Резонанс

Я не сразу понял, что влюблён в Джейса. Сначала где-то глубоко внутри было просто спокойствие, которое приходило, когда он оказывался рядом. Потом — привычка слушать его голос, даже когда слова не имели значения. А уже потом — страх. Джейс был открыт миру. Он легко улыбался, легко говорил, легко отдавал себя другим. Рядом с такими людьми трудно поверить, что для тебя у них может быть особое место в сердце. Молчать. Единственное верное решение, которое я выбирал каждый раз, когда он был на расстоянии вытянутой руки. Молчать и фантазировать. Сначала я начал представлять, как касаюсь его лица. Медленно. Нежно. Со временем мой мозг настолько привык к выдуманному ощущению тепла под пальцами, что я стал чувствовать странное покалывание, стоило ему снова ко мне приблизиться. Я наблюдал за ним издалека, делая вид, что занят своими мыслями. Чёртовы чертежи, которые всегда были очень важны для меня, стали расплываться в вязкое пятно, стоило ему открыть свой прекрасный рот и наполнить лабораторию не менее прекрасным голосом. Живым, громким, заставляющим слушать лишь его и никого больше. В комнате, полной разных людей, единственным человеком, кто проявлял ко мне уважение и относился как к равному себе, был Джейс Талис. Талис, Талис, Талис. Чёрт возьми, да всё в моей голове сводилось к одному конкретному человеку, в чём он сам был виноват. Всегда внимателен к деталям, заботлив к людям, отзывчив ко мне. Слушает, словно смотрит в рот. Смотрит, словно в голове пишет портрет. Женщины восхищённо наблюдают, мужчины уважают и подражают. Многие попадают в эту ловушку. И я не стал исключением. Все видят идеально собранного, уверенного в себе, верного своему слову и стране, отдающего всего себя учёного. Но я обладаю особым статусом партнёра, а значит, вижу и его уязвимые стороны. Именно они и привели меня в эту точку невозврата. Он устаёт, и я вижу, как напрягаются мышцы спины под тонкой рубашкой, слышу, как он начинает говорить громче, когда нервничает, и отводит взгляд, когда хочет сказать какую-то глупость, не связанную с работой. Иногда мне кажется, что на долю секунды Джейс ловит мой взгляд и не отводит его, будто чего-то ожидает. Чего-то очень важного. В такие моменты я позволяю себе немного помечтать, что я для него не просто партнёр. Совсем немного. А потом я вижу, как он уходит от меня. К ней. И я бью себя по щекам, отрезвляя, и как мантру повторяю, что эти чувства невозможны, ошибочны, ложны и всё погубят, если раскроется правда. И эта его забота. Джейс проявлял её так, будто это было для него совершенно естественно. Слишком естественно. Мой мозг понимал, что Джейс просто такой человек, но сердце… Сердце чувствовало иначе и растило во мне надежды, что эта забота только для меня. Персональная. Сердце ошибалось, а мозг посылал импульсы, жаль только, в тот момент, когда Талис исчезал с моего поля зрения. Стоило снова оказаться рядом — и нужно было включить всё своё самообладание на максимум. Впрочем, позже, кажется, он начал что-то замечать, и страх всё потерять отрезвил с должным эффектом. Стоило быть осторожней — я знал это и пытался как мог всё скрыть. Со временем сдерживать свои чувства стало больно даже на физическом уровне. В лаборатории сегодня было настолько холодно, что скрытая боль усилилась троекратно, когда я увидел его — бодрого и довольного. Интересно, чем? — Чёрт, терпеть не могу холод. Мой мозг отказывается работать в таких условиях. Пока я шёл до шкафчика, чтобы взять кофту, в голове всплыл образ, как я ровно неделю назад ухожу в ней домой. Судорожно открываю шкаф. Конечно. Просто замечательно. — Ты же замёрз. Почему не оделся? — Джейс отрывается от чертежей, а я ловлю взглядом, как крепкая рука умело перебирает ручку пальцами. Очень умело. — Дома оставил. Что с данными? Ночью