Под пеплом Феникса

Перси шел следом за Трефусис как на казнь. Он был почти уверен, что в кабинете его ожидала не Боунс, а целый аврорский отряд с парой дементоров. Своего волнения он старался не показывать, но Трефусис наверняка заметила, как он побледнел. Папку с обманом доставшимися ему документами он продолжал сжимать в руках, как будто она наоборот могла спасти его, а не отправить за решетку. То, что это не она была причиной вызова, было очевидно: пропажу не успели бы обнаружить так скоро. Значит, он просчитался где-то еще. Его могли видеть рядом с Гриммо? Не подчистил что-то из документов? Или, как и предсказывал Грюм, пришли вести из Литтл-Хэнглтона? Хуже всего было то, что выражение лица Трефусис он по-прежнему не мог прочитать, так что даже по ее настроению нельзя было догадаться, к чему стоило готовиться. Она остановилась перед дверью и пропустила его вперед. Ни авроров, ни дементоров, там не было. Боунс одарила его вежливой улыбкой и попросила присесть. У Перси почти дернулся глаз. Все слишком спокойно. Это засада? Ассистентка осталась стоять у двери, как будто действительно сторожила выход на тот случай, если ему вздумается бежать. У Перси не было никаких сомнений, что эта леди, несмотря на хрупкий вид, если вдруг что, смогла бы пригвоздить его к ближайшей поверхности. — Вы хотели о чем-то со мной поговорить, Мадам? — улыбнулся в ответ он, сцепляя руки на коленях. — Да, мистер Уизли, — кивнула Боунс, и с каждым ее словом сердце у Перси заходилось все быстрее, — Мне было интересно, посвятил ли вас Министр в свои планы на вечер следующей пятницы. — Боюсь, мистер Фадж не сообщает своим помощникам о делах, не касающихся работы, — моргнул Перси. — Это касается работы, мистер Уизли, — терпеливо объясняла Боунс, — Некоторое время назад Министр сам передал в Аврорат информацию о том, что на следующей неделе он намерен посетить благотворительный банкет, организованный президентом квиддичного клуба “Соколы Фалмута”. К мистеру Фаджу будет приставлена охрана, но мне хотелось бы попросить вас о небольшой услуге. — Готов выполнить все, что касается моей компетенции, — тут же согласился Перси, чувствуя, как у него от облегчения все внутри переворачивается: слава Мерлину… — Не могли бы вы… присмотреть за Министром? Перси подавил нервный смешок. Вот только лицо Боунс было абсолютно серьезным. — Авроры обеспечат его безопасность, но мне бы не хотелось, чтобы журналисты, которые будут присутствовать на данном мероприятии, воспользовались… уязвимым положением потока мыслей мистера Фаджа после пары бокалов огневиски и чтобы на следующий день в газетах появились новые заголовки о школьниках, провоцирующих государственный переворот, — пояснила она, — Не подумайте, я уверена, что Министр вполне в силах самостоятельно решить, какие из его слов лучше пустить в печать, однако стоит помнить, что сейчас его окружает большое количество стресса, который может натолкнуть его на несколько резкие выражения. И никакие авроры здесь не помогут. — Я вас понял, — медленно кивнул Перси, — Как вы справедливо упомянули, мистер Фадж и сам прекрасно держится перед журналистами, но, если что, я буду готов сыграть роль спасательного круга, так сказать. Разумеется, в том случае, если я окажусь в числе приглашенных на этот банкет… — На этот счет не переживайте, — успокоила его Боунс, — Мисс Трефусис найдет работу для других ассистентов Министра. Как будто в подтверждение ее слов, девушка за спиной Перси тихо и, как ему показалось, зловеще усмехнулась. Оставалось надеяться, что Стивенсону и остальным не придется до полуночи разгребать отчеты о преступлениях с использованием навозных бомб за последний год. Вечером, стоило Перси переступить порог Гриммо, как на него (почти буквально) свалилась Тонкс, которая как раз оказалась в группе телохранителей Фаджа на грядущий вечер. Она передала, что уже навела справки через Вуда, и этот президент “Соколов”, Дуглас Булстроуд, по слухам, имел некие контакты с Пожирателями в годы войны. Детей Булстроудов Перси помнил еще со школы: забыть, как во время собрания дуэльного клуба Гермиона