Мой любимый воспитатель

      Последняя мамочка, закутанная в пуховик, увела за руку свою дочь, успев бросить через плечо: «Спасибо вам, мистер Эграссель, с праздниками!». Дверь с мягким шипением доводчика закрылась, и в группе воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов с изображением солнца над дверью. Эграссель медленно выдохнул, провёл ладонью по собранным в низкий хвост пшеничным волосам. Он поправил немного нелепо сидящий на тонкой фигуре тёмно-зеленый джемпер, взял со стола папку для отчётов и обвёл взглядом комнату, уставленную низкими столиками, яркими пуфами и разбросанными игрушками. Взгляд оливковых глаз остановился на маленькой фигурке у окна. Пятилетний мальчик, с тёмными, как горький шоколад волосами и внимательными изумрудными глазами, сосредоточенно складывал из конструктора что-то смутно напоминающее ракету. Несмотря на то, что остался последним, он не выглядел расстроенным, как бывает обычно с его ровестниками. — Лориэн, — мягко произнёс Эграссель, подходя ближе. — За тобой ведь мама приедет? Мальчик оторвал взгляд от не до конца собранного звездолета. — Не-а. Папа. Мама сказала, что он может чуть-чуть опоздать. — Отвлёкся буквально на секунду и тут же уткнулся обратно в игрушку. Воспитатель кивнул, раздосадованно выдохнув. «Чуть-чуть опоздать» в мире взрослых имело разную протяжённость. Он бросил взгляд на часы. Шестнадцать сорок пять. Садик официально закрывался в семнадцать ноль-ноль. У него был автобус в семнадцать двадцать, и… он терпеть не мог опаздывать! Это нарушало и без того хрупкий внутренний ритм. Да и…тратиться на такси до другого конца города перспектива такая себе. Не то, чтобы Эграссель жаловался на зарплату воспитателя, но, увы и ах, переодически он вспоминает все сочувствующие взгляды от друзей на его заявление, что он пойдет работать в детский сад. Прошло ещё двадцать минут. Тиканье часов стало навязчивым. Лориэн достроил корабль и теперь смотрел в окно на усыпанную снегом, освещенную вечерней синевой, детскую площадку. Эграссель перестал заполнять бумаги, его лицо омрачила лёгкая складка между бровями. Любовь к работе любовью, но проводить весь вечер тут, не казалось чем-то, что приносило много удовольствия. Внутри начинало копошится раздражение. Хорошо ещё, что Лориэн был ребёнком флегматичным и рассудительным, не по годам самостоятельным. Иной бы уже ревел в три ручья, а Эграссель, всей душой не любил детские слёзы, вызванные взрослой безалаберностью.