снова был сбой в программе? — Джейс, сосредоточься на более важных вещах, пожалуйста, сделай это для меня. Не смотри так. — Постой, я сейчас. Идёт к шкафчику. У него есть чёртова кофта. Он её сейчас достанет. А вот и она. — Надень мою. — Снова эти ноты заботы в голосе. — Не надо, лучше надень сам. Металлическая установка, очень холодная, тебе нужнее. — Да я особо не мёрзну. Уверенные шаги в мою сторону, секундная пауза — и предмет маленького спора на моих плечах, а руки касаются их всего на секунду. Тепло разливается по венам. В кофте ли дело?! — Пойду сделаю горячий чай, — продолжил он. — Сбой был, но я уже разобрался. Джейс вышел, а я боялся сделать вдох. Но умереть таким образом было бы жутко глупо, поэтому спустя мгновение в нос ударил привычный, менее яркий, чем обычно, но не менее приятный аромат мяты. Пора надеть её полноценно, закутаться как следует. И пока его нет, можно позволить себе маленькую слабость. Я провожу рукой по серой поверхности тёплого свитера, приподнимаю воротник и делаю глубокий вдох. День сегодня определённо удачный, несмотря на собачий холод в помещении, который я терпеть не могу. Удачный он был недолго, потому что именно в этот момент дверь отворяется, и мой взгляд встречается с его. Джейс в смятении, все эмоции видны на его лице так отчётливо, что я на секунду перестаю дышать. — Я чувствую мяту. Чем ты стираешь свои вещи? — Спокойный и непоколебимый вид — лучшее оружие, которым я овладел в совершенстве. — Тебе нравится? — Джейс проходит вглубь лаборатории с кружками в руках и протягивает мне одну из них. — Обычный порошок. Пальцы касаются всего на секунду, но тело будет помнить этот момент гораздо дольше. — Неплохо. Я вижу, как его щёки краснеют, и чувствую, как моя рука тянется к ним в мыслях. Как же хочется прикоснуться. Они наверняка достаточно тёплые, чтобы согреть мои руки. Кажется, я смотрю слишком долго, нужно что-то с этим делать. — Давай займёмся работой. Я намеренно делаю глоток горячего чая, и язык сковывает жгучая боль, перекрывающая внезапное желание стать ближе. Уходим в рабочий процесс с головой. Хекс-установка в центре зала работает на минимальной мощности, её ядро мерцает ровно, умиротворяюще, будто скрывая истинный потенциал. Я делаю вид, что именно этим светом и занят. Слежу за частотой пульсаций, за тем, как мягко расходится голубое сияние по граням кристалла. Работа — лучший способ не думать о том, как тепло чужого свитера всё ещё держится на моей коже, будто отказывается уходить. — Запустим калибровку, — говорит Джейс, подходя ближе. — Нужно проверить стабильность перед следующим этапом. Я киваю, мысленно сдерживая очередные странные мысли. — Уже можно. Он бросает на меня короткий взгляд. Внимательный. Подозрительный. Я знаю этот взгляд. Он появляется тогда, когда Джейс чувствует, что что-то не сходится, но ещё не понимает — что именно. Мы работаем молча несколько минут. Гул установки становится глубже, ядро отзывается на подачу энергии ровно, без скачков. — Странно, — говорит Джейс и хмурится. — Показатели лучше, чем вчера. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. — Возможно, ночная стабилизация пошла на пользу. Он медленно выпрямляется, поворачивается ко мне всем корпусом. — Ночная? Секунда. Всего одна секунда — и я понимаю, что произнёс только что. — Ты был здесь ночью? — спрашивает он уже тише. Я не сразу отвечаю и смотрю на ядро. На ровный, спокойный свет, который сейчас кажется немного издевательским. — Я проверял установку, — говорю наконец. — Сам. — Без наблюдателей? — голос Джейса становится резче. — Без протокола? — Я всё рассчитал. — Это не ответ, Виктор. Он подходит ближе. Я чувствую тепло его тела сквозь пространство, чувствую, как внутри поднимается знакомая волна страха и усталости от вечного оправдания своего