Выбери меня

Майк сожалеет обо всём. В затхлом воздухе и тусклом освещении «Фредди» было легко потерять чувство реальности, забыть о морали и последствиях. Но вернувшись к своей обычной жизни, в дом, который он делит с сестрой, Майка накрывает стыд. Как он вообще мог быть близок с этим извращенцем? О чём он только думал? Он должен был сопротивляться сильнее, заставить Афтона силой раскрыть свои секреты. Или хотя бы вызвать полицию и упрятать этого монстра за решётку. Вместо этого он сдался почти сразу. Встал на колени и прикоснулся к нему. Позволил прикоснуться к себе. Это было жалко. И неправильно. И он чувствовал вину ещё и за то, что ему пришлось хранить это в секрете; лгать, когда Эбби спросила, почему он выглядел таким растрёпанным, когда забирал её после. Она не должна была знать, что он вообще встречался с этим монстром — сама мысль об этом была слишком унизительной и отвратительной. Он хотел списать свою слабость на то, что у него давно не было секса. Больше года, если быть точным. Забота о зависимом от него человеке и постоянные попытки наскрести денег хотя бы на еду почти не оставляли времени на свидания. Было одно неловкое свидание с Ванессой… но можно с уверенностью сказать, что всё, что между ними могло быть, увяло и умерло, когда он узнал обо всех её секретах. Какой бы ни была причина, он сделал то, что сделал. И ненавидел себя за это ещё сильнее. После той странной пятницы Майк старался вычеркнуть из головы любые мысли о Майкле Афтоне. Он засунул визитку под носки в комоде и решил забыть о ней навсегда. Первые несколько дней было сложно избавиться от образов той встречи, которые вспыхивали за закрытыми веками каждый раз, когда он оставался один. Особенно ночью, когда он пытался уснуть — воображение снова и снова прокручивало, как Майкл буквально разваливался на части. Звуки, которые он издавал. И это проклятое выразительное лицо. Но со временем стало легче возвращаться к нормальной жизни. Даже несмотря на то, что Майк теперь боялся смотреть любое порно, кроме гетеро. Боялся того, что подобные сцены могут сделать с его головой. Он также не был уверен, что делать с новой информацией, которую ему дал Афтон. О Шарлотте. После долгих внутренних споров он всё-таки решил позвонить Ванессе. Майк не хотел снова ввязываться в это. Но если она действительно была вместилищем духа Шарлотты, у него не было выбора. Независимо от его чувств, она не ответила. Она не взяла трубку и в следующие три раза, когда он пытался до неё дозвониться. Майк не знал, хорошая это новость или плохая. Скорее всего — плохая. Так прошла целая неделя: всё вроде бы вернулось в норму, если не считать нового, подспудного ужаса, который поселился в Майке. Будто Шарлотта могла появиться в любой момент и всё разрушить. В остальном он работал. Эбби ходила в школу. По субботам они, как всегда, проводили время вместе, весело. По вечерам сидели на диване, смотрели тупые телепередачи и ели макароны с сыром, пиццу или любую другую дешёвую еду, которую Майк умел приготовить из морозилки. Так было до одного понедельника. В тот день Майк сидел в комнате отдыха на работе, ел чипсы во время обеда и смотрел новости по маленькому телевизору, установленному там. Ведущая новостей без тени сожаления рассказывала о взломе и убийстве, произошедших прошлой ночью. Секретарь, задержавшаяся допоздна, чтобы закончить бумажную работу, оказалась единственным человеком в здании, когда злоумышленник, предположительно, проник внутрь. Женщину жестоко закололи ножом — она умерла мгновенно. Место преступления почти не было тронуто, за исключением архивной комнаты, где коробки и шкафы были перевёрнуты, а документы разбросаны повсюду. Пока не было известно, пропали ли какие-либо бумаги, но было очевидно, что злоумышленник что-то искал именно на бумаге. Но больше всего внимание Майка привлекло само место. Это был тот самый карьерный центр, куда он обращался после инцидента в торговом центре. Тот самый, где он впервые встретил Уильяма Афтона. Майк сразу подумал о худшем. Это может быть кто-то из детей Афтона. Кто ещё стал бы вламываться в карьерный центр? Он не знал, что именно они могли искать, но это наверняка было связано с их отцом. Связь была слишком очевидной, чтобы быть совпадением. Майк снова попытался дозвониться до Ванессы. Без ответа. Тогда после работы он помчался к её дому и начал колотить в дверь. Никто не открыл. Заглянув в щели жалюзи, он увидел, что дом выглядит пустым: свет не горел, не было никаких