Под пеплом Феникса

Перси Уизли не верил своему счастью. Нет, он, конечно, знал, что достоин признания, что годы усердных трудов были не напрасны, что он находился именно там, где должен был находиться, но все равно был прямо-таки окрылен. О его возвышенном настроении узнавали все его знакомые, встречающиеся на пути, по одной широченной улыбке на веснушчатом лице и сияющим за очками глазам, а бедную старушку-завхоза он и вовсе на радостях прокрутил в вальсе по Атриуму. Перси остановился перед одним из кабинетов на втором уровне, поправил галстук, одернул мантию и, горделиво задрав нос, постучал. Не дожидаясь ответа, он просочился в заваленную всяческим хламом комнату и с трудом отыскал среди него отца. Артур Уизли увлеченно копался в какой-то пластинке с проводками и, не поднимая головы, пробормотал: — Здравствуй… Ты сегодня рано ушел, позавтракать хоть успел? — Отец, — торжественно произнес Перси, игнорируя вопрос, — Спешу сообщить тебе прекрасную новость! Он упал на стул, закинул ногу на ногу и деловито сложил руки на коленях. — На прошлой неделе мы с мистером Фаджем обсуждали мое повышение, — он внимательно следил за реакцией отца, — Сегодня все было утверждено. Теперь я, ни много ни мало, младший помощник Министра Магии. Пластина в руках отца заискрилась, стукнулась о стол и чудом не подпалила наваленную рядом кучу бумаг. — Перкинс, будь добр, — проскрежетал он после долгого задумчивого молчания, — попроси в Управлении по связям с гоблинами чернильницу. — Это в другом конце Министерства, Артур, разве не проще… — Принеси чернильницу, Перкинс. Отцовский помощник выскользнул из кабинета, не рискуя больше возражать. И без того небольшой кабинет словно сжался, за считанные секунды стал тесным и душным. Перебирая в воздухе обгоревшими пальцами, отец проговорил: — Это… очень хорошо, но почему ты сперва не посоветовался с нами? Подобные решения нельзя принимать с бухты барахты, а в нынешней ситуации это просто… опрометчиво. — Как понять “опрометчиво”? — нахмурился Перси, — Наоборот, эта должность — мой гарант стабильного дохода. Это именно то, что нужно нам сейчас, разве нет? Или ты снова хочешь завести разговор про ту чушь? — Мы обсуждали это, Перси, — воздух между ними накалился, отец напряженно вцепился руками в столешницу, — тебя просто используют! Неужели ты не понимаешь, что Министру не сдались твои таланты, что он только пытается следить за нашей семьей через тебя? Он ничего не найдет, потому что нам нечего скрывать, но он все равно будет убежден, что вокруг него плетут заговоры, и крайним окажешься ты! Оно тебе нужно? — Так ты считаешь мистера Фаджа параноиком. — громко заключил Перси, не в состоянии усидеть на месте и меряя маленькое пространство шагами, — А тебе не кажется, что дело вовсе не в нем, а в том, что ты не можешь признать, что мне удалось вырваться из бедности, в которую мы были втянуты по твоей вине? Что я добился карьерного роста, пока ты копался в своем мусоре?! — Перси, как ты не можешь понять… — Я не хочу понимать! Я годами пытался это делать, но каждый раз ты отказывался от возможностей, каждый раз выбирал оставаться неудачником из никому не сдавшегося департамента! А сейчас ты поддаешься бредням этого мальчишки Поттера и сбрендившего старика! Это ведь они тебе наплели сказок про Министра, я прав?! — Мне никто ничего не плел, Перси! — услышать, как кричит Артур Уизли, можно было крайне редко, но это был тот самый случай, — Но если у тебя осталась хоть капля чести… — Чести?! О какой чести может идти речь, когда все Министерство смотрит на тебя, как на психа?! Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоило пробиться через твою поганую репутацию, чтобы на меня смотрели не как на очередного идиота?! Он зло пнул ножку кресла, было доверху заваленного коробками и какими-то странными приспособлениями, но не рассчитал силу удара и зашипел, скорчившись от боли. Отец кинулся было к нему, но Перси остановил его, вскинув руку. — Если тебе так хочется — пожалуйста, оставайся здесь и до конца жизни довольствуйся… светящимися стекляшками. Но себя утянуть на дно я не позволю. Я хочу нормальной жизни — той, которую мне сможет дать Министерство. Одумаешься — может, поговорим. Взмахнув подолом мантии, он вылетел из кабинета, чуть не сбив с ног застывшего у двери Перкинса и еще пару зевак, сбежавшихся на крики. Пройдет совсем немного времени, и сплетни разлетятся по всему Министерству. Уши