На грани сожжения

      Ви нервничала. Постоянно напоминала себе не кусать губы. Но вместо этого нервно проводила языком по нижней. И каждый раз от этого в голове ярко, как взрыв сверхновой, появлялись воспевания об обжигающе-горячих поцелуях Тео.              Девушка бросила мимолетный взгляд на зеркало. Проверяла, не смазала ли она помаду. Но та все так же окрашивала губы в темно-красный. Глянцево блестела, напоминала сок пересевшей вишни. Удостоверившись, что её макияж все так же безупречен, вновь принялась ходить взад-вперед по комнате. А её высокие, устойчивые каблуки черных ботинок, гулко стучали по полу.              Сквозь дверь Ви слышала голоса собравшихся на вечеринку студентов. Кто-то смеялся, а кто-то издавал ликующие возгласы, поздравляя команду по квиддичу и весь Слизерин с победой в матче.              А Ви казалось, что этот матч был ужасно давно. Словно прошел не день, а несколько месяцев.              Слишком много событий. Переживаний. Впечатлений и тревог. И они растянули время, превращая минуту в часы.              Ви не могла думать о матче. Не могла праздновать победу, которая для неё уже не имела значения. Ведь в её мыслях были слишком свежи воспоминания о прикосновениях на своём теле. Бросалась из крайности в крайность: то мысленно обзывала себя дурой и идиоткой, то нежилась, разомлев. Вспоминала, как Тео дышал в её кожу и как хрипло звучал его голос. Как его руки ощущались на ней.              Ви нерешительно замерла у двери. Глядела на дверную ручку так, словно её обвивает ядовитая змея. И не осмеливалась выйти, хотя уже слышала музыку и звон бутылок.              Боялась, что все изменится и одновременно с этим опасалась, что не изменится ничто. Боялась пожалеть о содеянном.              Ви не могла избавиться от тревожной мысли, что стала одной из многих. Что теперь, как только Нотту удалось затащить её в постель, его взгляд лишится той очаровательной мягкости. Что не будет, как прежде, приходить к ней в комнату. И вести себя так, будто та принадлежит ему. А после утягивать девушку в объятия.              Не будет сопеть ей в заднюю часть шее, крепко вжимая в себя. Словно желает, чтобы их тела слились в одно.              Сердце сжималось от страха и боли, от одной мысли, что его взгляд, направленный на неё, будет таким же холодным и безразличным, как и его взгляд в направлении других девушек, с которыми он спал.              Он смотрит на них так, будто силится вспомнить. Будто их лица и тела слились для него в беспрерывный наркотический сон.              Ви казалось, что не справится, разобьется, подобно ценной, но хрупкой антикварной вазе, если поймет, что все эти воспоминания, все это время, которое они провели вместе. И которые она так бережно хранила. Для него окажутся чем-то неважным.              «Успокойся, – мысленно обратилась к себе, стоя перед дверьми, слыша громкий хохот из гостиной, – ты обязана там быть. Джордан же придет. Бросить его одного в компании слизеринцев – ужасно».              Уверенно вскинула подбородок и отбросила взмахом руки волосы за спину. Темные, шелковистые пряди упали на обнаженные, белесые плечи. На тех не было ни одного порочащего её честь пятна от поцелуя. Ведь девушка не менее часа сидела с волшебной палочкой и накладывала одно скрывающее заклинание за другим.              Её ладонь опустилась на дверную ручку и, в этот же момент, она услышала, сквозь деревянную преграду, возгласы: «Нотт! Нотт! Нотт!». Его имя скандировали, как имя чемпиона. Впрочем, он им и был для слизеринцев.              Ви нервно сглотнула и, не сдержав порыва, провела языком по нижней губе. Ощутила ягодно-мёдовый вкус помады, тот осел приторной сладостью во рту.              На доли секунды крепче сжала дверную ручку. И распахнула дверь. Вышла с нарочитой уверенность в себе, старательно заглушая тревожные и нервные мысли.              Тут же погрузилась в полумрак гостиной. Ту лишь тускло освещал свет камина и светильников, заливающих комнату магически-зеленым свечением. В таком свете каждое движение казалось более пленительным, а лица и тела намного привлекательней.              