признаков того, что там кто-то живёт. Следующим пунктом был полицейский участок. Он спросил о Ванессе. Другие офицеры сказали, что она снова взяла отпуск по собственному запросу, но отказались сообщать подробности, ссылаясь на конфиденциальность. Ему хотелось закричать, что на кону человеческие жизни, но он понимал, что это лишь выставит его сумасшедшим бывшим или кем-то не менее подозрительным. Майк зашёл в тупик. Он не мог найти Ванессу, не мог связаться с ней. Она могла быть где угодно и замышлять что угодно. Если именно она была ответственна за смерть той секретарши, то, вероятно, она ещё не закончила убивать. Не если контроль был у Шарлотты. Следующей могла стать Эбби. Майк был в панике и паранойе. И ему становилось всё сложнее скрывать своё состояние от сестры и от друга. Однако была и другая возможность. Может быть, это была не Ванесса. У Майкла тоже могла быть причина искать записи его отца. А если нет — возможно, у него была зацепка, где Майк мог бы найти Ванессу. Старший из Шмидтов поймал себя на том, что вытаскивает пожелтевшую визитку со дна ящика комода. Он не хотел этого делать. Ему едва удалось забыть и похоронить ту встречу — всего чуть больше двух недель. Этого было катастрофически мало. Но какой у него был выбор? Майк ждал, пока не убедился, что Эбби точно уснула. Он сел за обеденный стол, оставив включённой только лампу над головой. Он смотрел на визитку. Потом — на стационарный телефон. Набрать цифры, нацарапанные синей ручкой, казалось непосильной задачей. Наконец, с тяжёлым вздохом и перекатом шеи, Майк поднял трубку и набрал номер. Телефон зазвонил ровно один раз. Затем голос: — Алло? — Майкл, — сказал Майк, чувствуя напряжение от звука человека, с которым он уже становился слишком знаком. — Майк, — протянул Майкл гласную, и Майк почти видел эту идиотскую улыбку в его голосе. — Так скоро позвонил? Я знал, что ты будешь по мне скучать. Майк ущипнул переносицу от раздражения: — Абсолютно нет. Я бы вообще тебе не звонил, если бы это не было серьёзно. — Ой, не отрицай, милый. Я знаю, ты думал об этом. Обо мне, — попытался флиртовать голос в трубке. Неуклюже. — Майкл! — рявкнул Майк, но тут же вспомнил про Эбби в соседней комнате и понизил голос. — Мы можем просто нормально поговорить, без того чтобы ты всё превращал в какую-то хрень? — Нормально — это скучно. Зачем тратить время на болтовню, если я могу заставить тебя лаять и умолять? — мурлыкнул он. — Что у тебя вообще за зацикленность на собаках? — Просто думаю, что на поводке ты бы выглядел лучше. Майк отпрянул и уткнулся лбом в стол: — Господи Иисусе… Майкл захихикал. Реально захихикал. Но прежде чем он успел продолжить свои намёки, Майк заговорил первым: — Ладно, хватит. Ты сейчас послушаешь меня и ответишь на мои вопросы. Это ты вломился в карьерный центр? — Хммм, — недовольно протянул Майкл, раздражённый тем, что его «игрушка» не подыгрывает. — Нет. Я не убивал ту страшную старую секретаршу. Оно того не стоило. Значит, он знает о взломе — Майк ведь не упоминал секретаршу. — Тогда кто? — надавил Майк. — Это была Ванесса? — Хотел бы ты знать, — буркнул голос, явно раздражённый упоминанием сестры. — Майкл, это серьёзно. Мне нужно знать, связано ли это с твоим отцом. Он там работал. В трубке раздался преувеличенный стон: — Если ты не собираешься играть со мной, почему я должен делиться тем, что знаю? Майк опёрся локтем о стол и уткнулся лбом в ладонь, измотанный. Он знал, что Майкл будет вести себя именно так. Его волновало только то, что выгодно ему самому. — Ладно. Если я подыграю, ты скажешь мне то, что я хочу знать? — нехотя уступил он. Улыбка снова появилась в голосе на другом конце: — Конечно, детка. Подсласти мне уши — и, может быть, я отвечу. Майк поморщился от очередного прозвища. От этого Майкл казался ещё более жутким, и Майк не был уверен, специально ли тот этого добивается. — Ладно, — сказал он. — Ну? — Э-э… ну. — Несколько секунд повисла тишина. Майк не знал, что сказать; горло внезапно пересохло. Он не пытался флиртовать по телефону со времён старшей школы, и тот опыт казался здесь совершенно неприменимым. Однако Майкл явно ждал, что он поведёт разговор, так что Майку просто придётся попробовать. — Ну… эм… ч-что на тебе надето? Майкл расхохотался на другом конце линии — громко, неприятно. Почти тридцать секунд он задыхался от собственного смеха, а потом насмешливо выпалил: — Ты серьёзно?! Майку стало стыдно, несмотря на то что он убеждал себя, будто ему плевать на мнение