом в сто километров. С ВПП доложили: «Последняя плита уложена. Полоса готова к приему». По ней уже катался каток, уплотняя стыки. «Орлан» продолжал свою невидимую слежку. Легионеры, эта бредущая рана на теле равнины, вставали с привала. Их маршрут упрямо вел на юго-запад. К городу? К столице? Скоро станет ясно. На месте покинутого лагеря у Врат нашли не только оружие и еду. Среди пепла был свиток пергамента. Текст, написанный угловатыми, но узнаваемыми буквами, похожими на искаженную латынь. Его уже упаковали в герметичный контейнер для отправки в НИИ на Большой земле. Ключ к языку врага. И тогда прибыл он. Первый состав. Длинная, пыхтящая стальная змея, вытянувшаяся из портала. Ее разгрузка стала гимном военной мощи. С платформ, скрежеща гусеницами, съезжали танки Т-72Б3, их стволы, зачехленные, смотрели в небо. Краны вытягивали ящики с надписями «ВОЗДУХ-ЗЕМЛЯ» и «ВОЗДУХ-ВОЗДУХ» — пиршество для «Сушек». Целые палеты с дронами-разведчиками и ударными FPV. Радарные комплексы на шасси «Камазов». Далее потекли бесконечные ящики: снаряды для гаубиц, реактивные двигатели для «Градов», патроны в цинках, гранаты. Потом — обмундирование: новая форма «ВКПО» в мультикамовском рисунке, бронежилеты «6Б45», каски. Оружие: АК-12 с планками Пикатинни, снайперские винтовки СВД и современные «болтовки», РПГ-7 и новые одноразовые «Мухи» и «Шмели». И в завершение — три цистерны: две с дизелем, одна — с синим авиационным керосином, по 60 тонн каждая. --- Отряд «Барсука». 15 мая, 16:00. Равнина закончилась внезапно, упираясь в сплошную, темно-зеленую стену леса. Пикапы, рыча моторами, нырнули в зеленый полумрак, прокладывая путь между громадными, мшистыми стволами. Воздух стал густым, влажным, наполненным запахом прели, хвои и чего-то звериного. Через час езды по кочкам и валежнику лес расступился, открыв взору новое препятствие – невысокие, но крутые и голые горы, вздымавшиеся к небу каменными волнами. Дальше на транспорте – самоубийство. Машины заглушили в последней рощице, тщательно укутав маскировочными сетками с обрывками местной растительности. На крыши установили радиомаяки-«жучки». Теперь они были точкой возврата. Отряд пересобрался. Каждый – по два сухпайка, три литра воды в гидраторах, основной боекомплект плюс два магазина про запас. На «Барсука» же легла основная тяжесть: радиостанция Р-168 в разобранном виде и черный ящик пеленгатора-анализатора спектра. Подъем занял два часа. Не альпинистское восхождение, но изматывающий марш-бросок по каменистым осыпям и крутым склонам, где каждый неверный шаг грозил срывом в пропасть. Горы, казавшиеся невысокими (около 2000 метров), на деле оказались коварными. Наконец, преодолев последний гребень, они вышли на неожиданно ровное плато, будто срезанное гигантским ножом. Каменистая площадка, поросшая жесткой, колючей травой, открывала потрясающий вид. Внизу, как серебряная змея, извивалась широкая река. На западе зияло узкое, мрачное ущелье. На востоке, за десятки километров, угадывалось продолжение той же бескрайней равнины. — Привал. Десять минут, — сдавленно скомандовал «Барсук», скидывая рюкзак. Все молча расселись по камням, переводя дух. Ветер на высоте был холодным и пронизывающим. «Барсук» собрал рацию, подключил пеленгатор и включил прослушку. Шум эфира, шипение… и сквозь него, на грани слышимости, пробились голоса. Четкие, структурированные, лишенные паники легионеров. — …Herikopu…ga…пшш…ririku shite i ……douyatte rikai shite…пшшш… i masu ka.... Фразы сменяли одна другую. Деловой, почти бюрократический обмен. Кто-то докладывал, кто-то уточнял, кто-то приказывал. Ветер выл, но в наушниках кипела своя, технологичная жизнь. — Я знаю этот язык, — тихо, но четко сказал «Скиф», не отрывая глаз от восточного горизонта. — Японский. Очень на него похоже. Все взгляды устремились на него. — А ты-то откуда знаешь? — скептически хмыкнул «Борз», поправляя приклад автомата на коленях. — Так я… аниме смотрел, — «Скиф» пожал плечами, его обычно каменное лицо смягчилось на мгновение. — Когда дома был, после контрактов. Делать нечего, мозги отвести надо. Так и затянуло. Пару сотен часов просмотра набралось. «Барсук» молча кивнул, запуская запись на анализаторе. Потом переключился на Р-168, развернул параболическую антену в сторону базы «Факел». — «Барсук» — «Факелу». Прием. Эфир ответил почти мгновенно, голос был чистым, без помех. Мощность станции оправдывала себя. — «Факел» — «Барсуку». Слышу вас на пятерку. Докладывайте. — Пересекли озеро, лес, вышли на горный хребет. Находимся на плато. Координаты передаю. Внизу — крупная река. На западе — ущелье, на востоке — видимость на равнину до горизонта. Включили подслух. В эфире активность. Язык — предположительно японский. Разборчивость удовлетворительная. Веду запись. На том конце короткая пауза, слышно, как кто-то переспрашивает. — Принято, «Барсук». Докладываем в «Цитадель». Ожидайте. Десять минут тянулись как час. Ветер свистел в ушах. «Мазай» неотрывно сканировал местность в мощный бинокль, «Турист» и «Добрый» проверяли периметр плато. Наконец рация хрипнула: — «Факел» — «Барсуку». Приказ от «Цитадели»: закрепиться на достигнутой позиции. Ваше плато: позволяет ли посадку вертолета типа Ми-8? «Барсук» окинул взглядом площадку, быстро прикинув. — «Барсук» — «Факелу». Позволяет. Размеры примерно 65 на 50 метров. Поверхность твердая, каменистая. — Отлично. Установите радиомаяк для наведения. К вам будет направлен вертолет с грузом для оборудования долговременной позиции наблюдения. Также на борту — группа радиотехнической разведки и переносная РЛС малой дальности. Ожидайте прибытия через полтора часа. Конец связи. «Барсук» отключил передатчик. Ветер внезапно показался еще холоднее. — Пока что все идет слишком гладко, — произнес он вслух, глядя на темнеющее небо. — Но эти японцы… Что черт побери они тут делают? — Хрен их знает, — отозвался «Мазай», не отрываясь от бинокля. — Но задача только что усложнилась вдесятеро. Иметь здесь еще одну технологичную силу… Это не легионеры со щитами. Это проблема государственного масштаба. — Да брось ты! — «Борз» презрительно фыркнул. — Японцы? Последний раз они воевали, когда мои прадеды в пеленках были. Ни тактики, ни стратегии, ни боевого опыта. Если что — дронами закидаем, «градами» накроем, а танками размажем. Хихикающие анимешники в камуфляже. — Сначала нужно понять, «что», «сколько» и «зачем», — мрачно вставил «Турист», потирая шрам на лице. — А потом уже «как». И не забывай про этих имперских уродов. Где-то тут тоже болтаются. — Ладно, хватит гадать на кофейной гуще, — оборвал их «Барсук». — Задача – закрепиться. «Мазай», разметишь посадочную площадку, чтобы пилот издалека видел. Используй дымовую шашку при подлете. Остальные – готовим периметр. Встречаем гостей с неба. Отряд снова пришел в движение. «Мазай», кряхтя, закрепил ярко-оранжевый радиомаяк на самом высоком камне. «Барсук» и «Скиф» начали размечать импровизированные огневые точки по краям плато. «Добрый» и «Турист» тем временем вытащили из рюкзаков легкие складные лопатки и начали рыть неглубокие стрелковые ячейки в рыхлом грунте у скал. Работа закипела – тихая, методичная подготовка к тому, чтобы вцепиться в этот клочок высоты мертвой хваткой. --- Штаб «Цитадель». 15 мая, 18:00. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. На вертолетной площадке царила лихорадочная активность. Рядом с ревущим Ми-8, лопасти которого медленно проворачивались, выстраивалась цепочка бойцов, передающих груз из рук в руки. В вертолет грузили: разобранные модули быстровозводимых укреплений из армированного пластика и стали; треногу переносной РЛС; длинные, тяжелые ящики с системами «Корнет» и «Верба»; цинки с патронами, гранатами; и, наконец, самое ценное — черные кейсы с аппаратурой радиоперехвата и дешифровки, а также три массивных тепловизионных камеры с оптикой, способной разглядеть номер на машине за десять километров. «Борман», стоя у карты в штабе, отдавал последние указания по рации: «С этого плато мы должны видеть все. Сделайте из него не пункт, а глаза и уши. Наблюдение, перехват, целеуказание. Любая несанкционированная активность в радиусе двадцати километров — доклад и, по ситуации, уничтожение. Это наши глаза. И они должны смотреть зорко». — Плато «Высота 711». Отряд «Барсука». 19:40. Ветер на высоте был постоянным, холодным спутником. И сквозь его вой первым долетел далекий, нарастающий чоп-чоп-чоп. «Мазай», не отрывая глаз от горизонта, выдернул чеку дымовой шашки и откатил ее на открытое пространство. Оранжевый, едкий дым рванул вверх, попав в потоки ветра и растянувшись в длинную, хорошо заметную полосу. Ми-8, похожий на тяжелого железного шмеля, выплыл из-за горного хребта, сделал круг, снижаясь, и с мастерством, граничащим с дерзостью, приземлился на каменистой площадке, подняв вихрь пыли и мелких камней. Рампа упала с глухим стуком. Из вертолета посыпались люди и груз. Специалисты-«радисты» в чистых, еще не обтертых камуфляжах, несли свою аппаратуру. «Барсук» подошел к пилоту, который, не выключая двигателей, высунулся из кабины. — Запись за полтора часа, — коротко сказал «Барсук», вручая карту памяти. — В штаб. Пилот, в шлемофоне и затемненных очках, молча взял карту, показал большой палец вверх и скрылся в кабине. Работа закипела. Под руководством прибывшего сержанта-инженера два складных контейнера из толстого пластика с алюминиевым каркасом были собраны за двадцать минут. Их поставили в форме буквы «Т», создавая минимальную защиту от ветра. Один модуль стал жилым с раскладушками, второй — оперативным с столами для аппаратуры. Снаружи моментально выросли антенны — штыревая и параболическая для узконаправленной связи. На самом краю обрыва с видом на реку, «Турист» и «Добрый» установили и замаскировали пусковую «Корнета», прикопав его так, чтобы из долины не блестел стеклянный глаз прицела. Наблюдательный ретрансляционный пункт «Око» был готов. Он был крошечным, уязвимым, но невероятно важным зубом, вбитым в плоть неизвестности. «Барсук» получил обновленный приказ по рации. Задача оставалась прежней: разведка на юг. Но теперь, с высоты, стало ясно — широкая, бурная река внизу была непреодолимой преградой для колесной техники на многие километры в обе стороны. Нужен был плацдарм на южном берегу. И его предстояло создать им. Через полчаса, забрав дополнительные припасы и пополнив боезапас, отряд погрузился в вертолет. Машина, тяжело отрываясь от плато, пронеслась над серебряной лентой реки и через несколько минут приземлилась на южном берегу, в небольшой роще, скрывавшей их от любопытных глаз. Выходя, «Скиф» на секунду обернулся и помахал рукой в сторону темнеющих гор, зная, что оттуда, с «Ока», за ними теперь наблюдают через мощные линзы. Вертолет, разгрузив последние ящики, снова взмыл в воздух и растворился в сумерках, направляясь назад. Они остались одни. В темноте чужого леса, на вражеском, по сути, берегу. — Ну что, «Борз», — хрипло усмехнулся «Мазай», вгрызаясь лопатой в плотную корневую систему, — говорил про пятую бригаду? Теперь наша очередь глину жевать. — Ладно, старик, ты прав, — кряхтя, ответил «Борз», отбрасывая комья земли. — Лучше уж на пузе лежать в засаде, чем это… — Скоро сюда народ подвезут, человек сто, не меньше, — сказал «Добрый», его могучая спина работала как поршень. Он рыл окоп для пулеметного гнезда с такой скоростью, будто хотел докопаться до другой стороны мира. — Место стратегическое. Будет не разведка, а полноценная застава. — Тебе-то не привыкать копать, громила, — заметил «Турист», аккуратно обкладывая будущую позицию дерном для маскировки. «Барсук», пока его люди окапывались, развернул рацию. — «Барсук» — «Факелу». Прием. Когда ждать подкрепление и материалы для плацдарма? Через три минуты напряженного ожидания, сквозь шипение эфира, пришел ответ: — «Факел» — «Барсуку». Запрос передан в «Цитадель». Ожидайте тяжелый Ми-26 и Ми-8 в качестве эскорта с пехотой, инженерным имуществом и амуницией. Расчетное время прибытия — 00:00. Будьте готовы к приему и организации