Врата в Особой зоне.

Штаб «Цитадель». 20 мая, 7:00. За окном командного пункта едва брезжил рассвет, окрашивая небо в холодные, свинцовые тона. Генерал Борман, с лицом, застывшим в маске усталой концентрации, изучал карту с сеткой из стрелок и условных знаков. Операции замерли в ожидании, лишь два процесса кипели, нарушая утреннюю тишину: неистовое строительство и переброска техники. Где-то там, на юго-востоке, «Антей» с тремя свежими инженерными бригадами превращал поля в прорези гусениц — бульдозеры рычали, сдирая дерн, катки монотонно гудели, уплотняя землю до состояния бетона. И уже по этой пока ещё сырой артерии, пыхтя дизелями и звонко лязгая гусеницами, выползали первые Т-90М и Т-80БВМ, их длинные стволы, зачехлённые, покачивались в такт неровностям, направляясь к реке — к будущему мосту. Вопрос с японцами висел в воздухе, тяжёлый и нерешённый. Унизительный договор, отрезающий их от севера… Они не согласятся. Должны не согласиться. Значит, будет ответ. Но какой? И тогда пришёл доклад. Не по обычному каналу, а по зашифрованному, срочному. Голос спецназовца из Садеры был сдавленным, отрывистым: «…самолёт, «Фантом»… одна «Верба»… попали… горит, но уходит… сбросил груз в поле… бомба, минимум пятьсот фунтов…» Борман замер. Каждый мускул на его лице напрягся. Он представил это с кристальной ясностью: древний F-4, рёвущий в рассветном небе над средневековым городом, прицеливание на спящий дворец или сенат… и внезапная, ослепительная вспышка «Вербы», рвущаяся с земли. Пилот, мечущийся в дыму и тревогах, панически сбрасывающий смертоносный груз куда попало, лишь бы уйти. Бомба, уходящая в свободное падение и врезающаяся в пустое поле с глухим, давящим бумом, который, однако, эхом отдаётся в политике сильнее любого прямого попадания. — Их цель — капитуляция империи, — его голос прозвучал в тишине комнаты низко и опасно. — Марионеточное государство под дулом авиабомбы. Прямо как Хиросима и Нагасаки. Какая чёртова ирония. — На его губах дрогнула не улыбка, а оскал, лишённый всякой теплоты. Этот жест был не просто демонстрацией. Это было послание: «Мы можем достать любого». Он развернулся к офицерам связи, его движения стали резкими, отточенными. — Усилить ПВО на всех базах! Они могут прислать ещё одного гонца. Их цель — сенат или дворец. — Он ударил кулаком по столу. — И развернуть батарею новых «Гиацинт-Б» на «Когте»! Окопать по полному профилю! Подвести боекомплект: ОФ и активно-реактивные! Использовать «восьмёрки», «тяжеловоз» пусть таскает припасы на другие базы. Похоже, у японцев снова есть чем летать. Сообщение о сбитом дроне и странной делегации, уходящей через Врата — красноволосая девушка, блондинка, эльфийка, ещё та девушка с косой — стало последней каплей. Союз. Они ищут союзников среди местных. — Если это так, — прошептал он, глядя на карту, где отметка «Алнус» пылала в его воображении, — то они сами роют себе могилу. Наш гнев они уже попробовали в виде дронов. Следующий глоток будет из ствола «Гиацинта» и танков. --- От лица пилота. F-4EJ «Фантом». 20 мая, 06:35. Капитан Кендзи «Кен» Сато зажался в тесной, пахнущей озоном, маслом и топливом кабине «Фантома». Задача была проста: демонстрация силы. Пролететь на бреющем над столицей этих варваров, Садерой, и сбросить одну бомбу на большое, белое здание. Их сенат. Шок и трепет. Показать, кто хозяин в небе. Но что-то пошло не так с самого начала. Его ведомый, лейтенант, отстал из-за проблем с подачей топлива. Кен летел один, чувствуя себя не хищником, а наживкой. Рассвет только-только разливал розоватый свет по гребням крыш, город внизу был похож на игрушечный. И тут его радар предупреждения заголосил пронзительным, леденящим душу визгом. LOCK-ON. SURFACE-TO-AIR. Захват с земли. Но откуда?! Имперцы с луками? Нет, сигнатура была чёткой, смертельно современной. Он рванул штурвал на себя, палец рефлекторно ударил по кнопке сброса тепловых ловушек. За самолётом потянулись яркие, ослепительные шары. «Фантом» взмыл, его старый корпус затрещал от перегрузки. И в этот момент он увидел её. С земли, из-за леса вырвалась тонкая, белая полоска дыма, увенчанная крошечной, но неумолимо растущей точкой пламени. Она летела прямо на него, не отклоняясь, ведомая злой, разумной волей. — МАМА! — вырвалось у него вопреки всей выучке. Он дернул