Винт

— Макс —

      Весь месяц будто выпал из жизни, и вот, в сопровождении нескольких человек, его перевели в другое крыло лечебно-трудового профилактория. Пока его вели, Макс машинально изучал территорию. Взгляд цеплялся за всё подряд: перекошенный забор, расстояние между корпусами, распахнутые окна верхних этажей. Незаметно следил за сопровождающими, отмечая, кто идет впереди, кто сзади и как часто охрана отвлекается друг на друга. Привычка искать путь к отступлению давно стала частью его самого.       Даже здесь взгляд автоматически выискивал вещи, которые могли пригодиться: плохо закрепленную трубу, валяющийся металлический прут, битый кирпич. Пока ничего полезного.       Перекошенный забор так и манил его сбежать. Он рассматривал убогие стены и, возможно, даже смог бы найти в них свою мрачную эстетику, если бы ему не предстояло провести здесь еще два месяца в качестве бесплатной рабочей силы.       Несмотря на это, физически он чувствовал себя лучше, но тревожные мысли не отпускали. Что будет, когда эти два месяца закончатся? Куда идти? Квартиру, в которой он жил раньше, скорее всего, уже забрала тетя. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Он даже не представлял, где искать работу.       Ему не следовало быть здесь — это было не его место. Но выбора не оставалось. Суд уже всё решил за него. Макс слишком хорошо усвоил, чем заканчивается неповиновение. Стоило вспомнить первые дни в профилактории, как по спине пробегал холодок, а к горлу подкатывал тяжелый ком. Мысли захлестнули его настолько, что он на мгновение потерял связь с происходящим.       Удар в спину оказался неожиданным. Не удержавшись на ногах, Макс рухнул лицом вниз. Острая боль вспыхнула в переносице, мгновенно выбивая из головы все лишнее. Перед глазами брызнула кровь.       Обернувшись, он увидел мужчину с мертвыми глазами. На секунду вспомнилось собственное отражение в зеркале — наверное, сейчас он выглядел не лучше. Мужчина прошел мимо, словно столкновения вовсе не произошло, и молча последовал за сопровождающим.       В следующий миг Макса бесцеремонно подняли за плечо.       — Ахуеть, какой ты лёгкий! — хмыкнул охранник, пока Макс хрипел от боли. — Да и неудивительно... Вон сколько крови налил. Ну ты и приложился. Нос набок, пол весь уделал. Ладно, придётся тебя в медблок тащить.

— Адам —

      На обед сегодня дали борщ, мясную котлету и салат. Недовольно смотря на пиршество Адам с легким презрением отодвинул всё, кроме салата. И отобрал саласты у своей свиты. Все уже привыкли к слишком привередливому вкусу их друга поэтому ни сказали ни слова.       Адам жевал медленно, смакуя горечь салата. Его взгляд, скользил по столовой, останавливаясь на лицах новичков. Среди них не было того, кого он искал. Это показалось ему одновременно странным и забавным.       "Неужели он уже успел попасть в изолятор в первый же день?" – мысль вызвала на его губах подобие улыбки. Мимика давалась ему с трудом, но это его не волновало. Окружающие, напротив, нервно переглядывались, зная, какой сигнал посылает эта ненатуральная гримаса.       Когда Адам вставал из-за стола, окружающие инстинктивно замерли, ожидая чего-то – страх неопределенности витал в воздухе. Шаги по покоцаной кафельной плитке отдавались эхом, ему и слова никто не сказал когда он вышел из столовой.       Изолятор находился в подвале — там, где ощущался только запах плесени и сырости. Охранник, вернее, его спящая после похмелья фигура, представлял собой лишь незначительное препятствие. Адаму не понадобилось много времени, чтобы понять: новичка здесь нет.       Цокнув языком он сплюнув на пол и поплёлся к алкашу. Пришлось приложить усилия, чтобы разбудить великого стража. Тот выглядел крайне недовольным, когда Адам дал тому подщёчину       — Ты?! Снова?! – рявкнул тот вытирая слюни со своей морды — В изолятор захотел?       —Новенький. Где? – голос Адама был ровным, но в нем чувствовалось раздражение.       — Ты знаешь, как надо… — закатив глаза Адам достал пачку сигарет осталось три штуки. Здесь, в этом месте, они были на вес золота. Отдавать такую ценность было жаль, но интерес перевешивал. Охранник моментально схватил пачку, его глаза блеснули. — Так-так… Что ты хотел узнать?       — Куда отвели новичка?       — Ааа… Наш герой. Умудрился расквасить нос прямо у главного входа. В медблоке. А теперь – сгинь. Пока я тебя самого туда не отправил.

***

      Сболтнув пару комплиментов молоденькой медсестре, Адам без особого труда выяснил, в какой палате лежит новенький. Девушка, кокетливо улыбаясь, даже проводила его до двери. На прощание Адам легко коснулся губами ее щеки. Она тихо взвизгнула, вспыхнула до корней волос и поспешила прочь. Подобные реакции всегда его забавляли.       Переступив порог палаты, он на мгновение замер. Пусто. Странно. В отделении, где наркоманы и алкоголики были скорее правилом, чем исключением, свободные койки выглядели почти подозрительно. Лишь в самом дальнем углу его взгляд выхватил сжавшуюся в комок миниатюрную фигуру. Подойдя ближе, Адам остановился. Незнакомец едва заметно вздрогнул. Он скорчился так сильно, что подбородок почти упирался в живот, словно пытался свернуться в эмбрион.       «Какой гибкий», — мелькнуло у Адама. Не приближаясь вплотную, он принялся рассматривать новичка.       В первую очередь в глаза бросились руки — длинные, тонкие, почти аристократичные. Они крепко обнимали худое тело, но впечатление безнадежно портили обломанные грязные ногти. Захотелось их вырвать. Спутанные каштановые волосы выглядели так, словно их давно не расчёсывали. Захотелось их выдрать. Под глазами залегли темные круги. Сквозь болезненно бледную, почти прозрачную кожу проступали тонкие голубоватые вены, а по переносице и щекам рассыпались светлые веснушки. Остальные черты лица скрывала неестественно согнутая поза.       Адам не стал церемониться. Он подобрал соседнюю подушку и метнул ее прямо в плебея. Тот резко вскочил, лихорадочно озираясь по сторонам. В широко распахнутых глазах плескался животный испуг.       — Ты, — коротко бросил Адам.       Новенький поднял глаза. В его взгляде читалось нечто редкое — первобытная, почти детская растерянность. Страх еще не успел превратиться в покорность. Так смотрит зверек, застигнутый врасплох: он уже чувствует опасность, но еще не осознает, насколько беспомощен перед ней..