Грейнджер, отбросив палочку, яростно билась со слизеринкой-второкурсницей больше нее раза в два, было трудно. А старший брат Милисенты, Герберт, выпустился из Хогвартса, когда Перси с Оливером было лет по тринадцать, но это именно он запустил бладжер, благодаря которому Вуд неделю провел на больничной койке после своего первого матча. Сам Вуд тоже оказался приглашенным на это мероприятие в составе “Паддлмир Юнайтед”, и Перси совсем не улыбалась перспектива снова опозориться с ним в дуэте. А, если к ним присоединялась еще и Тонкс, вероятность во что-нибудь вляпаться росла в геометрической прогрессии. Только узнав о сложившейся ситуации, Грюм отдал распоряжение побольше вертеться вокруг “бывших” Пожирателей из их списков и, по возможности, что-нибудь разузнать. — Не парься, — ободряюще подмигнула Тонкс, — Задание проще некуда. Легче Перси от этого не стало. Однако то, что он раздобыл в архиве, оказалось более чем полезным для отрядов, переместившихся в Ланкашир: в нескольких населенных пунктах проявления неизвестной активности были гораздо заметнее, а с показаниями очевидцев можно было сократить поиски едва ли не вдвое. Раздувшись от гордости, как павлин, Перси принялся за чай и “Вечерний Пророк”. Астрономические инструменты снова дорожают, охотница “Гордости Портри” вышла замуж, сообщение об оборотнях в Шеффилде… Добравшись до дурацкой рекламы средства для чистки каминов, которая обещала “избавление от паразитов: от огневиц до родственников мужа”, он собрался было отправиться домой, но тут, гораздо позже обычного, вернулся Билл. Он не выглядел особенно счастливым и, отозвав брата из кухни в библиотеку, поинтересовался: — Отбросив все свои министерские клятвы, что ты мне расскажешь про Амбридж? Перси удивленно моргнул. — Леди с пушистой, но железной рукой. Выражаясь метафорически, когда гладит, чувствуешь, что она вот-вот свернет тебе шею. А зачем... — Рон написал, — пояснил Билл мрачно и вытащил из кармана конверт, — У Макгонагалл, конечно, дергается глаз после того, как эту мадам назначили Генеральным Инспектором, но это цветочки. Если родители узнают, что она делает с учениками, маму придется удерживать отрядом авроров… — Что она может с ними делать под носом у Дамблдора? — устало спросил Перси, потирая глаза под очками, — Задаст дополнительное эссе? Ты знаешь, как они любят преувеличивать… Билл развернул письмо и всучил его Перси, наблюдая за тем, как его брови медленно ползли все выше и выше. — Я надеюсь, Филч еще не осуществил свою мечту подвесить кого-нибудь в подземельях за ноги? — проговорил он после продолжительной паузы. — Вопрос времени, — пожал плечами Билл, — Но Люпин был прав, она… Перси пожалел, что не зажал уши, хотя спорить с выводом брата, к своему же удивлению, не стал. Он видел бесчисленное количество декретов об образовании, которые она издавала, но не придавал им особого значения: его работа была в Министерстве и в Ордене, а с Хогвартсом разбирались другие. Видел, как Фадж потирал руки каждый раз, когда удавалось снова ограничить суверенитет школы. И, в общем-то, мог согласиться с некоторыми пунктами, так как всегда считал, что правила Хогвартса были чересчур размыты и оставляли слишком много лазеек для нарушителей, но то, о чем писал Рон, казалось бредом. Полное отсутствие практики на Защите, упразднение всех существовавших кружков и клубов (она запретила плюй-камни?! Перси в его годы пришлось отказаться от президентства в пользу должности старосты!), это безумное наказание для Поттера… — Ты до конца читай, — Билл кивнул на письмо, — Как думаешь, Вуду стоит сообщить… вот об этом? — Что? — хрипло спросил Перси, снова утыкаясь носом в бумагу. Как только до него дошел смысл строк, он спрятал лицо в ладонях и устало застонал: — Идиоты. Они обсудили, что стоило передавать родителям, а что нет, и вернулись на кухню, когда там уже собралось приличное количество орденцев. Перси, бледный как полотно и только что разочаровавшийся в очередном своем авторитете, тихо разместился в углу. Все присутствовавшие становились все более хмурыми с каждым словом Билла, а затем, немного