Связавшиеся Судьбой

      

꧁⎝ 𓆩༺❀༻𓆪 ⎠꧂

                    — Кадзуха, ты когда-нибудь чувствовал, как в голове всплывает какой-то смутный отголосок, мимолетное видение, но ты совершенно не можешь ухватить его, не помнишь, откуда оно? — спросил Куникудзуши, полулежа в постели.       Его взгляд был устремлен в потолок, словно он пытался выудить ответы из самой пустоты. Каэдэхара, невозмутимый, как всегда, сидел на полу за низким столиком, увлеченно выводя кистью хайку.       Эту небольшую вольность ему дозволил сам Его Высочество, понимая, что талантливому воину нужна возможность для творчества, даже ведя бдительную охрану.       — Так вот почему на вашем лице порой появляется тень непонимания, словно вы смотрите вглубь себя, — спросил самурай, не отрываясь от письма. В ответ он услышал лишь раздраженное цыканье.       — Я задал вопрос.       — Да-да, простите, Ваше Высочество. — Каэдэхара, наконец, отложил кисть.       Слегка нахмурившись, он задумался, сведя брови к переносице. Затем, переведя взгляд на принца, который уже через месяц должен был официально взойти на трон и стать Императором, произнес.       — Быть может, это отголосок глубокого детства?       — Детства… — Куникудзуши нахмурился, переведя свои синие глаза с телохранителя на потолок.       Детство… Он помнил этот период своей жизни довольно отчетливо, в основном из-за тягостной скуки, сопровождавшей его на всем протяжении.       — Однажды, когда мне было около семи лет, — вдруг подал голос воин, и Куникудзуши снова взглянул на него. — Я неожиданно вспомнил, как в раннем детстве лежал в кроватке, и надо мной склонилась змея. Я принял это за кошмарный сон, но оказалось, что такое действительно произошло, когда мне был всего год от роду.       — Ты хочешь сказать, что вспомнил нечто настолько далекое? — Куникудзуши нахмурился и, сев на кровати, опустил взгляд.       — Да, матушка тогда тоже очень удивилась моему рассказу и поведала мне об этом случае, — произнес юноша, положив руки на колени и устремив взгляд в сторону окна.       — В моем случае это, скорее, плод глупого воображения… — почти прошипел принц, проведя рукой по лбу и слегка растирая виски.       Самурай встревоженно нахмурился, заметив его состояние.       С момента их возвращения из поездки с визитами к различным высокопоставленным особам прошло около трех месяцев, и за это время они действительно сблизились.       Каэдэхара теперь дневал и ночевал в покоях Его Высочества, которого, по слухам, готовились убить. Не менее важным было и то, что Куникудзуши всерьез погрузился в подготовку к восшествию на престол.       Он взялся за дело с таким рвением, словно действительно взял свою судьбу в собственные руки, что не могло не радовать его приближенных, и Каэдэхару в особенности.       Особенно умиляло то, как привыкший к вольному графику наследник престола мило засыпал прямо над какими-нибудь бумагами и докладами советников.       — Кадзуха…       Каэдэхара вынырнул из своих размышлений и снова взглянул на принца, который почему-то выглядел совершенно странно и непривычно задумчивым. Быть может, ему и правда видится нечто зыбкое, ускользающее?       — Да, Ваше Высочество?       — Скажи, ты видел когда-нибудь мою мать? — неожиданно спросил юноша, но самурай ничуть не выказал удивления.       — Почему вы считаете, что мог?       — Твой отец был величайшим самураем и пользовался большим уважением во дворце, так что отвечай, — произнес Куникудзуши, и Каэдэхара с тихим вздохом отвел взгляд в сторону.       — Однажды я видел, как Ее Величество посещает наш фамильный дом, но я был слишком мал, чтобы присутствовать при разговоре, и лишь видел, как родители провожают ее на веранду… — пожал плечами самурай и затем недоуменно вскинул бровь, услышав смешок.       Порой эти смешки пугали всех своей кажущейся неуместностью.       — Выходит, матушка казнила тех, с кем лично пила чай без охраны? — вскинул бровь с усмешкой брюнет, и Каэдэхара медленно приподнял брови.       Как он не понял раньше? А ведь принц подметил это из совершенно не несущего важной детали рассказа.       — Вы хотите сказать?..       — Я не знал своей матери, но мне кажется… — Темноволосый встал с постели и принялся набрасывать темно-синее хаори поверх своей спальной белой одежды. — Не стала бы великая Императрица разбрасываться столь преданными и сильными людьми из-за проступка их родственника…       — Господин…       Куникудзуши вздрогнул, услышав столь странный тон в голосе Каэдэхары впервые, и, переведя на него взгляд, нахмурился.       Каэдэхара сидел, опустив голову и сжимая ладони, со сведенными к переносице бровями.       — Кадзуха, я хочу узнать о своей матери, потому что… — Он вздохнул, опуская взгляд и хмурясь. — Я помню кое-что, что не стыкуется с ее образом, который я будто знаю и помню, и пока я не взошел на трон… — Куникудзуши подошел к своему самураю и нахмурил брови. — Я хочу разобраться, так что придется немного покопаться и в твоих делах, ты…       Райдэн не успел договорить, как Каэдэхара встал перед ним на одно колено и, приклонив голову, склонился в поклоне.       — Прошу прощения за мою слабость, Ваше Высочество. С вашего позволения, я буду рад разобраться также и в причине казни моего клана на пути к вашей цели, Господин, — произнес самурай, и темноволосый довольно улыбнулся, приказывая встать, что тот незамедлительно выполнил.       — Тогда решено. Однако говорить об этом никому не будем…       — Даже Хино и господину Мао?       — Им — в первую очередь.                     