этого человека: — А что мне ещё делать?! Я не… я этим не занимаюсь. Майкл проворковал снисходительным, почти детским голосом: — Не говори мне, что щеночек — девственник телефонного секса! — Этого вообще не существует! — Как это не существует? Если ты этого не делал — значит, существует. — Да ладно, будто ты тут грёбаный эксперт по сексу. Сильно сомневаюсь. — О? Ревнуешь, что я трахаюсь с кем-то, кроме тебя? Ты выглядишь как собственник. — Мне плевать, с кем ты там извращаешься. Я просто сомневаюсь, что это вообще происходит. Майкл фыркнул: — О, поверь, у меня с опытом всё в порядке, — его голос стал ниже. — Почему бы тебе не приехать? Я мог бы показать. Майк не хотел, чтобы это подействовало на него, но не смог удержать дрожь. Нежеланное предвкушение скрутило где-то внутри. Он не выдал этого голосом: — Ни за что, Афтон. — Ну так если ты не можешь довести меня по телефону и не хочешь приехать, чтобы потрогать меня, как ты вообще собираешься получить ответы? Майкл загнал его в угол. Если Майк хотел помощи, ему придётся снова играть в эту дурацкую игру. Он собрал всю решимость. — Ты лежишь? — О? — Майкл явно был доволен. — Да, я в постели. Ты ведь знаешь, что позвонил поздно. — Да. Тебе удобно? Ты расслаблен? — Уже почти. Майк постарался сильнее, опустив голос, сделав его хриплее: — Ты думал об этом? О последнем разе, когда видел меня? — В «Фредди»? — Майкл замялся. — Это был не последний раз, когда я тебя видел, но да. Я думал. Может, разок-другой. — Что? — Майк растерялся. — Когда ты видел меня после этого? — Не забивай голову. — Нет, скажи! О чём ты? — Ты портишь настроение, Майки. Майк стиснул зубы. Он хотел надавить, но ради дела отложил это на потом. — Ладно. Значит, ты думаешь обо мне. В ответ — неопределённое мычание. — О какой части? — продолжил Майк. — Тебе понравилось, как я стоял на коленях? Он услышал мягкий, прерывистый выдох: — О да. Думаю, тебе там самое место. Ты выглядишь гораздо лучше у моих ног. — Да? Тебе понравилось, как я выглядел для тебя? Тебе понравилось, как я тебя приложил? Не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то так возбуждался от удара в лицо. Майкл издал звук, почти похожий на мурлыканье: — Ммм. Мне нравится этот синяк. Он так приятно ноет, когда я на него нажимаю. Чёртов мазохист, подумал Майк. — Это была лучшая часть? Мой кулак? Или мой рот? Тебе было хорошо? Горячо, влажно, скользко? Он почувствовал, как горят щёки, и понизил голос. — Ах… — Майкл задохнулся. — Да… чёрт… это было лучшее. — Ты… трогаешь себя? — спросил Майк. Короткий смешок: — Ага. Очевидно. Майк не знал, морщится ли он от образа или, наоборот, поддаётся ему. Одна часть хотела бросить трубку. Другая — запустить руку в собственные джинсы. Он сосредоточился на цели: — Медленно для меня? Или ты уже торопишься? Ты ведь нетерпеливый. — Я могу медленно… для тебя, — проговорил Майкл. Теперь ухмыльнулся Майк. — Хороший мальчик. Афтон заскулил — резко, отчаянно. — Нравится? — самодовольно сказал Майк. — Значит, вся эта «собачья» тема — просто проекция. — Заткнись… — Майкл попытался звучать доминантно, но дыхание выдавало его. — Может быть, если попросишь. Он застонал. — Представляешь, как я трахаю тебя? — продолжал Майк. — Как тебе хочется, чтобы это была моя рука? Скажи мне. — Чёрт… ты такая сволочь… — Тебе было бы скучно, если бы я не был таким. Ты же говорил, что любишь игры. — Люблю. Но когда я главный. Майк усмехнулся: — Нет. Думаю, ты ждал, чтобы тебе сказали, что ты молодец. Ты был хорошим мальчиком? Ещё один всхлип. Майк уже прочувствовал напряжение и на себе, но не позволял себе сорваться. — Я не разрешал ускоряться. — Майк! — Попроси правильно. — Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста! — Уже лучше. Можешь. Звуки усилились. Дыхание, стоны, шорох кожи. Майк стиснул губу, чтобы не выдать себя. — Ты звучишь как в порно, — вырвалось у него. — Ты просто умеешь нажимать на кнопки… — Я ещё не закончил. Он говорил дальше, медленно, жёстко, ведя его к краю. — Ты кончишь для меня? — Да… да… я почти… — Хороший мальчик. Отпусти себя. Майкл сорвался, выкрикнув так громко, что Майк отодвинул трубку. Когда дыхание на том конце выровнялось, Майк снова стал серьёзным: — Я сделал, что ты хотел. Теперь ты отвечаешь. — Ванесса… — пробормотал Майкл. — Это была она. Но лучше не по телефону. — Я не поеду к тебе. — Тогда в пятницу. Майк устало согласился. Он повесил трубку, принял душ, не думая ни о чём, кроме пустоты, и уснул почти сразу — без снов.