Музыка была громкой, вызывалось боль в барабанных перепонках. А голоса сливались в общий шум. Множество учеников толкались, пропихиваясь. Кто-то уже танцевал, а кто-то поспешно пил стакан за стаканом.              Но большая часть учеников скопилась возле кресла, на котором расслабленно развалился Теодор. Он откинулся на спинку кресла и фривольно развел бедра в стороны.              Ученики ссыпали поздравлениями. Вспоминали и пересказывали, перебивая друг друга, особенно яркие моменты матча. Кто-то театрально повторял движения, хихикая. А кто-то пересказывал драку, преувеличивая, приписывая моменты, которых там точно не было. Словно все здесь присутствующие не были на игре и не видели все это своими глазами.              Но никто не поправлял, а лишь поддакивали и кивали. Хотя Ви была уверена, что Тео не выбивал зубы капитану команды Когтеврана, как уверенно рассказывали.              Но Нотт тоже не поправлял. Но усмешка на его губах была слишком кривой и ироничной. Иногда он изгибал бровь и делала глоток из бокала. В том плескалось огневиски, переливаясь в свете камина янтарем.              И, противореча всем правилам приличия аристократов, налито было до самых краев.              Девушка не желала подходить, проталкиваясь меж восторженных парней и хихикающих дам. От того, ловко лавируя меж людей, танцующей походкой и с покачиванием бедер, подошла к столу. Тот был заставлен бутылками сливочного пива, которое хватали не очень смелые ученики. А так же множеством бокалов и стаканчиков и пугающим количеством огневиски.              Ви, неслышно из-за грохота музыки, которая, казалось, вибрировала в каждой клеточке её тела, мурлыкала мелодию себе под нос. Та не походила на грохот басов и тягучесть наркотического трипа, что звучала в окружающих её ритма. Была мелодичной и размеренной, такие не звучал на подобных вечеринках.              Взглядом отыскала не открытую бутылку и с приятным щелчком откупорила крышку. Неспешно налила в пустой бокал немного больше половины. Наблюдала всполохи золота и янтаря.              А после закрутила крышку. Обхватила бутылку за горлышко одной рукой, словно опасалась, что кто-то её отнимет, а второй сжала бокал. И так, удерживая равновесии на высоких каблуках и не проливая ни капли алкоголя, ловко пошла к стене.              Сделала большой глоток огневиски из бокала, тут же ощущая, как жар, подобно лаве, прокатился от самого рта до груди. Окатил жаром гортань и корень языка.              Кожей почувствовала чей-то пристальный, изучающий взгляд. И незаметно оглянулась. Какой-то слишком пьяный слизериниц, который едва держался на ногах, покачиваясь, как моряк на корабле, во время шторма, пытался сосредоточить на ней свой взгляд. Тот мерзко скользил по ногам, талии и груди, ни на чем не фиксируясь.              Его взгляд ни разу не зацепился за её лицо. И девушка не сдержала ироничную усмешку, закатывая глаза. С омерзением мысленно отметила, что парень настолько пьян или же обдолбан, что даже не понимает кого так пристально и сально рассматривает.              От того без тревоги скользнула меж парочкой людней и выскользнула из толпы. Прижалась спиной к стене. Теперь, ей казалось, могла дышать более свободно, без оглушающего аромата чужих тел и духов. Словно выплыла из шторма в тихую заводь.              Поставила бутылку огневиску, с негромким хлопком, на крошечный столик. На тот помещалась только ваза с пышными цветами. Ветки этого загадочного растения были тонкими и ползучими. Переплетались друг с другом и напоминали лианы, опоясывающие многолетние стволы. И девушка притаила свой напиток среди этой темно-зеленой, мрачной растительности. Расслабленно привалившись к стене спиной, сделала ещё один большой глоток огневиски.              Её взгляд вновь, непроизвольно, скользнул в сторону Нотта. Его все ещё окружала слишком большая толпа лакеев. Но парень казался все более и более скучающим, а глаза пустыми. Он неспешно делал глотки из бокала, иногда крутя его в руке. Казалось, переливы огневиски его интересовали гораздо больше, чем болтовня какого-то слизеринца. Тот что-то воодушевленно рассказывал, поглядывая то на своего самопровозглашенного кумира, то на девушек слизеринок. Те периодически бросали в его сторону взгляды, а после переглядывались и на их губах были многозначительные улыбки. Такими девушками обмениваются, когда разделяют одну шутку. Когда понимают мысли другой без слов. И обычно за такими улыбками не скрываются добрые мысли и благосклонность.              