Тишина между нами

      Лучи утреннего солнца пробивались в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась тёплыми полосами на пол и край кровати. Воздух в домике постепенно прогревался, становился почти по-домашнему уютным.       В другое время Тэхёну было бы приятно проснуться в такой обстановке. Он любил такие утра — тихие, светлые, без спешки. Но не в эту субботу.       Ребята вернулись по домикам поздно, уставшие, но без происшествий. В голове всё ещё всплывали обрывки разговоров, смех, шаги по гравию. Тэхён всё-таки осилил свою первую бутылку пива — больше из упрямства, чем из желания. Теперь это ощущалось странным послевкусием: тело было слегка ватным, движения медленными. Ничего серьёзного — просто непривычно.       Когда они с Чимином зашли в домик, никто не стал разговаривать. Рюкзак упал у двери, лампу включили лишь на минуту. Усталость была приятной и тяжёлой одновременно — такой, после которой не раздеваются до конца и почти не помнят, как ложатся в кровать. Сон накрыл их быстро.       Тэхён проснулся не сразу. Сначала — от света, потом от собственного дыхания, слишком чётко отдавшегося в груди. Он медленно повернулся на бок и тут же поморщился, будто мир сделал это вместе с ним на долю секунды позже.       Рука сама потянулась к виску. Пальцы задержались там чуть дольше, чем нужно, словно он пытался нащупать границу между сном и реальностью. Во рту было сухо, неприятно, и Тэхён сглотнул, чувствуя, как это действие отзывается в голове тупой тяжестью.       Он приподнялся на локте, осторожно, проверяя тело — как будто оно могло подвести. Одеяло съехало, воздух коснулся кожи, и Тэхён наконец выдохнул. Жив. Всё на месте.       Только ощущение было странным. Не боль, не похмелье — скорее лёгкая расфокусировка, будто он всё еще не до конца здесь.       Он посмотрел в сторону кровати Чимина. Тот спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и казалось, что его не разбудило бы даже землетрясение.       Ким осторожно выбрался из кровати и направился в душевую, стараясь не шуметь. Пол под ногами был прохладным, и это ощущение неожиданно отрезвляло. Сейчас контрастный душ казался самой необходимой и правильной вещью на свете.       Быстро сполоснувшись, он надел чистую футболку и спортивные штаны. Вещи, в которых он был вечером, пропахли костром и слегка — сигаретами. Тэхён закинул их в корзину для белья, машинально поставив в голове галочку: не забыть отнести в прачечную.       Неожиданно вспомнив, что уже не разговаривал с родителями неделю, решил это исправить. Вытащив телефон из ящика, он нерешительно покрутил его в руках, будто эта вещь была непривычно новой и чужой. Экран зажёгся, показывая низкий уровень зарядки, но этого должно было хватить для разговора.       То, что связь в домике ловила через раз, он уже знал с первого дня. Тихо прикрыв за собой дверь, он вышел на улицу. Утро было свежим, с прохладой, которая быстро прогоняла остатки сна. Где-то между домиками сигнал должен быть стабильнее, и он направился туда, останавливаясь почти наугад.       Тэхён набрал номер и, дожидаясь соединения, машинально провёл пальцем по краю чехла. Разговор вышел коротким. Он говорил, что всё в порядке — даже слишком спокойно. Что учёба идёт нормально, что он постепенно освоился, что здесь есть ребята, с которыми он подружился. Про себя — ни слова лишнего. Только то, что обычно хотят услышать.       Когда звонок закончился, Тэхён ещё несколько секунд смотрел на экран, прежде чем убрать телефон в карман. В груди стало немного легче, будто он закрыл один из пунктов невидимого списка.