помедлив, он добавил: — И еще кое-что, — он повернулся к Вуду, — Сегодняшний матч Гриффиндора против Слизерина закончился дракой Гарри, Фреда и Джорджа с Малфоем. Мама вскрикнула, прикрывая рот рукой. — Амбридж пожизненно отстранила их от квиддича, — почти траурно закончил Билл, и в кухне воцарилась гробовая тишина. Кусок пирога выпал из руки Тонкс на тарелку. Перси краем глаза заметил, как у Вуда дернулся уголок рта. — Как это — отстранила? — переспросил он не своим голосом, с таким резким от волнения шотландским акцентом, что Перси едва разобрал его слова. — Полностью запретила их членство в команде и изъяла метлы. — Да на каких вообще основаниях… — У нее есть для этого все полномочия, — ровно вставил Перси. — Лучшего ловца и загонщиков школы из-за какого-то мелкого слизеринского слюнтяя… *** Перси не знал, как они пережили тот вечер, но произошедшее зацепило за живое всех. Когда на Гриммо появилась Макгонагалл и они с Вудом и Блэком объединились в своем негодовании, казалось, что они втроем могли прямо в тот момент свергнуть Фаджа. Однако закончилось все долгим общим молчанием, чаем с успокаивающей настойкой (у Блэка, который грозился навестить Амбридж и найти “более подходящее применение” купленной за его деньги метле, соотношение ингредиентов было особым) и решением дождаться вердикта Дамблдора. Директор появился на Гриммо только через пару дней, но никаких обнадеживающих вестей не принес и, судя по всему, зная о многих действиях Амбридж, предпочитал просто… пустить все на самотек. Позволить детям самостоятельно разбираться с проблемами, которые падали на их плечи. Чем больше Перси об этом думал, тем сильнее в нем кипела злость. И дело было даже не в квиддиче, Мерлин с ним. Пока Амбридж не успела полностью захватить власть в Хогвартсе, ради чего, мантикора подери, нужно было отказываться от ответственности? Школьникам, может, и нужен был опыт в борьбе со злом, но почему они должны были противостоять взрослым волшебникам из правительства, пока их великий директор распивал чаи у себя в кабинете? Перси своих мыслей не озвучивал, но видел лица остальных членов Ордена и был готов поспорить на то, что некоторые из них задавались тем же вопросом. По крайней мере, Блэк уж точно. На новой тренировке его все же заставили отрабатывать щитовые, чем он был крайне недоволен, однако после, видимо, выпустил пар и даже больше не выглядел так, будто готов был в любую секунду наброситься на проходившего мимо Снейпа. Перси очередное испытание выносливости и нервов пережил с большим успехом, чем в первый раз. Вуд, немного помятый и поникший после неудачного матча с “Сороками”, после тренировки молча протянул ему банку с обезболивающей мазью, которой пользовалась его команда. Перси не знал, кто был создателем этого средства, но надеялся, что он проживет долгую и счастливую жизнь: двигаться стало гораздо легче. Снейп, который, к слову, и так не был частым гостем на Гриммо, теперь появлялся только в исключительных случаях и тут же исчезал в тени. Когда Перси удавалось его заставать, он замечал странные, задумчивые взгляды Макгонагалл в сторону профессора зельеварения, считать которые было невозможно. Было очевидно, что Снейп рассказал далеко не все, что произошло в тот вечер, когда они уничтожили крестраж, но Перси не хотелось лезть в его дела, да и времени на это не было. Так как Орден теперь работал активнее, всем хватало своих обязанностей. Пока одни безвылазно работали на дежурствах и миссиях, другим все чаще приходилось ночевать на Гриммо, чтобы успеть разобраться с планами и отчетами. Дом сопротивлялся присутствию Перси меньше, видимо, ощущая, как он медленно покрывался здешней пылью и срастался с письменным столом в библиотеке, и принимая его за своего. Только дверцы шкафов иногда норовили открыться ему лицо, но Перси приловчился уворачиваться, даже не отрывая носа от записей. Неделя относительного спокойствия пролетела чересчур быстро, и день новой проверки на прочность решил ударить под дых в самый неожиданный момент. Фадж, как и предсказывала Боунс, собирался взять Перси с собой, вот только