у Перси горели от ярости, еще чуть-чуть, и рыжая макушка задымится. Остаток дня он провел уже на своей новой должности, и ворчать на непутевого отца было некогда: работы оказалось невпроворот, и не выдавалось ни одной свободной минуты. Однако же на обеде Перси успел заметить косые взгляды в свою сторону от парочки молодых сотрудниц из отдела магического транспорта — значит, и правда, о ссоре Уизли старшего и младшего знали уже все, кому не лень. Более того, в какой-то момент к нему подошел незнакомый аврор и похвалил за смелость, мол, в жизни надо уметь вертеться, и Артура с его одержимостью магглами давно пора было поставить на место, а потом кто-то из торгового совета, и еще, и еще… Сдав работу, Перси молча, никому из семьи ничего не говоря, забрал из Норы свои вещи и явился в Дырявый Котел, чтобы снять там комнату. Там тоже повстречались знакомые лица из Министерства, которые, заприметив чемоданы, хохотнули, но предложили отметить повышение. Перси тактично отказался, ссылаясь на срочные отчеты, сами понимаете, с такой должностью выходных не бывает… Сипухе Гермесу очень не нравилась новая обстановка, и Перси, весь вечер не отрывая взгляда от часов, успокаивал его и обещал, что завтра же они найдут квартиру. Оставлять его в тесной комнатушке с картонными стенами и крайне веселыми соседями не хотелось, поэтому он выпустил сову на охоту, а сам, ровно без пятнадцати десять, накинул мантию и проскользнул на улицу через ход для персонала, чтобы не попадаться на глаза никому из посетителей. Стоило ему шагнуть в темноту улицы, свободную от антиаппарационных заклятий, как раздался хлопок. Перси приземлился прямо напротив двери под номером двенадцать и, не медля ни секунды, постучал серебряным дверным молотком в форме извивающейся змеи. Спустя несколько секунд послышались щелчки многочисленных замков и цепочек, и Билл впустил его внутрь. — Отец сказал, вы с ним — новые звезды Министерства, — фыркнул старший брат, но почему-то шепотом. — План был неудачным с самого начала, я предупреждал, — так же тихо ответил ему Перси, — Мы привлекли слишком много внимания. Не удивлюсь, если Скитер уже вовсю строчит статью о том, как политика разрушает семьи. — Так даже лучше, — Билл мотнул головой и первым двинулся по длинному коридору, — По крайней мере, ее сочинениям многие поверят… Осторожно, не споткнись. — Ага. И мой почтовый ящик разорвет от количества писем от сентиментальных старушек, заклинающих меня вернуться в отчий дом, — ворчал Перси, перешагивая через ногу тролля, в которой, по велению какого-то очень специфичного дизайнера интерьера, хранились зонтики, — А я ведь только отделался от вопросов про мистера Крауча… — Перенаправляй их Фреду с Джорджем, они всегда найдут, что сказать. — Эти двое будут флиртовать с ними от моего лица. Только этого мне и не хватало, спасибо. Билл тихо рассмеялся и провел его мимо темной портьеры, из-за которой вдруг послышалось невнятное бормотание. Не желая оставаться в одиночестве в этом странном доме, который сверху донизу был пропитан гнетущей атмосферой, Перси поспешил за братом. — Я напоминаю, что мне крайне не нравится вся эта затея, — буркнул он, когда Билл повел его вниз по ступеням. Перси и правда был, мягко говоря, не в восторге от той авантюры, которая намечалась в этих стенах. Будь его воля, он бы на самом деле, а не на импровизированной сцене, которую они поставили сегодня утром, высказал отцу все, что он думает о Дамблдоре и утверждениях, что Тот-чье-имя-нельзя-называть вернулся. Однако, когда на прошлой неделе подъедающий со стола мамин пирог с бараниной пес вдруг встал на задние лапы и превратился в Сириуса, мать его за ногу, Блэка, парализованному от ужаса Перси все-таки пришлось выслушать его душераздирающую историю. Он до сих пор с трудом переваривал переданную ему информацию, а в ту ночь и вовсе пролежал, уставившись в потолок и думая, это он сошел с ума, или его просто держат за идиота. И это, как ему пояснили, был рассказ “в общих чертах”. На вопрос Перси, где Петтигрю жил все это время, Рон почему-то закашлялся, а мать оборвала разговор. И все же вот он — Сириус Блэк собственной персоной, спокойно попивает чай в просторной кухне, в которую Перси с Биллом спустились. Перси неуверенно кивнул ему и огляделся: помимо невероятного количества рыжеголовых Уизли были и другие знакомые лица, которые Перси совершенно не ожидал там увидеть. Рядом с Блэком разместился