***

      К тому моменту, как проснулся Чимин, Тэхён успел снова задремать. Сон был неглубоким и рванным: он то проваливался в тишину, то выныривал из неё от звуков шагов и хлопков двери.       Он открыл глаза и недовольно поморщился. Подушка под щекой оказалось влажной — Тэхён уснул, так и не высушив волосы до конца. Он перевернулся на спину и уставился в потолок, давая себе пару секунд прийти в себя.       Чимин уже переодевался в чистую одежду — видимо, тоже успел сходить в душ. Он возился спокойно, без спешки, будто утро никуда не торопилось.       — Доброе утро, — пробормотал Тэхён, повернув голову в его сторону. — Я не дождался, пока ты проснешься.       Чимин усмехнулся, не оборачиваясь.                    — Да, я уже заметил.       Тэхён тихо фыркнул и сел на кровати, проводя рукой по ещё влажным волосам. Голова была уже яснее, чем час назад, но тело всё ещё лениво сопротивлялось движениям.       — Ты время видел? — спросил Чимин, застегивая молнию на куртке. — Я ужасно хочу есть.       Тэхён потянулся за телефоном, мельком взглянул на экран и вздохнул.       — Угу, я с тобой.       — Тогда руки в ноги и вперед.       Тэхён поднялся с кровати, еще раз потянулся и, подхватив свою ветровку, направился к выходу.       На улице учеников было немного — большинство предпочло поспать до обеда или заранее разобраться с уроками на понедельник. Территория казалась непривычно пустой и тихой, будто школа на пару часов взяла выходной.       В столовой царило то же настроение.       Парни взяли себе по порции каши, не слишком аппетитной на вид, и устроились за уже полюбившимся столиком напротив двери. Металлические ложки негромко стучали о тарелки — единственный звук, нарушавший утреннюю тишину.       Ели они молча. Ни у кого не было желания говорить — субботнее утро словно требовало бережного отношения к себе.       За соседним столиком Тэхён уловил обрывок разговора: ребята обсуждали, что вечером в библиотеке будут показывать фильм. Он невольно прислушался, а потом перевёл взгляд на Чимина.       — О каких фильмах они говорят? — спросил Тэхён, понижая голос.       Чимин как раз доел, отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула.       — А, это тут традиция такая, — махнул он рукой. — Каждую субботу что–нибудь крутят на проекторе.       Тэхён помешал кашу, хотя есть уже почти не хотелось.       — Ты пойдёшь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но взгляд выдал больше, чем планировалось.       Чимин на секунду задумался, а потом состроил скучающее лицо. По нему сразу стало ясно: за всё время учёбы здесь он этих фильмов насмотрелся вдоволь.       — Думаю нет, — ответил он. — Лучше заранее подготовлюсь к понедельнику.       Тэхён молча кивнул. Уговаривать он не собирался — Чимин уже сделал выбор. Да и самому идти куда-то одному вдруг показалось не такой уж хорошей идеей.       Он опустил взгляд в тарелку, делая вид, что всё это его не особо волнует.

***

      К вечеру все уроки уже были сделаны. Чимин собрал тетради, и на ходу натягивая куртку, сообщил, что зайдёт к Хосоку — разобраться с каким-то заданием. Тэхён кивнул, даже не вникая в подробности.       Когда дверь за ним закрылась, в домике стало непривычно тихо. Тэхён посидел ещё немного за столом, машинально пролистывая тетрадь, хотя делать в ней было уже нечего. Потом убрал учебники, прошёлся по комнате, выглянул в окно. Субботний вечер тянулся медленно, будто растягивался нарочно.       Лежать не хотелось. Телефон разрядился, когда он немного поиграл в игру. Мысли снова начали бродить по кругу, и от этого стало тесно внутри.       Тэхён вспомнил упоминание показа фильма в библиотеке. Тогда он не придал этому значения. Мысль в его голове появилась, будто намеренно приглашая сходить на просмотр. Он уже не думал о том, что будет чувствовать себя неловко без друзей, среди других школьников.       Сейчас ему идея показалось неожиданно подходящей. Просто выйти. Посидеть в темноте. Посмотреть кино. Без лишних разговоров и действий.       Тэхён вышел на улицу, плотно прикрыв за собой дверь домика. Вечер уже начал медленно оседать на территорию: воздух стал прохладнее, шаги звучали чуть громче, чем днём, а небо над деревьями темнело, будто кто-то убавлял свет.       Он шёл не спеша, засунув руки в карманы толстовки, и сам до конца не понимал, зачем идёт в библиотеку. Не из особого интереса к фильму — скорее потому, что делать было нечего, а оставаться одному с мыслями вдруг показалось сложнее, чем выйти из домика.       