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

                           Старые покои Императрицы, место, где жизнь словно иссякла, так как хозяйка, чьим духом был пропитан каждый уголок, покинула этот мир уже почти год назад…       — Вы уверены?..       — Это всего лишь комната, Кадзуха! — с раздражением фыркнул Его Высочество, распахивая дверь и входя внутрь. Самурай, с тяжелым вздохом, последовал за ним.       Оказавшись внутри, принц осознал всю глупость своей лживой бравады, столь очевидной для проницательного Каэдэхары.       Это не просто комната — это место, манящее его воспоминаниями детства, когда он еще питал робкую надежду на материнскую любовь.       Он часто приходил сюда, смотрел сквозь щели, ждал, стучал, и даже плакал, умоляя мать разделить с ним время. Но за дверью всегда царила лишь тишина, прервавшаяся лишь однажды…              

…Уходи прочь…

                           Этот властный крик, сорвавшийся с уст, чей голос он так жаждал услышать, похоронил все надежды на любовь, проложив тернистый путь к становлению того Куникудзуши, которого все знают сейчас.       — Здесь совсем не убираются? — с недовольством пробормотал брюнет, роясь в ящиках.       Каэдэхара, словно настороженный зверь, внимательно осматривал комнату, чувствуя, что здесь что-то не так.       — Вероятно, ждут окончания годового траура… — предположил самурай, нахмурив брови. Что-то неуловимо выбивалось из общей картины.       — И здесь ничего. Матушка, неужели она ничего не хранила в собственных покоях? — раздраженно захлопнув ящичек туалетного столика, принц с недоумением взглянул на воина. — Может, поможешь? Или разрешение нужно?       — Господин, какого роста была ваша матушка? — неожиданно спросил Каэдэхара, переводя взгляд на изумленного принца.       — Она была не намного выше меня… — ответил принц, нахмурившись. Кадзуха кивнул и, словно ведомый невидимой силой, направился к постели.       — Значит, никто бы и не подумал… — тихо пробормотал он, устремив взгляд на балдахин, скрывавший верхнюю часть кровати, а именно его же собственное место крепления в виде навеса.       — Каэдэхара, что ты… — не успел принц закончить фразу, как Каэдэхара приблизился, протягивая руки.       — Господин, возможно, на креплении что-то спрятано. Я вас подсажу…       Куникудзуши нахмурился.       — Я не девица, и не три грамма вешу. Надорваться решил?       Каэдэхара улыбнулся.       — Господин, я уже носил вас на руках и могу с уверенностью сказать, что ваш вес совершенно не ощутим.       От этой улыбки кровь бросилась в щеки Куникудзуши, и, цыкнув, он шагнул к самураю.       — Ладно-ладно!       Далее последовало неловкое мероприятие, по крайней мере, для Куникудзуши.       Каэдэхара, несмотря на все раздражение принца, оставался невозмутимым, спокойно удерживая его за лодыжки, что лишь усиливало смущение принца. Почему у него вообще руки такие горячие, черт…       — Посмотрите за оборками, там…       — Понял, не дурак, — перебил принц, опуская руки за занавесь, скрывающую каркас балдахина. К его удивлению, там действительно оказалось нечто инородное. — Опускай меня!       