существования. — Я знал, что она нестабильна, — говорю на выдохе. — И не хотел поднимать тревогу раньше времени. — Ты не имел права, — резко отвечает Джейс. — Это опасно. Для тебя — в первую очередь. Вот оно. Не «для проекта». Не «для города». Для меня. — Я не ребёнок, — тихо говорю я. — И не твоя ответственность. — Чёрт возьми, Виктор, да ты вообще себя слышишь? — он проводит рукой по волосам, начинает говорить громче. — Ты приходишь ночью, один, с твоим состоянием, лезешь к ядру и считаешь, что это нормально?! — Я считаю, что это необходимо. Ядро реагирует первым. Свет дрожит. Частота пульсаций сбивается, будто кристалл вдруг начал слушать не расчёты, а нас. Я вижу это боковым зрением, но продолжаю смотреть на Джейса — и, возможно, именно это очередная ошибка. — Ты мог погибнуть, — говорит он громче, чем следовало. — Ты вообще понимаешь это? — А ты понимаешь, — отвечаю я, — что иногда это единственный способ что-то удержать под контролем? — Ты снова говоришь это? Какого чёрта, Виктор? Ты обещал мне на этом самом месте, что не будешь действовать в одиночку. Если наш проект прикроют, я не смогу тебе помочь! — Хватит. — Сердце стучит в висках, риск высказать лишнее сковывает тело. Гул резко усиливается. — Виктор… — Джейс оборачивается к установке. — Чёрт. Ядро вспыхивает ярче, чем обычно. Система выдаёт предупреждающий сигнал, экраны загораются красным. — Резонанс растёт, — быстро говорит он. — Она реагирует на… — На нас, — заканчиваю я. Мы одновременно бросаемся к панелям управления. Слишком поздно. Резкий, протяжный сигнал режет воздух. Защитные панели начинают опускаться с глухим металлическим звуком. — Карантин, — говорит Джейс сквозь зубы. — Автоматический. Двери захлопываются. Тишина после этого кажется оглушающей. Только ядро продолжает мерцать — теперь неровно, тревожно, будто всё ещё держит в себе отголосок нашей ссоры. Джейс тяжело дышит. Я тоже. — Сколько? — спрашиваю я. — Несколько часов, — отвечает он, не глядя на меня. — Пока система не повторит проверку и не убедится, что всё под контролем. — Прекрасно. — Злость пульсирует в венах. Сейчас хочется лишь одного — побыть наедине. Но и этого я лишён. — Ты чёртов эгоист, Виктор. Я не верю своим ушам. Никогда. Ещё никогда я не слышал, чтобы он так разговаривал со мной. Джейс зол. По-настоящему зол. — Как ты можешь рисковать своим здоровьем? Разработками? Несколько лет работы — и всё могло обернуться крахом из-за твоей беспечности. — Без… беспечности? — Чувствую дрожь в теле, гнев подступает к глотке, так что я едва могу вздохнуть. — Ты никогда меня не поймёшь, Джейс! Знаешь почему?— Я и не заметил, как подошёл к нему вплотную. Ядро в центре комнаты снова вибрирует, будто считывая наши эмоции. — Потому что у тебя есть время. А для меня это настоящая роскошь! Я на грани, понимаешь? Каждую ночь я закрываю глаза лишь с одной мыслью: а открою ли я их завтра? Потому-то я и рискую. Прости, но мне… плевать на всё остальное. Но в одном ты прав точно. Я абсолютный эгоист. — Я это прекрасно знаю, Виктор. — Джейс закрыл глаза на мгновение, стараясь держать себя в руках. — Но я тут именно из-за тебя. Единственное, чего я хочу, — это спасти тебя. — Джейс, я… — Я не закончил! Искры в глазах, которые я видел впервые, очень будоражили мой мозг, несмотря на горящий внутри гнев. Джейс замолк на мгновение, внимательно рассматривая моё лицо, но я не видел в его взгляде ответного гнева, лишь всепоглащающую заботу. — Я хотел уйти, но ты остановил меня. Ты спас меня, когда я думал, что всё кончено. Я живу, чтобы ты жил, Виктор. Пожалуйста, пообещай мне, что мы будем делать всё сообща, учитывая все риски, потому что… если с тобой что-то… случится, я вряд ли смогу пережить это. Слова проникали нитями куда-то в рёбра, расплываясь по телу. Они стучали в висках, не