В голове крутились обрывки ночи у костра: треск огня, чужие голоса, спокойствие, к которому он всё ещё не привык. И Чонгук — слишком внимательный, слишком собранный, будто даже в темноте продолжал кого-то защищать. Тэхён поймал себя на том, что вспоминает его чаще, чем хотел бы, и тут же попытался отогнать эти мысли, чувствуя знакомую неловкость.       Дорожка к библиотеке была узкой, фонари вдоль неё светили неравномерно, оставляя между собой полосы теней. Тэхён шагал через них, будто переходя из света в темноту и обратно, и думал, что, возможно, фильм — это просто способ ненадолго исчезнуть. Сесть в полутёмном зале, смотреть в экран и не думать о том, кто он здесь и насколько вписывается.       Когда впереди показалось здание библиотеки, с тусклым светом в окнах и приглушёнными голосами внутри, Тэхён замедлил шаг. На секунду закралось желание развернуться, вернуться обратно — но он всё же толкнул дверь, позволяя этому вечеру случиться.       Библиотека встретила его полумраком и практической тишиной, слышался только едва уловимый шёпот. Несколько взглядов метнулись на него, отчего он почувствовал себя неловко, но их внимание снова вернулось к фильму.       Основной свет был выключен, горели только несколько настенных светильников, создавая очень тёплую и мягкую атмосферу. По правую сторону от входа висел экран проектора, на котором уже шёл фильм — кадры сменялись быстро, но почти бесшумно.       Тэхён замер у входа, не сразу решаясь пройти дальше. Запах старых книг смешивался с чем-то тёплым и пыльным — знакомым и почему-то успокаивающим. Он осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не привлечь лишнего внимания, и только тогда заметил диваны, расставленные полукругом перед экраном.       Людей было немного. Кто-то сидел поодиночке, кто-то устроился ближе друг к другу, но в целом зал казался почти пустым. Тэхён неловко топтался на месте, пробежался взглядом по силуэтам, выбирая место… и в этот момент увидел его.       Чонгук сидел на крайнем диванчике сбоку, развалившись: одна нога закинута на другую. Свет от экрана скользил по его профилю, выхватывая знакомые черты — сосредоточенный взгляд, расслабленную позу, будто он здесь был на своём месте.       Тэхён на секунду пожалел, что вообще пришёл.       Внутри что-то неприятно сжалось — знакомое ощущение, когда оказываешься не там, где рассчитывал, и уже поздно сделать вид, что тебя здесь не было. Он остановился у входа, чувствуя, как тело само подсказывает: развернуться, уйти, не мешать.       Он почти сделал шаг назад.       В этот момент Чонгук поднял голову — будто уловил чужое присутствие не взглядом, а чем-то более тонким. Их глаза встретились.       Всего на секунду.       Но Тэхёну показалось, что время слегка споткнулось.       Чонгук моргнул, словно удивлённый, потом в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка — не показная, спокойная. Он чуть подвинулся, освобождая место рядом, и негромко хлопнул ладонью по дивану. Жест был простым, почти будничным, но от этого почему-то стало только неловче.       Тэхён замер.       В груди стало тесно, ладони вспотели, и он вдруг остро осознал каждый звук в зале — тихий гул проектора, чьё-то дыхание где-то позади, собственные шаги, которые казались слишком громкими. Он колебался всего мгновение, но оно растянулось, будто ему дали выбор, к которому он не был готов.       Потом Тэхён глубоко вдохнул и пошёл вперёд.       Сев рядом, он старался держаться прямо, не касаться, оставить между ними безопасное расстояние, хотя диван этого почти не позволял. Ткань слегка скрипнула под его весом, и он почувствовал тепло чужого плеча слишком близко — достаточно, чтобы сердце вдруг забилось быстрее, чем должно было из-за обычного фильма.       Тэхён уставился на экран, делая вид, что полностью погружён в происходящее, но мысли путались. Он слишком хорошо чувствовал присутствие Чонгука рядом — как тот дышит, как иногда чуть меняет позу, как свет от экрана на секунду освещает его руку.       И фильм вдруг перестал быть главным.       Не таким он представлял этот вечер. Совсем не так.       Хотелось спокойно сидеть, смотреть ни о чём не думать — а вместо этого внутри было странное, липкое напряжение.       Хотелось провалиться сквозь землю. Отмотать время назад, остаться в домике или пойти с Чимином к Хосоку.       