Ви сделала ещё один большой глоток и слизала каплю горьковатой жидкости с нижней губы. Та разбавилась вкусом ягод, от её помады.              Сделала ещё один глоток, допивая. Едва заметно скривилась от горечи и послевкусия. Без раздумий потянулась к бутылке, вновь наполняя бокал огневиски. С каждым глотком все становилось более далеким, а музыка не такой оглушительной. Ви казалось, что она плывет по волнам. Вливается и расслабляется. Тело потеплело и морозная сырость подземелья уже не бродила своими смертоносными пальцами по её обнажённой коже. Не щекотала голые руки, плечи и лопатки.              Ви выпила из вновь наполненного бокала и бросила быстрый взгляд в сторону Нотта. Не отрывая взгляда от парня, потянувшись в карман брюк и и вытащила пачку сигарет.              Словно вторя ей, Тео достал сигарету из-за уха – его темные кудри прикрывали ту от чужих взглядов до этого.              Одновременно щелкнули зажигалками и блаженно прикрыли глаза. Выдохнули сизый дым вверх, запрокинув головы.              Темные глаза Тео были пусты, напоминали бездны. И из-за этого вспоминались множество шепотков, слова сказанные на выдохе и на ухо. То, как звучало за его спиной короткое, напоминающее приговор «полумертвый». А компания, что окружала его, казалось, стала для парня фоновым шумом. Прекратил вовсе реагировать на отчаянные попытки втянуть себя в разговор. Залпом допил бокал и скользнул взглядом по толпе.              И Ви заметила, что взгляд Тео был мутным, нечетким и рассеянным. Он выдавал – Теодор был порядком пьян. И это явно был не его первый бокал. Или же, огневиски не единственное, что сегодня попала в его организм.              Нотт игнорировал подхалимов, пытающихся выудить с него хоть слово и тщательно, и с упорством пытался выискать кого-то или что-то взглядом. Едва заметно хмурился, казалось, погрузившись в свои мысли.                     Ви же казалось до смешного очаровательным, как у Тео не получается сосредоточить взгляд, как бы он не старался. Усмехнулась, затушив окурок и вновь отхлебнула из бокала.              Парень немного наклонился вперед и схватил бутылку, что стояла у его кресла. Та была опустошена на две трети. Горлышко цокнуло об край бокала и несколько капель скатилось по граненному боку. А после темная жидкость полилась в бокал, наполняя его практически до верха.              Слизеринец, что так упорно пытался подружиться или хотя бы стать верным подхалимом и приспешником, подлетел к Нотту. Потянулся к бутылке, в тщетной попытке заставить поделиться. Это выглядело так, словно он был убежден, что они уже закадычные друзья.              Ви же едва не рассмеялась из-за искренне оскорбленного и недовольного взгляда Тео. Он едва ли не прижал бутылку с алкоголем к своей груди, убирая её подальше от настырных рук. А после сделал большой и демонстративный глоток из горла. Хотя в другой руке все ещё сжимал наполненный бокал.              Парнишка поник, непонимающе и растерянно глядя. Но Ви знала – Теодор не терпит, когда на что-то, что он считает своим посягают. И ненавидит, когда вторгаются в его небольшой, темный мирок.              Неожиданно, с привычной самоуверенностью и гордо вскинутым носом, к другу подошел Драко. Опустил аккуратную ладонь, с пальцами пианиста и серебряным кольцом на среднем, на плечо Тео. Малфой наклонился ближе и буквально принялся что-то нашептывать Нотту на ухо, с кривой усмешкой на тонких, бледных губах.              Ви даже на таком расстоянии видела его насмешливое выражение.              И чтобы он не сказал, это заставило Тео встрепенуться. Резко выровнялся, теряя свойственную ему фривольность и расслабленность. Его черные глаза блеснули безумными искрами. В черной бездне замерцали искры жизни.              