Тишина между нами

      Не было уже ни одного дня, чтобы в мыслях Тэхёна не промелькнуло имя Чонгука. Его глаза, лицо, родинка под губой, едва заметный шрам на щеке — всё это будто постепенно въедалось в память, отпечатывалось где-то на внутренней стороне век. Иногда он ловил себя на том, что вспоминает эти детали совершенно неожиданно, будто кто-то внутри него перелистывает страницы с одним и тем же изображением. На уроках, когда взгляд рассеянно скользил по доске и слова учителя превращались в далёкий шум, по дороге в столовую, когда он машинально шёл рядом с Чимином и вдруг понимал, что снова думает о чужих глазах. Даже вечером, когда он ложился спать и пытался очистить голову от лишних мыслей, стоило только закрыть глаза — и в темноте всплывали знакомые черты лица.         ​Иногда это доходило до абсурда. Ночью сны вдруг подсовывали ему сцены, в которых Чонгук говорил с ним так же спокойно, как днём, смотрел тем же внимательным взглядом, и на несколько секунд Тэхёну казалось, что всё происходит на самом деле. Просыпаясь, он ещё какое-то время лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь разобраться, где заканчивается сон и начинается реальность. Сердце билось быстрее обычного, а внутри оставалось странное ощущение, будто его только что поймали на чём-то личном. Несколько минут уходило на то, чтобы окончательно прийти в себя.          ​Наверное, было бы легче, если бы он мог кому-то об этом рассказать. Мысль о Чимине появлялась почти сразу — он был тем человеком, которому Тэхён обычно говорил всё. Но стоило представить этот разговор, как внутри возникало лёгкое напряжение. Чимин и так слишком внимательно следил за тем, что происходит между ним и Чонгуком. Каждый раз, когда их имена звучали в одном предложении, на его лице появлялась та самая хитрая, понимающая улыбка, от которой Тэхёну становилось неловко, будто его мысли и так уже лежали перед другом на ладони. Добавлять к этому ещё и свои запутанные ощущения он не хотел. Да и, если честно, он сам до конца не понимал, что именно происходит, чтобы суметь объяснить это кому-нибудь другому.   ​      Поэтому он решил разобраться с этим самостоятельно. В конце концов, говорил он себе, со временем всё должно стать проще. Он просто привыкнет к этому странному ощущению, перестанет обращать внимание на то, как легко имя Чонгука появляется в голове, и всё постепенно уляжется. А если нет — значит, не стоит придавать этому значения. Вот только каждый раз, когда он пытался убедить себя в этой логике, что-то внутри упрямо сопротивлялось, будто тихо напоминая, что всё не так просто.    ​      Особенно сложно было игнорировать воспоминания о том дне, который они провели вдвоём. Стоило мыслям ненадолго вернуться к тем часам — и щёки тут же начинали гореть, словно кто-то случайно прикоснулся к ним ладонями, а по телу разливалось тепло, которое не имело ничего общего с температурой воздуха. Даже прохладный ветер на улице не мог его охладить. И как бы он не пытался быстро отогнать эти воспоминания, они всё равно возвращались снова и снова, цепляясь за мелочи: за тихий смех Чонгука, за то, как легко у них вдруг получалось разговаривать, за короткие паузы между фразами, которые почему-то не казались неловкими.          ​Всё в тот день рядом с Чонгуком ощущалось непривычно. Даже то, что Тэхён решился рассказать ему о настоящей причине своего перевода — пусть и не раскрывая всех деталей —уже говорило о многом. Он сам до конца не понимал, почему сделал это именно тогда и именно перед ним. Но в тот момент Чонгуку хотелось доверять. Это чувство появилось так естественно, будто всегда было где-то рядом и просто ждало подходящего момента. Сопротивляться ему оказалось почти невозможно. Или, если быть честным с собой, Тэхён просто не хотел сопротивляться. Иначе как объяснить, что даже Чимин, его самый близкий друг, до сих пор не знал всей правды?         ​Наверное, с точки зрения здравого смысла так слепо доверять человеку, которого знаешь совсем не долго, было не лучшей идеей. Но странным образом у Тэхёна даже не возникло страха, что Чонгук может кому-то рассказать его секрет.    ​      Взгляд Чонгука — открытый, внимательный, слишком глубокий — почему-то внушал спокойствие. В тот момент Тэхён легко мог ограничиться той же версией, которую рассказал Чимину, снова сослаться на обычный переезд и закрыть эту тему. Но тёплая ладонь Чонгука, мягко и почти незаметно поглаживающая его руки, действовала успокаивающе, словно без слов давая понять, что рядом можно говорить честно.   ​      И Тэхён ни разу не пожалел о том разговоре. Наоборот, казалось, что такие моменты постепенно дают трещину в той невидимой стене, которую они сами же и возвели между собой в первый день знакомства. С каждым разговором, с каждым часом, проведённым рядом, эта стена будто начинала понемногу крошиться. И чем меньше она становилась, тем сильнее Тэхёну хотелось узнать о Чонгуке больше — слушать, о чём он говорит, что его интересует, какие вещи вызывают у него улыбку. Хотелось, чтобы у них всегда находилась тема для разговора.          ​И хотя такие желания казались немного странными, Тэхён упрямо объяснял это обычным дружеским интересом.   ​      Он даже пытался сравнить свои чувства с тем, что испытывал к Чимину, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: если бы с Чонгуком они с самого начала поладили так же легко, как и с Чимином, то всё было бы таким же простым и привычным. Просто обстоятельства сложились иначе. Вот и всё.   ​      Тем не менее, именно благодаря тому дню, который они провели вместе, Тэхён ясно почувствовал, что между ними стало меньше неловкости и напряжения. То, что раньше казалось почти непреодолимым барьером, постепенно исчезало. Теперь рядом с Чонгуком можно было шутить, смеяться, обсуждать что-то совершенно обычное, не боясь случайно сказать что-то не так. Когда они работали над эссе, разговоры текли легко и непринуждённо, а воспоминания об этих моментах приятно согревали где-то в груди. Поэтому мысль о новой встрече больше не вызывала тревоги — наоборот, он ловил себя на том, что ждёт её.    ​      Сегодня как раз был один из таких дней.         ​Ещё вчера днём, когда он заметил изменения в расписании и увидел там совместный урок английского, внутри неожиданно появилось тихое предвкушение. Остаток дня он провёл за уроками, стараясь занять себя чем угодно, лишь бы время двигалось быстрее.          ​Поэтому утром он проснулся раньше будильника. Некоторое время Тэхён просто лежал на спине, глядя в потолок и прислушиваясь к тихому дыханию Чимина с соседней кровати, пока память постепенно не подбросила причину. От этой мысли сон окончательно исчез.    ​      Не хотелось будить Чимина раньше времени, поэтому Тэхён постарался двигаться как можно тише. Он аккуратно поднялся с кровати, стараясь не скрипнуть матрасом, на ощупь нашёл одежду и тихо вышел в ванную. Тёплая вода быстро окончательно прогнала остатки сна, и, когда он вернулся в комнату, за окном уже заметно посветлело.          ​Он спокойно переоделся, застёгивая светлую рубашку и время от времени поглядывая на часы. Будильник Чимина как раз начал надрывно звенеть, резко нарушая утреннюю тишину комнаты. Он, не открывая глаз, недовольно что-то пробурчал в подушку и не глядя попытался его отключить. Несколько секунд вслепую водил рукой по тумбочке, пока наконец не заставил будильник замолчать.   ​      Тэхён невольно улыбнулся, наблюдая за этой картиной. В любой другой день он бы искренне позавидовал способности друга спать до последнего момента, но сегодня настроение было слишком лёгким, чтобы раздражаться.         ​Чимин медленно сел на кровати, взъерошив светлые волосы, и несколько секунд просто сидел, пытаясь удержать последние остатки сна с закрытыми глазами.          ​Тэхён, который как раз застёгивал манжету на рубашке, тихо рассмеялся.   ​      Чимин тут же приоткрыл один глаз, пытаясь понять от куда донёсся звук. Когда он заметил полностью собранного Тэхёна, сон с его лица мгновенно исчез.          ​— Я что, проспал? — хрипло спросил он, растирая глаза и переводя взгляд на часы.          ​— Нет, — ответил Тэхён, всё ещё улыбаясь, потому что выражение лица Чимина было слишком комичным. — Я просто проснулся раньше.          ​Взгляд друга всё ещё бегал из стороны в сторону по комнате, словно он не до конца осознавал происходящее и никак не мог окончательно проснуться. Он выглядел так, будто на несколько секунд потерялся в пространстве.          ​— Ты не перестаёшь меня удивлять, — наконец выдал он, пытаясь выбраться из запутавшегося одеяла. — Или на тебя весна так влияет?         ​Он лениво потянулся, запрокинув голову назад и прикрыв глаза, будто всё ещё не желая сталкиваться с реальностью.         ​Тэхён только пожал плечами и тихо усмехнулся, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке.         ​— Может быть.          ​Чимин склонил голову набок, всё ещё рассматривая его с тем самым задумчивым выражением, которое Тэхён уже начал узнавать. В этом взгляде будто мелькнула тень догадки.   ​      — М-м, понятно, — протянул он, хотя по тону было ясно, что на самом деле ничего ему не понятно. — Просто странно. Обычно ты готов проспать до последнего звонка, а сегодня встал раньше будильника… ещё и сияешь так, будто тебя ждёт что-то очень интересное.    ​      Он сделал небольшую паузу, продолжая внимательно смотреть на Тэхёна.          ​— Случайно не английский?          ​Тэхён на секунду замер, будто не ожидал такого вопроса, и тут же отвёл взгляд, делая вид, что занят невидимыми складками на одежде.    ​      Чимин тихо усмехнулся.   ​      — Ну вот… — сказал он понимающе. —Теперь точно всё понятно.         ​— Английский как английский, — пожал он плечами. — Не вижу, чему тут радоваться.          ​Он поправил рукав, слишком долго возясь с ним, будто это вдруг стало невероятно сложно.   ​      — Просто проснулся раньше. Бывает.         ​Чимин прищурился, наблюдая за ним с подозрительной улыбкой.          ​Да, он точно находился под каким-то влиянием, и весна точно не была причиной его неожиданного воодушевления в такую рань. На фоне сонного, явно не до конца отдохнувшего Чимина, Тэхён, наверное, выглядел странно — слишком бодрым, слишком собранным для такого раннего утра. Он и сам не мог припомнить, когда в последний раз в этой школе ему было настолько легко проснуться. Пожалуй, только в самые первые дни после приезда, когда усталость ещё не успела накопиться, а энергия после каникул всё ещё держалась где-то внутри и не была растрачена бесконечными уроками и новыми лицами. Сейчас же это ощущение было другим — лёгким, почти нетерпеливым, словно впереди его действительно ждало что-то приятное, хотя Тэхён упорно пытался убедить себя, что причина всего лишь в хорошем настроении.    ​      — Ты ведь не уйдёшь без меня?    ​      Чимин остановился в проходе в душ, держа на плече полотенце и переминаясь с ноги на ногу. Он явно не собирался двигаться дальше, пока не получит ответ, и упрямо ждал, опёршись плечом о косяк двери.   ​      — Нет, конечно, — спокойно ответил Тэхён, не поднимая головы.          ​Он как раз складывал учебники и тетради в рюкзак, аккуратно проверяя, всё ли взял. Движения были размеренными, но чуть быстрее обычного.    ​      — Куда я без тебя?         ​Вопрос был почти риторическим, поэтому Тэхён даже не ждал какого-то ответа. Он снова сосредоточился на своих сборах, застёгивая молнию рюкзака. Но Чимин был бы не Чимином, если бы действительно промолчал.         ​— Да кто ж тебя знает, — протянул он лениво.          ​Слова повисли в воздухе, потому что уже в следующую секунду Чимин развернулся и скрылся в ванной, а через мгновение за дверью послышался тихий, почти довольный смешок.         ​Тэхён невольно покачал головой, продолжая собираться. За полтора месяца дружбы с Чимином он уже привык к его постоянным шуткам, подколам и намёкам. Обычно они были лёгкими и безобидными, такими, на которые можно просто закатить глаза и отмахнуться. Но в последнее время Тэхёну всё чаще казалось, что в этих словах появляется какой-то скрытый смысл, будто Чимин говорит больше, чем произносит вслух, и каждый раз словно аккуратно подталкивает его к разговору, который Тэхён пока не был готов начать.    ​      И, если честно, он даже боялся предположить, что именно друг пытается сказать своими намёками. Потому что где-то глубоко внутри уже появлялось подозрение, что если он однажды всерьёз задумается над этим смыслом, то прежняя жизнь может больше не вернуться.         ​Поэтому Тэхён предпочитал делать вид, что ничего не замечает.    ​      Он на секунду остановился посреди комнаты, прислушиваясь к шуму воды за дверью в ванной, потом снова взял рюкзак и тихо выдохнул, словно пытаясь отогнать слишком настойчивые мысли.   ​      В конце концов, впереди был обычный школьный день.         ​И всего лишь один урок английского.          ​Когда они вышли на улицу, Тэхён сразу ощутил контраст: свежий воздух, пробирающийся под жилетку, делал его бодрее, словно кто-то открыл окно в душной комнате. Казалось даже, что среди сонных учеников, медленно тянущихся к корпусу, он выделялся своей непривычной для раннего утра энергией. Рядом шёл Чимин — и он, как всегда, был ярким примером того, что утро далеко не для всех начинается одинаково: ни утренний душ, ни пресный кофе из столовой, куда они зашли по пути, не помогли ему окончательно проснуться. Он всё ещё выглядел так, будто готов был уснуть на ходу.          ​Оставалось только наивно надеяться, что он не проспит половину уроков.   ​      Впрочем, Тэхён никогда не был против отвлечься от нудных занятий на болтовню с другом, особенно когда тот начинал рассказывать что-нибудь совершенно бессмысленное, но неизменно смешное. А сегодня это было даже необходимо — просто занять голову чем угодно, кроме мыслей, которые упрямо возвращались к одному и тому же.   ​      До урока английского нужно было пережить ещё четыре предмета, и на двух из них предстояли контрольные.         ​Но Тэхён переживал совсем не из-за этого.   ​      Мысленно он уже был на уроке английского, хотя сам толком не понимал, чего именно ждёт от этого занятия. Логика подсказывала, что ничего особенного там не произойдёт: это не значит, что они смогут поговорить с Чонгуком наедине, что-то обсудить или хотя бы сесть рядом. Как бы не хотелось последнего, это было практически невозможно — все давно привыкли к рассадке, которая установилась ещё в первый день. И даже если бы Тэхён был не против пересесть к Чонгуку, он понятия не имел, хочет ли сам Чонгук того же. К тому же бросать Чимина тоже не было никакого желания.         ​Поэтому единственное, на что можно было рассчитывать — это короткое «привет» и привычное возвращение на свои места.    ​      Но, если честно, Тэхёну хватило бы и этого.         ​Просто увидеть его. Убедиться, что с ним всё в порядке. Что между ними ничего не изменилось.         ​Иногда, когда они не виделись какое-то время, Тэхёна вдруг посещала странная мысль, будто всё это ему просто приснилось, будто тот день у реки — лишь плод воображения, случайная фантазия, которую он зачем-то продолжает держать в голове. Но стоило только вспомнить тепло чужих рук, которое было слишком настоящим, запах одеколона и шампуня, неожиданно отчётливо оставшийся в памяти, и те объятья возле домика, ощущение которых ещё какое-то время словно фантомно сохранялось на коже, — все сомнения мгновенно исчезали.    ​      И всё же где-то глубоко внутри оставался едва ощутимый страх, что однажды всё это может исчезнуть так же внезапно, как появилось, будто по щелчку пальцев.         ​Мысль об этом неприятно сжимала грудь и иногда заставляла дыхание сбиваться с ритма. И самое странное было в том, что такие мысли расстраивали слишком сильно для обычной дружбы.          ​Тэхён пытался объяснить это себе по-другому.         ​Если бы, например, между ним и Чимином произошёл конфликт, ему ведь тоже было бы неприятно.   ​      Но почему-то о соседе по комнате он никогда не думал в таком ключе.    ​      Собственная неусидчивость удивляла даже его самого. На уроке, где требовалось просто слушать и записывать важные моменты, Тэхён постоянно отвлекался, машинально поглядывал по сторонам и всё время уносился мыслями куда-то далеко от происходящего. Когда он в очередной раз понимал, что пропустил половину объяснения, приходилось наклоняться к Чимину, который в свою очередь надеялся списать у него. В итоге оба быстро поняли, что смысла притворяться больше нет, и остаток урока провели, делая вид, что старательно записывают лекцию, хотя на самом деле тихо играли в крестики-нолики на последней странице тетради.         Так что первый урок можно было смело считать потерянным.         Дальше время неожиданно пошло быстрее — во многом из-за проверочных работ. На контрольных думать приходилось слишком много, и у Тэхёна просто не оставалось пространства для лишних мыслей, которые в последнее время упорно работали против него.         Перемена стала настоящим спасением.         После двух контрольных подряд голова неприятно гудела, словно внутри кто-то настойчиво стучал маленьким молоточком. Хотелось хотя бы на пару минут выйти на улицу и вдохнуть холодного воздуха, но времени на это уже не оставалось.         — Планирую тут как следует отоспаться, — сообщил Чимин, удобно устраиваясь за партой и подкладывая под голову руки.         Тэхён лишь покачал головой, в который раз завидуя его способности засыпать буквально где угодно.         Стоило Паку прикрыть глаза, как с задней парты Хосок внезапно ткнул его пальцами в бока. Чимин дёрнулся так резко, будто его ударили током, а затем медленно повернулся назад с таким убийственным взглядом, что на секунду даже стало страшно.         Между ними будто сверкнули молнии.         Хосок, который явно ожидал именно такой реакции, еле сдерживал смех — и получалось у него, если честно, довольно плохо.         — Я это запомню, — пригрозил Чимин, тыкая в него пальцем, хотя выглядело это скорее смешно, чем действительно угрожающе.         Хосок окончательно не выдержал и расхохотался, и через пару секунд весь класс уже наблюдал за этой короткой перепалкой.         Но стоило Чимину потянуться через парту, чтобы всё-таки отомстить, как в дверях появился учитель. Пак моментально опустился обратно на своё место, а Тэхён еле сдержал улыбку, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.         Чем меньше времени оставалось до английского, тем сильнее Тэхён начинал нервничать, хотя сам до конца не понимал, почему. Казалось бы, пора уже привыкнуть — этот урок до конца года будет совместным, и избежать его всё равно не получится.         Но если он и дальше будет так переживать перед каждым занятием, от него действительно скоро не останется даже мокрого места.         Уже на пороге кабинета Тэхён неожиданно замедлил шаг и на секунду остановился, будто перед ним действительно стоял выбор: войти или развернуться и уйти.         Но Чимин, который шёл позади, мягко толкнул его в спину. Выбор был сделан.         В классе уже сидели ребята с математического потока, и Тэхён машинально начал искать взглядом Чонгука. Он заметил его почти сразу.         Они с Юнги сидели на привычном месте у окна. На Чонгуке была чёрная толстовка, голубые джинсы, а капюшон был натянут на голову так низко, что лицо частично скрывалось в тени. Из-за этой своеобразной «маскировки» Тэхён даже не сразу понял, что это он.         Зато глаз Чимина за столько лет учёбы с ними был уже намётан. Поэтому Тэхёну оставалось просто последовать за ним к свободной парте позади друзей.         — Привет, — вырвалось у него быстрее, чем он успел подойти к столу и опустить рюкзак.         Чонгук играл в какую-то игру на телефоне и ответил не сразу.         — Привет.         Ответ прозвучал почти машинально, и он даже не поднял головы. Тэхён невольно замер на секунду, потому что, если честно, ожидал большего.         