обороны. Конец связи. «Барсук» откинул наушник. — Всем внимание! — его голос прозвучал резко в наступающей темноте. — В полночь ждем гостей с неба. Тяжелый транспорт и пехота. До их прибытия — оборудуем периметр, готовим посадочную площадку. Работаем молча и в темноте. «Скиф», «Мазай» — сектора наблюдения на запад и восток вдоль реки. «Добрый» — основная огневая тут, у дороги к роще. «Турист», «Борз» — со мной, готовим площадку и размечаем зоны разгрузки. Понятно? — Так точно! — прозвучало хором, но уже без шуток. Ветер доносил запах влажной земли, реки и чего-то незнакомого, тревожного. Они были точкой, которую предстояло превратить в крепость. И ночь предстояла долгой. Глава 5. Тени на реке Совершенно секретно. Лично командующему операцией «Борману». Командир, согласно вашим докладам и расшифровкам радиопереговоров, становится ясно — мы в том мире не одни. Параллельно с этим, учёные из геологической партии, пробурив первую разведывательную скважину в двух километрах к востоку от «Цитадели», на глубине 80 метров обнаружили пласт нового, неизвестного науке вещества. Описание: кристаллическая, сыпучая структура темно-фиолетового с характерным внутренним свечением. При контакте с воздухом выделяет устойчивый запах корицы. Предварительные замеры показывают аномальную плотность и слабую радиоактивность, не характерную для известных изотопов. Учёные продолжают изучать его под усиленной охраной. Полную информацию, включая возможные военные или энергетические применения, вы получите по мере готовности заключения. Отряд «Барсука». Южный берег реки. 15 мая, 20:15. Сумерки сгущались, окрашивая речную гладь в свинцовый, непрозрачный цвет. Бойцы, вспотевшие и покрытые глиной, только что закончили оборудовать «лисьи норы» — неглубокие, но хорошо замаскированные одиночные окопчики. Тишину, нарушаемую лишь стрекотом невидимых насекомых и далёким уханьем неведомой птицы, разрезал сдавленный голос «Мазая». Он не отрывался от бинокля с ночным виденьем. — Товарищи, движение по воде. Корабль. Идёт прямо на нас. Приблизительно три километра. Одна мачта, парус. Размеры… среднего судна. Экипаж — неизвестно. «Барсук» был уже у рации. — «Барсук» — «Факелу». Срочно. Цель на реке. Корабль деревянный, парусный, курс, видимо, на запад. В трёх километрах от нашей позиции. Направляется на нас. Действия? Ответ пришёл не сразу, секунды тянулись в тисках напряжения. — «Факел» — «Барсуку». Ждите. Докладываем «Цитадели». Минута ожидания под холодными звёздами показалась вечностью. Наконец, эфир хрипнул: — «Факел» — «Барсуку». «Цитадель» разрешает применение оружия при прямом контакте или явной угрозе. «Око» наведено на ваш сектор, готово оказать поддержку «Корнетом» по вашей заявке. Первостепенный приказ: не раскрывать позицию. Не светиться. Конец связи. — Все в норы! Тишина и не шевелиться! — «Барсук» крикнул команду, и шестеро теней мгновенно растворились в земле, накрывшись масксетками с пришитыми клочьями травы и веток. Они лежали, прижавшись к холодной земле. Сквозь щели в маскировке «Барсук» наблюдал. Корабль был уже близко. Это был не утлый чёлн, а солидное судно с высоким бортом, резной кормой и огромным прямоугольным парусом, туго натянутым ветром. На палубе, освещённой жёлтым светом фонарей, сновали фигуры в странных, нелегионерских одеждах — скорее, стёганых камзолах и плащах. Слышен был далёкий окрик, смех, звон чего-то металлического. Они прошли так близко, что был слышен скрип древесины и шум воды, рассекаемой форштевнем. Ни один взгляд не скользнул в сторону тёмного берега. Через десять минут судно стало уменьшаться, превращаясь в тёмный силуэт с огоньком на корме, и скрылось за поворотом реки. Отряд выбрался из укрытий, отряхиваясь. В воздухе повисло молчаливое облегчение. — Повезло, чёрт возьми, — выдохнул «Скиф», похлопывая по стволу своего автомата. — Эти норы — лучшее, что мы сделали сегодня. — Да уж… Действительно повезло, — согласился «Борз», но в его голосе была не радость, а холодная констатация факта. Везение на войне имеет свойство заканчиваться. — Зато теперь мы знаем, — сказал «Барсук», снова берясь за рацию. — Знаем, что у них есть флот. И что эта река — их артерия. — Он подал доклад на «Факел». Получив подтверждение, он обернулся к своим. В его голосе звучала усталая решимость. — Ладно, парни. До прибытия вертолётов можем перевести дух. Но по очереди, с оружием на коленях. — Отдохнёшь тут… С этими кораблями под боком, — проворчал «Мазай», всё ещё сканируя реку. — Я только надеюсь, что они тут не по расписанию ходят, словно речной трамвай, — прохохотал «Турист», но смех был сухим, беззвучным. — Если эта река ведёт к их столице… то это главная транспортная артерия, — тихо, но чётко сказал «Скиф». — Кораблей может быть много. Торговых, промысловых… военных. Они замолчали, прислушиваясь к ночи. Над рекой, пронизанной теперь не только тайной, но и прямой угрозой, сгущалась тьма. Штаб «Цитадель». 16 мая, 21:30. Ночь над «Цитаделью» была разорвана рёвом турбин и слепящим светом прожекторов. На бетонной площадке стояли два вертолёта, чьи силуэты казались древними хищными птицами. Ми-26 - тяжёлая рабочая лошадка, его огромный фюзеляж поглощал технику: разобранные генераторы, рулоны колючей проволоки, модули сборных казарм и ящики с миномётными минами. Рядом, более юркий Ми-8, в него грузилось живое содержимое: инженеры с потрёпанными лицами, пехота из свежего пополнения в новенькой форме, но с уже настороженными глазами, и один миномет с бойцами к нему. В сумме 35 человек. По команде машины один за другим, с оглушительным грохотом, оторвались от земли, закрутив вихри пыли. Они легли на курс к югу, к точке на карте, помеченной как будущая база «Перевал». Новая база «Перевал». 16 мая, 23:05. Тишина в роще на южном берегу была звенящей. Отряд «Барсука», надев ПНВ, бесшумно патрулировал периметр, превратившийся в лабиринт из свежевырытых ячеек и завалов. И тогда из ночи донёсся звук — сначала низкий, басовитый гул, потом чёткий, дробный чоп-чоп-чоп, нарастающий с севера. — Готовьте площадку! — «Барсук» был уже на ногах. «Мазай» метнул сигнальную шашку на заранее расчищенную полянку. Оранжевое пламя и едкий дым рванули вверх, став маяком в тёмном море леса. Сначала из-за вершин деревьев вынырнула махина Ми-26, её громадный силуэт закрыл пол-неба. С ревом, заставляющим сжиматься внутренности, она зависла и опустилась, приминая кустарник. Практически следом, сделав вираж, сел Ми-8. Едва рампы упали, из «восьмёрки» посыпались бойцы и бросились разгружать «тяжеловоза». И тогда из чрева Ми-26, с лязгом трапов, выползло оно. «Тайфун-К». МРАП. Бронированный вездеход весом в 15 тонн, покрытый бронёй. Он был воплощением сдержанной мощи. Штаб, списав утраченные в лесах пикапы как «допустимые потери», прислал адекватную замену на случай контакта с серьёзным противником. — Да… Финансирование у нас хорошее, — с почти детским воодушевлением сказал «Турист», проводя ладонью по шершавой, прохладной броне. — В Сирии бы так…. — Не говори, — отозвался «Борз», закидывая в открытый задний люк ящик с ВОГами. — Тут тебе и защита от крупнокалиберки, и от подрыва. И «Корд» сверху. Теперь если эти японцы на своих «тойотах» вылезут — будет с чем поговорить. — Только бы электроника не глючила, — практично заметил «Скиф», уже изучая приборную панель внутри. — Но лучше это, чем пикап, который из арбалета пробить можно. «Добрый», не говоря ни слова, уже влез в башенку и с довольным кряхтением прилаживал к креплению пулемёт «Корд», его мощный ствол безмолвно обещал хаос. Именно в этот момент «Барсук» получил по рации уточнённый приказ. Он вышел из тени, его лицо в отсветах приборных панелей «Тайфуна» было жёстким. — Всем внимание! — его голос накрыл гул отлетающих вертолётов. — Задача уточнена. Мы не просто закрепляемся. Мы идём дальше. На юг. Нужно найти японцев. Узнать всё: где их база, техника, вооружение, численность. Фотографировать, записывать, не вступая в контакт. — Он похлопал ладонью по броне «Тайфуна». — Это наш новый дом на колёсах. «Скиф» за руль. «Добрый» на башне. Остальные — по местам. Берём запас на неделю. Инженеры здесь построят «Перевал». А мы идём на охоту. Через тридцать минут «Тайфун», с приглушённым урчанием дизеля и подвеской, мягко принимающей неровности, выкатился из рощи и взял курс на юг, растворившись в ночи. Сзади оставался шум начинающейся стройки новой базы. Впереди лежала тишина, полная незнакомых сигналов и чужих голосов. Императорский сенат, столица империи Садера. 17 мая, 2:00. Зал сената, освещённый трепещущим светом тысяч свечей, гудел, словно растревоженный улей. Гонец от Гайуса Вулпуса, покрытый пылью и смертельной усталостью, прибыл в полночь. Два часа ушло на то, чтобы созвать всех. И теперь, после его доклада, в роскошном зале витал не страх, а леденящее душу недоумение и ярость. Император Мольт Сол Август сидел на своём троне, подпирая кулаком висок. Его лицо, обычно непроницаемая маска абсолютной власти, было задумчивым. Враг с юго-запада, «зелёные люди» — незаживающая язва. Но теперь — новый враг. С севера. С серверных Врат. Враг, чьи маги не стреляют огненными шарами, а вызывают с небес гром, разрывающий землю и сталь, обращающий людей в кровавую пыль. Надеяться, что горы их остановят, было глупо. Если они могут такое, то горы для них — не преграда. Голоса сенаторов сливались в гневный рокот: «Уничтожить!», «Собрать легионы!». Император поднял руку, и в зале воцарилась тишина, более гнетущая, чем шум. Он думал не как воин, а как правитель, балансирующий на лезвии бритвы. Два внешних врага… Стравить их? Да. Пусть эти северные демоны и южные упыри перегрызут друг другу глотки. А потом легионы империи пройдутся по остаткам, как нож сквозь масло. Но как? Нужна искра. Нужно подбросить одной стороне улику, доказывающую враждебность другой. Оружие, знамя, тело в соответствующей униформе… Или направить их разведки друг на друга. — Тише, — голос императора, тихий, но отточенный, как клинок, прорезал тишину. — Завтра к холмам на юго-западе отправится официальная делегация под белым флагом. Мы предложим… временное перемирие. Обмен информацией об этом новом, северном враге. — На губах императора дрогнуло подобие улыбки. — Одновременно, в северные горы отправится не легион, а наши лучшие тени. Лазутчики. Разведчики. Их задача — не сражаться. Найти, украсть что-то характерное у северян. И… аккуратно потерять это на границах земель «зелёных людей». Он откинулся на спинку трона, его глаза, холодные и расчётливые, скользили по потрясённым лицам сенаторов. — Пусть эти чужаки познакомятся друг с другом поближе. А мы посмотрим. И подготовим удар. Тот, кто выживет… пожалеет об этом. Глава 6. Отряд «Барсука». 