Мальчики не плачут

ㅤㅤОн учился с ним в одном классе. «Влад» — от одного этого имени неприятно скручивало в животе. Денис отлично помнил все его грубые кулаки на теле, следы жесткой и грязной подошвы на ткани одежды, отлично помнил все то гнетущее унижение, что ему удалось пережить. Помнил, как от стыда горели щеки, как по ночам не мог спать на спине из-за синяков, как мучительное, до чертиков неприятное ощущение, словно ударили под дых, разрасталось в середине живота и дальше по всей площади при виде его — Влада. Иногда, приходя домой после позорного столкновения с кудрявым хулиганом и его сворой, Денис долго и задумчиво смотрел в стену напротив кровати, задаваясь вопросом: «Что я такого сделал?». Казалось бы, обычный пятнадцатилетний подросток, отличник, движущийся на красный аттестат — и вправду ничего примечательного, — но то, что ждало его за пределами школьных ворот и вправду ужасало. Родители уже давно ушли на работу. Семья Дениса всегда была крепкой и надежной. За сына родители бы порвали каждого. Но почему не порвали Влада? На то есть иные причины... Сегодня нужно было ко второму уроку — к самой ненавистной Денисом физике. Эти постоянные формулы, которые нужно было запоминать, достаточно задолбали, а ворчливая Инга Михайловна со своим старческим маразмом только подливала масла в огонь, ведь из-за ее постоянных упреков вообще не хотелось учить нудную физику. Середина осени в Питере была на удивление теплой. Денис поспешно натягивал на выглаженную школьную рубашку свой любимый радужный свитер. Тот был потертым от постоянной носки, растянутым и слегка выцветшим, но при этом не нравился Денису меньше. Этот свитер таил в себе море воспоминаний, однако в то же время и не очень приятных. Иногда Денису казалось, что этот свитер пропитан колкими оскорблениями, запахом его собственной крови и грязной, сырой земли. Денис стиснул зубы и невольно сжал руки в кулаки. Влад постоянно вел себя так всю старшую школу! Но почему?! Раньше же он был не таким! Денис помнил, как, сидя с ним за одной партой, они весело играли в камень, ножницы, бумага, как Влад списывал у него, делился едой. Но, видимо, для Влада эти воспоминания не значили абсолютно ничего, если он превратился в того, кем сейчас и является. На улице Денис ловил типичные для своего внешнего вида неловкие взгляды прохожих. Из раза в раз ничего не менялось. Если он выходил на улицу в чем-то ярком — сразу на него глазели так, будто он был виноват в каком-то преступлении. Оттого Денис думал, что он странный... В плохом смысле не такой, как все. Изредка попадались прохожие, которым было бы реально все равно, и они вели себя так, будто все в порядке вещей. Эти люди ощущались, как глоток свежего воздуха. Денис так и норовил бы подойти к ним и ненавязчиво спросить — не странный ли он, — но слишком стеснялся получить в ответ что-нибудь грубое. Косой взгляд, например, или неприятное оскорбление, которое обожгло бы еще сильнее осуждающего взгляда. Он ведь обычный, ничем не примечательный подросток: светло-русые волосы, голубые глаза, круглые очки, так еще и ямочки на щеках! Эти дурацкие ямочки, которых так сильно стеснялся Денис из-за постоянных замечаний Влада. Ничего необычного, так почему он должен был быть смелым? То ли дело он — Влад — кудрявый, темноволосый и бесстрашный парень с почти незаметными веснушками... И как Денис умудрился заметить и их? Денис все чаще ловил себя на том, что замечает такие незначительные, казалось, детали во внешности хулигана: маленький пластырь, плотно обворачивающий грубую подушечку мизинца; небольшой шрам на лбу рядом с корнями волос; десневая, насмешливая улыбка... Кажется, Денис опять глубоко задумался и провел в раздумьях весь немаленький путь до школы. Серое здание, снаружи кажущееся заброшенным, принимало в себя толпы сонных учащихся. Да и у самого Дениса глаза слипались от недосыпа — он почти до полвторого ночи делал домашку и разбирал все непонятные ему темы с помощью вебинаров. Все-таки учился Денис всегда хорошо, не ленился. Он был единственным отличником в классе и гордостью многих преподавателей. Ученики, идущие получать знания, не хотели на учебу из-за докучливых уроков, а вот Денис... Денис из-за Влада, который постоянно заставлял краснеть. По пути в школу Денис достал телефон и просмотрел группу их класса «9”а”» в мессенджере, так как пришло уведомление. Влад, как обычно, написал, что опаздывает, а следом отписалась и его компания с сообщениями подобного формата. И Денису аж глаза резала их безграмотность. За что только оценки хорошие получают? За списывание. Обидно, что они несправедливым путем получают пятерки, а Денис, который готовится днями и ночами, оценки хуже. Денис вошел в школу, быстро переоделся и растворился в кабинете их классного руководителя Николая Романовича. В начале каждого учебного дня у них проходила десятиминутка, на которой класрук отмечал отсутствующих и длился возможными важными новостями. Этот день не был исключением. Трудовик начал перекличку. — ...