Связавшиеся Судьбой

             

꧁⎝ 𓆩༺❀༻𓆪 ⎠꧂

                    Сжимая в руках тетрадь, оказавшуюся дневником, Куникудзуши хмурился, вглядываясь в потемневшую от времени обложку. Казалось, он собирается с духом, прежде чем открыть первую страницу, встретившую его словами, пронзившими сердце.       — Она пишет… мне?       Стоявший рядом Каэдэхара удивлённо замер, но его изумление меркло по сравнению с тем, что испытывал сам принц, чьи пальцы едва заметно дрожали, удерживая дневник.       «Дорогой мой Куникудзуши, не знаю, когда ты прочтёшь эти строки и захочешь ли вообще прикасаться к ним. Но я обещаю рассказать тебе всё, когда ты повзрослеешь и научишься грамоте. Возможно, это глупая материнская прихоть — желать, чтобы ты читал мои записи о тебе, но я прошу прощения за эту слабость, мой любимый.»       Куникудзуши нахмурился ещё сильнее, ожидая совсем иного. С тяжёлым вздохом он продолжил чтение, пропуская абзацы, казавшиеся ему не слишком важными.       «…Сегодня ты впервые засмеялся. Это было так трогательно и забавно! Я так долго пыталась тебя убаюкать, а ты успокоился лишь тогда, когда я случайно опрокинула чернильницу на себя. Какой же ты коварный у меня малыш…»       Уголок его губ невольно дёрнулся вверх, но тут же одёрнул себя. Всё это было неправильно. Почему она вела записи о том, как рос тот, кого родила по необходимости?       «Тебе скоро годик! Ты такой активный, но совсем не капризный. Служанки рассказывали мне, какими крикливыми бывают дети, но видимо ты — особенный, мой драгоценный. Хотя, нет, ты точно особенный.»       Почему? Всё должно было быть иначе. Эти записи — фальшивка, несомненно. Не может быть, чтобы они были настоящими. Это просто глупая шутка кого-то из слуг.       — Ваше Высочество, позволите пролистать немного вперёд? — тихо спросил Каэдэхара, заметив бурю чувств, отразившуюся на лице Куникудзуши.       Тот поспешно кивнул и принялся торопливо перелистывать страницы, убеждаясь, что в основном там содержатся обычные записи о его младенчестве. Но затем почерк вдруг стал неровным, словно писавший испытывал сильное волнение.       «…Как всё к этому пришло? Я не желала такой судьбы ни себе, ни тебе, милый мой Куникудзуши. Особенно тебе…»       Запись обрывалась. Куникудзуши нахмурился, перевернул страницу в надежде найти продолжение и изумлённо вскинул брови.       Следующие записи, датированные временем, когда ему было около пяти лет, были написаны более аккуратным почерком, но в нём чувствовалась какая-то надломленность.       »…Что ж, я давно не брала в руки эту тетрадь и, наверное, не взяла бы вовсе, если бы моё положение не стало столь шатким. Сейчас я сижу в своих покоях и слышу, как ты зовёшь меня, просишь побыть с тобой. А я, как последняя трусиха, прячусь от тебя… Как же это глупо…»       — Это…       «Я накричала на тебя. Слышу твой плач и как служанки успокаивают тебя, уводя от моих покоев. Мне так жаль, Куникудзуши. Я так хочу открыть дверь и попросить прощения, обнять тебя и исполнить твоё желание, которое мучает и меня, но я не могу… Не смею, зная, что ждёт меня дальше…»       — Почему ты пряталась? Что ждёт?! — раздражённо воскликнул принц и принялся лихорадочно перелистывать страницу за страницей, пытаясь понять, узнать правду.       «…Сегодня гуляла по саду, желая хоть немного освежиться, и увидела тебя у озера с Хиной. Она что-то тебе говорила, а ты с важным видом доказывал ей обратное. Я улыбнулась. Давно же я не улыбалась… Кажется, даже на сердце потеплело. Как же я хочу к вам туда…»       «…Ты стал пугать прислугу, и мне об этом постоянно докладывают. А я всё думаю, добилась ли я того, чего хотела? Тот ли это результат? Надеюсь, я не сделала тебе хуже. Впрочем, я верю в тебя больше, чем в себя. Ты сильный мальчик.»       Записи становились всё более поздними. Вдруг Куникудзуши нахмурился, заметив в тексте знакомую фамилию, от которой вздрогнул и стоявший рядом юноша, ведь он был последним её носителем.       «…Сегодня была в гостях у Господина Каэдэхары. Он и его супруга всё такие же приятные люди, преданные мне. Кстати, я наконец-то увидела их сына. Он просто очарователен. Думаю, он бы тебе понравился.       Может быть, стоит поговорить с господином Каэдэхарой и договориться, чтобы его сын в будущем стал твоим личным телохранителем?»       Куникудзуши удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд на Каэдэхару, который тоже был немало удивлён, но улыбался.       И принц поспешно вернулся к чтению дневника, записи которого стали совсем свежими, относительно времени последнего пребывания Императрицы во дворце.       «…Всё кончено, я это осознаю, но всё ещё не желаю принимать. А потому, дабы ты узнал правду и остался в безопасности, решаюсь всё же оставить эти записи в особом месте.       Ты у меня очень умный — догадаешься со временем, пожелав узнать ответы. А если и нет, я надеюсь, Мао поступит так, как я просила, и приставит к тебе нужного человека.»       — Так это всё-таки её стараниями…       — Хах, интересно…       «Куникудзуши, я никогда не желала тебе дурного. Я люблю и любила тебя всем своим сердцем, пусть ты наверняка и не веришь в это, читая этот дневник. Я желала твоего рождения — ты совсем не необходимость…       Да, Хино рассказала мне, и прошу, не держи на неё зла: она поступает по моему приказу.»       — Хино?.. — Синеглазый нахмурился; неужели от него скрывают правду сразу двое?..       «В Империи давно всё не так хорошо, как кажется многим. Мне стоило немалых усилий подавить вражеские силы в северных землях, но они задумали плохое ещё в годы твоего младенчества.       Понимая, что опасность от этой страны велика, я приняла ужасное решение — в отношении нас обоих, но правильное с твоей точки зрения: оставить тебя тем, кому я доверяю, и создать вид не любящей ребёнка матери…       Темноволосый замер от прочитанных строк, которые ударили подобно молнии с громом в ясный солнечный день.       