давая осознать их масштабность в рамках моего мышления. Чёртово сердце было уверено — это признание. Последние остатки разума били тревогу — это может быть заблуждением. — Мы партнёры, Виктор, и должны работать сообща, иначе всё пойдёт крахом. Сердце падает вниз. Больно. Очень больно. Слышать это слово скоро станет невыносимой пыткой. — Партнёры. Да, прости. — Слышу свой собственный голос и не узнаю его. Нужно держаться, иначе быть беде. — Ты прав, Джейс. Я больше не могу смотреть на него. Это невыносимо, но впереди ещё несколько часов наедине, а я уже хочу ныть от тоски. Он рядом. Но я не чувствую его присутствия. На миг всё вокруг становится таким бессмысленным. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Чертежи. Где они? Пора сосредоточиться на работе. Периферийным взглядом вижу, что он остался стоять на месте. Странно. Не похоже на него. Не могу удержаться и поднимаю взгляд — и сталкиваюсь с ответным пристальным взором. — Виктор, а ты...— Но слова зависли воздухе от внезапного шума извне. Свет гаснет на миг и загорается снова. Двери опять разблокированы. Боги услышали мои молитвы? — Что здесь произошло? — В лабораторию влетает Скай. — Что вы опять натворили? — Это ты разблокировала систему? — Джейс внимательно изучает лицо коллеги. — Вам повезло, что я задержалась сегодня. — Она подходит ко мне и отдаёт чертежи, которые мы обсуждали вчера. — Иначе ночевали бы здесь. — Да, повезло. — Голос Джейса непривычно тихий. — Спасибо. После этого происшествия Джейс стал вести себя иначе. Непривычно, странно, будто что-то изменилось в нём с той ночи. Он ясно обозначил наши отношения, и я смирился. Это уязвило меня — именно из-за страстного откровения, что я важен ему. Но с уточнением: важен как «партнёр». Я принял решение сделать так, чтобы дистанция между нами стала стремительно увеличиваться. Так будет правильно для моего внутреннего спокойствия. Мне достаточно в жизни боли физической. Ментальную терпеть и вовсе невыносимо. Но как только я это осознал, Джейс стал, наоборот, стремительно сокращать это расстояние, что вводило меня в абсолютный ступор. Спросить было не у кого, приходилось работать с тем, что есть, и анализировать данные в одиночку. — Сегодня важный день, Виктор. Пора привлечь новых инвесторов в наш проект. Расходы стремительно возросли, нашей лаборатории их не потянуть. — У тебя это хорошо получается. — Мы должны быть там вместе. — Джейс встал позади меня и заглянул в чертежи через плечо. В нос ударил аромат свежести, будто он только зашёл с мороза. По спине побежали мурашки, которые я так и не научился контролировать. — Я бесполезен в таких вещах. Не хочу терять время на эти бесконечные встречи. — Хеймердингер сказал, там будет твой поклонник, иностранный учёный, который хочет лично познакомиться с тобой. — Со мной? Я не ослышался? — Бросаю взгляд на Талиса и вижу довольную улыбку. Птичка в клетке. Я попался. — С тобой, Ви. — Внутри приятно зачесалось от нежного прозвища. — Если ему понравится наш проект, он щедро инвестирует в него. — Может, скажем ему, что я заболел? Если он настоящий учёный, то всё поймёт! — Использую последнюю попытку отвертеться, но уже заранее знаю, что это бесполезно. Наверное, я всё - таки идиот. — Прости, что приходится тратить на это время. Но нам правда нужны деньги. — Джейс садится справа от меня и слегка наклоняет голову, призывая взглянуть на него. Я сдаюсь. Быстро. Смотрю с минуту, делая вид, что обдумываю предложение, хотя давно уже всё решил. Он смотрит пристально, будто хочет сказать что-то ещё, но не смеет этого сделать. Джейс надел серый свитер, в котором я расхаживал неделю назад, и это напомнило мне о его словах в ту ночь. Снова. Сердце пропустило пару ударов. Невыносимо хочется коснуться. Спрятать вечно холодные руки под его кофту