В груди неприятно кольнуло от чужого безразличия, потому что сегодняшний Чонгук почему-то совсем не напоминал того человека, с которым Тэхён разговаривал у реки.         Он попытался успокоить себя мыслью, что Чонгук просто слишком увлечён игрой, но неприятный осадок всё равно остался.         Тэхён молча сел за парту и достал тетрадь. Все его движения были почти автоматическими, словно он действовал по инерции, стараясь придать лицу максимально непринуждённое выражение. Но получалось плохо.         Чимин, заметивший перемену в его настроении, пихнул его локтем в бок и вопросительно кивнул. Тэхён на это лишь отрицательно мотнул головой. Объяснять что-то сейчас совершенно не хотелось.         Иногда он всё же невольно поглядывал на спину Чонгука. Но тот всё ещё был занят игрой.         И по сути, действительно не произошло ничего страшного. Чонгук ему ничем не обязан, да и поздоровался он всё-таки, пусть и не так, как Тэхён ожидал. Просто весь день он почему-то был уверен, что они перекинутся хотя бы парой фраз.Что снова увидит ту улыбку, адресованную ему. Но этого не произошло.         Именно поэтому мысль о том, что он сам виноват — что придумал лишнего, нафантазировал и теперь просто столкнулся с реальностью, — казалась самой разумной.         ​К Чонгуку действительно не могло быть никаких претензий, и Тэхён заставил себя проглотить неприятный ком в горле, крепче уцепившись за эту мысль, словно она могла удержать его от лишних эмоций и не дать снова начать придумывать то, чего на самом деле не существует. Но то, что произошло дальше, мгновенно разрушило все эти оправдания, которые он только что так старательно выстроил у себя в голове.         К их парте подошла одноклассница с математического потока. Тэхён видел её раньше только на уроках английского и никогда особо не обращал внимания. Но сейчас невозможно было не заметить, что она действительно красива — это бросалось в глаза сразу: в том, как она двигалась, как легко остановилась возле парты, как уверенно посмотрела на Чонгука. На секунду Тэхён даже подумал — или, скорее, надеялся — что она подошла к Юнги, но стоило ей обратиться к Чону, как все сомнения исчезли.         Он сразу убрал телефон, игра исчезла с экрана так быстро, будто её никогда и не было, а всё его внимание мгновенно оказалось сосредоточено на девушке. Сердце Тэхёна в этот момент ударило слишком сильно и неприятно сжалось где-то в груди, потому что он вдруг поймал себя на том, что не хочет ни слушать, ни смотреть, ни в принципе быть свидетелем этого разговора — и всё же почему-то не может заставить себя отвернуться.         Девушка спрашивала что-то про домашнее задание, Чонгук спокойно отвечал, иногда кивал и чуть наклонялся вперёд, будто стараясь ничего не пропустить, и дело было даже не в самом разговоре. Задевало совсем другое: стоило ей подойти — и Чонгук без раздумий выключил игру, полностью переключив всё своё внимание на неё, тогда как на Тэхёна он даже не посмотрел. Ни разу. Не повернулся, не бросил случайного взгляда через плечо, даже не сделал попытки отвлечься на секунду.         И именно от этого становилось по-настоящему больно.         Потому что Тэхён действительно думал, что они стали ближе, что между ними появился какой-то общий язык, что после того дня у реки между ними что-то изменилось и теперь можно хотя бы осторожно назвать их друзьями. Но сейчас всё выглядело так, будто это ощущение существовало только в его голове.         Тэхён заставил себя опустить взгляд в тетрадь, хотя строки перед глазами расплывались. Ручка медленно скользила по бумаге, оставляя бессмысленные линии, и он даже не понимал, что именно пишет, просто пытался занять руки чем-нибудь, чтобы не смотреть вперёд. Разговор продолжался ещё пару минут: девушка что-то уточняла, Чонгук спокойно отвечал, иногда коротко кивал, и Тэхён больше не поднимал глаз, упрямо повторяя про себя одну и ту же мысль.         «Ничего особенного».         В конце концов это просто разговор с одноклассницей, ничего больше.         — Спасибо, — сказала она наконец, и через секунду послышались удаляющиеся шаги, но Тэхён всё равно не поднял головы, будто боялся, что если посмотрит вперёд, то случайно встретится взглядом с Чонгуком.         Какое-то время прошло в тишине, и вдруг он почувствовал лёгкое движение рядом: что-то бесшумно опустилось на край его стола. Тэхён поднял глаза и увидел на парте шоколадный батончик. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто не совсем понимая, как он здесь оказался, а затем медленно поднял голову.         Чонгук уже сидел отвернувшись. Телефон снова был у него в руках, пальцы привычно скользили по экрану, будто ничего не произошло.         Тэхён открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в класс зашла учительница.         — Добрый день, — прозвучало у доски.         Чонгук даже не обернулся, будто шоколадка на столе Тэхёна вообще не существовала.         — Что мне нужно сделать, чтобы Чонгук тоже приносил мне шоколадки? — шёпот Чимина прозвучал совсем рядом, почти у самого уха.         Но, если честно, Тэхёна этот вопрос интересовал не меньше. Он и сам не понимал, что такого сделал, чтобы сначала столкнуться с почти откровенным безразличием, а через несколько минут получить такой странный и совершенно неожиданный «подарок».         В голове крутилась целая вереница мыслей, но ухватиться хоть за одну из них Тэхён не мог, потому что каждая казалась одинаково бессмысленной: какой смысл искать ответы, если всё равно никто не собирается их ему давать. Ещё недавно ему казалось, что он начал хоть немного понимать Чонгука, читать его настроение и реакции, пусть не как открытую книгу, но хотя бы достаточно, чтобы не теряться в догадках, а теперь вдруг оказалось, что он не понимает его даже наполовину.         Впрочем, если быть честным до конца, Тэхён и самого себя понимал далеко не всегда.         Он не понимал, почему так остро отреагировал на поведение Чонгука, настолько, что даже Чимин заметил резкую перемену в его настроении, и уж тем более не понимал, как вообще должен реагировать на этот странный жест с шоколадкой. Сказать «спасибо» язык не поворачивался — слишком неприятным всё ещё оставался осадок от произошедшего, а делать вид, что ничего не произошло, тоже казалось почти невозможным.         В итоге ему не оставалось ничего другого, кроме как просто принять этот батончик.         Несколько минут перемены успели перевернуть внутри слишком многое: от растерянности, обиды и до ощущения, будто ожидания, которые он сам же себе придумал, внезапно рухнули, оставив после себя странную смесь из недоумения, неловкости и какого-то неожиданного тепла, которое непонятно откуда появилось в груди и так же непонятно почему никак не исчезало.         — Будешь? — Тэхён протянул батончик Чимину, предполагая, что если избавиться от него сейчас, то можно будет просто сделать вид, что ничего не было и забыть об этом странном эпизоде.         Но в глубине души он прекрасно понимал, что так просто это не сработает.         Чимин сначала посмотрел на шоколад, затем на самого Тэхёна и слишком долго молчал, будто всерьёз размышляя над тем, какой вердикт стоит вынести.         — Неа, — наконец тихо ответил он и небрежно махнул рукой. — Тебе её Чонгук дал — тебе с этим и разбираться.         И почему-то Тэхёну показалось, что друг имеет в виду далеко не только шоколад.         Он осторожно покосился на переднюю парту, на Чонгука, надеясь, что их разговор остался незамеченным, но тот уже склонился над тетрадью и что-то спокойно записывал, будто происходящее вокруг его совершенно не касалось. Тэхён оглянулся и на остальных учеников, не сразу понимая, что учительница уже начала объяснять задание, и поэтому на какое-то время пришлось отложить все свои «увлекательные» размышления и заняться хоть чем-то полезным.         Весь урок прошёл относительно спокойно: никто не задавал ему вопросов, на которые пришлось бы отвечать перед всем классом, а это было именно тем, чего Тэхён сейчас меньше всего хотел.         Он старался вообще не поднимать глаза на Чонгука. Почему-то даже смотреть ему в спину казалось неловко и немного страшно, будто тот каким-то образом сможет почувствовать этот взгляд, но всё ещё лежащий на краю стола батончик постоянно напоминал о себе. Тэхён наивно надеялся, что если просто перестанет обращать на него внимание, то шоколадка каким-то образом исчезнет сама собой, словно её здесь никогда и не было, как и этого странного момента, но вселенная, похоже, была совершенно равнодушна к его молчаливым просьбам.         Когда прозвенел звонок, Тэхён первым делом подумал о том, что нужно как можно быстрее выйти из класса, но голос учительницы остановил его ещё до того, как он успел застегнуть рюкзак.         — Тэхён, Чонгук, вечером подойдите, посмотрим, что вы успели написать.         Тэхён коротко кивнул в ответ и на мгновение пересёкся взглядом с Чонгуком, но желание пытаться что-то прочитать в его глазах, разгадывать мысли или искать там ответы, которых он всё равно не получит, пропало почти сразу, поэтому он быстро отвёл взгляд и снова сосредоточился на своих вещах.         Боковым зрением он заметил, как Чонгук закидывает рюкзак на плечо и в следующий момент неожиданно останавливается рядом, а затем его рука легко касается предплечья Тэхёна, чуть сжимая, не перехватывая, а просто мягко привлекая к себе внимание. Тэхён невольно замер, даже не обернувшись, потому что взгляд почему-то остался прикован к столу, а дыхание, кажется, на секунду совсем остановилось.         Где-то совсем рядом, почти у самого уха, он почувствовал тёплое, едва ощутимое дыхание, и от шеи к спине мгновенно побежали мурашки.         — Я зайду за тобой вечером.         В следующее мгновение рука исчезла так же быстро, как и появилась, а тепло чужого присутствия растворилось в воздухе. Тэхён только сглотнул, пытаясь справиться с пересохшим горлом.         Чонгук ушёл, так и не дождавшись ответа.         А нужен ли он вообще был?         Тэхён прекрасно понимал, что нет. Он всё равно бы молча согласился, даже не задавая лишних вопросов, и почему-то было ощущение, что Чонгук знал это заранее.         Когда Тэхён наконец поднял голову и посмотрел в сторону двери, но Чонгук вместе с Юнги уже исчезли в коридоре. Под внимательным взглядом Чимина он молча собрал оставшиеся вещи, не забыв закинуть в рюкзак и злосчастную шоколадку, потому что оставлять её на столе почему-то казалось ещё более неловким.         Думать об этом больше не хотелось.         И видеть сегодня Чонгука, если честно, тоже.         Потому что, как бы он ни старался вести себя рядом с ним непринуждённо, воспоминания о сегодняшнем утре всё равно давили тяжёлым камнем где-то в груди.         По дороге из школы он ещё довольно ясно понимал, что ожидания просто не совпали с реальностью. Когда шёл по тропинке к домику — что сам же и виноват в том, что позволил себе слишком многое придумать. Когда уже лежал в комнате на кровати — что Чонгук просто повёл себя так, как считал нужным, а то, как всё это воспринял Тэхён, было исключительно его собственной проблемой.         И разбираться с этим тоже придётся только ему.         — Не хочешь прогуляться? — Чимин опустился на край его кровати, задумчиво разглаживая ладонью складки одеяла.         — Неа… я устал, — Тэхён ненадолго замолчал, а потом, поняв, что для Чимина этого объяснения явно недостаточно, тихо добавил: — Я, наверное, посплю немного. Зря проснулся так рано.         — Уверен?         Тэхён повернул голову и встретился с внимательным взглядом друга.         — Угу, — он выдавил слабую улыбку и для убедительности зевнул, отворачиваясь к стене.         — Хорошо, — Пак поднялся со своей кровати, и по звукам Тэхён понял, что тот куда-то собирается. — Я к Хосоку. Не теряй.         После ухода Чимина Тэхён даже не заметил, в какой именно момент уснул — прикрыл глаза всего на пару минут, чтобы дать голове отдохнуть от бесконечных мыслей и накопившейся усталости. Но тишина комнаты, приглушённый свет, просачивающийся сквозь шторы, и едва уловимый шум улицы — сделали своё дело. Сон накрыл быстро и глубоко, вытеснив тревоги и оставив лишь смутные образы прошедшего дня, в которых то и дело всплывали знакомые силуэты, голоса и ощущения, не давая полностью отключиться даже во сне.         Сквозь эту вязкую дрёму сначала пробился звук — глухой, осторожный, будто кто-то ступал по полу, стараясь не шуметь, и Тэхён лишь смутно отметил это, не в силах вырваться из сна, где реальность и воображение всё ещё переплетались между собой. Шаги становились ближе, отчётливее, но всё ещё казались чем-то нереальным, пока к ним не добавился голос —тихий, вкрадчивый, почти растворяющийся в воздухе.         — Тэхён…         Имя прозвучало слишком близко, но смысл ускользал, будто слова не доходили до сознания. И он лишь слабо нахмурился, уткнувшись глубже в подушку, не до конца понимая, почему этот звук кажется таким знакомым.         — Эй… просыпайся…         Голос стал чуть настойчивее, но всё ещё мягкий, и только когда к нему добавилось осторожное прикосновение — тёплое, лёгкое, почти невесомое на плече — Тэхён вздрогнул, дыхание сбилось, а сон начал медленно отступать, нехотя отпуская его.         