17 мая, 5:00. Предрассветная мгла висела над равниной, холодная и сырая. «Тайфун» стоял, замерший в рощице у дороги, его корпус покрылся росой. Внутри салона пахло бензином, потом и напряженным ожиданием. Ночью, используя пнв, они наткнулись на эту дорогу — широкую, утоптанную, явно магистраль. Теперь ждали первого луча солнца. Дрон, компактный «Мавик», извлекли из ударопрочного кейса и поставили на капот. — Запускай. Уже видимость позволяет, — приказал «Барсук», не отрывая глаз от планшета с трансляцией. Его пропеллеры завизжали, и аппарат, почти невидимый в сером свете, рванул вверх, набирая высоту. Картинка с высоты в двести метров была кристально четкой. Дорога уходила вдаль, в сторону слабого зарева на горизонте. И это зарево быстро обретало форму. — Эй… Барсук, смотри-ка… — голос «Борза» потерял обычную насмешливую нотку, в нём прозвучало почтительное удивление. Они смотрели на город. Не на поселение, а на Столицу. Море черепичных крыш, рассеченное широкими прямыми проспектами, упиралось в циклопические стены из тёмного камня. В центре высился комплекс зданий с колоннадами, арками и огромным зданием под белым куполом, похожим на Пантеон. От него, как лучи, расходились широкие улицы, застроенные явно административными или храмовыми зданиями — помпезными, с лепниной и статуями. — Похоже, мы нашли столицу, — констатировал «Мазай», прищурившись, будто пытаясь оценить толщину стен. — А откуда ты знаешь, что это не просто один из их городов? — усомнился «Турист», поправляя приклад своей винтовки. — Здания, — отрезал «Мазай». — Слишком дорогие, слишком монументальные для рядового полиса. Если бы в каждом городе такое строили, империя бы лопнула от расходов на мраморщиков. А вон тот купол — это центр власти. Парламент, дворец правителя, сенат. Смотри на планировку: всё к нему сходится. Это сердце империи. Дрон, сделав несколько панорамных снимков и облетев часть периметра стен, где виднелись стройные ряды казарм и плацы для построения, вернулся, тихо сев на ладонь «Скифа». Карта памяти, маленький чёрный прямоугольник, теперь была бесценнее золота. — «Барсук» — «Факелу», приём? — «Барсук» развернул антенну. В ответ — только белый шум и треск. — Не добивает, — спокойно заключил «Скиф». — Горы, дистанция. Пробуем «Око». Переключив частоту, «Барсук» вышел на связь с наблюдательным пунктом в горах. Связь была чистой. — «Око» — «Барсуку», слышим на пятёрку. Докладывайте. — Обнаружен крупный город, предположительно столица противника. К юго-востоку от «Перевала», 67 километров. Архитектура подтверждает высокий статус. — Понял. Передаём в «Цитадель». Ждите. Пять минут ожидания в салоне «Тайфуна» прошли в напряжённой тишине. — «Око» — «Барсуку». Информация принята. К вам направляется группа спецназа ГРУ для детальной наземной разведки. Ваша задача — разведка японцев. Сверните карту памяти в гермоконтейнер, активируйте маячок, замаскируйте. Они её заберут. Отбой. Контейнер, маленький зелёный цилиндр, закопали у подножия старого дуба, заваленного буреломом. «Скиф» активировал маячок — слабый, прерывистый сигнал, который можно поймать с расстояния специальным приёмником. «Тайфун» снова тронулся в путь, его шины мягко зашуршали по грунтовке, взяв курс на запад, туда, где на анализаторе спектра неумолимо прыгала яркая точка — источник японских радиопереговоров. Группа разведчиков Империи. Окрестности базы «Перевал». 17 мая, 4:30. Пятеро лазутчиков, облачённые в тусклые, серо-зелёные плащи, сливающиеся с лесной подложкой, подползли к опушке. Их задание было ясным: найти следы северян, украсть что-то характерное. Они не ожидали найти целый лагерь, залитый холодным светом фонарей на высоких шестах. Люди в пёстрой, пятнистой одежде работали с нечеловеческой скоростью: квадратные блоки из земли и сетки вырастали будто сами, какая-то блестящая колючая паутина натягивалась между кольев. Их внимание привлек один солдат, отлучившийся от остальных в сторону кустов. Идеальная жертва. Как тени, они сомкнулись вокруг него. Старший из разведчиков, двинулся первым. Его удар, способный оглушить быка, со звонким стуком пришёлся по шее солдата… и отскочил. Рука онемела, будто ударил по камню. Под капюшоном. Что? Второй, растерявшись, ткнул коротким мечом в живот. Лезвие скользнуло, оставив лишь царапину на странном материале, издав скрежещущий звук о что-то твёрдое внутри. Шум борьбы — скорее, их неудачных попыток — был услышан. С базы раздался резкий окрик. Завыла сирена. В небо взмыли осветительные ракеты, превращая ночь в жуткий, бело-голубой день. — Хватай и беги! — прошипел Цвин. Они, схватив ошеломлённого, но не потерявшего сознания бойца за руки и ноги, рванули прочь, в сторону леса. И тут грянул выстрел. Не громкий хлопок аркебузы, а короткий, сухой, хлёсткий звук. Разведчик, державший левую руку русского, вздрогнул, и его голова… исчезла. Там, где секунду назад было лицо под капюшоном, теперь был лишь кровавый ошмёток, разбрызганный по спине товарища. Черепные обломки и мозговое вещество горячим туманом осели на землю. Труп, всё ещё сжимая руку, рухнул. Эта секундная заминка стала роковой. Боец, которого тащили, воспользовался моментом. Одной рукой, действуя чисто на рефлексах, он рванул на себя висевший на -петле автомат. Палец нащупал переводчик. Длинная, не точная очередь — тра-та-та-та-та — прошила ночную тьму. Пули, со свистом разрезая воздух, вошли в плоть двоих оставшихся разведчиков, сбив их с ног с хриплыми криками. Последний, невредимый лазутчик, увидел, как из-за ярких огней базы уже несутся другие солдаты. В панике он выхватил из разгрузочной системы русского большой штык-нож в чёрных ножнах и ближайший магазин, трясущимися руками сунул их за пазуху и, бросив последний взгляд на кровавую кашу, что осталась от его товарищей, рванул в чащу, исчезая в темноте так же бесшумно, как и появился. Империя будет гордиться им. Если он выживет и донесёт эти диковинные артефакты. На земле остались три тела: одно — обезглавленное, два — истекающие кровью из рваных огнестрельных ран в груди и животе. Запах крови, пороха и разорванных внутренностей повис в холодном воздухе. Штаб «Цитадель». 17 мая, 5:30. Воздух в штабном контейнере был густым от напряжения и едкого запаха кофе. Все были на ногах. Первое нападение. Не глупая вылазка легионеров, а профессиональная, почти удавшаяся диверсия. «Борман» стоял, сжав кулаки так, что кости побелели. Его лицо было гранитной маской, но в глазах бушевал шторм ярости и холодного анализа. Потерь нет. Раненый боец отделался ушибами и уже докладывал. Но это не отменяло провала. Почти провала. — Пропали два предмета, — голос «Бормана» был низким, опасным. — Штык-нож образца 6Х5. Магазин от АК-12 на тридцать патронов. Зачем? Для изучения? Да. Но не только. Он повернулся к карте, его взгляд скользнул к отметке «Столица Империи», а затем к юго-западу, где, по данным перехвата, маячила другая угроза — «зелёные люди». — Это провокация. Чистейшей воды. Им нужен предлог. Предметы с нашей маркировкой, брошенные на границе другого врага… или подброшенные в место столкновения. Чтобы стравить нас с кем-то ещё. Эти имперцы не просто воины. Они интриганы. Они играют в свою «Игру престолов» — Он ударил кулаком по столу. — Наши «партнёры» с востока, эти японцы… Теперь мы должны действовать не только как военная сила, но и как контрразведка. Искать их лазутчиков. Ждать их ходов. И быть готовыми ответить так, чтобы от их хитрожопых сенатов осталось мокрое место. Отряд «Барсука». 17 мая, 8:30 «Тайфун» нёсся по древней дороге, его мощный двигатель ревел непривычной для этого мира песней металла и скорости. Колёса выбивали фонтанчики пыли и щебня. Встречные телеги с возницами в холщовых рубахах шарахались в стороны, глаза их извощиков полыхали суеверным ужасом. Для них этот бронированный демон, изрыгающий чёрный дым и рёв, был воплощением самого Эмроя, бога войны, катящегося на очередную бойню. К 10:30 они вырвались на предгорное плато. Дорога вилась серпантином вверх. Высадившись на вершине, они снова взялись за бинокли. Впереди, в долине за следующей грядой холмов, стелился дым. Не одинокий столб, а десятки — от костров, пожаров. — Давайте подъедем на следующую высотку, запустим «Мавик», — предложил «Скиф». — Осмотримся. — Согласен, — кивнул «Барсук». — Но осторожно. Дым — значит, активность. Они подобрались ближе, остановив «Тайфун» в низине в пяти километрах от дымящегося пятна. Дрон снова взмыл в воздух. Картинка на планшете заставила их замереть. Город. Вернее, его остатки. Часть стен была почти разрушена, у ворот кипела схватка. Обороняющиеся, отчаянно отбивались от орды разношёрстных бандитов в кожаных доспехах и с рваными знамёнами. Видны были уже десятки тел, усеявших подступы к стенам. Некоторые были разорваны пополам осадными орудиями, другие утыканы стрелами, третьи — просто лежали в лужах собственной крови. — Хм… крепость в осаде, — пробормотал «Добрый», его опытный взгляд оценивал позиции. — Оборона не ахти — баррикады хлипкие, резервов не видно. Но держатся яростно. Численность не на их стороне. Час, два, и ворота падут. Тогда начнётся резня. Как по заказу, после очередной неудачной атаки бандиты отошли, оставив груды своих убитых и раненых, которые ползли и стонали в пыли. И в этот момент к воротам, ловко маневрируя по разбитой дороге, подкатили три машины. Не «Тайфуны», но явно бронетехника — низкие, угловатые MRAP с характерным V-образным днищем. — Барсук, похоже, мы нашли наших узкоглазых клиентов, — беззлобно констатировал «Борз». — Так, парни, — начал диктовать «Барсук», глядя на экран. — Техника: три MRAP, тип уточняется. Японцев… человек двенадцать. Плюс три… девушки. Одна в мантии с посохом — маг или жрец. Вторая, в готичном платье, с громадной косой — что за цирк? Третья — блондинка. Контакт с защитниками города есть — их впускают. Дрон, облетев с другой стороны, дал вид на сами ворота. Там, прислонившись к притолоке, стояла красноволосая девушка в доспехах, её лицо было бледным от усталости и грязи, но поза выражала непреклонную волю. Она что-то приказывала старому офицеру. — Так, эта девушка — явно командир обороны. Что-то решает. Всё, дрон садится, батарея на нуле. Пока «Борз» менял аккумулятор, «Барсук» вышел на связь с «Оком». Доклад был краток и точен. Ответ пришёл быстро: «Наблюдать. В контакт не вступать. На связь каждые пятнадцать минут». — Принял, — отозвался «Барсук» и обернулся к своим. — Пока просто глаза. «Мазай», ты на осмотр через оптику. «Добрый», закамуфлируй машину так, чтобы её с трёх шагов не найти. Остальные — в сектора, наблюдаем. Тишина. Штаб «Цитадель». 17 мая, 15:30. В штабе кипела работа. Поток данных с дронов, расшифровки перехватов, отчёты о происшествии на «Перевале» — всё это сводилось в единую, мрачную картину. «Борман» стоял перед большой тактической картой, утыканной флажками. Два технологичных противника. Одна средневековая, но коварная империя. И его люди — островки в этом бушующем море. Он думал не о политике, а о выживании своего подразделения. Агрессивный шаг сейчас — самоубийство. Но пассивность — медленная смерть. Нужен был козырь. Силовой аргумент, который будет висеть над головами всех игроков. Решение созрело. — Дежурный по авиации! — его голос прозвучал металлически чётко. — Поднять в воздух «Сушку». Боевая задача: дежурство в зоне потенциального конфликта. Подвес: две ФАБ-500 с УМПК для работы по укреплённым целям. Две Р-37 на случай встречи с воздушным противником. Остальные пилоны — ПТБ. Самолёт должен держаться в воздухе максимально долго. Его задача — страховать группу «Барсука». При малейшей угрозе нашим — разрешение на применение оружия по моей команде. По ВПП «Цитадели» прокатилась волна активности. К стоящему Су-30СМ, уже собранному и проверенному, подкатили тележки с вооружением. Техники, похожие на жрецов у жертвенника, начали цеплять к пилонам тяжелые, устрашающего вида авиабомбы и длинные, стреловидные ракеты «воздух-воздух». Заправщик закачал в баки тонны керосина. Через сорок минут истребитель, с ревом запустив двигатели, покатился к началу полосы. Он ненадолго замер, будто собираясь с силами, затем рванул вперёд, его форсажные факелы выжгли на бетоне чёрные полосы. Машина легко оторвалась от земли и, убирая шасси, ушла в бледное небо, набирая высоту и курс на юг. Игра изменилась. Отряд «Барсука». 