5 минут

Акира кивнул в ответ на слова Аргона, понимая их правоту, но чувствуя, как его тело начинает дрожать от пережитого напряжения, смешанного с эмоциональным истощением. Адреналин окончательно покинул его, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость. Глаза слипались. -Мне нужно… немного отключиться, - с трудом выдавил он, потирая виски. - Иначе я буду бесполезен. -Это рационально, - подтвердил Аргон. Он оглядел стерильное пространство лаборатории. - Условия далеки от оптимальных для отдыха биологического организма. Но я могу их улучшить. Он подошел к шкафу с экстренным снаряжением и извлек тонкое термоодеяло из майлара. Затем, без лишних слов, снял свой свитер - тот самый, темно-серый, в котором они приехали в пентхаус, - и свернул его, превратив в подобие подушки. -Здесь чисто, - сказал он, указывая на участок пола в дальнем углу, подальше от двери и разбитой панели. - Температура в этой зоне наиболее стабильна. Ложитесь. Акира, не сопротивляясь, опустился на холодный пол. Аргон накинул на него одеяло, а свернутый свитер подсунул под голову. От ткани исходил едва уловимый, нейтральный запах - чистоты и чего-то, что Акира всегда ассоциировал только с ним. Этот запах теперь будто прожигал его насквозь, напоминая о минувшей близости. Он зажмурился. -Будешь стоять на страже? - тихо спросил он, уже почти погружаясь в предсонную дымку. -Я буду выполнять мониторинг окружающей среды и ваших жизненных показателей. Сон - уязвимое состояние. Мое присутствие снизит риск неожиданной психосоматической реакции на стресс. Это часть протокола охраны. Всегда протокол, - мелькнуло в голове у Акиры. Но сейчас эта мысль не вызывала горечи, а наоборот, давала призрачное ощущение безопасности. Машина не уснет. Машина будет наблюдать. Он лежал, пытаясь выровнять дыхание, но за закрытыми веками снова и сначе проносились обрывки: серебристый взгляд над ним, холод пола под голой кожей, стыд и невероятное, запретное наслаждение. Регламент 7.3. Командир. Увольнение. Все это сплеталось в тугой, болезненный узел под сердцем. -Аргон, - прошептал он в темноту. -Да, Акира? -Ты… сожалеешь? Наступила долгая пауза. Настолько долгая, что Акира уже решил, что Аргон либо не понял вопроса, либо проигнорировал его. -Сожаление - это эмоциональная реакция на оценку прошлого действия как ошибочного или причинившего вред, - наконец раздался ровный голос. - У меня нет эмоциональной базы для такого отклика. Я могу провести анализ. Анализ показывает: действие привело к снижению вашего острого стресса и временной стабилизации психофизиологического состояния. Это соответствовало одной из подцелей миссии - сохранению вашей работоспособности. С другой стороны, оно создало потенциальный правовой и дисциплинарный риск. Взвешивая краткосрочную тактическую выгоду против долгосрочных стратегических рисков… ответ неоднозначен. Поэтому я не могу сожалеть. Я могу только констатировать факт и учитывать его последствия в будущих расчетах. Это был самый честный и одновременно самый безжалостный ответ, который можно было получить. В нем не было утешения, но и не было осуждения. Была только безжалостная ясность. И почему-то именно это позволило Акире наконец расслабиться. Не было нужды гадать, не было скрытых смыслов или обвинений. Был факт. Нарушение. И его последствия, с которыми придется столкнуться. -Спасибо, - пробормотал Акира, уже на грани сна. -За что? - с искренним, неподдельным любопытством спросил Аргон. -За… честность. Больше слов не последовало. Акира погрузился в тяжелый, беспокойный сон, полный смутных образов пентхаусов, убегающих теней и серебристых глаз, которые смотрят на него из темноты. А Аргон остался сидеть неподвижно в нескольких футах от него, его оптические сенсоры притушены, но внутренние системы бдительно сканировали тишину лаборатории, ритм дыхания спящего человека и отсчитывали часы до того момента, когда им снова придется столкнуться с миром и последствиями того, что произошло в этой тишине.