с самого утра было видно, что, при всей его любви к подобного рода мероприятиям, нервная система Министра работала на пределе. Он не мог усидеть на месте, принялся сам ходить из отдела в отдел, постоянно пытался выцепить кого-то для пустого разговора о погоде и беспрерывно шутил. Его авроры тоже везде ходили за ним, всегда останавливаясь в метре позади, так что выглядело это несколько комично. Перси было очень стыдно за эту аналогию, но было похоже, что они его выгуливали. Встретившийся ему Тейт даже на полном серьезе уточнил, не пытался ли Фадж усыпить их бдительность и сбежать из-под надзора, который сам же установил. Министр отпустил свою верную охрану только в конце рабочего дня. Их сменщики должны были встретить его уже на банкете. Перси в этот момент складывал последние документы и тоже собирался уходить вслед за остальными помощниками, но что-то заставило его задержаться. — Вам давно пора развеяться, сэр, — улыбнулся он, оборачиваясь у двери, — Со всеми этими играми Дамблдора даже вздохнуть некогда. Сегодня хороший вечер, чтобы расслабиться. Мистер Фадж сперва невнятно согласился, а потом опустился в свое кресло с тяжелым вздохом и устремил взор куда-то в пустоту. Пальцы Перси уже коснулись ручки двери, но он вдруг замер. — Что-то не так, сэр? Министр помолчал немного, как будто не слыша его, а потом проговорил: — Вы правы, Перси, нужно забыть об этом негодяе хотя бы на сегодня, — он снял очки и потер глаза, — Поверить не могу, что эта чертовщина действительно происходит. Старик совсем сбрендил, а? Он усмехнулся, а у Перси похолодело в груди. Он не до конца понимал, имел ли Фадж в виду Дамблдора или все-таки себя. — Сколько вам было, когда Сами-знаете-кто пал? — вдруг поинтересовался Министр, и Перси на секунду растерялся. — Пять, — тихо ответил он. Фадж наконец посмотрел на него. Так серьезно и проницательно, что ему на секунду показалось, что он читал его мысли и видел в красках каждый момент, когда он передавал Ордену министерские документы. — Значит, мало что помните с войны, — только сказал Фадж, — И слава Мерлину. — Увидимся на банкете, сэр, — хрипло ответил Перси после небольшой паузы и вылетел из кабинета. Выдохнуть он смог только в пустом лифте, привалившись спиной к одной из стенок и прикрыв глаза. Когда Волдеморт терроризировал страну в первый раз, Фадж был замом главы отдела Магических происшествий и катастроф. И у него были свои причины панически бояться его возвращения. Тем членам Ордена, для которых Фадж был просто сбрендившим злодеем, наверняка было проще разводить шпионские игры прямо у него под носом. Перси мучила совесть. С самого первого дня. И лучше не становилось. *** — Как будто слизняка галстуком задушили. — Не драматизируй, Вуд, выглядишь очень солидно, — усмехнулся Саммерс, смахивая с его плеча невидимые пылинки. — Почему я здесь? — продолжал ворчать Оливер, поправляя манжеты, — Я даже еще не в основном составе. — Ты хорошо показал себя на предыдущих матчах, менеджеры хотят, чтобы народ увидел тебя поближе, прежде чем они могли вывести тебя в основу, — капитан кивнул знакомым из “Торнадос”, — Статью в “Выбери себе метлу” видел? У тебя уже есть фанаты, немного публичности не помешает. Рэймонд ему льстил. Недавний матч против “Сорок” был самым разгромным за прошедшие несколько сезонов, и, хотя Рид, президентка их клуба, ободряюще говорила, что они достойно встретили поражение, Оливер считал это личным позором. Он знал, на что шел, когда вступал в Орден. Предполагал, сколько времени будет на это уходить, и мог себе представить, сколькими дополнительными тренировками придется пожертвовать. Но с последствиями смириться было трудно. И даже на этот треклятый банкет приходилось идти не только по приглашению для Паддлмир, но и по нужде Ордена. Никого из необходимых им лиц пока видно не было, так что Оливер незаметно кивнул Тонкс, которая делала обход помещения перед прибытием Министра, и снова погрузился в разговор с Саммерсом. Зал был впечатляющих размеров, от огромных люстр исходил яркий, почти ядовитый свет, от которого Оливер с непривычки щурился. Рид