Было бы проще, если бы рядом не было ни одного знакомого лица. Но Чонгук был здесь — слишком близко. Тэ не мог понять, почему именно его присутствие так задевает. С другими такого не случалось.       Он снова скосил взгляд на экран, пытаясь сосредоточиться, но вместо этого ловил только движения рядом. Чужое присутствие ощущалось слишком отчётливо — не взглядом, а кожей. От этого становилось ещё более неловко.       Тэхён упрямо следил за происходящим на экране, будто от этого зависело что-то важное. Судя по всему, шёл какой-то боевик — громкие сцены, резкие движения, сюжет, который он вряд ли смог бы пересказать даже сейчас. Обычно такие фильмы его не цепляли, но сегодня он бы с радостью зацепился хоть за что-то, лишь бы не думать о расстоянии между ними.       Он медленно откинулся на спинку дивана — тело ныло от слишком ровной, напряжённой позы. И только спустя секунду понял, что упёрся затылком не в ткань, а в чью-то руку.       Осознание накрыло не сразу — сначала было тепло. Потом — чужая твёрдость под головой. И лишь затем — резкий укол неловкости.       Тэхён выпрямился так быстро, будто прежнее положение было ошибкой, которую срочно нужно исправить. По коже пробежали мурашки — от затылка к плечам, вниз по спине. Сердце дёрнулось и сбилось с ритма.       Он не знал, заметно ли это со стороны. Казалось, даже дыхание стало громче.       Чонгук не изменился в лице. Не отдёрнул руку. Не посмотрел на него. Просто продолжал смотреть на экран, будто ничего не произошло — и именно это сбивало сильнее всего.       Тэхён сидел, не решаясь снова пошевелиться, остро ощущая тепло рядом и проклиная себя за собственную невнимательность.       Фильм резко оборвался, будто по щелчку пальцев — осталось только белое полотно, с тенями от стеллажей.       В зале начались разговоры вполголоса, кто-то встал, потянулся, и через пару минут библиотека начала пустеть. За окнами уже воцарился вечер — холодный и тихий, будто сама улица тоже замерла в ожидании.       Тэхён всё ещё сидел на диванчике, смотря на уходящих людей и чувствуя, как внутри медленно опускается пустота.       Чонгук встал первым, провел рукой по чуть растрепанным волосам и, не обернувшись смешался с небольшой группой у выхода.       После его ухода пространство словно испарилось — и в этот момент стало совсем тихо.

***

      После тишины библиотеки школьные коридоры казались слишком громкими.       Вторник ощущался тяжелее понедельника: задач становилось больше, а желания делать их — всё меньше. Недосып из-за нагрузки снова давал о себе знать.       В коридорах было довольно шумно — шла перемена. Кто-то болтал, кто-то на ходу пытался списать домашку. Тэхён с Чимином и Хосоком пробирались через толпу к нужному кабинету.       — Я надеюсь, она забудет про сегодняшний опрос, — сказал Чимин чуть громче обычного, перекрывая общий гул.       — Вот она-то точно не забудет, — с улыбкой заметил Хосок. Чимин в ответ только разочарованно фыркнул.       — Да ладно тебе, ты же готовился, — Тэхён попытался его поддержать. Хотя внутри неприятно сжалось: отвечать на английском перед классом ему тоже не хотелось. Он сам надеялся избежать этого момента.       В классе уже расселись по привычным местам. Тэхён быстро окинул помещение и присутствующих, но не заметил там ни Юнги, ни Чонгука. Возможно, они просто решили не приходить.       Учительница уже начала вести урок — зашелестели тетради. Тэхён записал число, выровнял строчку и заставил себя слушать.       Не прошло и пары минут, как раздался стук в дверь. Опоздавшие тихо прошмыгнули внутрь, стараясь не привлекать внимания, и заняли последнюю парту. Тэхён лишь скользнул по ним взглядом и снова опустил глаза в тетрадь.       Сначала сделали задание по повторению темы. Он записывал всё аккуратно, почти машинально — чтобы потом не было лишних вопросов, чтобы не выделяться. Чем меньше поводов обратить на себя внимание, тем для него лучше.       Когда до конца урока оставалось минут пятнадцать, начался опрос.       Мысль о том, что времени на всех не хватит, согревала. Где-то глубоко внутри теплилась наивная надежда: может, пронесёт.       Спросить уже успели нескольких человек. Звонок был совсем близко — почти ощутим. И именно в этот момент прозвучала знакомая фамилия и имя.       Сначала Тэхён даже не понял. Лишь спустя секунду осознание догнало — резкое, холодное. Сердце ухнуло вниз, будто провалилось сквозь пол, ладони мгновенно вспотели, а в голове стало пусто.       