Ремус Люпин, который преподавал Защиту от Темных Искусств в Хогвартсе в выпускной год Перси. Перси знал, что после того, как вскрылась ликантропия Люпина, им сильно заинтересовалось Министерство, и у него дернулся глаз: чем дальше, тем лучше. Каких еще сомнительных личностей Дамблдор решил собрать вокруг себя?.. На другом конце стола собрались Грозный Глаз Грюм, аврор Кингсли Шеклболт и Нимфадора Тонкс, которая когда-то училась с Чарли на одном курсе, а сейчас тоже работала на департамент магического правопорядка. Никого из них, кажется, совершенно не волновали сидящие рядом разыскиваемые персоны, и Перси не понимал, стоит ему успокоиться или распереживаться еще больше. Рон, Джинни и Гермиона Грейнджер тоже образовали небольшую компанию и о чем-то перешептывались в уголке. Мать заметила вошедших и, не выпуская из рук огромной ложки, которой помешивала что-то в кастрюле, притянула к себе младшего из двух сыновей и чмокнула его в щеку: — Молодцы! — гордо улыбнулась она, — Нам уже все рассказали. Ребята из Министерства говорят, ни у кого даже сомнений не возникнет, что ты верен Фаджу. Ох, как хорошо, что меня там не было, из меня актриса… — Что ты, Молли, у тебя бы все получилось на высшем уровне, — Блэк сунул нос в сковородку, в которой шкворчали стейки, — Услышь Фадж, как ты бранишь бедного парня, он бы ему еще надбавку к жалованью сделал… Рон тихонько фыркнул от смеха, и Гермиона бросила на него осуждающий взгляд. — Не говори ерунды! — мать фыркнула и едва не придавила Блэку пальцы крышкой. — И не лезь в еду грязными руками! Ребята, помогите убрать все лишнее со стола. Ужинать будем после собрания, а пока нужно освободить место для работы. Не успели Рон, Джинни и Гермиона подняться, как со своего места вскочила Тонкс: — Давайте я! — воскликнула она, цепляя рукой чашку и проливая ее содержимое на стол. Одновременно с этим девушка налетела на стоявший перед ней стул и кое-как сохранила равновесие. Ее короткие розовые волосы окрасились в красный, будто от стыда. — Ой… — Спасибо, Тонкс, отдыхай, — поспешно остановила ее мать. — Ты наверняка устала после дежурства. Перси, чтобы хоть чем-то занять руки и голову, стал помогать ребятам убирать чашки с недопитым чаем, школьные учебники (видимо, Гермиона делала домашнее задание), свитки пергамента и перья. Закончив, он встал в проходе, чтобы оглядеться и найти себе место, откуда будет хорошо видно всех присутствующих. — Кхм-кхм. — раздалось у него над ухом, и Перси отскочил в сторону. Северус Снейп, еще более мрачный, чем обычно, прошествовал мимо, сел вдали ото всех и демонстративно отвернул свой длинный крючковатый нос от Блэка и Люпина. Блэк фыркнул, Люпин же поспешил переключить внимание: — Проходи, Перси, присаживайся, — он отодвинул стул рядом с собой, и Перси опасливо сел. — Рад, что ты здесь. Нам тут не помешает здравое зерно. Люпин улыбался устало, и Перси показалось, что с их последней встречи он постарел лет на десять. — Надеюсь, я потом об этом не пожалею. — вырвалось у Перси, хотя в глубине души он уже жалел. В кухню ввалился приземистый мужичок на кривых ногах… нет, первым ввалился его запах: ужасный перегар и табак. Затем появился уже сам хозяин, в котором Перси различил Наземникуса Флетчера — известного на все Министерства мошенника и вора. Люпин проследил за немигающим взглядом Перси и понимающе кивнул: — Я был примерно твоего возраста, когда пришел в Орден. Тогда все, конечно, было по-другому, но я могу представить себе, что ты чувствуешь, особенно… в такой компании. — Он сделал легкий жест рукой. — Не подумайте, что я имею что-то против вас, — Перси имел, и довольно много, — я просто… ожидал немного иной обстановки от… легендарного тайного общества. Ему стоило огромных трудов подбирать слова, и все равно от него разило страхом и отторжением. Само присутствие в одном помещении с заговорщиками заставляло все внутри него скручиваться, а здравый смысл, задвинутый на задворки сознания, вопить от ужаса. Перси претила мысль, что он предает Министерство. Он предпочитал считать, что согласился на вступление в Орден исключительно для того, чтобы защитить семью и вовремя вытащить их в том случае, если это окажется сектой, и защитить Министерство в том случае, если Он на самом деле вернулся. Но сейчас, когда его ударило осознанием, во что он ввязался, в голове стояла только одна мысль: если на работе узнают — его ждет Азкабан. Люпин, по всей