***

      В семнадцать десять он принял решение действовать. Достав из папки контактный лист, он нашёл номер…только матери мальчика, строчка с номером отца пустовала. Что ж, лучше, чем ничего. Голос, ответивший ему после третьего гудка звучал с лёгкой усталостью. — Слушаю. — Добрый вечер, это Эграссель, воспитатель. Прошу прощения за беспокойство, но Лориэн всё ещё в саду. А время… На том конце провода последовал тихий, выразительный вздох. — О, боги. Приношу свои извинения, мистер Эграссель. Его должен был забрать отец… — Не извиняйтесь, пожалуйста, — поспешил сказать воспитатель, уже коривший себя за тон, в котором прозвучал упрёк. — Просто садик закрывается, и мне… мне необходимо было бы успеть на автобус. Лориэн, если что, в порядке, не капризничает. Просто, посчитал нужным уточнить у вас… — Спасибо. Извините за хлопоты, сейчас узнаю, где его черти носят. — Последнее явно было адресовано не воспитателю. Эграссель положил трубку и посмотрел на мальчика. — Папа в пути. Давай оденемся и подождём его на улице, может, сделаем снеговика у ворот. Так он нас сразу увидит. Лориэн, с детской обстоятельностью, возился с замком на комбинезоне. Эграссель, натянув длинное пальто и обмотав шею тёмно-зелёным шарфом, помог ему, затем закутал мальчика в шарф и шапку, оставив на виду только глаза. Они вышли на улицу, щёки почти сразу укололо холодной свежестью. Воспитатель взял Лориэна за руку в варежке, и они вышли на небольшую площадку, где под одиноким фонарём уже намело сугробиков.       Эграссель принялся лепить снежный ком, больше для того, чтобы занять ребёнка и себя, чем из истинного желания. Мысли крутились вокруг формулировок предстоящего замечания нерадивому родителю. «Мистер как-Вас-там, впредь, пожалуйста…», или лучше «Стоит учитывать, что ребёнок…», нет, наверное стоит сказать «Расписание существует для…». Он мысленно перебирал фразы. Первый шар будущего снеговика был почти готов, когда к воротам подкатил автомобиль, чей внешний вид кричал о стоимости, превышающей годовую, а может даже двухгодичную зарплату Эграсселя. Воспитатель на секунду напрягся, пристально наблюдал, как водительская дверь открылась. Из машины вышел высокий мужчина, в белом костюме, который выглядел дико неуместно на заснеженной улице спального района. На нём не было пальто, из теплого, наверное, лишь тёмный свитер под пиджаком. Он что-то раздражённо говорил в телефон, придерживая его плечом, а сам запирал машину. Шатен, как и мальчик рядом. И даже с расстояния Эграссель разглядел…оранжевую оправу очков с затемнёнными, несмотря на вечер, линзами. Чудаковато.       «Сайрисса, бога ради, я виноват, да. Признаю. Виновник, злодей, коварный похититель твоего спокойствия. Я уже на месте, давай потом напишу.» — его голос долетел до Эграсселя. Мужчина резко убрал телефон в карман и, небрежно поправив пиджак, быстрыми, нервными шагами направился к воротам.       Заметив людей на площадке, взгляд мужчины скользнул по высокой фигуре Эграсселя, а затем по маленькому Лориэну, лицо его мгновенно преобразилось. Раздражение слетело, сменившись широкой, слегка ехидной улыбкой. Он подошёл ближе. — Эй, карапуз! Пора домой. — крикнул он, голос приобрёл игривые нотки. Лориэн, услышав его, сорвался с места. — Папа! — радостно выкрикнул мальчик и, забыв про снеговика, помчался к отцу, чтобы вцепиться в его, Эграссель не сомневался, дорогие, белоснежные брюки мокрыми варежками. Джон рассеянно потрепал сына по шапке, и вновь переключил внимание на воспитателя. Его глаза за тёмными линзами были невидимы, но воспитатель физически ощутил на себе вес оценивающего взгляда. Собравшись с духом, он сделал шаг вперёд, вежливая улыбка тронула его губы. — Добрый вечер. Я так понимаю, вы отец Лориэна. Я — Эграссель, его воспитатель, — Он сделал паузу, давая словам осесть в пространстве между ними. — В будущем, будьте любезны, если задерживаетесь, предупреждайте, пожалуйста, заранее. Расписание существует не только для детей, но и для персонала. И для психологического комфорта ребёнка тоже важно… Джон не дал ему закончить, махнул рукой в кожаной перчатке, широким, брезгливым жестом, словно отмахиваясь от надоедливой мошки. — Бла-бла-бла, я уже наслушался этого от матери ребёнка, которой ты, любезнейший, так оперативно настучал. Но что поделать, — он наклонил голову набок, его улыбка стала ещё шире, откровенно издевательской. — За симпатичное личико так уж и быть — прощаю твои раздражающие нравоучения. Лориэн, всё ещё обнимающий отцовскую ногу, хихикнул, глядя снизу вверх на воспитателя и повторяя: — Хи-хи, симпатичное личико! Эграссель замер. На его лице, кажется смешались ошеломление, лёгкое унижение и полное непонимание. Его губы чуть приоткрылись. Никто — абсолютно никто за все годы его работы не обращался к нему с такой фамильярной бесцеремонностью. — Извините? — прозвучало недоумевающе. Джон фыркнул. Кажется, он наслаждался произведённым эффектом. — Я сказал — прощаю. А теперь, такой вопрос: где живёшь? В качестве компенсации за потерянное время подкину до дома. Лориэн отцепился от отца и, подпрыгивая на месте, уставился на воспитателя сияющими глазами: — Мистел Эглассель, поехалите с нами! У папы клутая машина! Эграссель замотал головой, наконец придя в себя. — Нет-нет, спасибо, мне неудобно. Я сам прекрасно доберусь. И мне, честно говоря, довольно далеко, в другой конец города, вам не по пути… Джон вздохнул, театрально-обречённо, будто чужое упрямство вызвало физическую боль. Он резко снял очки, карие глаза устремились на воспитателя. В них не отражалось ни капли дружелюбия, лишь деловой интерес и сильное нетерпение. — Эграссель, — имя, слетевшее с его уст, прозвучало как-то резко. — Джон Дейви Харрис. — Он представился и шагнул вперёд, хлопнув воспитателя по плечу. Удар был не сильным, но нарочито небрежным. — Бога ради, давай, не тупи. Мы познакомились, обменялись любезностями — я получил выговор, ты получил комплимент. Хватит с нас церемоний. Быстрее сядем — быстрее все доедем до своих тёплых квартир. Я ненавижу стоять на холоде, это портит кожу. Под таким напором и восторженным взглядом Лориэна, сопротивление казалось бесполезным и глупым. Чувствуя себя абсолютно выбитым из колеи, Эграссель слабо кивнул. Он неловко устроился на заднем сидении салона, пахнувшего кожей и каким-то цитрусовым ароматом. Рядом, в своём креслеце (плюс очко «нерадивому папаше» за детское кресло в машине), Лориэн начал бесконечный монолог о…палеогеновом периоде и причинах вымирания плезиозавров. Невероятный ребенок, не иначе. Эграссель автоматически кивал, вставляя «правда?» и «интересно». Пока сам смотрел в затылок «Джона Дейви Харриса». Кажется, где-то он всё-таки слышал эту фамилию…только где. Тот молча вёл машину, лишь изредка бросая короткие ругательства в навигатор. Его профиль в полумраке салона четко вырисовывался: прямой нос, острый подбородок, плотно сжатые губы. Про себя Эграссель подметил, что Лориэну очень повезло с генами, что мать, что отец статные и очень симпатичные.