беседовала с каким-то пожилым волшебником, а капитан тем временем представлял своего невольного подопечного некоторым знакомым. Оливер здоровался, перебрасывался несколькими фразами, но все время его не покидало ощущение нереальности. Его рабочий день последние несколько недель состоял из тренировки на поле, прибытия на Гриммо, получения задания и вылазки на дежурство на подозрительный объект. Он буквально просыпался с мыслью о квиддиче, играл в квиддич, переключался на Пожирателей, шел бороться с Пожирателями и ложился спать, снова думая о квиддиче. В его планах не было напяливать костюм и играть светского волшебника, улыбающегося журналистам и пожилым богачам. Когда на прошлой неделе им сообщили, что принимать их у себя “на благотворительном банкете для сбора средств в поддержку больницы Святого Мунго” (у Оливера не было никаких сомнений, что Мунго получит, дай Мерлин, половину) будет не кто иной, как президент “Соколов”, он подумал, что жизнь, должно быть, смеялась над ним до слез последние месяца два. Оставалось только надеяться, что они разберутся со всем раньше, чем одно конкретное неприятное лицо появится в его поле зрения. Наконец в толпе промелькнул сам хозяин и виновник торжества. Он оказался не совсем таким, каким Оливер его себе представлял: это был тучный, простодушного вида мужчина за пятьдесят с пышными седыми усами и бокалом огневиски в руке. Когда к нему подскочил кто-то из официантов, тревожно сообщая, что вина не хватает, он выудил из кармана приличную связку ключей, отсоединил от нее один, видимо, от погреба, и протянул ему, по-отечески похлопав по плечу. При взгляде на этого человека было трудно поверить, что он руководил самой жестокой командой Лиги, но Оливер знал, что в квиддиче судить по обложке было не только глупо, но и травмоопасно. Небольшая группа людей, которая перекрывала обзор, отошла в сторону, и стало видно, что Булстроуд уже во всю беседовал с Фаджем, а Перси Уизли в шаге от него исполнял роль поддакивающего болванчика. Президентка “Паддлмир” обменялась с ними любезностями и кивнула в сторону Оливера и Рэймонда. Рэй широко улыбнулся и, подхватив товарища под руку, побежал знакомиться. Оливер тоже натянул на лицо самое доброжелательное выражение из возможных, но после недавних новостей из Хогвартса в голове вертелось очень много разных слов, которые ему хотелось высказать Господину Министру. — А-а-а, это, я так понимаю, ваша восходящая звезда, Терри? — Булстроуд приветственно затряс руку Оливера и затараторил, — Очень, очень рад! Корнелиус, с мистером Саммерсом вы уже виделись? Позвольте представить мистера Вуда, вы же читали последний выпуск?.. Оливеру потребовались все силы на то, чтобы улыбнуться Фаджу, а затем он перевел взгляд на Перси. — Нам уже посчастливилось познакомиться, — сказал Уизли так, будто был приятно удивлен встречей, и протянул руку. Оливер же пожал ее так, словно они действительно не виделись кучу времени, а не пытались прикончить друг друга прошлым вечером из-за пролитого на отчет чая, и мысленно отметил, что Перси был неплохим актером. — В самом деле? — воскликнул Фадж и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Признаться, с последними событиями совсем не остается времени, чтобы следить за квиддичем. Только почитываю заметки о “Стрелах”. Но про вас, мистер Вуд, я слышал, хотя был уверен, что вас взяли в “Гордость Портри”! — Путаница из-за созвучных названий и шотландских корней, — пожал плечами Оливер, — Журналисты редко проверяют факты. Так всегда бывает. Он вдруг поймал на себе быстрый взгляд Перси. Тот, вероятно, ожидал, что Оливер прикусит язык и будет осторожнее в выражениях. И Оливер сам этого хотел бы. И даже несколько раз продумал свою речь перед банкетом, просчитав разные исходы разговора. Вот только выйдя на “поле” и увидев сегодняшнего “соперника”, понял, что свою тактику он мог засунуть куда подальше. С другой стороны, в чем Оливер был не прав? Он же пока не обвинил “Пророк” в откровенной лжи. Разговор шел всего лишь о квиддиче, свидетели могли подтвердить. — В любом случае, нам повезло его отхватить, — Рид, ниже