видимости, заметил, что Перси кое-как удерживал себя от открытой паники, и мягко продолжил: — Мы впервые собираемся этим составом. Нам всем нужно друг к другу притереться, просто… дай себе немного времени, Перси. Цель у нас общая и, хотя мы пока не знаем, что нас ждет, мы должны принять, что достигнуть ее нам удастся только всем вместе. Раздался хлопок. Застучала посуда и зазвенел крик матери: — Фред! Джордж! Ладно вы дома аппарировали на каждом шагу, но здесь вам не игровая площадка! — Что ты, ма! — оскорбленно схватился за сердце Фред, — Мы и подумать не могли! — Мы просто с нетерпением ждали нашего любимого брата, — продолжил за ним Джордж. Он вдруг повернулся на Перси и удивленно выпучил глаза: — А это еще кто? — Не имею понятия, Джордж, — пожал плечами Фред, и Перси закатил глаза, — Говорят, какой-то Перси Уизли. Слыхал о таком, а? — Впервые слышу, но надеюсь, он не сдаст нас дяде Корнелиусу… — Прекратите издеваться! — прикрикнула на них Гермиона, — Перси пошел на большой риск ради Ордена, и это не повод для шуток! — Иногда смех — лучшая защита, Гермиона, — мягко сказал Люпин и снова обратился к Перси. — Но то, на что ты решился, и правда серьезно, Перси. Тебе придется очень долго носить эту маску… — Мне не составит труда выполнять свою работу. Больше от меня ничего не требуется. — Перси распрямил плечи. — Да, — к его удивлению, Люпин не стал спорить. — Просто… не потеряй под ней самого себя. Перси удивленно на него поглядел, неуверенно кивнул и покрутил часы на запястье: собрание вот-вот должно было начаться. — Так, — мать уперла руки в бока, очень угрожающе взмахнув полотенцем, — А вам здесь делать больше нечего! Фред и Джордж, на которых она уже наступала, чтобы выдворить из кухни, непонимающе переглянулись: — Но мы уже совершеннолетние! — хором возмутились они. — Но все еще школьники! — не терпящим возражений тоном отрезала мать, — И вы трое тоже пошевеливайтесь! — Но это нечестно! — пискнула Джинни. — Да мы за эти четыре года в Хогвартсе натренировались получше некоторых взрослых! — насупился Рон. — В самом деле, почему мы не можем просто присутствовать на собрании? — нахмурилась Гермиона, — Нас же не отправляют биться с Пожирателями, а информация может нам пригодиться… — Чтобы найти на свою голову приключений еще опаснее, — констатировал Перси, сурово глядя на подростков из-под очков. Он перевел взгляд на вошедшего отца: — Их вообще не стоило в это посвящать. У нас в любом случае будут проблемы, но, если в деятельность Ордена окажутся втянуты дети, Министерство… — Начало-о-ось… — протянул Блэк, откидываясь на стуле и закладывая руки за голову. — Это не обсуждается! — мотнула головой мать и погнала все еще ворчащих ребят к выходу, — Перси прав, не хватало еще, чтобы вы лезли геройствовать! Артур, скажи им! — Вашу… искушенность в области опасностей никто не ставит под сомнение, — отец одну руку положил на плечо Рону, а второй погладил Джинни по голове, — но сейчас дело серьезно как никогда прежде. И вам на самом деле стоит держаться от этого подальше. Перси вдруг понял, что не может смотреть на него без жгучего чувства стыда после сегодняшнего утра. Да, это была лишь игра. Да, он не имел в виду многого из того, что наговорил в своем актерском порыве, но смотреть отцу в глаза было… неловко. И вдруг, не издавая ни единого звука, откуда-то из тени шагнула высокая фигура в длинной, усыпанной звездами темно-синей мантии и такой же остроконечной шляпе. Перси не понял, откуда Дамблдор взялся в комнате, но дипломатично сделал вид, будто его появление нисколько его не удивило. — Добрый вечер всем, — проговорил директор Хогвартса, и Перси нахмурился: в его голосе не было привычного лукавства и шутливости. Когда Дамблдор был серьезен, это был дурной знак, — Полагаю, все, кто должен был прийти сегодня, уже в сборе. К столу спешно присоединилось еще несколько человек: с большим трудом в кухню пролез Хагрид, огромный школьный лесничий (места за столом для него не нашлось, так что он остался стоять у стены); профессор Макгонагалл с плотно сжатыми губами опустилась на стул по правую руку от Дамблдора, а рядом расположилось еще несколько незнакомых Перси лиц. После непродолжительной возни на кухне на несколько секунд воцарилась тишина. Только суп в кастрюле побулькивал. Все взгляды были направлены на Дамблдора, и нарушить молчание никто не решался. Наконец, директор окинул присутствующих взглядом и заговорил: — Вы все знаете, почему мы встретились сегодня. Некоторые из вас уже присутствовали на подобном собрании много лет назад, некоторые — только вступают на этот путь. Не буду долго разглагольствовать, скажу прямо: времени у нас мало. Лорд Волдеморт — на этих его словах почти вся кухня вздрогнула, — на самом деле вернулся. Министерство Магии, к сожалению, в настоящий момент отказывается это признавать. А нам с вами необходимо сделать все возможное, чтобы не дать Лорду Волдеморту — кухня снова вздрогнула, — вернуть себе былое величие. Перси чувствовал, что перестает контролировать свое выражение лица, и одна его бровь скептически ползет вверх. Через стол прошел легкий шепот. — Я полагаю, план у нас есть, Дамблдор? — прохрипел Грюм. Его волшебный глаз неистово вращался из стороны в сторону с самого начала собрания, перескакивая с одного присутствующего на другого, как будто выискивал предателя. — За четырнадцать лет передышки им стоило обзавестись. — Есть, Аластор. Но, боюсь, он тебе не понравится, — безрадостно улыбнулся Дамблдор, — Видите ли, все эти годы было ясно, что возвращение Волдеморта — на этот раз вздрогнул только Перси и еще пара человек, — это всего лишь вопрос времени. И, как правильно заметил Аластор, сидеть сложа руки и ждать момента было нельзя, так что… Да, мистер Уизли? Перси и сам не заметил, как его рука взметнулась в воздух. Под невозмутимым, пронзающим насквозь взглядом директора у него по спине побежали мурашки. — Извините, профессор, но я думаю, всех здесь волнует вопрос, каким образом Он вернулся, если считался мертвым последние четырнадцать лет? — Вы поражаетесь тому, что сильнейший черный маг столетия избежал смерти от рук годовалого ребенка? — ядовито заскрипел из своего угла Снейп. — А ты прямо-таки ждал, когда сможешь снова кинуться ему в ноги, Нюниус? — Блэк оскалился по-собачьи. — Сириус. — негромко, но твердо осадил его Люпин. Снейп с ненавистью сощурил глаза и явно хотел съязвить что-то еще в ответ, но Дамблдор их прервал: — Это отличный вопрос, Перси, и он как раз связан с тем, что я собираюсь вам рассказать. Темный Лорд никогда не умирал. Он нашел способ сделать свою душу бессмертной. Страшнейшая черная магия: за любое обращение к ней необходимо платить. За то, чтобы обрести вечную жизнь, Волдеморт в буквальном смысле разбил свою душу на куски. Для отделения каждой части необходима была жертва: ничто так не уничтожает человеческую душу, как убийство. Элементы своей расколотой души Волдеморт помещал в различные магические артефакты, мощно защищенные и надежно спрятанные. В ночь тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, он лишился своей физической оболочки, но душа его сохранилась за счет этих артефактов — крестражей. Долгие годы он был вынужден скрываться, набираться сил и искать союзников, которые были бы способны вернуть ему тело. И он их нашел. Даже Блэк умолк. Тишина стала звенящей. — Выходит… — осторожно начала Тонкс, — Нам эти кистрижи… крестаре… артефакты нужно найти и уничтожить? Тогда Сами-знаете-кто умрет насовсем? — Если коротко, то да, — благосклонно кивнул Дамблдор. — Проблема заключается в том, что у нас нет сведений ни о том, сколько крестражей он создал, ни о том, как они выглядят, ни о том, где их искать. — Я правильно понимаю, что он мог запрятать свою душонку в гальку и выбросить ее где-нибудь посреди Тихого океана? — трагически озвучил мысли Перси Блэк, — Если да, господа, то мы с вами в полной заднице. Мать бросила на него осуждающий взгляд. — Я бы не был настроен так пессимистично, — в глазах Дамблдора наконец промелькнули привычные искорки, — Во-первых, Волдеморту необходимо постоянно иметь доступ к своим крестражам, чтобы время от времени проверять, все ли с ними в порядке, не уничтожили ли их. Человеку, не способному принять ход течения жизни, довольно тяжело расстаться с контролем над ситуацией и пустить все на самотек. К тому же, у нас есть основания полагать, что Волдеморт не захотел бы делать сосудом для своей души обыкновенную гальку или нечто подобное. Он всегда любил символизм и некоторую помпезность, что в кои-то веки может сыграть нам на руку. — Он не желал хранить части своей души в предметах, недостойных его выдающейся личности? — с усмешкой уточнил Билл, — Подозреваю, нам придется искать бриллиантовые перстни, не меньше. — Нам придется поднять сведения обо всех известных темных магических артефактах за последние лет