16:00 С «Мавика» открывалась жуткая панорама. К стенам Италики стягивались, как гной к ране, новые толпы нападающих. После короткого совещания с принцессой, японцы заняли позиции на восточной стене. Бойцы в современном камуфляже, с короткими автоматами, выстроились в чёткий стрелковый порядок. Рядом с ними встала девушка с косой, её фигура казалась инородным, готическим пятном на фоне средневековой битвы. Натиск возобновился. Но теперь с востока он захлебнулся. Чёткие, короткие очереди японских автоматов косили атакующих, как серп — спелую пшеницу. Бандиты падали кучами, их тела, прошитые насквозь, вздрагивали на земле, образуя кровавый бруствер. Воздух наполнился не только рёвом боя, но и специфическим треском 5.56-мм патронов, непривычным для этого мира. — Хм, интересно, на сколько японцам хватит магазинов? — поинтересовался «Добрый», профессионально оценивая темп стрельбы. — С такой плотностью огня… минут на двадцать активного боя, не больше, — прикинул «Скиф». — Потом — штыки и молитвы. И действительно, нападающие буквально заваливали подступы к восточной стене трупами. Казалось, оборона выстоит. Но тут новый звук ворвался в гул сражения — низкий, басистый, мерный чоп-чоп-чоп. Не один, а несколько. — Чёрт, вертолёты! — выдохнул «Мазай», вжимаясь в окуляры бинокля. — «Хьюи» и… «Кобры». Старьё вьетнамской эры, но для нас — очень даже ничего. Могут перемолоть в фарш. С экрана дрона было видно, как «Хьюи» с ревом проносился над полем боя, высаживая из открытых дверей подкрепление прямо на центральную площадь, а «Кобры», зависая на бреющем, поливали позиции бандитов из своих бортовых миниганов. Полосы трассирующих пуль прошивали толпы, выкашивая целые ряды. Клочья плоти, брызги крови и обрывки доспехов взлетали в воздух. — Они что, включили из динамиков «Полет Валькирий»? — недоверчиво фыркнул «Добрый». — Какое дешёвое позёрство на Вьетнам. — Косплееры, блин, — буркнул «Борз». — Всё как в ихних аниме — с пафосом и саундтреком. Всё шло к разгрому осаждающих, пока один из японских солдат, осматривая небо, не заметил едва уловимый блик в лучах заходящего солнца. Он поднял бинокль. Маленький квадрокоптер, чужой, не их. — Чёрт, «Борз», засекли! — «Барсук» резко дернул головой к экрану. На нём японец тыкал пальцем в небо и что-то кричал в рацию. — Уводи дрон! Прямо сейчас! «Борз» рванул стики на себя, «Мавик» взмыл вверх и рванул прочь. Но было поздно. Один из «Хьюи», отделившись от группы, резко развернулся и, опустив нос, полетел прямо по курсу удирающего дрона — прямиком к их укрытию. — Чёрт! Вертолёт летит сюда! Мы как на ладони! — закричал «Мазай», уже хватая свою винтовку и сминая маскировочную сеть. — ВСЕ В МАШИНУ! «Добрый», на «Корд»! «Мазай», в рацию — доклад в «Око», что засечены! Уходим на «Перевал» через горы! — «Барсук» уже влетел в кабину, с хрустом включая зажигание. — А дрон? — растерянно спросил «Борз», всё ещё держа пульт. — По хер на дрон! Новый выделят! — рявкнул «Добрый» «Тайфун», срывая маскировку, выскочил из низины и рванул по полю к дороге. Его двигатель взревел, колёса вывернули, машина понеслась, набирая под сотню. Но вертолёт был быстрее. «Хьюи» нагнал их, завис сбоку на дистанции в сотню метров, как хищная птица, высматривающая добычу. — «Добрый», отгони птицу! — приказал «Барсук», глядя в зеркало заднего вида. «Доброму» повторять не пришлось. Короткая, предупредительная очередь — ТРА-ТРА-ТРА-ТРА — легла в двадцати метрах от кабины «Хьюи». Пилот вертолёта, явно не ожидавший такой наглости, резко дёрнул штурвал в сторону. Но не отстал. Он занял позицию сзади-сбоку, продолжая преследование, но уже осторожнее. — Нас преследует вражеский «Хьюи». Пытается атаковать. Отражаем огнём, но не отстаёт. Если приблизится — откроем на поражение. «Корд» его порвёт, — докладывал «Мазай» в рацию, его голос был спокоен, но губы поджаты. — «Око» — «Барсуку». Огонь пока не открывать. Уходите. — Пытаемся! — «Барсук», сзади «Кобра»! Идёт на сближение! — крикнул «Скиф», глядя в бронированное стекло. Ситуация стала критической. «Хьюи» висел сбоку, «Кобра» — грозный охотник с 20-мм пушкой и ракетами — заходил сзади. Штаб «Цитадель». 16:05 «Борман» сжал кулаки. Так и есть. Контакт. Его людей прессуют. Теории о сдерживании разбивались о реальность пулемётных очередей. — Второй самолёт — в воздух! Полный подвес «воздух-воздух»! — его голос не терпел возражений. — Первому: держать радиолокационный захват на вертолётах. Готовность к пуску. И сбросить два «гостинца» на окраину города. Показать, что игра без правил закончилась. По цепочке полетели подтверждения приказов. Отряд «Барсука». 16:07 «Тайфун» мчался, подпрыгивая на кочках. «Хьюи», набравшись смелости, проскочил вперёд, развернулся, и стрелок у открытой двери дал длинную очередь из пулемета. Пули, размером с палец, застучали по броне «Тайфуна», как град по железной крыше. ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! Броня держала, но звук был леденящим. «Добрый» задрал люк, не высовываясь. — Пробиты правые колёса! — прокричал «Скиф», глядя на показания давления. — Но едем! Резина держит! «Кобра» тем временем заняла идеальную позицию для атаки с хвоста. Её нос с подвесной пушкой был направлен прямо на них. Ещё секунды… И тут в наушниках «Мазая» раздался голос: «…Применили ракеты воздух-воздух. Прибытие через 60 секунд. Возвращайтесь на базу». Хьюи и Кобра. Они мчались, уже не оглядываясь. И тогда с севера, из-за гор, пришла смерть. Два тонких белых следа, как карандашные линии на небе, устремились к ним с невероятной скоростью. Первая ракета Р-37, наведённая по РЛС самолета, врезалась прямо в хвостовую балку «Хьюи». Раздался не оглушительный взрыв, а резкий, сухой ХЛОП! Хвост вертолёта просто исчез, превратившись в облако обломков и огня. Фюзеляж, потеряв управление, клюнул носом и, вращаясь по спирали, с рёвом турбин и душераздирающим скрежетом рвущегося металла врезался в склон холма. Удар был чудовищной силы. Вспыхнувший бак с топливом разметал горящие обломки на сотню метров вокруг, осыпав лес пылающим дождём. Никто не выжил. «Кобра», пилот которой только что осознал угрозу, попыталась сделать резкий разворот, сбросить тепловые ловушки и диполи. Но было поздно. Вторая ракета, более современная и умная, проигнорировала ложные цели и влетела прямо в воздухозаборник левого двигателя. Раздался оглушительный взрыв — на этот раз шар пламени поглотил всю переднюю часть вертолёта. Он не упал, а развалился в воздухе. Кабина, хвостовая балка, несущий винт — всё полетело в разные стороны, кружась и падая на землю горящими обломками. Один из лопастей несущего винта, сорвавшись, просвистела в метре над крышей «Тайфуна» и вонзилась в землю, как гигантский нож. Внезапно наступила тишина, нарушаемая только рёвом их двигателя и потрескиванием пожаров позади. Давящая тень ушла. — Чёрт… — выдохнул «Борз», оборачиваясь на дымящиеся вдалеке факелы. — Ничего не забыли? — саркастично спросил «Турист», проверяя магазин. — Тогда едем дальше. Дорога не близкая. Город Италика. 17:00 Осада была снята. Усталые, окровавленные защитники и японские солдаты смешались на стенах, празднуя победу. Звучали сбивчивые тосты и благодарности на ломаном языке. Принцесса Пина ко Лада улыбалась, глядя на свой спасённый город. И в этот момент с неба, со свистом, не похожим на звук стрелы или снаряда, пришли два длинных, стреловидных объекта. Они не целились в город. Одна упала на поле, в ста метрах от стен. Земля содрогнулась. Звук удара был глухим, чудовищным, как удар гигантского молота по наковальне. Взрывной волной выбило остатки стёкол в ближайших домах. На поле вырос гриб пыли и дыма, а когда он рассеялся, на земле зияла свежая, дымящаяся воронка. Вторая «гостья» воткнулась рядом с воротами, но не разорвалась. Она глубоко вошла в землю, оставив после себя лишь аккуратное круглое отверстие и торчащий модуль УМПК. Подошедшие смельчаки разглядели на корпусе чужого снаряда, написанные от руки грубой краской большие кириллические буквы: «УДАЧИ». А рядом была нарисована стилизованная, оскаленная пасть акулы с рядами острых зубов. Улыбка, полная холодного, безразличного к их войнам, превосходства. Праздник в Италике замер. Победа вдруг показалась очень, очень маленькой и хрупкой в мире, где в небе витают демоны, способные одним движением пальца стереть с лица земли целую армию. А на земле лежала визитная карточка ещё одной, совершенно незнакомой силы. Силы, которая пока лишь наблюдала. И желала «удачи». Глава 7. Взгляд со стороны японцев. Стена Италики. Лейтенант Куховара стоял на стене, его лицо под каской было влажным от пота и пыли. Отряд Итами помог отбить атаку, но каждая очередь их автоматов Type 89 звучала здесь диссонансом, выстрелы из будущего, рвущие плоть средневековых бандитов. Вдруг уголком глаза он уловил движение — не птицы, а резкий, неестественный блик в воздухе. Он поднёс бинокль. Квадрокоптер. Маленький, чёрный, с четырьмя винтами. Чужой. — В небе, северо-восток, дрон! — он рванул рацию к губам, его голос сорвался. Дрон, будто почуяв опасность, резко развернулся и рванул прочь, растворяясь в дымке горизонта. Один из «Хьюи», получив приказ, оторвался от группы и ушёл в погоню. Последующие доклады с вертолёта сводили с ума. «Вижу цель… это… бронеавтомобиль. MRAP, неопознанной модели. Уходит на восток по дороге. Попытка остановки… Цель открывает огонь! Уклоняюсь!» Голос пилота «Хьюи» срывался от адреналина. Потом голос стрелка: «Ведём огонь! Попадания! Пробиты колёса, но он не останавливается! Чёртов танк на колёсах!» Затем в преследование вступила «Кобра». В эфире звучала короткая, деловая речь: «Захватываю цель. Готовлюсь к выстрелу…Попытаюсь попасть в двигатель…» И тут — тишина. Не эфирная, а живая, леденящая. Из наушников раздался только короткий, искажённый крик пилота «Хьюи» и оглушительный хрип статики. В небе, вдалеке, над лесом, расцвёл ослепительный огненный шар, и через секунду донёсся приглушённый удар. Чёрный дым потянулся к небу. Потеряли «Хьюи». Почти сразу началась паника в эфире у «Кобры»: «Неизвестная ракета! Сбрасываю…» — и снова взрыв. Второй огненный гриб, ещё ближе к городу. Оба вертолёта, гордость их контингента, были уничтожены за считанные секунды чем-то, что даже не успели увидеть. Чем-то, что летело со скоростью шесть махов. Куховара стоял, оцепенев, бинокль дрожал в его руках. И тогда с севера, со свистом рассекающим воздух, пришло новое предупреждение. Два тяжёлых, продолговатых объекта пронеслись над башнями города с рёвом падающего метеора. Один врезался в поле, рядом с городом. Ударная волна ударила по стенам, как кувалда. Куховару, Итами, принцессу и всех, кто стоял на стенах, сбило с ног, швырнув на каменные плиты. Звон в ушах, пыль, крики. Их командир, Итами, лежал, прижав руки к ушам. Он не мог пошевелится из за страха и контузии. Осколки стёкол из домов внизу дождём посыпались во дворы. Только Рори Меркури, девушка-апостол, осталась на ногах, её огромная коса лишь слегка колыхнулась от ударной волны взрыва. Вторая бомба с глухим стуком вошла в землю у самых ворот, не разорвавшись. Подбежав к краю стены, Куховара увидел её — огромную, серую, с диковинными надписями. Его мозг, аналитический и холодный, тут же просчитал: если бы сдетонировала, от этих исторических ворот осталась бы воронка. Это была не атака. Это была демонстрация. Чёткая, безэмоциональная, как удар скальпеля по горлу. Праздник победы умер, не успев родиться. Теперь в их уравнение вклинился третий, невероятно мощный и абсолютно неизвестный игрок. И его первое «приветствие» стоило им двух вертолётов и грозило стереть город с лица земли. Куховара уже набирал шифрованный канал для доклада в штаб Сил Самообороны на холме Алнус. Поддавки с имперцами отменялись. Начиналась настоящая война с равным. --- Совершенно секретно. Лично командующему операцией «Борману». Ваши действия в инциденте 17 мая признаны абсолютно верными. Предотвращение захвата личного состава и демонстрация силы — единственный корректный ответ в данной ситуации. Противник теперь будет действовать с оглядкой. Для нейтрализации угрозы с воздуха вам передаются три зенитных ракетно-пушечных комплекса «Панцирь-С1». Обеспечьте прикрытие ключевых объектов. Дополнение по разведданным: проведён лингвистический анализ и допросы пленных легионеров. Язык империи — производное от латыни. Нейросетевой переводчик готов к полевым испытаниям. Пленные, под давлением (методы стандартные, эффективность подтверждена), дали показания о противнике с юга. «Зелёные люди» (самоназвание — Силы Самообороны Японии) прибыли через Врата на холме Алнус (координаты прилагаются). Имперский гарнизон был выбит массированным применением артиллерии и бронетехники (типы уточняются). Карта театра военных действий обновлена. Также, по предварительным данным лаборатории, обнаруженный минерал (условное обозначение «Пряность») демонстрирует аномальные свойства. Полное поглащение радиосигнала и возможность применения в медицине. Применение в авиастроении, биостимуляции — потенциально революционно. Контроль над месторождениями признан стратегическим приоритетом. Не подведите. --- Отряд «Барсука». 