ручку вправо, вжался в кресло. Ракета пронеслась так близко, что он почувствовал, как горячий воздух от её двигателя бьёт в фонарь. Но не это было страшно. Страшно было то, что последовало за этим. Глухой, сотрясающий всё тело УДАР, будто гигантская кувалда пришлась по правой стороне фюзеляжа. Кабина наполнилась едким запахом гари и озоном. Предупреждения вспыхнули красным ковром: ENGINE 2 FIRE. HYDRAULIC PRESSURE DROPPING. EGECT IMMEDIATELY. «Фантом» вздрогнул, как подбитый зверь, и начал терять высоту, заваливаясь на правое крыло. Инстинкт самосохранения заглушил всё. Он не помнил, как дёрнул за рычаг аварийного сброса бомб. Не видел, как пятисотфунтовая чушка ушла вниз, чтобы врезаться в безобидное поле. Его мир сузился до трясущихся рук на штурвале, воя сирен и одной мысли: дотянуть. Дотянуть до своей стороны реки, до «Алнуса», где есть полоса, где есть люди. Он летел, плюя чёрным маслянистым дымом, сбрасывая последние ловушки, чувствуя, как жар от горящего двигателя проникает сквозь бронеспинку. Это был не полёт. Это было падение, которое он отчаянно пытался превратить в управляемое планирование. И где-то в глубине сознания, сквозь боль и страх, зрело ледяное, унизительное понимание: Их оружие уже здесь. И оно его почти убило. --- Отряд «Барсука». База «Коготь». 20 мая, 8:00. Тишина на базе была звенящей, но не пустой. Она была наполнена звуками отдыха профессионалов, знающих цену каждой минуте затишья. В казарме-контейнере пахло пылью, машинным маслом, металлом и крепким чаем. «Борз», развалясь на скрипучей койке, листал на телефоне фотографии — не пейзажи, а отчёты после боя: разрушенные БМП, воронки, лица пленных с пустыми глазами. «Турист» методично, с почти буддистским спокойствием, разбирал и чистил каждый патрон из снаряжённого им же магазина. «Мазай», прислонившись к стене у маленького окна, смотрел вдаль, но его взгляд был не рассеянным — он сканировал склоны, автоматически отмечая изменения, новые тени, непривычное движение птиц. «Скиф» спал сидя, подперев голову рукой, но его сон был чутким — каждые несколько минут веко чуть вздрагивало. «Добрый» просто сидел, его массивная фигура казалась вырубленной из гранита, и он смотрел на свои огромные, покрытые шрамами и татуировками руки, словно перебирая в памяти вес каждого оружия, которое они держали. — Да волноваться даже и не стоит, — нарушил тишину «Борз», не отрываясь от экрана. — Мы этих япошек раздавили как в 45-м. У них же ничего нет: старое оружие, старая форма, винтажные самолёты, которые наше ПВО щёлкает как орехи. Да и подготовка… желает лучшего. Ты видел, как та баба на него прыгнула, а он весь покраснел и начал что-то кричать? Ха-ха-ха! Сразу видно — играют в солдатиков. — Что правда, то правда, — отозвался «Барсук», склонившись над планшетом с детальной картой района «Алнуса». — Если бы мы пошли на них всеми силами сейчас, с артой и авиацией, всё закончилось бы за полчаса. Но они не идиоты. Почему не строят другие базы? Не расширяют периметр? Столпились на своём холме, как тараканы под холодильником, и сидят. Или ждут чего-то, или боятся растянуть силы. — Может, ждут, пока мы с империей головы друг другу снесём? — предположил «Турист», щёлкая очередным патроном в обойму. — Сидят в укрытии, подставляют нас под первый удар легионеров. — Или их логистика — говно, — хрипло добавил «Скиф», не открывая глаз. — Каждый их патрон, каждая запчасть — через те Врата, с помощью грузовиков. Сколько они ими навозят? У нас поток идёт постоянный, хоть и с перебоями по ЖД путям, составами. А у них… — Он махнул рукой, обозначая ненадёжность. — Не важно, что они думают, — нарушил размышления «Мазай», не поворачивая головы. — Важно, что они теперь водят за ручку местных. Тех троих, что ушли с ними. Эльфа, девка с косой… Они знают землю лучше нас. Могут провести отряд по таким тропам, где и «Тайфун» не пройдёт. Прямо к «Перевалу» или сюда. Пока мы здесь чаи гоняем. — Значит, и нам пора перестать быть гостями, — спокойно заключил «Барсук», откладывая планшет. — Надо знать здешние тропы лучше них. Но сначала… послушаем, о чём наши командиры с ихними договорятся в шесть вечера. А пока — отдыхайте. Завтра, возможно, снова побежим. --- Штаб «Цитадель». 