Он моргнул, глаза открывались тяжело, слипаясь от усталости, и первое, что он увидел, был силуэт, наклонившийся над ним, слишком чёткий, чтобы быть частью сна. Несколько секунд он просто смотрел, не двигаясь, будто пытаясь сопоставить происходящее с реальностью, и только когда взгляд зацепился за знакомые черты — линию подбородка, тёмные волосы, привычную чёрную толстовку — сердце резко ударило где-то в груди.          Он не должен был быть здесь.         — Чонгук?.. — голос прозвучал хрипло, почти шёпотом, и в нём было больше удивления, чем уверенности.         Тот едва заметно кивнул, убирая руку с его плеча, но не отходя дальше, оставаясь рядом, так близко, что Тэхён чувствовал исходящее от него тепло.          — Ты уснул, — тихо сказал он, будто это было самым очевидным объяснением происходящего. — Я стучал… ты не открыл.         Тэхён на секунду прикрыл глаза, пытаясь окончательно проснуться и собрать мысли в одно целое, но они упрямо разбегались, оставляя после себя только ощущение нереальности происходящего, потому что Чонгук в его комнате, стоящий у кровати, казался чем-то, что должно было остаться за пределами этого пространства.         — Мы же договаривались, — добавил Чонгук чуть тише, и в его голосе скользнула едва уловимая интонация напоминания. — Нужно идти… показать эссе.         И только тогда Тэхён окончательно вынырнул из сна, вспомнив слова в школе, которые он, казалось, уже успел забыть, и от этого внутри что-то неприятно кольнуло — не от самого факта, а от того, что Чонгук, в отличие от него, не забыл.          Он медленно поднялся, проводя ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, и на секунду замер, осознавая, что всё это — не сон и не продолжение его мыслей, а реальность, в которой Чонгук действительно пришёл за ним, как и сказал.         За окном ещё не было темно — вечер только начинал опускаться на территорию школы, и мягкий, рассеянный свет ложился на стены комнаты, делая всё вокруг спокойным и чуть приглушённым. Будто мир замедлился, давая им лишние минуты перед тем, как день окончательно сменится ночью.         Под его взглядом стало почему-то неловко.         Не неприятно — скорее непривычно, потому что Чонгук не отворачивался, не делал вид, что занят чем-то другим, а просто стоял рядом, спокойно наблюдая, как Тэхён приходит в себя, как садится на край кровати, как тянется за худи, лежащей рядом.         Каждое движение вдруг стало осознанным.         Слишком внимательным.         Он накинул толстовку на плечи чуть медленнее, чем обычно, провёл пальцами по волосам, пытаясь хоть немного привести их в порядок, но почти сразу бросил эту попытку, понимая, что под этим взглядом сосредоточиться на чём-то простом становилось сложнее, чем должно быть.         — Ты давно пришёл? — спросил он, не поднимая глаз, больше, чтобы разбавить тишину, чем из настоящего интереса.         — Нет, — коротко ответил Чонгук.         И снова замолчал.         Тэхён кивнул, будто этот ответ что-то объяснил, хотя на самом деле только добавил ещё один вопрос к уже существующим. И, на секунду задержавшись взглядом на столе, где всё ещё лежал тот самый шоколадный батончик, быстро отвёл глаза, словно боялся зацепиться за эту мысль снова.         Он выпрямился, чувствуя, как остатки сна окончательно уходят, уступая место знакомому напряжению, и, сделав шаг вперёд, оказался слишком близко к Чонгуку, почти касаясь его плечом, от чего дыхание на мгновение сбилось.         Чонгук чуть сдвинулся в сторону, пропуская его к выходу, и это простое движение почему-то ощущалось слишком значимым.         Они вышли из домика в мягкий вечерний свет, который уже терял дневную яркость, но ещё не успел уступить темноте, и воздух показался прохладнее, чем Тэхён ожидал. Дорожка к корпусу была почти пустой, лишь изредка мимо проходили ученики, переговариваясь вполголоса, и всё вокруг казалось удивительно спокойным, будто день выдохся и оставил после себя только тишину.         Тэхён шёл рядом, на полшага позади, не совсем осознавая, почему не может просто идти вровень, как обычно, и это мелкое несоответствие вдруг казалось слишком заметным. Хотя вряд ли Чонгук вообще обращал на это внимание. В голове было непривычно пусто и одновременно слишком шумно: мысли появлялись и тут же исчезали, не успевая оформиться во что-то конкретное, оставляя после себя только общее ощущение неловкости.         Он не знал, о чём говорить.         И нужно ли вообще.         — Ты сегодня тихий, — наконец сказал Чонгук, слегка повернув голову в его сторону, и голос прозвучал спокойно, без упрёка, скорее, как констатация.         Тэхён едва заметно дёрнулся, будто его поймали на чём-то, чего он сам до конца не осознавал, и на секунду замялся, прежде чем ответить:         — Да нет… всё нормально, — он чуть пожал плечами, слишком быстро, слишком автоматически, и сам же уловил, насколько это звучит неубедительно.         Слишком просто. Слишком привычно.         Он упорно смотрел себе под ноги, будто в этом было что-то важное, и только усилием заставил себя коротко перевести взгляд в сторону, но почти сразу снова отвернулся.         Несколько шагов прошли в тишине, и Тэхён уже решил, что на этом всё закончится, но тот вдруг снова заговорил — чуть тише, но уже внимательнее:         — Ты так говоришь, когда не нормально.         Тэхён на секунду сбился с шага, будто это короткое замечание выбило его из равновесия, и внутри неприятно кольнуло — не от самой фразы, а от того, насколько точно она попала.         Он не должен был это замечать.         Или… он всегда такой?         — С чего ты взял? — спросил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже начинало нарастать напряжение.         — Вижу, — просто ответил Чонгук, не отворачиваясь.         И это «вижу» почему-то оказалось сложнее игнорировать, чем любые расспросы.         Тэхён сжал губы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение — не на Чонгука, а скорее на самого себя, потому что он действительно не понимал, что именно чувствует и как это объяснить, даже если бы захотел.         — Я правда просто устал, — добавил он, уже спокойнее, но с лёгким нажимом, будто хотел поставить точку.         Чонгук хмыкнул едва слышно, но не насмешливо — скорее, как будто принял к сведению, но не до конца поверил.         — Устал — это одно, — сказал он спустя пару секунд. — А это другое.         Тэхён не сразу понял, что именно задело больше — сами слова или то, как спокойно они были сказаны, без попытки доказать, без давления, но с уверенностью, от которой становилось не по себе.         