17 мая, 16:30. «Тайфун» ковылял по дороге, его правые колёса, изрешечённые пулями, держались на ободах и внутренних вставках. Рёв двигателя смешивался со скрежетом металла о камень. В салоне пахло гарью, порохом. — Фух… пронесло, — выдохнул «Борз», разминая затекшие пальцы, всё ещё сжимавшие автомат. — Да… что-то странно, — хрипло произнёс «Мазай», протирая сажей и потом лицо. — Думал, спишут нас как потери. Или в лучшем случае — плен. «Двое суток пытали, информации не дали, геройски погибли». Стандартная история. — Не списали, — глухо сказал «Барсук», глядя в лобовое стекло. — Две ракеты «воздух-воздух» с «Сушки» потратили. Это вам не картонным легионерам кассетные сыпать. Это дорогой подарок. — Значит, мы кому-то ещё нужны, — усмехнулся «Турист», — Или просто «Цитадель» не привыкла терять своё имущество. Особенно такое тренированное. — Как скажешь, — «Добрый» мрачно хмыкнул, разбирая и смазывая «Корд». — Но факт: они за нас ввязались в стрелку с япошками. Оставшийся час тридцать они ехали в тяжёлом, усталом молчании, каждый прокручивая в голове секунды под огнём, видя падающие огненные шары вертолётов — их потенциальных убийц. На базе «Перевал» их встретили не как героев, а как возможных диверсантов — досмотрели, проверили, только потом впустили за проволоку. База уже превратилась в крепость: ряды габионов, окопы полного профиля, подготовленные огневые точки. Помывшись ледяной водой из полевого душа и переодевшись в чистое, они рухнули на койки в казарме-контейнере. Все, кроме «Барсука». Он сел за походный столик, включил тусклый светодиодный фонарь и начал печатать подробнейший отчёт. Каждую секунду, каждый звук, каждую деталь техники и действий японцев. Это была его ответственность. И его искупление за то, что его группу засекли. --- База «Перевал». 17 мая, 20:00. Их сон прервал знакомый рёв. Не японский «Хьюи», а свой, родной Ми-26, выгружавший из люка прицельную машину и контейнеры «Панциря-С1». Теперь небо над базой охраняли не только бойцы с «Вербами», но и всевидящие радары и скорострельные пушки. По периметру стали устанавливать тепловизорные камеры на высоких мачтах — урок ночного нападения был усвоен кровью имперских лазутчиков. «Барсук», передав папку с отчётом, наконец позволил себе пару часов забытья. Техники уже заменили изуродованные колёса «Тайфуна» на новые, залатали глубокие царапины на броне, вмятину от пули закрасили. Машина снова была готова к бою. Но в воздухе висела усталость, густая, как смог. --- «Цитадель». Командир «Борман». 17 мая, 20:00. Рано расслабляться. Японцы получили по зубам, но они не отступят. Они нарастят группировку. Нужно упреждать. Нужна инфраструктура. Дорога до «Перевала» — первый шаг. Потом — понтонная переправа через реку, чтобы перебросить тяжёлую артиллерию (152-мм «Мста-С» уже ждут своего часа) и танковую роту (Т-72Б3 и Т-90М). И главное — нужен глаз, вбитый прямо им в бок, рядом с Италикой. Наблюдательный пункт в горах. Пока инженерные бригады с «Антеем» во главе будут пробивать путь бульдозерами и укладывать понтоны, лучшая разведгруппа сделает свою работу. Решение созрело мгновенно, как всегда. — «Барсук» и его группа. Задача: вернуться в тот же район. Найти и закрепить позицию для передового наблюдательного пункта «Коготь». Высота, скрытность, обзор на город и подходы. Готовность к завтрашнему утру. --- Отряд «Барсука». База «Перевал». 17 мая, 21:00. Новый приказ пришёл, когда они уже почти отключились. Не удивляло. Так всегда. «С утра — снова туда. В горы. Искать место для базы». Спали они, не раздеваясь, с оружием под рукой. Сон был тревожным, прерывающимся на каждый отдалённый шум. 18 мая, 05:00. Рассвет застал их у «Тайфуна». На броне ещё виднелись свежие заплатки краски, но внутри он уже пах привычной смесью масел, оружия и мужского пота. Без лишних слов погрузили ящики с пайками, водой, боеприпасами и дополнительными батареями для оборудования. И снова — в путь. По той же дороге, что вела в сторону Италики, теперь ощутимо смертельной. В горах, перевалив через хребет, они начали методичный поиск. «Мавик» снова взмыл в воздух, его камера выискивала в скалах укрытую площадку. — Не, это место — хрень, — буркнул «Мазай», глядя на экран. — Подходы открытые, как на блюдечке. Нас сразу вычислят. — Зато с двух сторон скалы, укрытие от арты, — возразил «Скиф», мысленно прикидывая сектора обстрела. — Арты? — фыркнул «Добрый». — Ты думаешь, япошки будут из миномётов лупить? У них, после вчерашнего, могут и помощнее найтись игрушки. Ищем глубже. И выше. — Вот, смотрите, — «Борз» показал на планшет. —Имеется плоскость, спереди — покатость. Город в 40км, но в бинокль — как на ладони. Подъезд только с одной стороны, и тот — по осыпному склону. Идеально. Высота места…320 метров. Место было идеальным. Смертельно опасное для любого, кто попытается к нему подобраться. Настоящее гнездо снайпера, увеличенное до размера базы. «Барсук» передал координаты на «Перевал», получил подтверждение. Вертолёт с инженерами и модулями для «Когтя» вылетит через пару часов. А пока — работа. Они вылезли из машины. Никаких разговоров. «Мазай» и «Турист» заняли позиции на склонах с винтовками, прикрывая периметр. «Барсук», «Скиф», «Борз» и «Добрый» взяли в руки малые пехотные лопатки. Звук металла, вгрызающегося в каменистую землю, был тихим, но упрямым. Они копали. Рыли свои «лисьи норы» на новом месте. Потому что выживает тот, кто успевает закопаться в землю раньше, чем противник успеет его найти. Глава 8. Отряд «Барсука». Наблюдательный пункт «Коготь». 18 мая, 6:00. Ночь прошла в леденящем напряжении. Они не спали, сменяя друг друга у тепловизоров и дальномеров. Город Италика внизу мерцал редкими огнями — свечи, факелы, редкие электрические фонари у японских позиций. Никакой суеты, никаких перемещений войск. Затишье, более тревожное, чем бой. С первыми лучами солнца, разрезавшими туман в долине, пришёл и гул турбин. Их Ми-8, летевший на предельно малой высоте, втиснулся в ущелье и, с виртуозной точностью, приземлился на крохотной площадке в сотне метров от их позиции. Из него посыпались бойцы инженерно-сапёрного взвода и ящики с модулями быстровозводимых укрытий, катушки колючей проволоки, мешки с цементом. Разгрузка заняла пятнадцать минут — работали молча, без лишних движений. Вертолёт, не глуша двигатели, взмыл обратно, его звук быстро растворился в горах. «Ми-26», ценным и уязвимым, решили не рисковать — у японцев может быть ПВО. «Барсук», убедившись, что площадка готова к принятию следующей партии груза, вышел на связь с «Перевалом»: — «Коготь» — «Перевалу». Груз принят, площадка готова. Контактов нет. Запрос следующей задачи. Цитадель. Командный пункт. Командующий Борман. 18 мая, 6:00. «Борман» изучал свежие данные на светящемся экране тактического стола. Всё шло… слишком ровно. Спецназ ГРУ, как тени, уже облепил столицу империи, передавая первые схемы патрулей и караулов. Группа «Барсука» закрепилась над Италикой — идеальный глаз. Но японцы… о них было мало информации. Только обрывки из допросов имперцев: «Холм Алнус», «зелёные люди», «огненный гром с неба». Он ткнул пальцем в точку на карте к юго-западу от Италики. — Пора. Группу «Барсука» перевести в разряд ДРГ — диверсионно-разведывательной. Их задача — не просто смотреть. Проникнуть в тыл. Найти «Алнус». Узнать всё: численность, техника, планы. Фотографии, видео. Пусть сделают снимки с дрона и отшлют сюда. До того, как японцы успеют нарастить мускулы до состояния, с которым придётся считаться в открытую. На другой карте красная линия — строящаяся дорога от «Цитадели» к «Оку» — ползла, как живая. «Антей» работал на износ, его бульдозеры и катки превращали равнину в путь для тяжёлой техники. Скоро по нему пойдут танки и 152-мм самоходные гаубицы «Мста-С». Нужно было успеть. Следующий контакт с японцами мог быть не перестрелкой с вертолётами, а полномасштабным боем. И к нему нужно было быть готовым не только духом, но и сталью. --- Отряд «Барсука». 18 мая, 7:00. Приказ был краток и не оставлял сомнений: «Углубиться на юго-запад. Обнаружить и разведать основную базу противника («Алнус»). Максимальная скрытность. Сбор данных: фото, видео, радиоперехват. Избегать контакта. Уничтожение врага при угрозе раскрытия. Удачи». Час на подготовку. Проверили каждую деталь «Тайфуна». «Борз», помимо своего АК с глушителем, взял старую, проверенную РПГ-7В2 и три выстрела к ней — ПГ-7ВР кумулятивный, ТБГ-7В термобарический для пехоты в укрытиях и ОГ-7В осколочный. «Против мрапов и лёгкой брони — самое то», — мрачно пояснил он. Каждый получил дополнительный запас воды, сухпаёк на трое суток и по две запасных батареи для приборов ночного видения. «Тайфун», теперь больше похожий на призрака в маскировочной сетке с обрывками местной растительности, бесшумно выкатился с «Когтя» и взял курс на север, чтобы широким полукругом обогнуть Италику, держась вне зоны прямой видимости. Затем резкий поворот на юг, в сторону неисследованных земель. Дорог не было. Они шли по полям, по высохшим руслам ручьёв, «Скиф» виртуозно обходя участки мягкого грунта, где могла застрять даже такая машина. Через три часа езды на горизонте встали невысокие, поросшие лесом холмы — первые отроги горного массива, отделявшего долину Италики от земель на юге. — Тут остановимся, — тихо скомандовал «Барсук». — «Борз», запускай «Мавика». Ищем проход и… их. Дрон взмыл, его камеры с мощным зумом сканировали местность. Им не пришлось долго искать. База «Алнус». 18 мая, 10:30. С экрана планшета на них смотрело сердце японского присутствия в этом мире. База, выстроенная по всем канонам современной военной науки, имела форму неправильной звезды с выступающими огневыми позициями. В центре — штабные постройки и ангары из быстровозводимых конструкций. Но самое впечатляющее было по краям: Аэродром: Ровная бетонная полоса, на которой стояли несколько истребителей — похожих на F-4 «Фантомы», ветераны, но всё ещё грозные. Рядом вертолётные стоянки с «Хьюи» и «Кобрами», а также пара более современных вертолётов типа UH-60 «Блэк Хок». Парк техники: Ряды лёгких бронеавтомобилей типа «Комицу» Type 96, несколько основных боевых танков Type 90, Type 74 и даже несколько САУ Type 99. ПВО: По углам базы угадывались позиции зенитных комплексов — мобильные «Тан-САМ» и «Чу-САМ». Активность: База кипела жизнью. Грузовики развозили грузы, строительная техника возводила новые укрепления, солдаты маршировали на плацу. И самое главное — прямо сейчас через гигантские, сияющие Врата, похожие на их собственные, медленно въезжала колонна тяжёлой техники: ещё танки, БТР, машины с контейнерами, явно ракетные установки. «Борз», управляя дроном с холодным профессионализмом, сделал десятки детальных снимков: крупные планы техники, лица офицеров, схемы расположения палаток, радарные вышки. Каждый кадр был бесценен. Облетев базу по широкой дуге, дрон вернулся, тихо сев в руки «Борза». Карта памяти, крошечный кусочек пластика, теперь содержала ключ к пониманию мощи противника. Её поместили в защищённый, экранированный контейнер. — Смотрите, — прошептал «Турист», не отрывая бинокля. — Они не просто закрепились. Они разворачиваются по-полной. РСЗО… Похоже на Type 75. — Они уже вцепились в эту землю зубами, — мрачно констатировал «Барсук», глядя на нескончаемый поток техники из Врат. — И выдавить их отсюда будет… очень дорогой задачей. Картина была ясна. Хрупкое равновесие рухнуло. Теперь они наблюдали не за экспедиционным корпусом, а за развёртыванием полноценной армии. И время работало против них. Отряд «Барсука». 18 мая, 12:00. Они сорвались с места как ошпаренные, но без паники — чётко, как отработанный механизм. «Тайфун», рыча на пониженной передаче, съехал с гребня холма, скрываясь за скальными выступами. Пыль, поднятая колёсами, тут же прибивалась ветром. В салоне царила гробовая тишина, нарушаемая только рёвом мотора и скрежетом камней под днищем. У каждого в голове проигрывались кадры с той карты памяти: бесконечная колонна техники, растущая, как раковая опухоль, база-звезда, пронизывающая местность стальными щупальцами дорог и укреплений. База «Коготь». 