двадцать… — задумчиво протянул Шеклболт. — За последние пятьдесят, — поправил его Дамблдор, и Шеклболт удивленно вскинул брови, а Перси едва не подавился воздухом, — Однако же, поспешу вас обрадовать: один из крестражей уже уничтожен. Им оказался личный дневник Волдеморта или, как его зовут на самом деле, Тома Реддла. — Тот самый дневник, которым была околдована Джинни три года назад? — вырвалось у Перси. — Именно, — кивнул Дамблдор, — Гарри Поттер уничтожил его клыком Василиска. У меня есть основания полагать, что пробить защиту, которую Волдеморт наложил на крестражи, возможно только чрезвычайно мощным колдовством, которое практически невозможно сотворить рядовому волшебнику, но альтернативным оружием может послужить как раз яд Василиска. — Но каким образом нам его достать? — нахмурилась профессор Макгонагалл, — Единственный Василиск в Британии давно мертв и, хоть его останки и находятся под Хогвартсом, у нас нет доступа к Тайной Комнате. — Василиск был убит мечом Годрика Гриффиндора, — терпеливо пояснил директор, — который находится в моем кабинете прямо сейчас. Его лезвие пропиталось ядом и вполне может использоваться для уничтожения крестражей. Нам бы, конечно, не помешало завладеть еще парой отравленных клыков Василиска на случай непредвиденных обстоятельств… — И носить их удобнее, чем меч. — Тонкс задумчиво склонила голову. — …но единственный, кто способен открыть Тайную Комнату — Гарри. — продолжил Дамблдор. — Его нельзя в это впутывать ни в коем случае, — твердо подытожила мать, как будто уже была готова сама браться за меч. — Так ведь, профессор Дамблдор? Гарри достаточно натерпелся, он всего лишь мальчик… — Боюсь, Молли, рано или поздно ему придется стать частью нашего плана, — после нескольких секунд раздумья покачал головой директор. — Дело в том, что Волдеморт пока не знает, что нам известно о крестражах. Благодаря Северусу мы знаем, что сейчас у него есть определенная цель. Пятнадцать лет назад одной предсказательницей было произнесено Пророчество… Профессор Макгонагалл и Перси одновременно фыркнули. В школьные годы Перси не имел ничего против гаданий. Даже наоборот, он считал Прорицания очень интересным предметом для изучения, но со временем он, в силу… привычки контролировать каждый аспект своей жизни, слишком ими увлекся. Он предпочитал об этом не вспоминать и теперь относился ко всяческим пророчествам и гаданиям на кофейной гуще с некоторым сомнением. Профессор Макгонагалл же всегда была сторонницей более четких и точных наук, и именно она тогда сказала Перси очень важные слова: “трактовать пророчества удобнее всего после их исполнения”. А в нынешних обстоятельствах это “Пророчество” звучало как простая попытка притянуть за уши версию Дамблдора. — …которое гласило, что у тех, кто трижды бросал вызов Темному Лорду, на исходе седьмого месяца родится ребенок, которому хватит могущества его победить. — продолжил он, и кухня зашуршала и зашепталась. — Значит, Гарри в самом деле избранный. — заключил Блэк, глядя прямо перед собой. — В каком-то смысле, — уклончиво ответил директор, — Однако… это неполная версия Пророчества. Это лишь та его часть, которая известна Лорду Волдеморту. Остальная же хранится в Министерстве Магии, в Отделе Тайн. Он полагает, что сможет одержать победу в том случае, если завладеет всем Пророчеством. — В Министерстве полно его шпионов, — озабоченно проговорил отец, — Если им понадобится проникнуть в Отдел Тайн и вытащить оттуда Пророчество, одному только Люциусу Малфою для этого будет достаточно потрясти кошельком. — К счастью для нас, — Дамблдор улыбнулся сквозь бороду, — Отдел Тайн очень предусмотрителен в этом вопросе. Найти и взять Пророчество может лишь его участник. — То есть, либо Гарри, либо сам Волдеморт, — закончил Люпин. — Я полагаю, пока Волдеморт скрывается, в Министерстве ему делать нечего? — Верно, — Дамблдор удовлетворенно сложил пальцы в замок, как будто студенты на его уроке демонстрировали свои знания и логику. — Но мы не можем быть уверены, что в ближайшее время у него не закончится терпение и он не попытается выкрасть Пророчество. Перси показалось, что голова у него кипит как котел, вот-вот пар из ушей пойдет. Каждая последующая фраза Дамблдора звучала как полнейший бред, которым их намеренно пытались напичкать, чтобы они ничего не поняли и только согласно покивали. Самое ужасное было то, что это работало: чем дальше он слушал, тем сильнее