Ты, наверное, считаешь это глупым, но я не хотела, чтобы в случае моей гибели ты страдал. Это также снизило интерес к тебе у моих недоброжелателей, которые прокрались даже в совет. И да, я бы хотела, чтобы ты попросил прощения у юного Каэдэхары, который наверняка сейчас с тобой.       Я не желала такого исхода для единственного клана, которому доверяла на протяжении всей жизни и правления.       Клан Каэдэхара подставили, причём в момент, когда меня и Мао не было в столице, и его судьбу решали сугубо советники. Они, прикрывшись моим именем, отдали приказ на казнь всех членов клана Каэдэхара.       Я была в опустошении, узнав об этом, и не имела никаких возможностей наказать советников — их решение поддержал народ. Ещё бы: они так разыграли историю о предательстве любимой всеми Императрицы…       Мне жаль, но я получила письмо от Господина Каэдэхары. Он писал, что готов умереть в угоду тому, чтобы в будущем я смогла выйти на всех ненавистников.       Однако… Я снова поступаю ужасно: вверяю это в руки сына, которого бросила, пусть и считая это благом.       Сынок, я родилась на свет не одна. Я была рождена с сестрой-близнецом, её звали Макото. Она была старше и прекраснее меня, подобно глицинии в сезон цветения, и именно она должна была взойти на трон.       Я любила её. Она была сильна и умна как никто, а я, в отличие от неё, — плаксивой и пугливой. Представь себе?       Макото всегда была моей опорой, а потому я совершенно выпала из существования в день, когда мою любимую, дорогую… совершенно незаменимую сестру попытались убить все те же люди с северных земель.       Макото же была спокойна, и как бы я ни уговаривала её не покидать дворец… В один из дней, зайдя к ней с желанием нашей привычной вечерней беседы, я не обнаружила её в покоях. На постели лежало лишь её любимое украшение и записка о том, что она любит меня.       Не помню, как, но я прибежала к Господину Мао — он тогда был ещё простым советником — и он помог мне отыскать сестру. Её тело оказалось в саду без признаков жизни…       Я рыдала, никогда так не плакала раньше. Оказалось, ей назначили встречу люди с Севера, угрожая моей безопасностью, и она пошла — смело, как я бы никогда не смогла.       В итоге на троне оказалась я, чего я совершенно не желала. Даже больше: я не желала ничего. Однако, стоило мне забеременеть впервые от человека, ставшего моей маленькой отрадой, я ощутила желание жить. Но судьба явно не желала меня щадить: первый твой братик умер сразу после появления на свет.       Я снова ощутила горечь потери, но понадеялась опять зачать. Однако и этот раз оказался завершён так же, а потом ещё дважды судьба била меня гибелью малышей. Я уже отчаялась, а через три года, когда мой возлюбленный, твой отец, пал в бою на южных землях, я и вовсе потеряла смысл ко всему.       Наверное, не узнай я о беременности, так и умерла бы в горе. Но я поклялась приложить все силы, чтобы последняя частичка любимого не умерла.       Какое же счастье я испытала, отметив твой год со дня рождения — тот, что знаменовал, что ты выживешь, не покинешь этот свет, как другие мои несчастные малыши.       Я была так рада этому: плакала и улыбалась, обнимая тебя. Даже колыбельную для тебя сочинила — наверное, Макото бы удивилась…»       — Колыбельную… — Темноволосый опускает взгляд; теперь многое сходится.       «Я не желала, чтобы ты горевал по мне так, как я горевала по тем, кого потеряла за все годы. И также прошу тебя не держать зла на Господина Мао и Хино — они выполняли мой приказ. Если ты сам не пожелаешь узнать меня, значит, тебе это и не нужно.       Что ж, завтра я отправляюсь в северные земли для переговоров. Вряд ли я вернусь живой, однако выбора нет, пусть Господин Мао и предлагает мне сбежать прямо во время похода…       Я готова умереть, если это положит начало твоей силе, — пусть ты наконец-то раскроешь крылья. Я верю в это.       Куникудзуши, мой милый сынок, я люблю тебя и прикладываю к этому дневнику шпильку, которую попросила изготовить специально для тебя. Не знаю, когда ты прочитаешь это, если вообще прочитаешь, но она должна стать твоим подарком на двадцатилетие.       И вот ещё: я не требую, чтобы ты становился великим правителем. Поступай, как велит тебе сердце. Знай, они поддержат тебя, также как и я, глядя на тебя с небес…       Люблю тебя, мой дорогой мальчик…»       Записи обрываются, и светловолосый сводит брови, переводя взгляд на принца. Однако замирает, замечая капнувшую на страницу слезу.       — Господин…       — Почему ты оказалась такой?..       Темноволосый сжимает в руках дневник, а потом кидает его на столик и скалится.       — Почему ты не такая, как я считал?! Ты… — Он опускает голову и вздрагивает всем телом. — Да лучше бы я горевал и лез на стены, чем жил всю жизнь, считая, что родился лишь из необходимости!       Плечи принца трясутся, пока он обеими руками упирается в деревянную поверхность столика. Каэдэхара опускает взгляд и поджимает губы.       — Её Величество желала лучшего для вас, исходя из того, что пережила сама… — говорит он спокойно, но замирает в момент, когда резко развернувшийся Куникудзуши хватает его за край воротника хаори и дёргает на себя.       — Да на кой чёрт мне сдалось это «лучшее»?! — кричит он громко, совершенно не заботясь об их прежней скрытности. — Я считал, что не нужен ей, хотя на деле… Почему всё сложилось так?! Почему мы с ней должны были страдать… Потому что мы Императорской крови?! Да к чёрту эту… Чёрт… — Он опускает голову и сам постепенно оседает; глаза щиплет от слёз, и он всё же утыкается в грудную клетку самурая, чьё хаори всё ещё держит обеими руками.       — Ваша матушка дала вам выбор относительно крови.       Темноволосый хмурится, вспоминая последние строки записей, но потом всхлипывает от самой последней. Каэдэхара аккуратно обнимает его и гладит по голове, пока Его Высочество позволяет себе плакать в его грудь.       Самурай молчит. Юноша рыдает навзрыд, подобно тому как плакал перед дверью этих покоев в детстве…                     