18 мая, 15:00 «Тайфун», покрытый слоем пыли и хвоей, резко затормозил у штабного блока, едва не задевая свежеуложенные мешки с песком. «Барсук» выпрыгнул, не дожидаясь полной остановки, и вбежал внутрь, сдирая с разгрузки защитный контейнер. Его лицо было обветрено, глаза горели холодным огнем. — Срочная передача! Всё, что есть! — его голос перехватило от напряжения. Он сунул карту памяти связисту. — Кодированный канал, прямо в «Цитадель». Приоритет «Красный». --- Штаб «Цитадель». 18 мая, 16:00. «Борман» смотрел на экран, и внутри него всё сжималось в ледяной ком. Кадры сменяли друг друга: танки Type 90, их длинные 120-мм стволы; САУ; ракетные установки; вереница «Хьюи» — нескончаемый поток через Врата. Это был не экспедиционный корпус. Это была армия вторжения, разворачивающаяся в полную силу. — Всё в Москву, — тихо сказал он адъютанту. — Пусть в Генштабе и разведке смотрят, чем мы тут дышим. Они уже раскидывают свои щупальцы по континенту. На мрапах, на вертолётах. Скоро их разведгруппы будут шастать у нас под самым носом. Он почувствовал знакомый, едкий привкус близкой большой войны. И понял — ждать нельзя. --- Совершенно секретно. Лично командующему «Борману». Анализ подтвердил худшие опасения. Противник перешёл в фазу активного наращивания группировки. Его следует немедленно деэскалировать, продемонстрировав высокую цену подобных действий. Задача: нанести точечный демонстративный удар. Основные цели: системы ПВО и авиация на базе «Алнус». Лишить противника «щита» и «глаз». Цель — не полное уничтожение, а болезненный щелчок по носу, подрывающий уверенность. Средства: Разрешено применение аппаратуры FPV-ударного типа. При контакте с противником — пассивность, если не атакованы. При прямой угрозе — нейтрализация. Не подведите. --- Штаб «Цитадель». 18 мая, 20:00. — Уничтожить ПВО… — «Борман» обвёл взглядом карту с нанесённой японской базой. Прямой удар авиацией был бы эффективен, но рискован. Артиллерия — ещё не на позициях. Значит, оружие нового времени. — Готовим FPV-группу. Четырнадцать аппаратов, боевая часть — осколочно-фугасная. Ставим ретранслятор в радиусе десяти километров от цели. Управление — отсюда, из Цитадели. Доставку и установку обеспечит группа «Барсука». Он уже был там, знает подходы. Это был риск. Но риск расчётливый. Удар из ниоткуда, с минимальными шансами на перехват. Хирургический разрез по горлу японской ПВО. --- Отряд «Барсука». 19 мая, 5:00. Холодный предрассветный туман стлался по ущельям. «Тайфун», гружённый до предела, снова стал тенью. На задних сиденьях вместо части боеприпасов лежали два массивных, экранированных кейса: в одном — компактная станция ретрансляции с фазированной антенной и аккумулятором на 48 часов работы, во втором — четырнадцать FPV-дронов, похожих на злых, приземистых шершней с толстыми пропеллерами и жёлтыми боевыми частями по 700 граммов в тротиловом эквиваленте каждая. Они двигались как призраки, используя те же укрытия, что и вчера. В 8:00 были на точке — скальный карман в десяти километрах от базы «Алнус», за гребнем, полностью закрывавшим прямую видимость. Работали молча, быстро. «Скиф» и «Турист» обеспечивали периметр, их винтовки с глушителями были направлены в сторону вероятных подходов. «Мазай» установил ретранслятор, направив антенну точно на «Цитадель» и укрыв её среди камней. «Борз» и «Добрый» разложили дроны в линию, каждый в пяти метрах друг от друга, подключили к единому источнику питания для предстартовой проверки. Через двадцать минут они снова были в машине, отступая тем же путём. Их следы на влажной земле быстро высыхали. Японские часовые на вышках, смотрящие в бинокли, не заметили ничего, кроме покачивания веток от утреннего ветра. --- Штаб «Цитадель». 19 мая, 12:00. Командный зал был погружён в полумрак, освещаемый лишь мерцанием множества экранов. В центре — главный монитор с видом от первого лица с одного из дронов. «Борман» стоял, скрестив руки, его лицо было непроницаемой маской. — Начать операцию «Щелчок», — произнёс он тихо, но так, что его услышали все. На удалённом терминале операторы, бывшие пилоты квадрокоптеров из ЧВК, с характерными татуировками, взяли в руки контроллеры. На экранах ожили четырнадцать отдельных окон. 12:03. Запуск. Один за другим, с низким, злобным жужжанием, дроны отрывались от земли в скальном кармане. Они быстро набрали высоту, перевалили через гребень и, как рой разъярённых ос, устремились к базе. Скорость — под 100 км/ч. На экранах летели поля, дороги, потом — периметральное ограждение базы. 12:08. Low Battery. Land Now. Предупреждение замигало на экранах. Батареи были рассчитаны точно. Пилоты начали выбирать цели. Дрон №1 (Пилот: «Шмель»). Цель — ЗРК «Тан-САМ» на северо-западном углу. С высоты 50 метров пилот увидел характерную форму пусковой установки с четырьмя ракетами. Он спикировал, игнорируя панику начинающих бегать солдат. Дрон, весом в два килограмма, врезался в основание пусковой установки. На экране — вспышка, затем второй, более мощный взрыв — детонация одной из ракет. Огненный шар поглотил установку, разбросав горящие обломки по ближайшей стоянке грузовиков. Дрон №2 («Кобра»). Цель — РЛС сопровождения рядом с тем же комплексом. Аппарат влетел прямо в решётку антенны, разнеся её в клочья и вызвав мощную вспышку короткого замыкания. Столб чёрного дыма поднялся к небу. Дрон №3 («Молот»). Цель — истребитель F-4 «Фантом» в полуоткрытом ангаре. Дрон юркнул под козырёк, проигнорировав бегущих техников. Пилот в последний момент скорректировал курс, целясь в воздухозаборник левого двигателя. Взрыв разорвал тонкий титановый корпус, вырвавшись наружу языками пламени. Самолёт замер, объятый огнём, который начал перекидываться на соседний. Дрон №4 («Гроза»). Цель — цистерна с авиационным керосином. Удар пришёлся в верхний люк. Последовал гигантский, оглушительный взрыв. Гриб пламя поднялся на десятки метров, осыпав всё вокруг горящим топливом. Волна жара докатилась даже до камер других дронов. Дрон №5 («Клык»). Цель — вторая ЗРК «Тан-САМ». Дрон врезался чётко между двух готовых к пуску ракет. Сдвоенная детонация боевых частей ракет и топливных баков разорвала комплекс пополам. Обломки, включая вращающуюся башню, улетели на сотню метров, срезав как бритва пару палаток со спящими внутри солдатами. Дрон №6 («Призрак»). Цель — второй «Фантом», на этот раз на открытой стоянке, где шла погрузка бомб. На экране промелькнули лица японских техников, их глаза, расширившиеся от ужаса. Они бросились прочь, но было поздно. Дрон врезался в подвешенную под крылом 500-фунтовую бомбу. Мощнейший взрыв, ярче солнца, поглотил самолёт, погрузочную тележку и убегающих техников. Ударной волной снесло ближайшее лёгкое строение. На месте стоянки осталась глубокая воронка и груда искорёженного, дымящегося металла. Дрон №7 («Шерхан»). Врезался в ангар с вертолётами. Взрыв и пожар внутри. Дрон №8 и №9 («Близнецы»). Атаковали парковку бронетехники. Один влетел в моторный отсек танка Type 90, второй — в открытый люк БТР. Взрывы и вторичные детонации боекомплекта. Дрон №10 («Стервятник»). Нашёл и уничтожил штабную радиостанцию, отрезав связь. Дрон №11 и №12 («Метеор» и «Комета»). Атаковали склады боеприпасов на окраине базы. Серия мощных, катящихся друг за другом взрывов превратила складской район в ад. Дрон №13 («Тиран»). Был нацелен на командный пункт ПВО, но его сбила шальная очередь из пулемёта. Он взорвался в воздухе, осыпая осколками площадь. Дрон №14 («Последний»). Пилот, видя хаос, выбрал крупнейшую из оставшихся целей — топливозаправщик, пытавшийся уехать. Дрон догнал его и врезался в цистерну. Новый огненный столб. 12:09. На экранах управления — одна за другой — гаснули картинки. Связь прерывалась. Операция заняла шесть минут. «Борман» наблюдал за итоговой картинкой с последнего работавшего дрона: панорама базы «Алнус», объятой десятками пожаров, окутанной чёрным, едким дымом. Где-то рвались боеприпасы, сирены вой гражданской обороны сливались в один протяжный стон. Были слышны отдалённые автоматные очереди — паника, стрельба по теням. Он почувствовал не триумф, а холодное удовлетворение хирурга, удалившего опухоль. Цель достигнута. ПВО противника и его авиация на земле превратились в груду металлолома. Сотни тонн дорогущей техники и боеприпасов уничтожены. Людские потери… он не стал считать, но они были тяжёлыми. — Весь материал записать. Кодировать и отправить в Москву, — его голос был спокоен. — Группе «Барсука» — благодарность. Дежурство усилить. Теперь они попытаются ответить. Или ощутят свою уязвимость. Он отвернулся от экрана. Щелчок был дан. Болезненный, унизительный, сокрушительный. Теперь предстояло ждать реакции. А она, как он знал, могла быть только одной — яростной и кровавой. Но теперь игра шла на его условиях. --- База «Алнус», сектор ПВО «Северо-Запад». 19 мая, 12:06. Капрал Танака из 2-го зенитного ракетного дивизиона только что принес два контейнера с обедом — холодную лапшу рамен и банки с чаем. День был спокойным, почти скучным. На позиции их «Тан-САМа» царила расслабленная дисциплина. Сержант Ода курил, рядовой Кобаяси клевал носом, прислонившись к кабине пусковой установки. Первым её услышал Танака. Над рокотом генератора и далёким гулом базы пробился новый звук — высокое, яростное, неестественное жужжание, как от разъярённого гигантского шершня. Он поднял голову. — Что это?.. Звук нарастал с чудовищной скоростью. Из-за крыши соседнего склада вынырнуло нечто. Маленькое, чёрное, с четырьмя бешено вращающимися пропеллерами. Оно неслось низко над землёй, пыль вихрем клубилась за ним. — ДРОН! — заорал сержант Ода, выронив сигарету. Но было уже поздно. Капрал Танака застыл, увидев, как эта адская машина, не отклоняясь ни на сантиметр, на полной скорости врезается в стальные опоры их пусковой установки, прямо между двумя готовыми к пуску ракетами. БА-БАХ! Взрыв был не таким громким, как ожидалось, но ослепительно ярким. Осколочно-фугасная боевая часть весом в 700 грамм тротила сработала идеально. Корпус «Тан-САМа» затрещал, сталь вспоролась, как консервная банка. Но это было только начало. БУУУМ! Вторичная детонация. Одна из ракет «Тан-САМа», её боевая часть, сдетонировала от пожара и удара. А за ней — вторая. Два огненных шара слились в один, чудовищный по силе взрыв, который содрогнул землю. Капрал Танака не почувствовал боли. Он просто перестал существовать, испарившись в эпицентре температуры свыше трёх тысяч градусов. Сержанта Оду и рядового Кобаяси швырнуло, как тряпичных кукол, на двадцать метров, их тела, объятые пламенем и прошитые стальными осколками, рухнули на асфальт, уже не люди, а обугленные, дымящиеся факелы. Радиолокационная станция, стоявшая рядом, была смята ударной волной, её антенна согнулась пополам, из разорванных панелей брызнули искры, и она вспыхнула, как факел. Учебный центр для пилотов. 