становилась мысль “придумать это нарочно просто невозможно”. — Короче говоря, фронт работы у нас немаленький, — проскрипел Грюм, — Защитить Пророчество, защитить мальчишку, зачистить все территории, на которых могут располагаться крестражи, уничтожить эту хрень, а заодно проследить, чтобы наши старые друзья не активизировались раньше времени. Я ничего не забыл, Дамблдор? — А также переманить на свою сторону оборотней, великанов, гоблинов и некоторых других магических существ, пока этого не успел сделать лорд Волдеморт, — невозмутимо закончил директор, — Но в остальном ты прав, Аластор. — Мы не найдем такого количества людей, Альбус, — покачала головой профессор Макгонагалл. Перси впервые слышал, как она называла Дамблдора по имени, — Это задачи для целой армии, а нас… от первого состава почти никого не осталось, и большая часть страны нам не поверит. На то, чтобы найти сторонников, уйдет не один месяц, и кого нам набирать? Вчерашних школьников? Она говорила ровно, но гораздо быстрее, чем обычно, и Перси показалось, что он еще никогда не видел ее такой напряженной. — Ни в коем случае! — повторила мать, оглядывая присутствующих в поиске поддержки, и, в общем-то, против никто не выступал, кроме… — Твой сын верно сказал, Молли, — волшебный глаз Грюма остановился, уставившись в потолок, туда, где, по всей видимости, находились спальни, — В Хогвартсе они прошли через то, чего многим взрослым и не снилось. Мать задохнулась в возмущении, и Перси хотел было сделать то же самое, но Грюм продолжил: — Естественно, они пока еще дети, но не списывайте весь молодняк со счетов. — его глаз снова завращался и вдруг замер на Перси. Тот нервно сглотнул. Ему самому еще не исполнилось и девятнадцати, но его всегда воспринимали старше, чем он есть. Близнецы иногда шутили, что их брат родился ворчливым стариком, но Перси просто всегда был ответственным и рациональным, и его вступлению в Орден не препятствовала даже мать: было ясно, что он не неразумный ребенок, которому палочку нельзя доверить. Другой вопрос — подростки. — Вы уже однажды говорили это, Аластор. — бесцветно сказала Макгонагалл. Их с Грюмом взгляды пересеклись. Перси показалось, что в комнате повеяло холодом. Боковым зрением он заметил, как Люпин рядом напрягся. — И я не отказываюсь от своих слов, Минерва, — проговорил Грюм, не моргая, — Мы на войне. Жертвы неизбежны. Как среди новобранцев, так и среди опытных бойцов. — Мы должны сделать риски минимальными. — Макгонагалл напоминала не то статую, не то замершую перед атакой кошку. — Мы приложим к этому все усилия, — мягко заверил ее Дамблдор, — Но вы правы, союзники нам нужны как никогда. Поэтому я попрошу каждого из вас, очень аккуратно и без лишней огласки, выяснять, кто может нам помочь. “Ясно”, подумал Перси, “Сначала нам промыли мозги, потом изложили план подготовки госпереворота, а теперь заклинают вербовать приспешников. Задери меня мантикора…”. Он поглядел на отца. Тот сосредоточенно хмурился и внимательно слушал Дамблдора. То же самое делали мать с Биллом. До этого у Перси еще оставалась надежда на Макгонагалл, но она, по всей видимости, тоже поддалась силе внушения Дамблдора. Сердце у Перси забилось чаще. Почему он поверил его россказням и не сдал Блэка Министерству, как должен был при первой же возможности? Почему согласился устроить спектакль и обмануть Министра? Почему все еще сидит в окружении заговорщиков, у которых на руках нет ни единого доказательства правдивости их версии, а не вызывает отряд авроров? Обсуждение за столом продолжалось, но Перси уже не вслушивался: он выдохнул как можно тише, одернул манжеты, покрутил на запястье часы, которые вдруг стали слишком давить. Они ввязались во что-то ужасное, откуда пути назад нет. — Перси, все в порядке? — тихо спросил у него Люпин, и Перси с усилием кивнул. Если до этого его сковывал дискомфорт, то теперь его парализовал настоящий ужас, как будто с него спали дурманящие чары. Гул в кухне нарастал, к разговору присоединялось все больше людей, и Перси казалось, что с каждой секундой ему все сильнее бьют по ушам. — Почему мы должны во все это верить?! — вырвалось у него слишком громко, и в комнате снова повисла тишина. — Перси… — попыталась остановить его мать. Он сложил руки на груди, чтобы дрожь в пальцах была не так заметна, и с вызовом глядел на Дамблдора: — Предоставьте хоть один факт. Не чьи-то слова, не “кто-то видел что-то”, не “у нас есть