20 мая, 18:00. Забронированная комната была погружена в полумрак, нарушаемый только холодным свечением огромного экрана. Генерал Борман стоял прямо, его тень, отброшенная на стену, казалась огромной и неумолимой. Рядом, как всегда, бесстрастный «Лингвист». На экране материализовалось изображение генерала Кадзи. Японец выглядел собранным, но в уголках его глаз читалось глухое напряжение, а за спиной угадывалось присутствие всё того же теневого советника. Связь установилась. Пауза, тянущаяся дольше приличий. Борман: — Надеюсь, вы обдумали наше предложение по стабилизации обстановки. У нас, можно сказать, общие интересы. Например, избежать полномасштабного конфликта, в котором у вас нет шансов. Генерал Кадзи: — Мы рассмотрели ваши условия. Мы согласны на линию разграничения, на обмен разведданными об Империи.Но с одной существенной поправкой. Города Италика и столица Империи, Садера, должны стать нейтральной зоной. Под совместным протекторатом и управлением. Это — единственная гарантия настоящего мира и суверенитета для местного населения. Борман: — Генерал. Мы были свидетелями того, какую «нейтральность» и «суверенитет» вы приносите с собой. Сегодня на рассвете, по счастливой случайности, ваш «Фантом» с полноценной пятисотфунтовой бомбой на борту не превратил дворец в Садере в груду щебня. Вам пора наконец отправить эти летающие гробы в музей. Нет. На совместный протекторат над Садерой мы не согласны. Италика — может быть объявлена демилитаризованным нейтральным городом. Но Садера остаётся в нашей зоне влияния. Это — наш буфер, наш дипломатический рычаг и наш ответственный сектор. Японский советник: — Генерал Борман, без контроля над административным центром любые договорённости с имперскими властями будут нестабильны. Мы предлагаем разумный компромисс, который укрепит позиции обеих сторон. Борман: — Ваш «компромисс» пахнет порохом и политическим шантажом с воздуха. Мы не заинтересованы в таком партнёрстве. Вы можете попросить нас о дипломатическом визите, мы вас проведем. Мы предлагаем чёткие, военные условия, основанные на текущем балансе сил. Вы либо принимаете их, либо мы будем вынуждены расценивать ваш отказ как отказ от деэскалации и намерение продолжить силовое давление, включая авиационные налёты на населённые пункты. Следующий ваш самолёт, замеченный к северу от Италики, будет сбит без предупреждения. И наш ответ на такую провокацию будет более жестокий. Генерал Кадзи: — Вы угрожаете нам?! После того как вы… Борман: — После того как вы продемонстрировали готовность бомбить гражданские объекты для достижения политических целей? Да. Это не угроза. Это предупреждение о последствиях. У вас есть три минуты, чтобы дать окончательный ответ по нашим условиям: линия по Италике, Италика — демилитаризована, Садера — в нашей зоне. Всё остальное — согласно первоначальному проекту. Да или нет? На экране видно, как Кадзи и невидимый советник ведут яростный, но беззвучный спор. Лицо генерала искажено гневом и унижением. Он явно получил приказ стоять до конца по Садере. Но в его глазах мелькает и тень страха — страх перед тем, что видел сегодня утром его пилот. Страх перед тем, что эти русские не блефуют. Генерал Кадзи: — Мы… принимаем ваши условия. Линия по Италике, с запада и с востока. Италика — демилитаризована. Садера… признаётся находящейся в вашей зоне ответственности. Протокол будет готов для подписания завтра с утра. Борман: — Разумное решение. Наши офицеры будут в Италике завтра в 8:15 для подписания. «Лингвист» обеспечит связь. Конец связи. Экран погас. В комнате повисла тишина, густая и многозначительная. — Они сдали столицу, — констатировал «Лингвист». — Но слишком быстро. После утреннего провала. Они выигрывают время. — Конечно, выигрывают, — отозвался Борман, уже глядя на карту, где линия с запада и востока была теперь не предложением, а приказом. — Время починить ПВО, подтянуть резервы через Врата и закрепить союз с теми… местными особенными. Но время выиграли и мы. Дорога будет готова. «Гиацинты» встанут на позиции. А у нас теперь есть столица империи. — Он ткнул пальцем в точку «Садера». — Пора начинать с ними свой, особый разговор. Без бомб. Пока что. Но с очень весомыми аргументами. Готовьте «гуманитарный конвой» для императора. И наш ультиматум. Империя должна п онять, что эпоха их изоляции закончилась. Пришли новые игроки. И правила диктуем теперь мы.