Целенаправленно повернул голову, будто прекрасно знак куда смотреть. И столкнулся с взглядом Ви. Они несколько безмолвных секунд смотрели друг другу в глаза. И казалось, весь мир потерял свою громкость, яркость и важность.              Внимательно и пристально глядели друг на друга.              Девушка как-то неосознанно отметила, что раны на его лице так и не зажили до конца. Губа все ещё была рассечена, хотя явно заживала. Синяки пожелтели и совсем скоро должны были уйти с его лица.              Тео оперся ладонью об подлокотник, пытаясь встать. Было удивительно уже то, что нашел его. Учитывая, что все ещё неотрывно смотрел на неё.              Ви не сдержала улыбку и изогнула бровь. Немного приподняла бокал, в безмолвном тосте и сделал большой глоток, запрокидывая голову назад. И от этого движения шелк волос мягко скользнул по обнаженным лопаткам.              Она видела, как пустота его черных глаз искажается из-за эмоций, клубящихся внутри его души. Радужки стали слишком яркими и казалось, если присмотреться, заглянуть вглубь, то возможно будет заглянуть в голову и фантазии без легилименции.              Но к большой печали Ви, этот волшебный, завораживающий момент был прерван. На неё едва ли не налетел Джоржан. Он бросился на неё, разрушая её преграды и стены.              Ви, от неожиданности, слегка отшатнулась. Сделала пол шага назад, опуская ладонь на столик, чтобы сохранить равновесие на высоких каблуках.              И, каким-то чудом, смогла не пролить ни капли из своего бокала. Но, глядя на суматошного и явно нервного Джордана, решила убрать его. Ведь он мажет пасть жертвой оживленной жестикуляции гриффиндорца. Или же все содержимое расплещется по одежде и телу Ви.              Она, не глядя, завела руку немного назад, опуская бокал на столик, рядом с бутылкой. И вопросительно изогнула бровь, пытаясь понять о чем же так восторженно говорить Джордан.              Его речь была поспешной. Он переключался с мысли на мысль. Волосы и одежда растрепаны, а губы подозрительно припухшие. Глаза пьяно блестели, а ладони цеплялись за плечи Ви.              – Наконец-то ты пришла… – задыхаясь, словно пробежал с километр, говорил, – я думал ты меня здесь бросила! Хотя, я был бы не против… – усмехнулся, поигрывая бровями, – видишь тех очаровательных дам? – указал кивком головы себе за спину.              Взгляд Ви скользнул в указанном направлении и она заметила явно пьяных и веселых слизеринок, которые уселись полукругом. Их смех звучал колокольчиком, а в глазах сверкала игривость.              – Мы играли в бутылочку на поцелуй! Я в жизни столько не целовался. Оказывается, слизеринки очень милые! – воодушевленно вещал. – О, кстати, ты просто отлично выглядишь. Прям отлично. Очень красиво и … дико? Хотя, нет. Опасно! Тебе прям идет, – закивал головой, впечатлённый её каблуками, плотно облегающими её бедра темно-зелеными штанами и черным топом-корсетом.              Тот был без бретелек, плотно облегал, зашнуровываясь на спине черными лентами. Делал талию тоньше и приподнимая небольшую грудь, от чего взгляд непроизвольно цеплялся за аккуратную линию декольте и соблазнительные холмики. Нежные плечи и длинную, белесую шею.              – Ты чего такой нервный? – вопросительно изогнув бровь и скрестив руки под грудью, осведомилась.              Парень тут же бросил на неё виноватый взгляд. Выглядел, как побитый щенок. Едва ли не принялся по-детски елозить одной ногой.              – Ты же знаешь, я живу в одной комнате с Фредом и Джорджем… И вот, я, значит, собираюсь на вечеринку. Нужно же было подобрать наряд! Я не мог просто прийти в школьной форме. И они спросили у меня куда я иду. Ну, а я не умею врать. Я не хотел тебя выдать! Но как-то так вышло, что я сказал, что иду с тобой на вечеринку. И Фред так на меня разозлился, – обреченно вздохнул, – он говорил о том, что я же знаю, что он тебя уже неделю караулит и пытается обговорить. А я, вместо того, чтобы помочь, скрыл, что буду сегодня с тобой.              Ну, если коротко, он ждет за общежитием, в коридоре. Я не позволил ему войти! А может уже не ждет… – задумчиво сказал, бросив взгляд на старинные часы на стене, – прошло минут сорок.              