***

      Путь действительно был долгим. Когда машина наконец остановилась у апартаментов на тихой, заснеженной улице, Эграссель ощутил почти физическое облегчение. — Спасибо вам, — сказал он, развязывая шарф. Голос вновь обрёл привычные, вежливые интонации. — Вам не стоило, правда. Джон, не оборачиваясь, небрежно махнул рукой в зеркало заднего вида. Потом вдруг повернул голову, в его глазах вновь вспыхнул ехидный огонёк. — Буду иметь в виду, что моему сыну, оказывается, интереснее болтать о динозаврах с тобой, чем со мной. Ну, ничего, меня его болтовня быстро утомляет. В кого он вообще такой разговорчивый? Эграссель, уже открывавший подъездную дверь, на мгновение задержался. Он посмотрел на Лориэна в приоткрытом окне машины, на его оживлённое личико, затем на этого самоуверенного, резкого мужчину на переднем сиденье, в голове пронеслась громкая мысль: «Определённо не в мать.» — Спокойной ночи, Лориэн. До свидания, мистер Харрис! — Досвидания, мистел Эглассель! — крикнул мальчик. Джон в ответ лишь поднял два пальца в подобие прощального жеста. Машина, едва Эграссель закрыл дверь, плавно тронулась с места и растворилась в сумерках, не оставив ничего, кроме следов на снегу. Мужчина медленно поднялся к своей квартире, роясь в кармане за ключами, которые зачем-то кинул туда обратно, пока поднимался. Прогоняя весь вечер в голове снова и снова, он фыркнул. Теперь понятно в кого у Лориэна это феноменальное умение ставить других в неловкое положение.