в зоне груди. Поцеловать его. В щёку. Медленно. Нежно. И позволить поцеловать себя в губы. Здесь и сейчас. Но день подходит к концу, и мечты остаются мечтами. — Я забыл постирать твою кофту в прошлый раз. Зачем ты надел её? — Ты ходил в ней пару часов, так что всё в порядке. Останусь в ней до вечера. — Он провёл рукой по шерстяной поверхности. — Так теплее. Короткий взгляд на мгновение — и я начинаю нервничать. Но Джейс знает, когда нужно остановиться, а значит, в следующее мгновение мы уже говорим лишь о рабочих моментах. Зал для приёма был залит тёплым светом. Вечерняя магия, праздный шум, приглушённые голоса и звон бокалов. Всё выглядело так, будто успех уже состоялся, оставалось лишь формально его подтвердить. Я чувствовал себя чужеродным элементом в этой выверенной картине. Джейс — нет. Он будто был создан для подобных вечеров. Тёмный костюм сидел на нём идеально — не вызывающе, и подчёркивающе всё, что он предпочитал не замечать в себе. Прямая спина, уверенные плечи, спокойные движения. Белая рубашка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы казаться непринуждённым. Я слишком хорошо знал эту шею. Эти ключицы. Он выглядел… недосягаемо. И в то же время — по-прежнему моим. Хотя последнее, возможно, было лишь моей ошибкой восприятия. Он говорил с людьми легко, но не поверхностно. Слушал, наклоняя голову, улыбался всем по-разному — это я заметил сразу. Его улыбка менялась в зависимости от собеседника. Со мной она была другой. Тише и осторожнее. Именно это и ранило. Медарда появилась внезапно — как всегда. Её смех был громче необходимого, движения — увереннее допустимого. Она подошла так близко. Положила руку ему на плечо, будто имела на это право. Я почувствовал знакомое жжение где-то под рёбрами. Ревность — чувство иррациональное, унизительное, но удивительно живучее. Я отвернулся. Правда поздно, потому-что он это заметил. —Виктор.—Он приблизился с улыбкой на лице, будто весь вечер ждал лишь меня. По крайней мере мне так хотелось думать. —Спасибо, что пришёл. Идём, нас уже ждут. Высокий и видный мужчина уже ждал виновника встречи за баром с напитками. Иностранец, с лёгким акцентом, внимательным взглядом. Он слушал меня так, будто Джейса рядом не существовало. Это было… странно. И тревожно. — Ваши идеи впечатляют, — сказал он после. — Но ещё больше — вы сами. Я моргнул. Один раз. Потом второй. — Прошу прощения? Он улыбнулся — открыто и без стеснения. — Я редко встречаю людей, которые думают так глубоко. Мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Если вы не против. Я почувствовал взгляд Джейса. Это искры от напряжения? Как давление воздуха перед грозой...Странно. — Мы можем обсудить проект вместе, — сказал он спокойно, но непривычно быстро. Инвестор перевёл взгляд на него, затем снова на меня. — Я уверен, мы ещё успеем. Но сейчас мне интересен именно Виктор, а потом уже всё остальное. Молчание растянулось, заполняя пространство, а я боролся с абсурдным порывом рассмеяться, поражённый тем, насколько непредсказуемо всё повернулось. —Подумаю над вашим предложением, если вы инвестируете в проект. — Я осушил бокал горячительного и пристально посмотрел на мужчину. Соглашайся красавчик, но у тебя нет не единого шанса. Я смотрю на Джейса и...вижу знакомое смятение на лице. Дыхание на секунду перехватывает, стоит проверить свою теорию? Или лучше не рисковать, чтобы не разочароваться снова? —Ты ведь не собираешься никуда идти с ним?—Первый вопрос звучит почти сразу, как мы остаемся наедине. —Я ещё не решил. — Не могу взглянуть на него. В хмельной голове нет не одной приличной мысли. —Он довольно симпатичный.—Загибаю первый палец.—А ещё богат.