Ви обреченно вздохнула и поправила волосы. Бросила тоскливый взгляд на свой бокал. Мгновенно решила, что если ей предстоит встреча с Уизли то она не желает быть трезвой. И допила огневиски одним глотком.              Видела, что Джордан неловко и нервно копошится, ёрзает и поглядывает на неё. Заглядывал в глаза. И на его лице безошибочно читалось, что пытается понять зла она на него или же нет. Опасливо скукожился, словно был готов к ссоре со своим недавно приобретенным, но таким дорогим другом.              Девушка, прежде, чем что-то сказать, закурила. Несколько раз выдохнула сизый дым с запахом малины и вновь тяжело вздохнула.              – Я не сержусь. Давно нужно было с этим покончить.              Джордан тут же облегченно выдохнул, казалось, испуская всю нервную энергию разом.              – Прости, я правда не хотел, чтобы он приходил, – негромко и искренне заверил.              Ви не смогла сдержать едва заметную, нежную улыбку. Ласково опустила руку ему на плечо. На секунду крепче сжала пальцы, комкая ткань его одежды. Видела, какое облегчение этот жест дружбы и принятия ему принес. И, заметив, что девушки, с которыми он до этого был, все более пристально смотрят в его сторону, сурово отправило его к ним. Надеялась, что хотя бы её друг проведет этот вечер беззаботно. И что хотя бы его душа не будет метаться в тревоге.              Все ещё держа Джордана за плечо, потащила его в сторону слизеринок, игнорируя его протесты. Те же едва ли не запищали от восторга. Они, как сирены, вырвали его из рук Самерсет, попутно скользя ловкими ладошками по гриффиндорцу. Тот же выглядел одновременно ошарашенным и полным восторга. Ви, посмеиваясь, пошла к выходу из общежития, докуривая на ходу сигарету.              Окурок она выкинула у входа. И с большей уверенность, чем чувствовала, вышла.              Какая-то часть её сердца и души надеялись, что Фред уже ушел – он никогда не любил ждать. Слишком порывистый и полный энергии, чтобы сорок минут стоять в промозглом подземелье, вдыхая запах сырости, плесени и зелий.              Другая же её часть желала, чтобы он все ещё был там.              Ссора с Фредом нависала над ней и тревожила. И Ви понимала – так дальше продолжаться не может. А когда это разрешит, как не сейчас? Когда её кровь разбавлена огневиски?              Была уверена, что на трезвую голову ей не хватит смелости. Будет слишком бояться, что он скажет горькую правду. И та станет для неё слишком болезненной. Разрушит её хрупкое «я», которое она прячет за маской высокомерия.              Вышла в коридор и дверь в общежитие за её спиной гулко захлопнулась. По оголенным плечам тут же пробежал холодный ветерок и девушка неосознанно обняла себя руками. Ощущала под кончиками пальцев, что её предплечья покрылись мурашками.              Скользнула взглядом темных глаз по погруженному во мрак коридору.              Тот был тих и пустынен, лишь далекое эхо доносилось мрачным, фоновым шумом. А её вздох, казалось, разнеся по множеству коридоров.              Казалось, из ниоткуда, показалась темная фигура. До этого она была укрыта тенями.              На долю секунды Ви испугалась и сделала пол шага назад. В полутьме она казалась мрачной и слишком крупной. Пробудила какие-то подсознательные, инстинктивные страхи, которые дремали в глубине её естества. Но когда фигура широко и поспешно рванула к ней, облегченно выдохнула, узнав Фреда.              Он кутался в мантию и выглядел уставшим и измученным. Едва ли не подбежал к ней. Резко остановился, когда их разделяло пол шага.              Нервно сглотнул, от чего его кадык резко дернулся вниз, а после вверх. А взгляд тёплых, карих глаз скользнул по её обнаженным рукам. Парень неосознанно, словно это вшито в его подкорку, потянулся к ней.              Замер в нерешительности, когда его руки были всего в нескольких сантиметрах от её плеча. А его взгляд стал каким-то затравленным. Словно невозможность к ней прикоснуться причиняет ему физическую боль.              – Ви… – выдохнул.              – Фред, – коротко и безразлично ответила. Старательно спрятала в глубине всю боль, все те осколки чувств. Её гордость не позволила им проявиться.