основания полагать”, а реальное доказательство того, что то, что вы говорите, не выдумка. Дамблдор внимательно и очень серьезно посмотрел на Перси поверх очков. Желание отвернуться было сильным, но Перси, задрав подбородок, не отводил взгляд. — Северус, как давно было последнее собрание Пожирателей Смерти? — Оттуда я направился сразу к вам. — глухо отозвался Снейп. — И хвост наверняка привел… — проворчал Блэк, но Люпин кинул на него суровый взгляд, и ему осталось только изобразить кислую мину, очень похожую на будничное выражение лица Снейпа. — Тогда, Северус, будьте добры… Стул мастера зелий уже заскрежетал по полу, отодвигаясь. Снейп, взмахнув полами мантии в своей обычной манере, быстро прошел к Перси и настолько резко задрал рукав левого предплечья, что Перси рефлекторно потянулся к палочке. Снейп не атаковал, разумеется, но Перси все равно едва сдержал крик: на коже профессора виднелась будто бы выцветающая татуировка в форме выползающей из черепа змеи. — Надеюсь, вы окажетесь хоть сколько-нибудь проницательнее господина Министра, Уизли, и сразу поймете, что это означает. — так же быстро Снейп спрятал метку, вернулся на свое место и снова принял облик огромной летучей мыши на дозоре. Перси судорожно выдохнул и облизнул пересохшие губы. Следовало что-то сказать, но слов он не находил. Если до этого он был бледный как полотно, то теперь, под взглядом всего Ордена, к его лицу, ушам и шее начала приливать обжигающая краска. — Кхм… Я… Эт самое… — пробасил Хагрид, который до этого был удивительно молчалив, — Готов приступить к работе, да. Как только потребуется, директор. — Благодарю, Хагрид, — кивнул ему Дамблдор, — Я уже послал сову мадам Максим и, думаю, она не откажется составить вам компанию в вашей миссии. Дипломатия с великанами — дело непростое. Из-за огромной бороды Хагрида было трудно разглядеть его выражение лица, но покраснел он не хуже Перси. — Э-э-э… да! Да, профессор, разумеется. — Отлично. В таком случае, на сегодня я предлагаю закончить, — Дамблдор глянул на часы над проходом наверх, — Нам всем нужно отдохнуть и переварить информацию, прежде чем строить планы. Я буду ждать всех здесь, в эту пятницу, в это же время. Кингсли, на пару слов… Все несколько ошарашенно поднимались со своих мест и расходились частями: чтобы не вызывать подозрений большой, взявшейся из ниоткуда толпой. Перси хотел уйти с первой партией, но его выловил Билл. — Перс, ты не останешься? — старший брат как бы невзначай кивнул в сторону родителей, — Мы ужинать собираемся вообще-то. — Мне нужно быть в Дырявом Котле. — мотнул головой Перси. — Утром. А сейчас ты можешь поужинать с нами, — и уже тише, чтобы никто больше не слышал, добавил: — Не оставайся с этим один, ладно? Мы все напуганы до чертиков, а ты молодец, что требуешь ответов. Он похлопал его по плечу и будто забрал себе часть его груза. Перси помялся у выхода, а затем неуверенно вернулся к столу. Мать пошла звать младших, а отец сел напротив и тяжело выдохнул. — Ну и денек… — протянул он. — Да. — просто сказал Перси. — Но начало положено. Поверь, Перси, многие из тех, кого ты сегодня видел, уже работали на Орден раньше. Дамблдор знает, что делает… — Возможно, — безопасно согласился Перси, — Пап… Слова который раз за вечер застряли в горле. Перси казалось, что он еще никогда в жизни так не уставал. Даже во время Турнира, даже когда его бесконечно таскали по допросам по делу мистера Крауча… Сегодняшний день выжал из него все. — О том, что я сказал сегодня утром, — он попытался придать голосу уверенности, — Хочу еще раз подчеркнуть, что я… не считаю так на самом деле. Мне важно, чтобы ты знал. Отец сперва посмотрел на него удивленно, но потом его взгляд смягчился, и он улыбнулся впервые за вечер. — Спасибо, что сказал. И, знаешь… — в его голосе не было ни тени притворства, — из тебя на самом деле выйдет отличный помощник Министра. Перси кивнул и сделал вид, что очень увлечен узором на пустой тарелке. Однако мгновением спустя он и правда с интересом разглядывал рисунок очередной извивающейся змеи. — А… чей это дом? — вдруг спросил он, — Почему Орден собирается здесь? — Потому что мои предки сделали только одну полезную вещь, — раздалось у него над ухом, и Перси обернулся на Блэка (оставлять открытой спину в его присутствии он не решался), — Наложили сотню заклятий, чтобы фамильный дом было невозможно отследить… Подними челюсть, парень, должен был уже привыкнуть!