—Загибаю второй. —Заинтересован мной. —Не нахожу что сказать ещё и покорно жду необходимой реакции. Разворачиваюсь к нему лицом и наблюдаю. Джейс часто моргает, слегка удивлённый резким изменением атмосферы. —Не думал, что такие мужчины в твоём вкусе. —Возможно, я еще не разобрался, какие именно мужчины в моем вкусе. —Алкоголь сделал из меня того же идиота, но посмелее.—Я многое тебе не рассказываю, Джейс. —Бросаю взгляд в центр зала и вижу её. Всё. Сегодня с меня хватит. — Я тут больше не нужен, так что отчаливаю. —Я подвезу тебя. —Тихий голос заставляет задуматься над его предложением, но пристальный взгляд Медарды, более убедительный. –Не надо, Джейс. Не хорошо заставлять даму ждать.—Указываю рукой в сторону зала и ухожу прочь, не замечая сопротивления. Выпитый алкоголь лишь усиливает боль в грудной клетке. Как же я устал. Как же я хочу, чтобы всё это закончилось. Дорога домой стерлась, будто её и не было. Нога горела тупой болью, тело отказывалось слушаться, и я, тяжело осев на кровать, позволил сну забрать меня без сопротивления. Но спустя время сильный стук в дверь заставил меня открыть глаза. В сонной прострации прислушиваюсь к звукам за дверью, надеясь, что кто-то ошибся квартирой. Сердце пропускает удар, когда я вижу его. Джейса. — Что ты здесь делае…? — Мне не удаётся вымолвить больше ни слова, как губы — страстные и властные — впечатываются в мои. В голове не возникает ни единой тени сомнения, поэтому я отвечаю на поцелуй. Чувствую влажный язык у себя во рту, слышу стон, от которого внизу завязывается тугой узел возбуждения. Одно мгновение — и я на кровати, а Джейс на мне. Поцелуи спускаются дорожкой к ключицам, и я чувствую, как возбуждение становится всё насыщеннее и ярче. Чувствую горячую руку, нащупывающую ширинку брюк, и ровно в тот момент, когда Джейс касается меня, я просыпаюсь. Тяжело дыша. Резко сажусь на кровати, пытаясь догнать остатки сна. Нет. Нет. Нет. Не может быть. Это сон? Чёртов мозг решил сыграть со мной злую шутку. Очень реалистично. Слёзы подступают от осознания, что этого никогда не произойдёт в реальности. Сны — единственное место, где Джейсу Талису есть до меня дело. Снимаю ненавистный ортез и встаю под струи воды, избавляясь от напряжения. Снова думаю о нём. Кожа помнит каждое прикосновение горячих пальцев, а в ушах эхом звучат пошлые стоны. Чёрт. Мне конец. Я пропал. Выхожу из ванной, нацепив тёплый синий халат. Боюсь спать снова, поэтому сижу и просто смотрю в стену, чувствуя абсолютную пустоту внутри. А потом снова слышу его. Стук в дверь. Но сейчас я совершенно точно не сплю. На всякий случай бью себя по щеке и щипаю за руку до красноты. Подхожу к двери и смотрю в глазок. Это он. Джейс. Сердце замирает от страха и предвкушения. — Привет. — Джейс, что-то случилось? — Ловлю его взгляд на себе и в моменте понимаю, что стою перед ним в одном халате. Нервно сглатываю, когда вижу, как его глаза спускаются на мои губы и ниже — к ключицам. — Прости, Виктор, что пришёл так поздно, но мне нужно знать это. — О чём ты говоришь? — Приглашаю зайти внутрь, надеясь, что соседи уже точно спят. — Знать о чём? — Ты правда хочешь увидеться с ним снова? Я понимаю, о ком он говорит, и надежда разрастается во мне с новой силой, а подсознательно я уже знаю, почему Джейс здесь. В грудной клетке начинается безумная сердечная буря. Я смотрю на него пристально и вижу, что он пьян. Не надо, Талис. Не надо играть с моим заведомо разбитым сердцем. — Ты пьян? Сколько ты выпил сегодня? — Пытаюсь перевести тему разговора, чтобы не тешить себя и дальше ложными надеждами. Он подходит. Близко. Вторгается в моё пространство. В нос ударяет аромат мяты, перемешанный с алкоголем. В голове яркой картинкой всплывает сон. — Не игнорируй вопрос, Виктор. — Властный и громкий голос заставляет вздрогнуть от странного влечения. Он немного склоняет голову и старается не разорвать зрительный контакт. — Я же сказал, что ещё не