Каэдэхара старался действовать аккуратно, но, когда принц потерял равновесие, ему пришлось действовать молниеносно и подхватить его на руки, предотвратив падение.       — Вы в порядке?.. — спросил самурай, искренне перепугавшись за своего господина. Принц смотрел на него широко распахнутыми глазами, но быстро отвел взгляд и кивнул.       — Да, опусти меня уже…       Каэдэхара с улыбкой отметил румянец на бледных щеках принца, но тут же нахмурился.       В руках юноши была шкатулка фиолетового цвета с золотыми узорами, на крышке которой был изображен герб Императорской семьи.       Оказавшись на ногах, Райдэн перевел дыхание, а затем повернулся к самураю.       — Это единственное, что там было, и было спрятано довольно глубоко, словно в спешке просто толкнули рукой… — проговорил Куникудзуши, нахмурившись.       — Возможно, ваша матушка оставила это для вас?..       Темноволосый поднял взгляд и скептически вскинул бровь.       — Скажи еще что-нибудь смешное, я внимательно послушаю.       Его голос был лишен каких-либо эмоций, и последний из рода Каэдэхара решил не продолжать эту тему. Он спокойно прошел с принцем к столику, где Его Высочество недавно рылся в поисках чего-либо, и поставил туда найденную шкатулку.       — Принц? — Куникудзуши вздрогнул, отрываясь от прожигания взглядом шкатулки, и встретился с беспокойным взглядом самурая. — Если вам сложно начать открывать правду…       — Нет, с чего ты вообще… — Темноволосый усмехнулся, но, столкнувшись взглядом с Каэдэхарой, вмиг растерял весь свой показной пыл и опустил глаза. — Кадзуха, стой рядом, это… Это просьба, но и приказ…       — Как прикажете, Господин. Я бы все равно не оставил вас сейчас одного, — ответил самурай с улыбкой и позволил себе положить руку на плечо принца, кажущееся таким хрупким по сравнению с его собственным.       — Спасибо…       Слово было сказано тихо, почти шепотом, но самурай услышал его, и вместе с Куникудзуши устремил взгляд на найденный предмет, который Его Высочество открыл.       Внутри лежал сверток из фиолетового шелка, а поверх него — незнакомая ранее заколка нежно-лилового оттенка с цветком из драгоценного металла. Он осторожно взял ее в руки и повертел.       — Это принадлежало вашей матушке?..       — Нет, она носила более темные оттенки фиолетового, по крайней мере, когда недолго прибывала во дворце… — произнес он, бережно откладывая украшение.       Затем он принялся за шелковую ткань, осторожно разворачивая ее край за краем, пока не обнаружил спрятанные внутри вещи: небольшую тетрадь в черной потрёпанной обложке, явно старую, серебряную шпильку для волос простой формы, но с изящными цветами на концах, с которых, словно капли росы, свисали камни из синих и голубых камней.       — Матушка не носила серебро…       Прошептал он, затем отложил очередное украшение и, наконец, взял в руки тетрадь, листая страницы с внезапным осознанием.       — Это… дневник?..                     

✧･ﾟ: *✧･ﾟ 𝕿𝖔 𝖇𝖊 𝖈𝖔𝖓𝖙𝖎𝖓𝖚𝖊𝖉 ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