Он поднялся с места, прокашлялся, пытаясь вернуть голос и собираясь с мыслями. Неловко вытер ладони о джинсы и начал отвечать. Слова выходили ровно, почти автоматически — выученный текст держал его на поверхности, не давая утонуть.       И тут прозвенел звонок.       Этот звук сейчас был почти болезненным. Но учительница попросила продолжить — до конца. Тэхён кивнул и говорил дальше, не поднимая взгляда. Он слышал, как кто-то уже собирает сумки, как кто-то недовольно вздыхает, но заставлял себя сосредоточиться только на ней.       Ощущение, что его прожигает взглядом весь класс — не отпускало.       Когда он закончил и сел на место, Чимин тихо, поддерживающе похлопал его по плечу. Тэхён кивнул, но руки всё ещё слегка дрожали — слишком много внимания, слишком резко.       Он быстро собрал вещи и почти выбежал из класса, бросив Чимину, что подождёт в коридоре. Хотелось воздуха. Пространства. Хотелось, чтобы вокруг никого не было.       Он опёрся о подоконник, скрестил руки на груди и уставился в пол. Дыхание постепенно выравнивалось.       — Круто, что ты такой старательный. Только перемена, как бы, не резиновая.       Голос прозвучал слишком близко и неожиданно.       Перед ним стоял одноклассник — высокий, с насмешливым выражением лица, рядом ещё пара ребят с математического направления. Из-за их плеч донёсся тихий смешок.       Тэхён медленно поднял голову. В груди снова стало тесно. Тревога накрыла резко, как волна — липкая, холодная. На лбу выступил пот, пальцы похолодели.       Они ждали его реакции.       Но слов не было. Тело словно отказалось слушаться: ноги не двигались, горло сжалось, дыхание стало поверхностным. Он прикусил щёку изнутри, сжал ладони так сильно, что ногти впились в кожу, оставляя болезненные полумесяцы.       Глаза защипало. Он отвёл взгляд, уставившись в грудь одноклассника — тот был выше примерно на голову, слишком близко.       Если бы он мог, если бы тело подчинялось, он бы ушёл уже давно.       На секунду коридор расплылся — слишком знакомо. Шум, чужие голоса, смех не по делу. Когда-то так же стояли полукругом, так же ждали ответа, и тогда он тоже не смог выдавить ни слова.       «Ну что, язык проглотил?» — всплыло откуда-то изнутри, чужим, прошлым голосом.       — Он отвечал на вопрос учителя. Урок задержали не из-за него.       Он моргнул, возвращаясь в реальность. Неожиданно знакомый голос прозвучал совсем близко — и Тэхён вздрогнул, будто его выдернули из-под воды. Оцепенение начало медленно отпускать: пальцы перестали сжиматься в болезненный кулак, в груди наконец появился воздух. Он поднял голову, всё ещё не до конца понимая, что происходит.       Перед ним стоял Чонгук — слишком близко, почти вплотную, полностью закрывая его собой от остальных. Широкая спина, напряжённые плечи. Тэхён уставился взглядом куда-то между его лопаток, цепляясь за это как за единственную точку опоры. Он больше не видел лиц одноклассников — и от этого стало чуть легче, будто их взгляды больше не могли до него дотянуться.       Происходящее сбивало с толку. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Страх начал отступать, оставляя после себя дрожь и странное, почти болезненное облегчение.       — Да ладно тебе, мы же не серьёзно, — реплика прозвучала уже тише, почти неуверенно, и больше не пугала так, как секунду назад.       Тэхён понял, что ему хочется уйти. Подальше от этого коридора, от взглядов, от чужих голосов. Спрятаться так, чтобы никто не смотрел — особенно с этой насмешкой, от которой внутри всё снова начинало сжиматься.       Он медленно попятился назад, не отводя взгляда от спины Чонгука. Главное — не смотреть на остальных. Он знал: стоит пересечься с ними глазами, и тело снова застынет, вернув его туда, откуда он так долго выбирался.       Резко развернувшись, Тэхён быстрым шагом направился к выходу, уставившись себе под ноги. Воздух в груди был рваным, глаза предательски защипало. Он надеялся, что этого никто не заметит.       — Придурки, — бросил кто-то за спиной.       Он уже выходил из здания школы. Тэхён вытер рукавом куртки глаза, шмыгнул носом, чувствуя, как жжение всё ещё не проходит.       Нужно было добраться до безопасного места. Туда, где не будет никого.       В домик он идти не хотел — там его мог увидеть Чимин. А объяснять ему, что произошло желания не было. Пришлось бы вдаваться в ненужные подробности.       