Данилов? — глазами Николай Романович обвел заполняющийся опаздывающими учениками кабинет и не нашел цели. Его привычная манера подшучивать сегодня была подавлена плохим настроением. — Опять опаздывает? Тогда ставлю ему неуважительную причину на весь учебный день. И как раз в этот момент в класс с гордо поднятой головой вступил кудрявый нарушитель. Из-за его спины выглядывали его товарищи. — Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти? — с совершенно бесстыжей улыбкой спросил Влад дежурную фразу. Его нахальный взгляд бегал по кабинету. Он пропустил мимо ушей возмущения учителя и направился к своей парте. Если Денис сидел за второй партой правого ряда с правой стороны, то Влад занимал место с той же стороны, только партой дальше. Влад часто от безделья ткал носиком карандаша или ручки в спину Дениса. Это не раз повлекало за собой гору возмущения с его стороны. Но в последнее время подобное прекратилось. Денис уж ошибочно решил, что Влад изменился. На десятиминутке не произошло ничего необычного. Из-за неофициальной атмосферы Влад перекидывался ребячьими взглядами со своим лучшим другом Пашей Селивановым, чего с такой активностью обычно не позволял себе на других уроках. Физика наступила незаметно. Стоило Денису переступить порог класса, как увидел, что весь его ряд до третьей парты включительно завален лабораторными приборами, видимо, для практических работ. Инга Михайловна уже спохватилась пересаживать шесть человек по другим свободным местам. И каким же удивлением было услышать: — Смирнов и Данилов, — этих слов уже хватило, чтобы Денис оторопел и слегка ссутулился, — садитесь вместе за последнюю парту. — физичка указала рукой на ряд у окна. — А я не хочу с ним сидеть! — обиженно нахмурился Влад, будто ему предлагали сесть рядом с шимпанзе. И впервые Денис был согласен со словами Влада. Денису тоже не хотелось иметь такого счастья — целый урок быть на нервах и ничего из новой темы не запомнить, а все из-за Влада. — А ты видишь где-то еще свободные места? Садись и не качай права! Ты мне тетрадь с долгами так и не сдал. — голос Инги Михайловны приобрел знакомый сварливый тон. Денис всегда поражался ее умению так ловко перевести разговор в другое русло. Делать ничего больше не оставалось, кроме как подчиниться и сесть за последнюю парту. Из-за проблем со зрением Денис плохо видел, даже нося очки целыми днями. Это стало еще одним испытанием на первый урок. Денис по привычке сел справа, а Влад вальяжно развалился у окна. На уроке они решали примитивные задачи по пройденной на прошлом уроке теме, но Денису сосредоточиться на учебе мешал не скучающий Влад, который от безделья корчил рожицы Паше. Они кидали друг другу обидные оскорбления громким шепотом, пока Инга Михайловна отворачивалась или что-то объясняла. И им было весело до такой степени, что Влад, не выдержав, сдавленно засмеялся от последующего оскорбления Паши, прикрыв рот ладошкой. Терпение Дениса было на пределе и держалось на последней нервной клетке. Помимо того, что обрывки фраз от соседа по парте не давали сосредоточиться, так из-за его смеха Денис не мог разобрать объяснение Инги Михайловны, которое ему — непонимающему — было очень полезно. Но выразить Владу свое недовольство у Дениса была кишка тонка, а нажаловаться Инге Михайловне — тем более. Влад же ему после школы потом про это напомнит! Хорошо, что физичка, всегда старающаяся вытягивать Дениса на отличную оценку, увидела это неподобающее ученику поведение: — Данилов, иди решай задачу из задачника! — Инга Михайловна открыла книжку и написала на маркерной доске номер задачи. — А у меня его нету. — невозмутимо пожал плечами Влад. — Как это нету?! Он у тебя с седьмого класса должен быть! — не унималась физичка. — Ну дома забыл. — Проси у Дениса тогда. На следующем уроке я лично проверю у тебя его наличие, а если его не будет, то сразу два в электронный дневник за неуважение к учителю и к моему уроку! — Ну