решил. — Джейс сводит челюсть так, что мышцы на лице выступают сильнее прежнего. Я чертовски стараюсь подавить желание прикоснуться к ним. — Какое тебе дело до моей личной жизни? Больше не могу играть в эту странную игру. Хватит. Это становится пыткой. Уходи уже прочь и оставь меня с моими демонами. — Не думаю, что его интересует наш проект. Не хочу, чтобы он нам мешал… работать. — Джейс говорит уверенно, пытаясь скрыть своё состояние. — Твоя личная жизнь же не мешает? — Лицо начинает гореть от тяжести разговора. — Ты о Мел? — Слышу имя, и раздражение начинает заглушать все остальные чувства. В голове всплывают образы, как они кружат в танце на торжестве, как Джейс целует её в коридоре и уводит прочь в тёмные комнаты дома. Неприятное, липкое чувство уничтожает изнутри всё больше. — Она не имеет для меня никакого значения. — Разве не к ней ты каждый день уходишь? — Я давно хотел задать этот вопрос, и вот момент настал. Осталось выжить, когда услышу ответ. — Виктор, мы переспали с ней пару раз от скуки. А потом я стал тесно общаться с… тобой, и всё закончилось. — Почему? — спрашиваю я тихо. Не могу смотреть в глаза. Страшно. — Я думаю, что ты знаешь ответ... Чувствую его тепло рядом. Лоб опирается о мой лоб. Я боюсь открыть глаза, боюсь спугнуть трепетный момент. — Нет, не знаю. Скажи это. — Я чувствую, как он дрожит. А если всё — просто пьяный бред? Ещё страшнее. — Потому что единственный, о ком я думаю… и единственный, кого я хочу, стоит сейчас передо мной. Я чувствую, как его пальцы касаются моей щеки. Вздрагиваю и немного отстраняюсь, пытаясь поверить в услышанное. — Сегодня мне приснился сон, в котором я признаюсь тебе, а ты отвечаешь мне взаимностью. — Моё сердце начинает биться в висках как сумасшедшее. — Но когда я проснулся и осознал, что это сон… именно в этот момент я понял, что больше не могу просто смотреть на тебя. Я поставил на кон всё.— Не отвожу взгляд и смотрю только на него, не в силах поверить, что это реальность.— Ты мне нравишься, Виктор. Тихий голос. Искренний и нежный. Даже в самых смелых мечтах его признание не звучало так сладко. — И как давно? — Я должен убедиться, что его намерения серьёзны. — Не знаю, как долго… Наверное, с тех пор, как мы стали проводить время вместе. С каждым днём я думал о тебе всё чаще, а потом в один момент понял, что по уши в тебя влюблён. — Не понимаю, чего ты хочешь от такого сломленного человека, как я. Ты мог бы заполучить любого, стоит только захотеть. — Не говори так, прошу. Он опускается на колени передо мной и обнимает в зоне бёдер так крепко, что я едва могу стоять. — Мне не нужен никто другой. И это не минутный порыв, как ты можешь подумать! — Джейс… Я никогда не чувствовал его тело так близко. — Сначала мне было просто любопытно наблюдать за тобой. Твоё погружение в проекты всегда меня впечатляло и заставляло работать усерднее. Мне нравилось, как ты смотришь на меня, как звучит моё имя, когда его произносишь именно ты. Нравилось, как ты благодаришь меня за помощь и как помогаешь сам. А потом всё изменилось. Твои руки, вечно мёрзнущие, твои глаза, губы… ключицы, хрупкие плечи — каждая часть тебя стала для меня важной. Я чертовски влюблён в тебя, Виктор. Но одно твоё слово — и я больше никогда не подниму эту тему. Я обещаю. — Встань, Джейс. Чувствую, как колени подкашиваются от приятной тяжести. Я хочу так многое сказать в ответ, но слов будет недостаточно. Джейс поднимается, не разрывая объятий, и сталкивается с моими губами. Его поцелуй — бережный, медленный, сладкий. Мурашки от новых ощущений покрывают всё моё тело. Я касаюсь пальцами его горячей щеки, а вторая рука изучает крепкую спину, пока Талис не переключается на мою шею… Он впечатывается в неё губами, и я чувствую нарастающее возбуждение и издаю глухой стон, потому что это невообразимо приятно. Губы возвращаются дорожкой к подбородку, задевая нерв, и по телу пробегает дрожь и вибрации. Он атакует губы с новой силой, запуская язык в мой приоткрытый рот. Возбуждение Джейса неимоверно сексуально, а когда я слышу его глухой стон в губы — от моей руки на его ширинке брюк — мне окончательно сносит крышу. —Джейс.