Ноги сами несли его по уже знакомой дорожке. Он не обращал внимания на проходящих мимо учеников — ни на звуки, ни на голоса. В ушах стоял глухой вакуум, словно мир отодвинулся куда-то далеко и перестал иметь значение.       Мыслей в голове не было. Была только пустота — вязкая, знакомая, и почему-то громче любого шума.       Он не заметил, как добрался до берега реки. Просто остановился перед водой, будто не ожидал увидеть её так близко. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, рваным, словно он только что пробежал длинную дистанцию.       Постоял так ещё немного, уставившись в темную поверхность, пока лёгкие наконец не начали слушаться.       Когда тело постепенно вернуло себе контроль, Тэхён скинул рюкзак и опустился прямо на траву, прижав колени к груди, не обращая внимания на холод и влажность. Земля под ладонями была реальной — и это почему-то успокаивало.       Он начал постепенно приходить в себя, словно возвращаясь в собственное тело. Осмысление произошедшего накатывало медленно и неприятно. Он не ожидал, что старый страх всё ещё живёт где-то так глубоко — что он способен парализовать, лишить голоса и даже мысли.       Самым пугающим было другое: всё это вдруг отбросило его назад, туда, куда он был уверен, больше никогда не вернётся. Он ведь правда думал, что в новом месте, среди других людей, всё будет иначе. Что прошлое останется позади.       Под ладонями нащупал мелкий камешек. Он бросил его в реку — плеск воды вышел глухим, ровным. Ещё один. С каждым звуком дрожь в теле понемногу отпускала.       Сзади послышались шаги и Тэхён повернул голову.       К реке неторопливо шёл Чонгук, глядя прямо перед собой. Лицо его оставалось спокойным, почти отрешённым — будто он вышел просто пройтись. Тэхён смотрел на него с непониманием, слишком долго, пока не осознал это сам.       Когда Чонгук поравнялся с ним, Тэхён отвёл взгляд обратно к воде. Медленно сглотнул и снова бросил камешек. Тишину между ними нарушал только плеск.       Чонгук опустился на корточки — не слишком близко, оставляя между ними пространство.       — Не стоит на него обращать внимание, — голос был очень спокойным, мягким и тихим, будто убаюкивающим.       Тэхён непонимающе посмотрел на него. На лице Чонгука не было ни злости, ни напряжения — вообще никакой эмоции, будто всё происходящее не стоило даже секунды его внутреннего внимания. Чёлка тёмных волос спадала ему на глаза, и он машинально зачесал её пальцами назад.       Тэхён едва заметно кивнул, даже не задумываясь о том, что это может быть замечено. Совет был действенным, но уверенности, что он сможет ему последовать, всё равно не было.       Говорить сейчас совсем не хотелось. Не потому, что слова Чонгука задели или показались грубыми — наоборот. Просто хотелось закрыть эту тему, как неловкий эпизод, и оставить его здесь, у воды, не таща дальше с собой.       Странно, но присутствие Чонгука не нарушало тишину, в которой Тэхён нуждался. Он не вторгался в личное пространство, не задавал вопросов, не пытался заполнить паузу словами. Этого Тэхён сейчас точно бы не выдержал.       Они просто сидели рядом, глядя на медленное течение реки.       Тэхён перебирал пальцами траву под собой, машинально вырывая тонкие стебли и тут же отпуская их. Иногда он глубже вдыхал прохладный воздух, будто проверяя, не дрожит ли ещё грудь. Дышать стало легче.       Где-то рядом Чонгук сменил позу — едва слышно хрустнула галька под его кроссовком, но и этот звук не показался лишним.       Тэхён поймал себя на том, что больше не сжимает плечи. Сердце перестало биться где-то в горле и наконец, вернулось на своё место. Тишина больше не давила — она просто была.       Он провёл ладонью по колену, стряхивая налипшие травинки, и задержал взгляд на воде. Река текла спокойно, будто ничего не произошло — и в этом было странное утешение. Всё, что могло ранить сегодня, уже случилось. Оставаться дольше значило снова начинать думать, говорить, чувствовать больше, чем он сейчас мог выдержать.       Тэхён глубоко вдохнул и медленно поднялся на ноги. В ушах на мгновение зашумело, но он устоял, переступив с пятки на носок. Подхватил рюкзак, перекинул лямку через плечо.       — Я… пойду, — сказал он неловко и не глядя.       Чонгук не стал спрашивать куда и почему. Даже не повернул голову. Только коротко кивнул.       — Угу.       Тэхён сделал пару шагов, потом ещё один. Трава мягко шуршала под подошвами. Он не обернулся — не потому что не хотел, а потому что знал: если обернётся, может не уйти.