12:07. Лейтенант Акира Симада, пилот F-4 «Фантома», вполуха слушал инструктаж по особенностям полётов в атмосфере нового мира. Вдруг сквозь стекло ангара он увидел вспышку на севере, затем услышал приглушённый двойной взрыв. Сирены воздушной тревоги взвыли, заглушая голос инструктора. — Атака! Все по укрытиям! — закричал кто-то. Люди бросились к выходам. И тут из-под стального козырька ангара, буквально из ниоткуда, влетела вторая смерть. Ещё один дрон. Он пронёсся между столбами, на бреющем полёте, его двигатель выл на пределе. Акира увидел его на мгновение — чёрный корпус, жёлтую полосу на боевой части. Дрон, не снижая скорости, врезался прямо в воздухозаборник левого двигателя «Фантома» его друга, лейтенанта Фудзии. ХРУМ! ВЖЖЖУХ! Звук удара металла о металл, а затем глухой, мощный взрыв внутри корпуса самолёта. Кабина «Фантома» наполнилась пламенем, затем топливные баки рванули с такой силой, что соседний самолёт снесло с колодок и швырнуло на бок. Горящие обломки, куски алюминия и титана разлетелись по ангару, как шрапнель. Акиру ударило в грудь чем-то тяжёлым и горячим — он упал, захлёбываясь дымом и болью, и увидел, как горящая шина от шасси катится прямо на лежащего техника, который кричал, пытаясь выбраться из-под обломков. Склад ГСМ. 12:08. Рядовой Кендзи, только что заправивший генератор, услышал жужжание прямо над головой. Он поднял глаза и увидел, как дрон, почти касаясь земли, делает резкий вираж и устремляется прямо к огромной, цилиндрической цистерне с авиационным керосином. Он замер, парализованный ужасом. — Нет... — успел прошептать он. Дрон врезался в верхний клапан цистерны. Взрыв. Но не просто взрыв. Это было превращение тысячи литров топлива в огненный шторм. Огненный шар, ослепительно-белый в центре, багрово-оранжевый по краям, поднялся на высоту пятиэтажного дома. Ударная волна сбила Кендзи с ног, отшвырнула на десять метров и прижала к стене соседнего здания. Он не сгорел заживо. Его убило ещё до того, как пламя коснулось его тела — переломы всех костей, разорванные лёгкие от перепада давления, барабанные перепонки, лопнувшие, как пузыри. Цистерна, превратившись в гигантский огнемёт, полила горящим керосином соседние склады и парк техники. Везде, куда попадала жидкая смерть, вспыхивало пламя. Люди, охваченные огнём, бежали, кричали, катались по земле, превращаясь в живые факелы. Запах горелой плоти смешался с едким дымом. Площадка предстартовой подготовки. 12:08. Здесь готовили к вылету «Фантом», подвешивая под крылья тяжёлые бомбы. Техники работали чётко, несмотря на начавшуюся панику. Они почти закончили, когда один из них, рядовой Харуто, обернулся на нарастающий свист. Дрон. Он летел так низко, что под ним вздымалась пыль. — БОМБА! ПРОЧЬ! — закричал Харуто, отпрыгивая. Он упал на землю, закрыв голову руками. Дрон не пытался уйти. Он врезался прямо в 500-фунтовую бомбу, висевшую на пилоне. Последнее, что увидел Харуто, — это не взрыв, а внезапное, абсолютно белое солнце, разорвавшее мир на части. Затем звук — не звук даже, а физическое давление, сминающее всё внутри. И тишина. Настоящая, вечная тишина. Взрыв был слышен за много километров. Он не просто уничтожил самолёт. Он оставил на бетоне кратере шириной в три метра. От техников, грузовика, самого самолёта и части взлётной полосы не осталось ничего, кроме мелкой, дымящейся крошки, смешанной с расплавленным асфальтом. Ударная волна выбила стёкла в радиусе сто метров. Общий хаос. 12:09. Это не была атака. Это была стремительная, хирургически точная казнь. Дроны, как стая механических стервятников, выискивали самые уязвимые, самые важные точки и вгрызались в них с самоубийственной яростью. Один влетел в ангар с вертолётами, где механики проводили плановое обслуживание. Взрыв и последовавший пожар в замкнутом пространстве превратили ангар в крематорий. Другой нашёл штабную радиостанцию — удар пришёлся точно в сердце коммуникационного блока, оставив базу глухой и немой. Два дрона атаковали парковку бронетехники. Один врезался в моторный отсек танка Type 90, и взрыв прогремел прямо в боеукладке — башню сорвало с погона и отбросило на соседний БТР. Второй юркнул в открытый верхний люк бронетранспортёра. Вспышка, и из всех люков БТР вырвалось пламя. Склады боеприпасов на окраине, поражённые двумя дронами, начали рваться один за другим, как гигантская новогодняя гирлянда из смерти, сотрясая землю и осыпая всю базу дождём из раскалённых осколков. Командный бункер ПВО. 12:10. Майер, ответственный за оборону базы, смотрел на экраны. На них царил хаос. Помехи, пропадающие цели, паника в голосах по связи. Он слышал взрывы, чувствовал, как содрогается земля под ногами. На последнем работающем мониторе он увидел, как один из дронов («Тиран») летит прямо в его окно. Кто-то из охраны на крыше открыл огонь из пулемёта. Трассирующие пули прошили воздух, одна попала в дрон. Он взорвался в двадцати метрах от бункера, осыпав стену осколками и копотью. Стекло треснуло, но выдержало. Когда дым немного рассеялся, майер выглянул. То, что он увидел, заставило его кровь застынуть в жилах. Его база, гордый «Алнус», символ мощи Японии в новом мире, горела. Повсюду. Столбы чёрного маслянистого дыма поднимались к небу, сливаясь в одну огромную, траурную пелену. Сирены выли, заглушая крики раненых и команды офицеров, пытавшихся навести порядок. В воздухе пахло сожжённым топливом, расплавленным пластиком, порохом. Вся система ПВО была уничтожена. Самолёты на земле превратились в груды металлолома. Техника горела. Люди гибли в огне и под обломками. А врага даже не видели. Не было звука самолётов, не было залпов ракет. Только это проклятое, злобное жужжание, приходившее из ниоткуда и уносившее жизни. Он опустился на стул, его руки дрожали. Это была не война. Это было избиение. Унизительное, беспощадное, технологичное избиение. --- Штаб «Цитадель». Командующий «Борман». 19 мая 13:00 Удар был не щелчком. Это был выстрел из снайперской винтовки, попавший прямо в позвоночник. Теперь, когда у японцев не осталось глаз и когтей в небе (их ПВО лежало грудами оплавленного металла), воздушное пространство стало нашим. Ми-26, тяжеловоз, уже ворчал в небе, везя на «Коготь» не просто припасы, а тяжелое вооружение: две модернизированные БМП-2М «Бережок» с боевыми модулями «Бумеранг-БМ», их 30-мм автоматические пушки и ПТУР «Корнет» могли теперь контролировать все подступы к горной позиции. Имперцы, эти хитрые крысы, затаились. Сенат в столице, наверное, лихорадочно обсуждает, как стравить двух драконов, чтобы потом подобрать обглоданные кости. Пусть наблюдают. Мы дадим им зрелище. — Развернуть станции РЭБ «Красуха» и «Москва» на всех базах, — отдал я приказ. — Полный спектр — от подавления каналов связи до «ослепления» радаров. Эти японцы любят свою электронику. Пусть теперь помучаются с её отсутствием. Активное наступление пока приостановлено. Не потому, что страшно, а потому что армию кормят ноги и колёса. Дорога от «Цитадели» к «Оку», которую гнал «Антей», была готова только на треть. Понтонная переправа через реку у «Перевала» — пока лишь чертежи в штабном вагончике. Сейчас время инженеров, а не десантников. Но пассивность — не наш метод. «Орлан» уже поднялся в воздух и лёг на дежурный курс к дымящимся развалинам «Алнуса». Теперь мы будем смотреть им прямо в лицо, в реальном времени, наблюдая, как они пытаются вытащить своих обгоревших из-под завалов и как их командиры мечутся в поисках ответа, которого у них нет. А мы тем временем будем окапываться. Глубоко. Прочно. Создавая не просто базы, а неприступные крепости, каждая из которых — шип, направленный в сердце возможной агрессии. Отчёт в Москву ушёл. Теперь — ждать. --- СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ЭКЗЕМПЛЯР ЕДИНСТВЕННЫЙ. ЛИЧНО ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ БОРМАНУ. Поздравляю с присвоением внеочередного воинского звания генерал-майор. Решение принято в знак высочайшей оценки эффективности ваших действий по стабилизации обстановки на новом стратегическом направлении. Результаты операции «Щелчок» (предварительная оценка по данным БПЛА): 1. Системы ПВО: Полностью уничтожены 3 (три) зенитных ракетно-пушечных комплекса «Тан-САМ». Уничтожена 1 (одна) РЛС обнаружения и наведения. Противник лишён возможности контролировать воздушное пространство в радиусе 50 км от базы «Алнус». 2. Авиация: Наземным уничтожением выведены из строя: 2 (два) истребителя F-4EJ «Фантом» (полное уничтожение). 1 (один) транспортный вертолёт UH-1J «Хьюи» (сгорел в ангаре). 2 (два) ударных вертолёта AH-1S «Кобра» (повреждения от близких взрывов, не годны к восстановлению). Ангарный комплекс №3 полностью разрушен. 3. Ключевая инфраструктура: Уничтожена 1 (одна) заправочная станция с цистернами авиационного керосина (объём ~50 000 л). Повреждены взлётно-посадочная полоса и рулёжные дорожки. 4. Бронетехника и вооружение: Уничтожены на земле: 1 (один) основной боевой танк Type 90 (прямое попадание, детонация БК). 2 (два) бронетранспортёра Type 96. Не менее 5 единиц вспомогательной и инженерной техники. 5. Личный состав: Потери противника оцениваются как тяжёлые. Безвозвратные потери (убитые) — ориентировочно 10-20 военнослужащих. Санитарные потери (раненые, ожоговые, контуженные) — не менее 50 человек. Подавляющее большинство потерь — высококвалифицированный технический персонал, пилоты, операторы ПВО. 6. Моральный фактор: Операция нанесла сокрушительный удар по боевому духу и чувству неуязвимости японского контингента. В их рядах зафиксирована паника и временная утрата управления. Для предотвращения эскалации и закрепления достигнутого превосходства, в ваше подчинение передаются дополнительные силы: 1. 3-я, 5-я и 7-я отдельные инженерно-сапёрные бригады — для ускоренного строительства дорожной сети, фортификационных сооружений и переправ. 2. 15-я отдельная штурмовая бригада 3. 1-я гвардейская танковая бригада — элитное соединение. На вооружении: Т-90М «Прорыв» (основная масса) и Т-80БВМ (штурмовые подразделения). Бригада укомплектована полным набором средств РЭБ, разведки и управления. 4. Зенитный ракетный полк в составе дивизиона ЗРС С-300В4 (дальность поражения до 400 км, высота — до 35 км) для гарантированного прикрытия «Цитадели» и ключевых объектов от любых воздушных угроз. 5. График дополнительных поставок включает: партию ударных БПЛА «Ланцет-3», комплексы РЭБ нового поколения «Хибины», системы артиллерийской разведки «Зоопарк-1М», а также двойной объём боеприпасов, ГСМ и провизии. Политическая директива: Вам поручено установить прямой канал связи с командованием японского контингента (холм Алнус). Формат — ультиматум под видом «посольской миссии». Цель — обозначить «красные линии», заявить о своём присутствии как о свершившемся факте, но ни в коем случае не признавать причастность к операции «Щелчок». Пусть списывают на «техническую катастрофу» или «действия третьей стороны» (имперцев). Ваша задача — выиграть время. Стратегический приоритет №1: Контроль над месторождениями «Пряности». Учёные НИИ «Прогресс» на базе образца уже создали опытный состав краски-поглотителя. Лабораторные испытания показывают 99.7% поглощения радиолокационного излучения в широком диапазоне частот. Серийное производство и нанесение на всю авиацию и высокоценные наземные цели — задача ближайших недель. С этого момента наши самолёты должны стать невидимыми. Удачи, генерал. --- Штаб «Цитадель». Командующий, генерал-майор Борман. 