Он замедлил шаг на долю секунды, а потом снова пошёл, делая вид, что ничего особенного не произошло.         Сказать сейчас? Объяснить? Хотя бы намекнуть?         Мысли вспыхнули и тут же погасли.         — Ты иногда всё усложняешь, — тихо сказал Тэхён, не поднимая взгляда, будто это было сказано скорее в сторону, чем прямо ему.         — А ты… наоборот, — спокойно отозвался Чонгук после короткой паузы, — делаешь вид, что всё проще, чем есть.         В его голосе не было ни упрёка, ни давления — только та же самая ровность, от которой становилось немного не по себе.         Тэхён слабо усмехнулся, но без веселья, больше по привычке, чем из желания отреагировать, и на секунду всё-таки поднял взгляд, сталкиваясь с чужим — внимательным, спокойным, слишком открытым для такого простого разговора.         — И что ты от меня хочешь? — спросил он тише, чем собирался, без резкости, скорее с лёгкой растерянностью. — Чтобы я сейчас что-то объяснил?         — Нет, — Чонгук едва заметно покачал головой. — Просто… не делай вид, что всё нормально, если это не так.         Слишком просто звучит. Слишком сложно сделать.         Тэхён отвёл взгляд первым, чувствуя, как внутри всё снова стягивается в тугой узел, и понял, что не готов — ни сейчас, ни, возможно, вообще.         — Нечего говорить, — тихо бросил он, уже без попытки сделать вид, что всё нормально.         И в этом было больше правды, чем во всём остальном.         Чонгук ничего не ответил, но и не отступил.         Они шли дальше в той же тишине, только, теперь она была другой — более плотной, более осознанной, будто между ними остался незакрытый разговор, к которому оба уже прикоснулись, но так и не решились продолжить.          Когда они подошли к кабинету, коридор был пуст и тих, лишь за окном мерцал вечерний свет. Чонгук поднял руку и постучал в дверь.         — Да? — прозвучал голос учительницы, но едва ли, не поднимая головы, она добавила: —Подождите немного, я вас позову.         Тэхён кивнул, и они присели на лестницу недалеко от кабинета. Тёмный полумрак переходящего вечера и слегка прохладный воздух из открытых окон создавали особенное ощущение уюта, даже несмотря на каменные ступени под ними. Сидя рядом, они молчали. Тэхён пытался сосредоточиться на собственных мыслях, перебирая в голове моменты прошедшего урока, странные ощущения от шоколадки и внимание Чонгука, но мысли были слишком спутаны, чтобы сформулировать что-то цельное.          Тэхён слегка поёжился от сквозняка и, видимо, это чуть заметное движение не прошло мимо Чонгука.          — Замёрз? — тихо поинтересовался он.         — Нет, — ответил Тэхён, чуть резче, чем следовало, стараясь скрыть дрожь, которая так предательски его выдала.         Не говоря ни слова, Чонгук снял свою толстовку и накинул её на плечи Тэхёна. Рука Чона легко коснулась его спины, и тепло ткани начало постепенно согревать, а сам Тэхён почувствовал, как дыхание чуть сбилось. От толстовки он уловил лёгкий аромат самого Чонгука — смесь шампуня и уже знакомого ему запаха его одежды, который почему-то показался особенно приятным. Этот аромат вызвал странное, но очень тёплое ощущение, будто рядом с ним стало безопаснее и уютнее одновременно. Чонгук остался в лёгком лонгсливе, словно привычно переносил холод.          Теперь Тэхён ощущал себя странно — сидеть молча, чувствовать чужую близость и не разрешать себе повернуться.          Прошло несколько минут прежде, чем преподавательница пригласила их в кабинет.         В классе воздух был пропитан запахом бумаги и ощущался намного теплее коридора. Она стала медленно просматривать записи, комментируя здесь и там, поправляя строки, отмечая отдельные моменты.          Чонгук стоял чуть позади Тэхёна, и в какой-то момент он опустил голову ему на плечо. Произнёс тихо, почти не слышно, у самого уха:         — Не двигайся.          Тэхён замер, почувствовав, как тепло исходящее от него, буквально впитывается в его кожу. Сердце замерло на мгновение, дыхание стало более частым. Но он не решался пошевелиться, не хотел нарушать этот момент, не знал, что делать с ощущением близости, которое было одновременно странным и удивительно спокойным.          Он почувствовал, как тепло Чонгука создаёт невидимую защиту от всего внешнего мира. Даже шелест тетради, голос учительницы — всё стало фоном, на котором он пытался уловить собственные эмоции, понять, что чувствует.          И на мгновение показалось, что весь класс, что стены этой школы — это просто декорации для этого тихого, почти неуловимого момента, который оказался важнее всего остального.         Когда учительница закончила проверять их работу, похвалила за аргументацию и отпустила, Чонгук отступил на пару шагов, убирая тетрадь в рюкзак. Движение было обычным, почти незаметным, но Тэхён почему-то сразу почувствовал, как между ними образовалось лишнее пространство. Ещё секунду назад они стояли рядом, почти вплотную, и это казалось естественным, правильным, а теперь — пусто. Слишком резко.          Он машинально сжал руки в кулак, пытаясь привести свои мысли в порядок. Даже слова учительницы, что они очень хорошо начали — не смогли перекрыть эту странную внутреннюю пустоту, будто что-то важное оборвалось на полуслове.          Как бы не хотелось оттянуть момент, на выходе из школы всё же пришлось вернуть толстовку. Тэхён, не спеша, аккуратно снял её с плеч, будто вместе с ней уходило то самое тепло, к которому он так неожиданно привязался. Протянул Чонгуку, оставаясь стоять рядом и терпеливо дожидаясь, пока тот наденет её обратно.          Когда Чонгук натянул её через голову и расправил, Тэхён на секунду поймал его взгляд — тяжёлый, внимательный, какой-то слишком глубокий для такого простого момента — и от неожиданности даже не смог спросить, что это значит. Лишь чуть замер, не зная, как правильно отреагировать.         — О, — вдруг произнёс Чон, неожиданно ткнув пальцем ему в грудь.         Тэхён автоматически наклонил голову, пытаясь понять, что именно тот там заметил, но в следующую секунду получил лёгкий щелчок по носу.          — Попался!         Чонгук тихо рассмеялся, и только тогда до Тэхёна дошло, что его элементарно провели, как ребёнка, на самой банальной и старой шутке. Он невольно прищурился, глядя на него с лёгким возмущением.         — Серьёзно? Это было слишком глупо, — он покачал головой, но в голосе уже не было той напряжённости, которая была раньше.          — Но ты повёлся, — спокойно ответил Чонгук,не скрывая улыбки.         Тэхён фыркнул, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись. Он отвернулся, пытаясь скрыть это и первым направился к выходу из школы, чувствуя, как прохладный воздух улицы сразу пробирается под одежду, заставляя поёжиться и невольно ускорить шаг.         