Когда мы были на войне.

Александр Христофорович, граф, стоял на холме, вглядываясь в долину, окутанную предрассветным туманом. Воздух был пропитан запахом влажной земли, дыма и чего-то терпкого, незнакомого – запаха Анатолии. Это была не первая его война, но каждая новая приносила с собой свой неповторимый букет испытаний. На этот раз врагом была не утонченная Франция с ее блестящими мундирами и хитроумными маневрами, а турки – народ, чья стойкость и ярость были так же легендарны, как и их пышные ковры. Его солдаты, привыкшие к европейским порядкам, с трудом адаптировались к партизанской тактике противника, к внезапным набегам и коварным засадам. Но Александр Христофорович не был бы собой, если бы не нашел выход. Он был не просто главнокомандующим, он был стратегом, чьи мысли опережали время, чьи решения, казавшиеся порой дерзкими, неизменно вели к победе. Первые месяцы были тяжелыми. Турки, словно тени, появлялись из ниоткуда, наносили удар и растворялись в степи. Русские войска несли потери, а моральный дух солдат начинал колебаться. В штабе царило уныние. Генералы, привыкшие к фронтальным атакам и четким линиям, терялись в этой невидимой войне. Но Александр Христофорович не поддавался панике. Он часами просиживал над картами, изучая рельеф местности, привычки противника, его слабые места. Он понимал, что против такого врага нельзя действовать по старинке. Нужна была хитрость, нужна была изобретательность. Одним вечером, стоя над картами, Александр Христофорович тяжело вздохнул. Был уже глубокий вечер, от чего было не легче, хотелось жутко спать, но нельзя было. Присев, мужчина решил сделать перерыв, небольшой. Достав армейскую трубку, мужчина закурил. Шеф жандармов имел страсть к табаку. Вот только из-за особенностей восприятия этого терпкого запаха его высочеством Николаем Павловичем, который кривился, когда Александр Христофорович, пропахший этой достаточно, подходил, царь тогда с призрением в голубых глазах смотрел на того, отказываясь вести какие-либо разговоры. Но здесь, далеко от родной земли, далеко от любимого человека, он мог позволить себе расслабиться и покурить. Из головы не как ни выходили враги, размышляя, как бы вырвать победу из их рук над этой землей. Александр Христофорович закрыл глаза. Он вспомнил о своей любимой, о том, как они гуляли по парку, как смеялись и мечтали о будущем. Эти воспоминания придавали ему сил, но в то же время напоминали о том, что он оставил позади. Вдруг его размышления прервал звук шагов. Александр Христофорович открыл глаза и увидел своего адъютанта, молодого офицера по имени Сергей. Тот выглядел взволнованным, его лицо было бледным, а глаза горели тревогой. — Ваше превосходительство, — произнес Сергей, — у нас есть новости. Турки готовят крупное наступление. Они собирают силы в долине, и, похоже, намерены атаковать нас в ближайшие дни. Александр Христофорович нахмурился. Он знал, что это может стать решающим моментом в кампании. Если враг действительно собирается атаковать, нужно было подготовиться. Но как? Он снова взглянул на карты, его ум уже работал на пределе возможностей. — Сергей, собери всех генералов. Нам нужно обсудить план. Я не собираюсь сидеть и ждать, когда они нападут. Мы должны взять инициативу в свои руки. Адъютант кивнул и поспешил выполнять приказ. Граф остался один, вновь погружаясь в свои мысли. Он понимал, что время на исходе, и каждая минута на счету. В его голове уже начали формироваться идеи, как можно обмануть противника, как использовать его собственные слабости против него и... решения Александра Христофоровича, рожденные в этой жаркой земле, оказались гениальными. Он перестроил тактику, заставил турок играть по своим правилам, используя их же стремительность против них самих. Он устраивал ложные отступления, заманивал в хитроумные ловушки, и вскоре турецкие набеги стали приносить им самим больше потерь, чем русским. За месяц, казалось бы, непобедимый враг начал отступать. Победа, вырванная из рук противника, была сладка, как никогда. Александр Христофорович, уставший, но торжествующий, чувствовал, как земля Анатолии, казавшаяся враждебной, теперь покоряется ему. Он завоевал не только территории, но и уважение, и, что важнее, возможность вернуться домой. С огромным желанием увидеть своего любимого, Николая Павловича, о котором Александр Христофорович мечтал на этой жестокой войне, когда каждый думал о своих любимых, или о женах, и Александр Христофорович тоже думал о своем любимом, когда был на этой войне. Вот только, прибыв и бросившись искать любимого, граф застал ужасную картину: Николай Павлович с нежной улыбкой стоял в саду с Пушкиным, оба смеялись и смотрели друг на друга, как влюбленная пара. Терпкий запах победы, который так долго преследовал Александра Христофоровича на чужой земле, теперь смешивался с горьким привкусом предательства. Его сердце, закаленное в битвах, сжалось от боли. Он, прошедший через огонь и воду, покоривший врага, оказался сломлен в самом центре своего мира....