19 мая 13:00 Вещание на всех частотах было актом дерзости, граничащим с провокацией. Но психология войны проста: тот, кто только что нанес сокрушительный удар, может позволить себе быть наглым. Их ПВО лежало в руинах, связь и управление — в хаосе. Сейчас они были глухи, слепы и уязвимы. Идеальный момент для того, чтобы навязать им разговор на своих условиях. Они вышли на связь почти мгновенно. Голос в эфире был сдержанным, но в его интонациях читалась зажатая ярость и растерянность. Японский. К счастью, «посол» — на деле старший лейтенант ФСБ с позывным «Лингвист», идеально владеющий языком и присланный как раз для таких контактов, — уже ждал у рации. Диалог по рации: Японская сторона (Голос майора Ёсиды, исполняющего обязанности комбата после гибели старших офицеров): Это майор Ёсида из Силы Самообороны Японии, база «Алнус». Вы кто? Чего вы хотите? Наша сторона («Лингвист», голос ровный, без эмоций): Это представитель Российской армии, база «Цитадель». Мы желаем мира и обмена информацией. Текущая неопределённая и напряжённая ситуация опасна для всех сторон. Ёсида (голос срывается): Мир? После вашей экспансии? Ваши действия... (пауза). Назовите время и место встречи. «Лингвист» (чётко, как отдавая приказ): Сегодня, 15:00. К востоку от города Италика, на равнине. По 10 человек с каждой стороны. Оружие можно иметь при себе, но на изготовку — запрещено. Вы поняли? Ёсида (сквозь зубы): Понял. Отряд лейтенанта Итами будет нашим представителем. Вы гарантируете соблюдение условий? «Лингвист» (лёгкая, ледяная усмешка в голосе): Мы обычно держим слово. Мы осознаём положение каждой из сторон. Майор Ёсида, будьте вовремя. Связь прервалась. Договорились. Теперь — подготовка. Это была не дипломатия, а продолжение боя другими средствами. — «Барсук» и его люди будут в качестве группы прикрытия. Они едут на «Тайфуне». С ними БМП-2М «Бережок», только что доставленная на «Коготь». Её боевой модуль с 30-мм пушкой и «Корнетами» будет развёрнут в сторону возможных подходов японцев, ствол приподнят, но не наведён — демонстрация силы и готовности. В «Тайфуне» — «Добрый» на «Корде», «Мазай» со своей винтовкой на случай «точечной работы». Их задача — создать безопасный периметр и быть готовыми в случае подвоха превратить поле встречи в мясорубку за тридцать секунд. Оба Су-30СМ поднимаются в воздух. Подвес: по две ракеты Р-37М «воздух-воздух» большой дальности (на случай, если у японцев остались спрятанные истребители) и по две ФАБ-500 с УМПК. Их маршрут — большая петля в воздушном пространстве за линией гор, вне прямой видимости, но в радиусе пятиминутного подлёта. Приказ пилотам: «Любое подозрительное движение японской авиации или бронетехники в сторону места встречи — доклад и готовность к удару по моей команде». Сам «Лингвист» и ещё двое — капитан из разведотдела и внештатный «советник» в штатском. Их доставят на «Коготь» Ми-8. На «Когте» и в «Цитадели» задействованы все станции РЭБ в режиме «пассивного прослушивания и готовности к подавлению». Каждый участник нашей группы оснащён миниатюрной камерой и передатчиком. Каждое слово, каждый жест японцев будет записан и проанализирован. Место встречи — равнина к востоку от Италики. Открытое пространство, ни укрытий, ни строений. Идеально для наблюдения и... для применения авиации, если что-то пойдёт не так. — Командующий Борман. 19 мая 14:30 Я стоял у карты, глядя на точку встречи. Это был не просто диалог. Это была демонстрация. Мы покажем им не переговорщиков, а солдат, стоящих на обугленных обломках их превосходства. Мы дадим им шанс «сохранить лицо», пока наше лицо — это холодная сталь прицелов и тени истребителей в небе. Они пришлют своего Итами. А мы пришлём «Барсука» — профессионала из мира, где саги заканчиваются записью в журнале боевых потерь. Встреча началась ещё до того, как они увидели друг друга. Она началась с рёва наших двигателей и гробовой тишины на их частотах. Пусть готовятся. --- Равнина к востоку от Италики. 15:00. Две группы машин, разделённые пятьюдесятью метрами нейтральной полосы, замерли, как стынущие в предчувствии бури хищники. С одной стороны — «Тайфун-К» и низкая, приземистая БМП-2М «Бережок», её гранатомёт и 30-мм пушка развёрнуты не в сторону японцев, но их положение говорило само за себя. С другой — три угловатых японских MRAP, окрашенных в зелёный камуфляж. Двери открылись. Бойцы высадились и выстроились, не скрываясь за дверями, но и не делая лишних движений. Контраст был разительным. Лейтенант Итами, прямой, собранный, с лицом, на котором читалось напряжение, подавленная ярость и усталость. Рядом — девушка-апостол, Рори Меркури, с её огромной косой, которую она непринуждённо перекинула через плечо. Её присутствие казалось неуместным, почти театральным. Солдаты в стандартной форме JSDF, с автоматами Type 89, чистые, подтянутые, но их экипировка выглядела аскетично, как со склада, что уж говорить про технику. Старьё. Отряд «Барсука» стоял не строем, а тактической группой, каждый прекрывает своего. Не форма, а набор профессиональных инструментов: разномастные камуфляжи «мультикам», боевые закатанные до локтей рубахи,из-под которых выглядывали синие, зелёные и чёрные татуировки: георгиевские ленты, даты «2014», «2015», «Сирия», надписи кириллицей «За ВДВ», «Бахмут», пиратские «Веселый Роджер» с костями и автоматом Калашникова, шевроны «ISIS Hunter», перечёркнутые чёрные флаги. Дорогие разгрузки с керамическими плитами, на которых виднелись сколы и царапины. Шлемы Ops-Core с наушниками Peltor и откидными монокулярами Quad-Tube. На руках — тактические перчатки. Их оружие — АК-12 и АК-74М с планками Пикатинни, прицелами EOTech, лазерными целеуказателями, глушителями. Вперёд вышли «послы». С нашей стороны — «Лингвист» с пустым, ничего не выражающим лицом. С японской — капитан из штаба, явно нервничающий. Японский капитан — Я капитан Аоки. Вы представляете российские силы? Объясните цель этого... контакта. «Лингвист»: Уполномочен вести переговоры. Наша цель — установить границы. Предотвратить дальнейшие... инциденты. Ваша неконтролируемая экспансия и военная активность создают нестабильность. Капитан Аоки: Неконтролируемая? Мы здесь с миротворческой миссией! Чтобы защитить людей этого мира от имперской агрессии! В отличие от некоторых, кто использует трусливые атаки! «Лингвист» Мы не в курсе никаких атак. Мы, однако, в курсе серьёзной... аварии на вашей базе. Наши соболезнования в связи с вашими потерями. Возможно, ваша инфраструктура не так надёжна, как вы полагали. Пауза. Капитан Аоки покраснел. Он прекрасно понял намёк. Никаких признаний, только ледяная насмешка. Капитан Аоки: Мы требуем демилитаризованную зону между нашими районами операций! И немедленное прекращение всех враждебных действий! «Лингвист»: Мы предлагаем линию. Вот здесь. Город Италика. Все что ниже — ваше. Все что выше — наше. Также просим предоставить разведданные. Бесполётные зоны для самолётов в радиусе 50 км от этой линии. Вертолёты — требуется уведомление. Любое нарушение будет расценено как враждебный акт. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с вами. Мы здесь для обеспечения своих интересов. Не заставляйте нас пересматривать эту позицию. Это был не договор. Это был ультиматум, поданный под соусом «предложения». Японец понял это. Он кивнул, сжав челюсти: Мы... передадим ваше предложение нашему командованию. «Лингвист» : Разумно. Свяжемся на этой частоте. Не заставляйте себя ждать. Переговоры закончились. «Послы» развернулись и пошли к своим машинам. И именно в этот момент Рори Меркади, которая всё это время с любопытством разглядывала русских (особенно «Доброго», который был ростом и шириной почти с их MRAP), внезапно прыгнула на Итами, обняв его сзади и что-то весело прошептав ему на ухо. Лейтенант смущённо отстранился, его лицо покраснело. Дисциплина на секунду рухнула. «Барсук», наблюдавший за этим через тёмные очки, не изменился в лице, но в его сознании щёлкнул переключатель. Слабость. Непрофессионализм. Командир, позволяющий себе такое на глазах потенциального противника во время первой стычки — не командир. Он — обуза для своих солдат. Это маленькое наблюдение было ценее многих разведданных. Оно говорило о разрыве в менталитете, дисциплине и готовности заплатить цену. Ни слова не сказав, «Барсук» махнул рукой. Его люди, как один, развернулись и сели в машины. Двери «Тайфуна» и БМП захлопнулись с тяжёлым, металлическим стуком. Японцы ещё несколько секунд стояли в замешательстве, прежде чем последовать их примеру. Машины разъехались, поднимая клубы пыли. На земле остались лишь следы шин и невысказанные угрозы, витавшие в воздухе гуще пыли. «Лингвист» уже набирал шифрованный канал для доклада «Борману». Первая встреча прошла. Границы, хоть и на бумаге, были обозначены. А главное — враг был изучен, взвешен и... в чём-то даже разочаровал. У них были танки и самолёты. Но у них не было того холодного, безжалостного стержня, который сквозило в каждом движении, в каждом взгляде бойцов «Барсука». И это, возможно, было важнее любого оружия. --- Штаб «Цитадель». 19 мая, 16:00. Доклады «Лингвиста» и «Барсука», переданные по разным, но одинаково шифрованным каналам, слились в одну картину. Борман откинулся в кресле, потрёб щетину на подбородке. — Они не готовы к войне, — резюмировал он вслух для себя. — У них есть техника. У них есть приказы. Но у них нет... жестокости. Нет понимания, что здесь нет правил, нет зрителей, нет сценария, где главный герой выживает благодаря силе дружбы. Для них это продолжение их манги — пришли, увидели дракона, победили, стали героями. — Он усмехнулся, звук был сухим и неприятным. — Эта девчонка, прыгнувшая на офицера на глазах у врага... это диагноз. Они играют в солдатиков. А мы тут для дела. «Лингвист» доложил: Японское командование согласилось на прямой сеанс связи в 18:00. Высокий уровень. Борман кивнул. Хорошо. Пора переходить от ультиматумов «в поле» к официальному диктату. Если не согласятся — будем давить. Не угрозами, а действиями. Их аэродром ещё дымится. Они должны понять язык последнего аргумента. --- «Цитадель», Командный пункт. 19 мая, 18:00. Забронированная комната, подавление любых возможных прослушек, экранирование. На большом экране — статичное, официальное изображение герба Японии, звук шифруется в реальном времени. Рядом с Борманом — «Лингвист» как переводчик и старший офицер из Генштаба для протокола. Он ели успел прилететь на вертолете в штаб. Экран ожил. Появился мужчина в форме Силы Самообороны, с несколькими звёздами на погонах, лицо усталое, но собранное. За ним — затемнённый силуэт, вероятно, политик или высокопоставленный советник. Генерал-лейтенант Кадзи, командующий экспедиционным корпусом «Алнус». Генерал Кадзи: — Генерал Борман. Мы принимаем ваш вызов на переговоры. Обсудим условия деэскалации. Мы хотим подчеркнуть, что наша миссия здесь — исключительно гуманитарная и миротворческая. Мы защищаем местное население от агрессии Империи... Борман: — Сохраните ваши речи для прессы, генерал. Мы не местное население. Вы находитесь на территории, представляющей стратегический интерес для Российской Федерации. Ваши действия по незаконному размещению военной инфраструктуры и ведению боевых операций создают угрозу нашим силам. Вам должны были передать наши требования. Генерал Кадзи: — Это неприемлемо! Вы требуете, чтобы мы отступили с земель, освобождённых нами от тирании! Мы здесь по воле местных жителей! Мы уже добились значительных успехов: разгромили имперский легион у холма, ранили и возможно уничтожили летающего дракона, угрожавшего мирным деревням! Мы — защитники! Борман: — Дракона? Поздравляю. У нас тоже есть трофеи. Легион из трёх тысяч человек, который мы превратили в кровавую пыль за двадцать минут. Без единой потери. Ваши «успехи» не впечатляют. Речь идёт не о защите деревень. Речь идёт о контроле над территорией и ресурсами. Вы либо признаёте наши «красные линии», либо берёте на себя ответственность за последствия их нарушения. Теневой советник: — Генерал Борман, мы понимаем вашу озабоченность. Но мы не можем бросить людей, которые на нас рассчитывают. Возможно, мы могли бы рассмотреть совместную операцию против Империи? Объединить усилия... Борман: — Наши усилия объединены с интересами Российской Федерации. Не с вами. Это не предложение о союзе. Это изложение фактов. У вас есть 24 часа, чтобы дать принципиальное согласие на пункты один и два. До утра завтрашнего дня. Иначе мы будем вынуждены рассматривать ваше присутствие к югу от линии как враждебную оккупацию и действовать соответственно. Генерал Кадзи: — Вы угрожаете нам? После того, как... (он спохватывается, не решаясь прямо обвинить в атаке дронов). Мы не отступим под давлением! У нас есть мандат... Борман: — Ваш мандат здесь ничего не стоит. У вас есть 24 часа. Следующий сеанс связи — завтра в 18:00. Жду ваш ответ. Конец связи. Он сделал знак рукой, и связь прервалась раньше, чем японцы успели что-то сказать. В комнате повисла тишина. — Скверно, — констатировал Борман, глядя на погасший экран. — Как и ожидалось. Они упёрлись в свою сказку о «миротворцах». Они не понимают, что мы уже в состоянии войны. Просто пока без объявления. — Он повернулся к офицеру связи. — Всё, слово за Москвой. Передайте полную стенограмму. Их реакцию, их упоминание о драконе, их отказ. И наш ультиматум. Пускай думают, как нам реагировать, когда через 24 часа они скажут «нет». А мы пока подготовим «аргументы» посерьёзнее. Привести в полную боевую готовность все бригады, что успели перебросить. И пусть «Антей» знает — понтонам быть готовым к рассвету послезавтра. Танкам начать движение к реке. Разговор окончен. Теперь дело за пушками.