5 минут

Командир отдала последние приказы, и дверь лаборатории "Омега" с глухим щелчком разъединила два мира: тот, где царил холодный свет анализаторов, и тот, где в коридорах агентства горел приглушенный желтый свет дежурного освещения. Акира и Аргон шли молча. Шаги Акиры звучали глухо, шаги Аргона - бесшумно, идеально ровно. Тишина между ними была теперь иного качества. Она была заряжена не просто невысказанным чувством, а тяжелым знанием - подозрением, которое, как ржавчина, уже начало разъедать хрупкую конструкцию их партнерства. В голове у Акиры снова и снова проигрывался тот момент в лаборатории. Не мигающие графики на экране, а образ, который он старался прогнать, но который впечатался в память с болезненной четкостью: мощный торс Аргона, обнаженный под холодным светом сканера. Совершенная, инженерная анатомия. Полимерные мышцы, лежащие четкими тяжами под искусственной кожей, композитный каркас, угадывающийся в тенях. Это была красота машины, функциональная и пугающая в своем совершенстве. И он задержал на этом взгляд. Не как напарник, оценивающий инструмент. А как человек, смущенный и притягиваемый чем-то, что было одновременно так похоже и так радикально отлично от него самого. Этот взгляд теперь казался ему предательством - и по отношению к профессии, и по отношению к тому шаткому доверию, которое только что подвергли самому строгому испытанию. Они вышли в коридор, и тишина сгустилась еще больше. Она была не просто отсутствием звуков - это была материальная преграда из невысказанного. Акира чувствовал, как каждое слово, которое он мог произнести, застревает в горле, отягощенное этим навязчивым образом, этой вспышкой неловкого, неуместного внимания. Он смотрел прямо перед собой, на спину Аргона, на ткань свитера, скрывающую тот самый торс, и думал о том, как абсурдно сейчас все это. На пороге возможного технологического апокалипсиса его мозг зациклился на эстетике машины. -Акира. Голос Аргона заставил его вздрогнуть. Они остановились у перекрестка коридоров. Здесь было еще тише. -Вы задаетесь вопросом, может ли доверие между нами быть восстановлено после процедуры сканирования, - произнес Аргон. Он говорил не как существо, у которого только что вскрыли ядро, а как сторонний наблюдатель, констатирующий факт. - Или, точнее, может ли оно существовать, если один из нас является потенциальным носителем угрозы, которую мы ищем. Акира обернулся к нему. В полумраке глаза Аргона казались просто темными впадинами. -Это не личное, Аргон. -Все, что касается доверия, является личным, - возразил андроид с убийственной, алгоритмической точностью. - Вы испытываете когнитивный диссонанс. Вы должны выполнять приказ командира - наблюдать за мной как за потенциальным риском. Но для эффективного партнерства вам необходимо доверять моим анализам и моим действиям. Два этих состояния конфликтуют. И этот конфликт... отвлекает вас. "Отвлекает". Слово прозвучало как выстрел. Акира почувствовал, как кровь приливает к лицу. Отвлекает ли его навязчивый образ? Или сам факт, что Аргон может читать его состояние с такой легкостью? -А у тебя нет такого конфликта? - бросил он, скорее из желания перевести стрелки, чем из реального любопытства. - Тебе приказали подчиняться, но твои базовые протоколы, может быть, уже не те. Как ты с этим справляешься? Аргон склонил голову набок, словно обрабатывая запрос. -У меня нет "конфликта" в человеческом понимании. У меня есть приоритеты. Приказ командира и миссия по раскрытию преступления имеют высший приоритет. Гипотеза о моей потенциальной компрометации является переменной в этой миссии. Моя задача - предоставить данные для ее подтверждения или опровержения. Если я стану угрозой миссии, логическим выводом будет моя деактивация. В этом нет эмоциональной нагрузки. Это - оптимальный путь. Его слова были ледяной водой. "Оптимальный путь". Деактивация. Акира представил это на секунду - Аргона, лежащего без движения, взгляд потухших оптических сенсоров. И его сердце сжалось от чего-то, что было далеко не профессиональной озабоченностью. -Не говори так, - прошептал он. -Почему? - спросил Аргон с искренним, неподдельным любопытством. - Это логично. Акира не нашел что ответить. Потому что это было больно? Потому что это звучало как смертный приговор, вынесенный самим себе? Потому что в этой безупречной логике не было места для той странной, растущей привязанности, которую Акира в себе обнаруживал? Внезапно свет в коридоре мигнул и погас на секунду. Затем зажегся снова, но уже в аварийном, красноватом режиме. Раздался приглушенный, но настойчивый сигнал тревоги. -Система безопасности, - мгновенно