на голову, с усердием потрепала Оливера по плечу, возвращая его в реальность, — Хорошего игрока на подстраховку найти едва ли не труднее, чем в основу. Так о чем вы говорили, Дуглас, касательно нововведений, которые предлагает Департамент спорта? Рид никогда никому ничего не обещала. Оливер любил ее за честность: она не пророчила основной состав ни ему, ни кому другому, но и не пугала провалом. После того, как она сама перестала играть, она продолжала жить по принципам поля: живи и действуй сейчас. Наперед продумывай лишь несколько шагов, чтобы успеть перестроиться, если противник окажется хитрее. Не празднуй победу, пока снитч не будет пойман. И даже сейчас, избегая слухов и недоразумений, она говорила об Оливере исключительно как о запасном. Это было правильно, вот только сделать новый вдох на миг стало тяжелее. — …вот в этом все и дело, — возбужденно вещал Булстроуд, — Квиддич стал слишком нежным, и мы почему-то этому потакаем! Мы еще можем смириться с запретами наших ведущих приемов, но удаления с поля! Пенальти в качестве наказаний вполне достаточно, я так считаю. А вот сажать игроков на скамью на несколько решающих минут — увольте! — Интересно, что стало бы с “Соколами Фалмута”, если бы в квиддиче за драки на поле было принято дисквалифицировать пожизненно, — как бы невзначай закинул удочку Оливер. Он чувствовал на себе уничтожающий взгляд Перси, но сам продолжал смотреть на Министра так пристально, будто ждал, что тот подавится. Прежде, чем Фадж успел ответить, Булстроуд рассмеялся и похлопал Оливера по плечу: — Что вы, мой мальчик! Не говорите глупостей! Ни одному волшебнику в здравом уме не придет в голову такая абсурдная идея! Вы правы, практикуй мы такое в самом деле, это коснулось бы не только “Соколов”: половину стадионов пришлось бы закрыть за ненадобностью! А, Корнелиус, и плакали все наши ставки! — Пожалуй, — проскрипел зубами Фадж, делая глоток огневиски. — Если вы не против, я отлучусь взять закуски, — любезно поспешил остановить вспыхивающий пожар Перси, — Мистер Вуд, не поможете? Он, незаметно для остальных, но ощутимо для Оливера, сгреб его за локоть и потащил в сторону столов. — Заметь, поехавшим его назвал не я, а Булстроуд, — совершенно ни о чем не жалея, вставил тот. — Да неужели?! — еле слышно прошипел Перси, выдавливая вежливую улыбку проходившему мимо министерскому, — Тебе в прошлый раз мало от Грюма досталось? Клянусь, каждое твое слово пойдет в отчет в пяти экземплярах, когда нас поймают… — Выключи старосту, Уизли, — беззлобно огрызнулся Оливер. — А ты выключи упертого барана и перестань саботировать операцию, — отозвался Перси все так же тихо и с тем же безмятежным выражением лица, хотя по его тону было ясно, что, если Оливер не замолчит, его придушат его же мантией, — Получил, что хотел? — Нет, — уже серьезно ответил он, — Мне бы хотелось, чтобы ребят вернули в команду. И ты этого хочешь. — Мы этого не добьемся. Пока все это… — Я знаю. Поэтому мы и здесь, — Оливер, делая вид, что никак не мог ухватить щипцами и переложить на тарелку что-то, судя по размеру, для гномов, привлек его внимание к своей руке, в которой позвякивала… связка ключей. — Какого… — лишь на миг с лица Уизли слетела маска, но это того стоило. — У Булстроуда широкие карманы, — улыбнулся Оливер, огибая его и с улыбкой возвращаясь к компании, — А у близнецов есть чему поучиться. — Допустим. Видел кого-то из “наших”? — снова перешел в рабочий режим Уизли, пока Фадж, Булстроуд и остальные еще были далеко. По его глазам можно было прочитать вычисления и создание десятка новых планов за считанные секунды. — Нет. Ты? — заинтригованно спросил Оливер. — Селвин здесь, Тонкс присматривает за Крэббом. Малфой тоже обещается. Слушай… Некоторое время спустя Булстроуд и Фадж наконец наговорились, и хозяин торжества, выйдя в центр зала, постучал ложечкой по бокалу, привлекая к себе внимание. Оливер не вслушивался в его пустые речи. Пока все взгляды были прикованы к Булстроуду, он незаметно выскользнул из поля зрения коллег, на ходу, почти невесомо, коснулся рукава бдившей у стены Тонкс и вышел в