хорошо. — подытожил Влад и нагло, даже не спросив разрешения, взял задачник Дениса. Поднялся с места. — А спросить не хочешь? — робко напомнил Денис Владу, провожая его взглядом. — Чего-чего? — остановился Влад на полпути. — Ничего. Влад слишком заносчиво для того, кто ничего не знает, вышел к доске. Смотрел на задачник, как на личного врага. Попросил у учительницы маркер. Медленно записал «Дано:», а данные, кроме времени и массы, записать уже не смог. Но ему совсем не было стыдно за незнание домашнего материала. Он всегда себя так высокомерно вел. — Не тяни время, — начала Инга Михайловна, — а если не знаешь, то садись. Влад так и сделал. Развернулся и пошел к месту. — Ну я на троечку хотя бы! — самоуверенно улыбнулся Влад и занял свое место. — Какая тебе троечка? Двоечка! На следующем уроке будешь лично мне сдавать зачет по терминам, ты меня понял? У тебя балл два и сорок четыре. Как четверть собираешься заканчивать? — все еще суровая Инга Михайловна начала просматривать электронный дневник. Ее голос теперь слегка смягчился: — Дениска, а у тебя оценок маловато. Иди, дорешай за Владом. Задача была легкой, поэтому ее решение у Дениса заняло считанные минуты. Денис был рад тому, что снова похвастался перед классом своими знаниями и получил хорошую оценку. Со счастливой и скромной улыбкой вернулся за парту. — Денис, объясни-ка теперь решение своему соседу, если он не понял. — Инга Михайловна вернулась к вызову учеников к доске, а Денис остался с Владом один на один... — Я все понял, отвали, пай-мальчик. — шепотом колко обозвал он. — А то еще пристанешь ко мне, пидор. — не в восторге поежился Влад. Да он даже не старался, чтобы понять хоть какую-то тему, а сейчас нагло врал, дабы сделать Денису побольнее. Вроде отец у него полицейский, а сын такой... хулиган, так еще и двоечник. — Ну как хочешь. — пожал Денис плечами и отвернулся, но, чтобы Влад больше не трогал, на всякий случай положил задачник на середину парты. До конца урока оставалось минут десять. Чем ближе была перемена, тем громче становился Влад. Обменивался с Пашей репликами уже смело и вполголоса. Денис же так и норовил бы ему в морду дать. Раздражал так сильно, что руки сами сжимались в кулаки, а на лице выступали желваки. Старался держать спокойное лицо, но не особо получалось. Мало того, что где-то в животе начал развязываться узел ярости, готовый в любой момент выпустить всю злость и раздражение наружу, так Денис еще и начал слышать, что стал объектом для разговора этой пары хулиганов. Особенно неожиданно для Дениса на его ляжку ближе к колену опустилась рука Влада. Денис не понял, для чего это было сделано, а когда рука Влада немного сжалась — по телу пробежала предательская волна теплых, щекочущих мурашек, заставляющая поморщиться. Естественная физиологическая реакция организма на подобные действия, так еще и в подростковом возрасте, но почему от нее стало так стыдно? Физика осталась на втором плане. Денис возмущенно повернулся к Владу. В голове вертелась куча вопросов... Почему он так себя ведет? Испытывает? Но какое право он имеет? Денис был готов терпеть избиения и оскорбления, но не такие унижения! Денис взорвался. Его рука решительно обхватила предплечье Влада и оттянула от своей ноги. Рука Влада легко поддалась, но Денису это далось с огромным моральным трудом, ведь ярость и нежелание так тесно связываться с Владом взяли верх. — А чего это ушки у тебя красные, пидор? — на лице Влада расплылась торжествующая улыбка. Он, кажется, попытался подтвердить свои очередные неверные догадки по поводу ориентации Дениса, хотя тот неоднократно говорил об обратном. Его слова всегда считали за ложь, мол, почему тогда носишь такие вещи? Аргумент: «Я поддерживаю, но не состою» считался новой порцией лжи. — Что ты творишь? — шепотом, почти шипением спросил Денис. — Понравилось, да? Еще хочешь? — не унимался улыбающийся Влад, отчего Денис еще больше разозлился. Теперь Влад еще и игнорирует. Делает вид, что Денис вообще ничего не значит. До чего же Денису стало оттого обидно... Обиженный Денис развернулся к доске и снова начал слушать учительницу. Пусть идет этот Влад далеко и надолго! Больше подобных происшествий не было вплоть до последнего урока — русского. Это был один из любимых предметов Дениса. Он был гуманитарием. Всегда правильно писал, обожал литературу и историю. Правда, с английским всегда были проблемы: часто Денис не догонял темы на уроках, из-за чего приходилось мониторить их дома и разбираться