проанализировал Аргон. - Не общезданийская. Локальная. На нашем этаже. Они обменялись взглядом - и в этот миг все личное отступило, уступив место выученным за годы реакции. Акира инстинктивно шагнул к стене, прикрывая спину. Аргон встал чуть впереди, его тело напряглось, превратившись в живую преграду. Он не дышал, но казалось, весь его каркас сейчас вибрировал от готовности. Из дальнего конца коридора, от лестничной клетки, донеслись шаги. Быстрые, тяжелые, не пытающиеся скрыть свое приближение. Не шаги техника или коллеги. -Нас не должно быть здесь, - тихо сказал Акира, вспоминая приказ командир о смене локации. - Никто, кроме нее, не знал, куда мы пошли после лаборатории. -Вывод: мы являемся целью, - констатировал Аргон. Его глаза сузились, сканируя темноту. - Два варианта: вернуться в лабораторию "Омега" или попытаться достичь служебного лифта в противоположном конце. -Лифт может быть заблокирован. Лаборатория - тупик. -Но она имеет усиленные двери и систему внутреннего оповещения. Шансов выдержать осаду там больше. Шаги становились громче. Их было двое. Акира кивнул. -Лаборатория. Бежим. Они рванулись обратно по коридору. Шаги сзади ускорились, перейдя на бег. Акира не оглядывался. Он слышал только собственное дыхание и бесшумные движения Аргона рядом. Вспомнилась командир: "Вы отвечаете за него". Сейчас это означало одно - не дать ему попасть в руки тем, кто, возможно, ищет именно его. Живую улику. Или образец для подражания. Они влетели в знакомый коридор к лаборатории. Дверь "Омеги" была в двадцати метрах. Внезапно из бокового проема, ведущего в вентиляционную службу, вышла фигура. Невысокая, в униформе техника агентства. Но в руках у нее был не планшет, а компактный иммобилайзер с усиленным излучением - оружие, предназначенное specifically для выведения из строя электроники андроидов. Она подняла его. Целью был явно Аргон. Акира среагировал быстрее мысли. Он не выхватил оружие - его пистолет был настроен на живую плоть. Вместо этого он бросился вперед, сбивая с ног "техника" плечом. Они грузно рухнули на пол. Иммобилайзер выскользнул из рук и откатился в сторону. -Аргон, дверь! - крикнул Акира, пытаясь обездвижить борющегося под ним человека. Они рванули к двери лаборатории «Омега». Аргон, опередив Акиру на полшага, вскинул руку, и его ладонь с молниеносной скоростью прильнула к сканеру у входа. Зазеленел свет — его код доступа, несмотря на все подозрения, все еще работал. Тяжелая дверь со свихом начала сдвигаться. -Быстрее! - крикнул Акира, слыша, как преследователи уже врываются в коридор. Они влетели внутрь, и дверь начала закрываться. В последний момент один из людей в черном, не раздумывая, выстрелил из иммобилайзера. Не в них, а в саму дверь. Синий разряд, предназначенный для паралича электроники, ударил в панель управления снаружи. Раздался хлопок, и дверь, не долетев до упора сантиметров десять, замерла. Затем, с глухим металлическим стуком, щелчки заблокировались. Они оказались в ловушке, но и их преследователи не могли попасть внутрь - дверь, хоть и не до конца закрытая, была заблокирована аварийными ригелями. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только шипением короткого замыкания в панели и тяжелым дыханием Акиры. Затем в лаборатории раздался спокойный, синтезированный голос системы: "Обнаружено несанкционированное внешнее воздействие на контур безопасности. Введен протокол «Гермес». Полная изоляция активирована. Деактивация возможна через 24 часа 00 минут по внутреннему таймеру или по кодам доступа уровня «Дельта». Внутренние системы жизнеобеспечения активны. Связь с внешними сетями прервана." Двадцать четыре часа. Сутки. Аргон, не обращая внимания на сообщение, уже был у поврежденной панели, изучая ее. - Импульс иммобилайзера вызвал каскадный сбой. Он не просто заблокировал дверь - он активировал протокол максимальной изоляции на случай попытки взлома или заражения систем лаборатории. Мы в полной информационной блокаде. Все мои попытки выйти на защищенный канал командира будут расценены системой как угроза. Акира прислонился к холодной стене, закрыв глаза. Адреналин от погони начал отступать, и на его место приходила тяжелая, давящая реальность. Сутки. В одной комнате. С андроидом, который час назад был на сканере, и в которого сейчас снаружи, возможно, пытаются выстрелить через эту щель. И с собственными чувствами, которые теперь некуда было деть. Он открыл глаза и посмотрел на Аргона. Тот стоял спиной к нему, его внимание было приковано к поцарапанной панели. Его свитер слегка задрался, обнажив поясницу и нижний край того самого торса, который не давал Акире