коридор. Она последовала за ним, выуживая из внутреннего кармана мантии сложенный в несколько раз лист: — Я позаимствовала у старшего план здания. У нас есть минут пятнадцать, пока нас не хватятся. — Перси сказал, с него пока достаточно проникновений со взломом, так что он понаблюдает за гостями и, если что, прикроет нас, — объяснил Оливер, пробегая глазами по схеме, — С чего начнем? — Давай не мелочиться, — Тонкс хмыкнула, ткнула пальцем в место, где значился кабинет хозяина, и, не медля, бесшумно двинулась по коридору. Оливер отставал на шаг, вслушивался в каждый звук и постоянно следил за тем, чтобы позади никого не оказалось. Они поднялись на второй этаж (Тонкс едва не споткнулась о ковер на лестнице, Оливер подхватил ее под локоть), где почти все звуки праздника заглушались толстыми стенами. В этой части дома стоял холод, по спине пробежали мурашки. — Вот это я понимаю — дом Пожирателя, — прошептала Тонкс, замедляя шаг и опасливо оглядываясь. — Сам Булстроуд — не Пожиратель, — тихо поправил ее Оливер, — Говорят, во время войны он проворачивал какие-то схемы со ставками, покупал, продавал победу “Соколов”. И как раз богатые Пожиратели типа Малфоя были его частыми клиентами. Они и сейчас этим занимаются, но не так открыто и не так часто. — Они все на одно лицо, — мрачно фыркнула Тонкс, — Есть у них метка, или нет, в головах одно и тоже. Только такие, как Булстроуд, наивно полагают, что никому не пособничают, а значит, свободны. Оливер подобрал подходящий ключ — большой, витиеватый, явно для солидной двери. Он никогда не был в кабинете Министра, но был готов поспорить, что Фадж удавился бы от зависти. Просторное помещение было обставлено таким вычурно богатым образом, что Оливеру на секунду показалось, что, если они шагнут на этот вычищенный ковер с золотистыми узорами, он потеряет в стоимости пару сотен галлеонов. Они зажгли Люмос и прикрыли за собой дверь. Тонкс бесстрашно закопошилась в ящиках. Оливер взялся за стеллажи с книгами и наградами, осматривая их на наличие тайников. — Ни одного личного письма, — проворчала Тонкс, — Он их под подушкой хранит?.. Та-а-ак, а вот это уже интересно… Она зашуршала бумагами. — Черт возьми! — воскликнул Оливер, глядя на доску для заметок. Тонкс подскочила и, сжав палочку, вопросительно посмотрела на него. — Ты посмотри на их план игры с “Гарпиями”! — он ткнул в схему квиддичного поля, испещренную цветными стрелками, — Они их прикончить собираются? В этот момент по коридору эхом пронеслись быстрые шаги. Тонкс и Оливер замерли. Шаги тоже остановились, судя по звуку, у самой двери. Оливер бросил взгляд на щель между дверью и полом: сквозь нее, по всей видимости, из “закрытого” кабинета сочился свет от Люмоса. Раздался стук. — Мистер Булстроуд?.. — осторожно спросил нервный голос кого-то из прислуги. Не успел Оливер ничего сообразить, как Тонкс метнулась к двери. Или, вернее, Тонкс с точной копией усатого лица Булстроуда. Она приоткрыла дверь так, чтобы было видно только его, и выглянув, пробасила: — Что? А-а-а, Андерсон! — Питерсон, сэр… — Да-да, что-то срочное? — Нет, сэр, просто… вы же… банкет же… — Питерсон, я имею право перемещаться по своему дому? — Конечно, сэр, простите, сэр, я просто… Тонкс захлопнула дверь и выдохнула, как после бега. — Я бы тебе поаплодировал, если бы можно было шуметь, — прошептал Оливер, и она усмехнулась. Они выждали немного времени после того, как шаги удалились, и выскользнули из кабинета: за минуту до появления незваного гостя Тонкс нашла счет из “Гоблина и Берк”. Орден давно наблюдал за этой лавкой, но не все артефакты им удавалось отслеживать. Судя по записи, пару недель назад Булстроуд потратился на серебряный медальон, однако Оливер не заметил, чтобы он его носил. Тонкс предположила, что это было либо прикрытие для менее законной покупки, либо щедрый подарок кому-то. До зала уже оставался один коридор, когда из-за угла, прямо им навстречу, шагнула высокая, широкоплечая фигура. Оливер замер, схватив Тонкс за предплечье и инстинктивно выступив вперед. Маркус Флинт хмыкнул: — Давно не виделись, Вуд. Погулять вышел?