самостоятельно ради хороших оценок. Но в этом весь Денис. Он круглый отличник и гордость семьи. Его желание быть лучшим превратилось в обыденность, вошло в привычку и теперь не было чем-то особенным. На русском языке они повторяли все пройденные за восьмой класс легкие темы и плюсом дополняли их чем-то новым. Сейчас руссичка — женщина средних лет, строгая, но не злая — объясняла давно известную всем тему о сложных предложениях. У Влада с его дружком же в начале урока отобрали телефоны, застукав с поличным, поэтому теперь они вдвоем бесстыдно шумели и мешали всем учиться. Но оба не отчаивались — позади Дениса Влад резвился со своим недалеко сидящим Пашей (тот сидел за четвертой партой среднего ряда слева). Когда учительница не видела, они кидали друг другу потрепанный ластик. Паша даже не промахнулся пару раз по затылку Денису попасть! В один из таких моментов, когда Влад кинул Паше предмет, руссичка обернулась: — Данилов, выходи к доске! — прогремел голос Ларисы Эдуардовны. — Рассказывай все, что мы повторяли за этот урок, а то я вижу, что больно уж тебе весело. — А че я сделал-то? — возмутился Влад. — Ты мне тут зубы не заговаривай! Влад лишь вздохнул, но покорно вышел к доске. Паша ему всячески помогал отвечать жестикуляцией, а когда Влад не понимал, то громким шепотом подбадривал: «Дебил!». — Давай, Влад. На какие две группы делятся сложные предложения? — учительница села за свое место и открыла электронный журнал. — Союзные и..? — Бессоюзные... — с натяжкой закончил Влад. Денис-то думал, что Влад вообще ничего не знает, а оно вон как получилось. — А союзные на какие две формы делятся? — продолжила подсказывать Лариса Эдуардовна. Из-за того, что Влад корчил из себя идиота, пытаясь разузнать ответ у своего такого же недалекого друга, Денис решил блеснуть умом. Поднял руку, дожидаясь, пока руссичка его спросит. В этот момент Влад заметил поднятую руку и смерил Дениса высокомерным взглядом. Будто пытался запугать. Но было уже поздно отступать — учительница спросила Дениса легким кивком. Прежде чем ответить, Денис прочистил горло. Голос слегка дрожал, а сердце в пятки ушло. Этот недовольный взгляд Влада знакомо вызвал волну тревоги, так как не предвещал ничего хорошего. — На сложносочиненные и сложноподчиненные... — рука по нервной привычке поправила очки на переносице. — Хорошо, Денис. Сможешь назвать виды сложноподчиненных предложений? Тогда поставлю пять. Денис набрал смелости в кулак. Он, конечно, знал, ведь читал правило дома, но переволновался. В правиле про виды было сказано только мельком, а сама Лариса Эдуардовна тоже толком про них не рассказала. Все что он знал, так это только их названия. Не больше. — ...Определительные, изъяснительные и обстоятельственные. — после нескольких секунд молчания вспомнил Денис и облегченно выдохнул. Учительница поставила Денису положительную отметку, как и обещала, а после сразу обратилась к Владу: — На какие вопросы, Владислав, отвечают изъяснительные придаточные? Класс погрузился в тишину... Даже Денис не знал ответ на этот вопрос. Он не помнил, чтобы Лариса Эдуардовна говорила на эту тему. Она не настолько углубилась в рассказ про них, чтобы говорить про что-то подобное. — Лариса Эдуардовна, — робко отозвался Денис, — а вы не говорили про это. Удивленная руссичка подняла бровь. Наверное, не понимала, как же не могла про это не рассказать. — Ну ладно. Садись, Влад. Пока Влад с недовольно-развязным видом садился на место, кажется, специально слегка толкнул Дениса в плечо. Денис умолк совсем. После звонка нужно было быстрее всех смыться домой, а то не хотелось снова сталкиваться с Владом. Если поймает — Денису будет несдобровать. Он уловил перемену в настроении хулигана, но не понимал причину его злости. Денис ведь помочь хотел, но всегда, когда пытался угодить этому кудрявому — лишь сильнее бесил его и ломал и без того хрупкое эго. Как только прозвенел звонок, Влад с Пашей опередили Дениса. Сразу повскакивали со своих мест и понеслись в коридор. Учительница даже не успела окончить урок, а их уже нет. Следом за ними пошли и остальные. Когда Денис вошел в холл, то двоих уже не было. Это заставило его вздохнуть с облегчением. Но не долго длилась его радость... Стоило выйти за пределы школы, как он ощутил до боли знакомую тяжесть на плечах. Это было бы почти по-дружески, если бы тот, кто приобнял, не был бы Владом. — Давай-ка ты мне поподробней расскажешь, что это было на русском, а, пидорок? И мир остановился.