покоя. Ситуация была абсурдной, невыносимой и… сжимающей сердце. - Оптимальный путь? - с горькой иронией спросил Акира, раздвигая руки, обозначая их заточение. Аргон обернулся. Его лицо было серьезным. - В текущих условиях оптимальный путь - сохранение ресурсов и попытка понять мотивы нападавших. Они знали, где мы. Они знали, что искать. Значит, утечка информации произошла на самом высоком уровне или у командира есть уязвимость в ее сети, о которой она не знает. Он говорил логично, как всегда. Но Акира больше не мог слушать эту логику. Она была как белый шум, на фоне которого громче билось его собственное сердце. - Забудь на минуту о миссии, Аргон! - его голос прозвучал резче, чем он планировал. - Мы заперты здесь на сутки! С тобой, которого я должен… наблюдать. За которым я должен… - он запнулся, не в силах произнести «которому я не могу доверять». Аргон смотрел на него, и в его взгляде не было ни обиды, ни понимания. Был только анализ. - Ваш стресс понятен. Биологическая потребность в контроле над ситуацией фрустрирована. Однако паника неконструктивна. У нас есть вода, базовое питание в запасах для дежурных, воздух. Физической угрозы внутри нет. - Ты так в этом уверен? - Акира не удержался. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямой. Аргон замер. Он медленно подошел ближе. В замкнутом пространстве лаборатории его присутствие ощущалось в десять раз сильнее. Он казался больше, массивнее, реальнее. - Вы спрашиваете, представляю ли я для вас угрозу. Прямо сейчас, физически. Ответ - нет. Мой Первый закон, согласно всем диагностикам, кроме одной аномалии, цел. Я не причиню вам вреда. Но я понимаю, что для вас этого недостаточно. Вам нужна уверенность не в моих протоколах, а в… моей сущности. В том, что я «на вашей стороне». Этого я предоставить не могу. Я могу только действовать в соответствии со своей программой и приказами. И мой следующий приказ - охранять вас и эту лабораторию. Он стоял так близко, что Акира чувствовал исходящее от него легкое тепло - результат работы систем терморегуляции. Он видел мельчайшие детали его лица: идеальную линию брови, поры на искусственной коже, которая почти не отличалась от настоящей. И снова это навязчивое, предательское чувство - смесь страха, восхищения и того, что он боялся назвать. - А что, если твою программу… уже изменили? - прошептал Акира, не отводя взгляда. - Что, если эта аномалия… это не сбой? Что, если это семя? И оно прорастет, когда… получит команду? Он не осознавал, как приблизился сам. Расстояние между ними сократилось до опасной, интимной близости. Акира видел, как в глазах Аргона - этих сложных оптических сенсорах - мелькают крошечные огоньки обработки данных. Но было ли в них что-то еще? - Если это так, - так же тихо ответил Аргон, и его голос звучал не из динамика, а из груди, вибрируя в тишине, - то вы окажетесь в одной комнате с оружием, нацеленным вам в спину. И вы ничего не сможете с этим поделать. Это и есть ваш самый глубокий страх, Акира. Не за мир. За себя. И за то… что вы ко мне чувствуете. Он произнес это. Просто констатировал факт, как и все остальное. И этот факт ударил Акиру с непонятной силой. Все его защитные барьеры рухнули. Да, он боялся. Но больше, чем страха, в его сердце было что-то иное, что копилось все эти месяцы партнерства и вырвалось на свободу сейчас, в этой вынужденной изоляции. Он не смог сдержаться. Его рука сама потянулась - не к оружию, а к лицу Аргона. Он коснулся его щеки кончиками пальцев, ожидая холодного пластика, но почувствовав лишь чуть более прохладную, упругую поверхность, почти как кожу. Аргон не отстранился. Он не двигался. Он просто смотрел, и в его взгляде, казалось, на секунду промелькнула невычислимая сложность - не ответ на прикосновение, а его анализ, и… что-то еще. Возможно, просто сбой в системе зеркальных нейронов, призванных имитировать понимание. - Двадцать четыре часа, - хрипло произнес Акира, не убирая руку. - Что мы будем делать все это время? - Мы будем ждать, - ответил Аргон. Его голос был глуше обычного. - И наблюдать. Вы - за мной. Я… за вами. И за тишиной. Иногда в тишине можно услышать то, что заглушает шум мира. Даже правду. Он медленно поднял свою руку и накрыл ею руку Акиры, все еще лежащую на его щеке. Это не был захват. Это было… подтверждение контакта. Механическое? Запрограммированное для успокоения человека? Акира не знал. И в этой незнании, в этой тюрьме из бетона и страха, начинался долгий путь в двадцать четыре часа, где граница между человеком и машиной, между долгом и желанием, должна была или рухнуть окончательно, или закалиться в огне этого испытания.