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

      Утро следующего дня сотрясает дворец вскрывшейся правдой, конкретно о ней узнают двое замешанных в делах почившей Императрицы людей.       Хино стоит на коленях извиняясь в слезах перед сидящим на софе принцем, пока главный советник стоит смиренно опустив голову со сложенными вместе руками.       — Прошу простить Хино-сан, она совершенно…       — Нет же, Господин, не держите зла только на Господина Мао, он действительно не мог иначе, а я…       — А ты будто бы посмела нарушить приказ той кому служила с юных лет? — Резонно спрашивает темноволосый и затем с выдохом потирает глаза. — Я не держу зла ни на кого из вас…       — Юный Господин… — Женщина снова рыдает принимая помощь Каэдэхары, чтобы встать, после чего самурай с улыбкой возвращается к Господину вставая по правую руку.       — И что же вы желаете делать, узнав правду?..       — Весьма ожидаемую с моей стороны вещь, Господин Мао, — усмехается брюнет и ставя локоть на подлокотник софы усмехается, подпирая этой рукой голову. — Я намерен захватить северные земли, и отомстить тем, кто виновен в том, что матушка была вынуждена глядеть на мое взросление из дали…       — Значит, вы не покидаете дворец? — Удивлённо спрашивает мужчина, на что темноволосый хмыкает.       — Дабы свершить подобное, для начало стоит подготовиться. — Говорит он резонно, пока служанка опускает взгляд.       — Так значит вы…       Каэдэхара бросает взгляд на Господина молча, но затем возвращается взглядом обратно.              

✧･ﾟ: *✧･ﾟ 𝕿𝖔 𝖇𝖊 𝖈𝖔𝖓𝖙𝖎𝖓𝖚𝖊𝖉 ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