Ему хотелось быстрее добраться до домика, в привычное тепло. Но в то же время внутри упрямо цеплялась мысль, что он не хочет, чтобы этот вечер заканчивался вот так — даже не смотря на то, что говорить с Чонгуком по-прежнему было сложно.         — Я просто не могу смотреть на твоё недовольное лицо, — раздался рядом голос Чонгука, когда они уже шли по тропинке. Тэхён машинально попытался держать между ними небольшую дистанцию, будто это могло хоть как-то упорядочить мысли.          — Оно довольное, — он повернул голову, нахмурившись, не понимая, от куда вообще взялся такой вывод.         — Было бы тут сейчас зеркало, я бы показал какое оно у тебя «довольное», — Чонгук показал в воздухе кавычки, и Тэхён возмущённо вскинул брови, ожидая объяснения. — Ты весь вечер такой.         — Какой? — тише спросил он, уже не так уверенно.         — Просто скажи, о чём думаешь, — взгляд Чонгука был спокойным, но внимательным, слишком прямым, словно он не давил, но и не собирался отступать.         Тэхён отвернулся на дорогу, потому что выдерживать этот взгляд становилось сложно, почти невозможно, и, если честно — опасно, потому что он чувствовал, что может сказать лишнее. Он молчал дольше, чем стоило, и Чонгук не выдержал первым.         — Мы ведь договорились не молчать, говорить, если что-то не так, — он ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Ты сейчас первым нарушаешь уговор.         Внутри неприятно кольнуло, потому что Тэхён понимал, что это правда, и от этого становилось только сложнее, потому что оправдаться было нечем, а объяснить — страшно. Мысли путались, цеплялись друг за друга, и он пытался выстроить хоть что-то связное, чтобы это не звучало, как глупая обида на пустом месте.         — Просто… мои ожидания не совпали с реальностью, — в конце концов сказал он, тихо, будто сам до конца не был уверен в этих словах.         — Расскажи мне, — Чонгук встал прямо перед ним, перекрывая путь, и Тэхёну тоже пришлось остановиться и поднять на него взгляд.         Он переминался с ноги на ногу, не зная, с чего начать, чувствуя, как внутри поднимается всё сразу — и неловкость, и обида, и желание наконец во всем разобраться.         — Я не ожидал столкнуться с твоим безразличием, будто меня там не было, — выпалил он на одном дыхании, прежде чем успел передумать.         Повисла пауза, тяжёлая и непривычная, в которой они просто смотрели друг на друга, будто оба пытались понять, что делать дальше с этими словами. Тэхён уже собирался обойти его, решив, что ответа не будет, но Чонгук остановил его, мягко, но уверенно ухватив за плечи.         — Прости, — сказал он, и в его голосе не было ни раздражения, ни защиты, только искренне желание объяснить. — Я правда не хотел, чтобы ты так думал.         — Ну а я вот подумал именно так, — Тэхён развёл руками, чуть напряжённо выдыхая. — Потому что по-другому это не выглядело.         Чонгук на секунду опустил взгляд, будто признавая это.         — Ты прав, — тихо сказал он. — Я просто не мог проигнорировать её. Раньше, когда я уезжал в Америку и пропускал занятия, она помогала мне с домашкой, да и в целом это выгодные взаимоотношения для учёбы.          Тэхён замер, не ожидая такого объяснения, и на секунду даже потерял нить разговора.          — Ты был в Америке? — вопрос сорвался быстрее, чем он успел подумать.         Чонгук тихо усмехнулся, качнув головой.         — Да… но сейчас не об этом, — он снова стал серьёзнее. — Я не хотел, чтобы ты думал, что ты мне безразличен… это совсем не так.         И вот это прозвучало неожиданно сильно. Слишком прямо. Слишком честно.         Тэхён даже не сразу понял, как на это реагировать. Просто стоял, глядя на него, и чувствовал, как внутри что-то медленно, но уверенно сдвигается с места, будто весь день он держал в себе напряжение, а теперь оно начинало отпускать.          Чонгук ослабил хватку на его плечах и сделал шаг назад.         — Тэхён, поверь, с кем попало я дружбу не вожу, — добавил он, и, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд.       Они снова шли на небольшом расстоянии, но уже в другой тишине — не такой тяжёлой, а скорее наполненной мыслями, которые нужно было уложить. И Тэхён понимал, что молчать уже не хочется. Не сейчас и не с ним.         — А шоколадка? — он шёл чуть позади, поэтому пришлось сказать чуть громче.         — А она просто случайно выпала из автомата, когда я покупал газировку, — ответил Чонгук, но в голосе мелькнула улыбка, которую Тэхён уловил.         — Сочиняешь? — он ускорился, поравнявшись с ним.         — Да, — легко признался Чонгук, не скрывая улыбки. — Просто хотел тебя как-то отблагодарить за работу, но способа оригинальнее пока не придумал.         И вот тут Тэхёну стало по-настоящему неловко.          Из-за своих мыслей. Из-за обиды. Из-за того, как всё это выглядело в голове.         Потому что на деле всё оказалось… проще.          Дорога постепенно расходилась на две тропинки, знакомая развилка показалась неожиданно быстро, будто весь путь сжался до нескольких шагов. И Тэхён даже не сразу понял, что им уже нужно расходиться. Он замедлил шаг, словно пытаясь выиграть ещё немного времени, хотя сам не мог объяснить, зачем именно.         Чонгук остановился рядом, засунув руки в карманы толстовки, и на секунду повисла тишина, словно оба всё ещё переваривали этот разговор.         — До завтра, — сказал Чонгук, чуть повернув к нему голову, и добавил уже мягче, почти буднично: — Увидимся.         И вроде в этих словах не было ничего особенного, обычная фраза, которую можно сказать кому угодно, но почему-то именно сейчас она прозвучала иначе, зацепившись где-то глубже, чем должна была.         Тэхён кивнул, не сразу находя, что ответить, и только тихо бросил в ответ что-то короткое, даже сам не до конца осознавая, что именно. Потому что внимание вдруг сосредоточилось совсем не на словах, а на том, как Чонгук мягко улыбнувшись, развернулся и пошёл по своей тропинке, не оборачиваясь.          Тэхён ещё несколько секунд стоял на месте, глядя ему вслед, пока силуэт не стал чуть размытым в вечернем свете. И только потом медленно выдохнул, будто всё это время даже не замечал, что задерживал дыхание.         Стало легче.         Но вместе с этим внутри появилось что-то новое — тихое, настойчивое, от которого уже не получалось отмахнуться, как раньше, списать на усталость или глупые мысли. Теперь, когда всё стало чуть понятнее, это чувство только усилилось, расправилось где-то под рёбрами, не давая вернуться к прежнему спокойствию.