—Он отстраняется и пристально смотрит сначала в глаза, но спустя мгновение взгляд спускается на ключицы, на приоткрытую грудь и ремешок халата, к которому прикасается дрожащими пальцами. —Смелее, я ждал этого слишком долго. Прилюдий в несколько лет будет достаточно. —Джейс не в силах сейчас говорить. Страсть и желание в его глазах очевидны. Он развязывает ремешок и медленно раскрывает подол халата. Блуждающий взгляд по моему телу возбуждает не хуже прикосновений. Пальцы тянутся к горячей плоти и я чувствую кожей горячее прикосновение. Талис смотрит на меня, считывая мою реакцию. Его рука скользит по животу дорожкой к моей груди, осторожно сжимает её, и, получив очередной упоительный стон, он сдирает с меня халат и валит на кровать. Я полностью обнажён и чувствую его так близко, что хочется выть от накатившего возбуждения. Помогаю расстегнуть пуговицы на рубашке, пока его губы не отрываются от моего рта ни на секунду. Как же приятно целовать тебя, Джейс Талис. Могу делать это вечно, хочу делать это вечно. —Почему ты такой сладкий на вкус?—Влажный язык проходит дорожкой по моей шее, а губы впечатываются в неё,оставляя красный след. —Я только принял душ, ах...—Джейс касается моей плоти и замирает, наблюдая за реакцией, потом снимает с себя брюки и прислонившись к моему члену, начинает медленно работать руками, медленно, но очень умело. Запрокидываю голову, открывая для Талиса прекрасный вид. —Громче, Вик...пожалуйста не сдерживай себя.—Его полухриплый голос действует как афродизиак от которого нет спасения. —Тебе хорошо? —Талис похоже любит ушами, и пытается вынуть из меня что - то ещё кроме бесконечных громких стонов. —Хорошо, очень хорошо, Джейс. —Чувствую как он замедляет темп, и пытаюсь протестовать,но напрасно. Потому что через мгновение, он снова ускоряет его, от чего ощущения становятся ещё острее. Вижу его лицо, возбужденное мокрое от пота, касаюсь его, везде где пожелаю, царапаю спину, наслаждаюсь ответными стонами и целую, целую до боли в губах. Приятно, липко внизу. Касаюсь его члена рукой и снова вижу этот похотливый взгляд, направленный только на меня, от чего возбуждаюсь ещё больше и чувствую, что скоро достигну пика. —Джейс, я скоро...—Он понимает меня с полуслова, страстно целует, и оргазм сладкой волной разливается по всему телу. Ещё мгновение и Джейс тоже достигает пика, а я чувствую как пульсирует его тело, в такт с моим. Он пожирает меня глазами и сладко стонет в губы. Сложно представить звук прекраснее этого. Джейс проводит мокрыми пальцами по моей щеке и целует в губы. Медленно, долго. Целует снова. И снова. Целую вечность. Или мгновение. —Постой. —Не хочу ,чтобы он сейчас с меня слазил. Эта приятная тяжесть так успокаивает. Давно я не чувствовал себя настолько цельным и живым человеком. Я касаюсь его щеки, и глажу её, ощущая под пальцами мягкую, почти бархатистую кожу. —Всё в порядке? —Кажется Джейс подмечает мою излишнюю задумчивость. —Да, просто...Побудь рядом ещё немного. В его глазах искрит нежность и...боль, я вижу её, чувствую собственной кожей. —Прости меня, Ви. Прости,что не догадался раньше. Я такой идиот. —Полагаю мы оба идиоты.—Провожу кончиками пальцев по губам и целую его, возвращая нежность в ответ.—Пообещай мне одно, Талис. —Всё что угодно.—Его руки снова на моих бёдрах. Тепло расходится по пояснице. —Обещай, что останешься со мной. Обещай,что когда я открою глаза утром, ты будешь рядом. —Я буду рядом, Виктор. Я обещаю. Всегда.