***

      Квартира Джона не ощущалась домом в привычном смысле слова. Скорее напоминала лобби-зону дорогого отеля, совмещённую с личным кабинетом. Минималистичная мебель, панорамное окно с видом на ночной город. Не было ни намёка на быт (если не считать вид в детской комнате). На диване лежал плюшевый тираннозавр, купленный месяц назад, когда сын гостил у него на праздниках. Лориэн, вымытый и переодетый в пижаму с ракетами и звездочками, следовал за отцом по пятам, продолжая монолог, который начался ещё в машине. Харрис, скинув пиджак, перемещался между кухней-островом, где что-то грелось в умной печи, и рабочим столом, на котором горели три монитора. — …и если у них были такие длинные шеи, чтобы есть листья с велхушек делевьев, то селдце должно было быть такиииим, — Мальчик развёл руки в стороны по максимуму. — Ну, знаешь, чтобы качать кловь так высоко… Пап, ты слушаешь? — Мм-хм. Сердце колоссальных размеров. Именно так. Молодец, что проводишь логические цепочки, — отозвался Джон, не отрывая глаз от бегущих строк котировок. Он нажал несколько клавиш. — Суп через пять минут будет готов, так что усаживайся. Лориэн залез на высокий барный стул, свесив ноги. — Пап, а мистел Эглассель сегодня лассказывал пло спутники газовых гигантов. И показывал калтинки. — Мистер Кто? А, воспитатель-блондинчик. Ну да, неудавшийся астрофизик видимо. Хах, ну да, в саду то у них там времени много, чтобы в интернете картинки смотреть, — проворчал Джон, наливая себе кофе. — Он не астлофизик. Он воспитатель! И он сказал, что есть спутник, где идут метановые дожди. Пледставляешь? — Пледставляю. — Насмешливо передразнил мужчина и подошёл к печи, достав две керамические тарелки. Одну поставил перед сыном, другую — напротив, и сел сам. На секунду его лицо, освещённое холодным светом экранов, казалось усталым. Но лишь на секунду. Лориэн ел, продолжая сыпать разнообразными фактами из научпоп видео, Джон кивал, параллельно проверяя что-то на планшете, стоявшем рядом с тарелкой. Казалось, они существуют в параллельных реальностях, лишь изредка соприкасающихся. Но это было не так. — Пап, а завтла ты меня отвезешь в садик? — спросил мальчик и внезапно смолкнул в ожидании. Харрис медленно поднял на него взгляд. Он отодвинул планшет. — Завтра… Завтра утром у меня конференц-колл с сингапурским офисом. У них день уже начнётся. Тебя отвезёт… Саймон. Да, Дядя Саймон! Повисла тишина, Лориэн просто смотрел в свою тарелку. Заметно сник. Джон, замечая это, провёл рукой по лицу. — Слушай, карапуз… Зазвонил его телефон. Мужчина мрачно взглянул на звонок, потом на сына, и принял вызов, включив громкую связь. — Джон Дейви Харрис, если ты снова кормишь моего сына своим «бизнес-ланчем» из биоразлагаемых коробочек, я лично приеду и встрою тебе эту коробочку в… — Приве-е-е-ет, красавица. Спокойной ночи тебе тоже. А мы тут едим домашний суп. Сайрисса на том конце фыркнула. В её голосе звучала знакомая смесь заботы и сарказма. — О, какой герой. Прочел таки моё сообщение насчёт вашего с ним питания. Горжусь. Лориэн рядом? Привет, солнышко. — Пливет, мам, — тихо сказал мальчик. — Всё хорошо? Папа не слишком занудствует? — Он снова сидел в планшете. Но пло плезиозавлов влоде слушал, — с детской обидой доложил Лориэн. Джон закатил глаза на жалобу сына. — Твой отец неисправим. Не расстрайвайся, милый, папа просто очень занят. — Голос резко с ласкового перешёл в строгий. — Джон, насчёт завтра… — Знаааююю. Чёртовы переговоры с сингапурцами затянулись, так что, ребёнка отвезёт Саймон. Я всё организовал. — «Организовал», — повторила Сайрисса с лёгкой издевкой. — Договаривайся не с Саймоном, а с сыном! Разговор с ребенком требует другого набора навыков. И желательно твоё присутствие. — Время — это роскошь, которую я компенсирую помощью и… — …и дорогими подарками, да, мы в курсе, — закончила за него Сайрисса. Её голос смягчился. — Ладно. Не начинай. Лориэн, милый, спи сладко и приглядывай за папой. Джон… попробуй хотя бы сказку почитать. Ребёнку в сумку я сложила пару книжек, найдёшь. — Да-да-да, спокойной ночи, красавица. — И предупреди Саймона, чтобы не учил ребёнка своему своеобразному чувству стиля! И…спасибо, что всё-таки забрал… — Сайрисса, ты опять? О чём речь? Он мой сын. — голос Джона на секунду стал тише и серьёзнее — Извини. Спокойной ночи. Она положила трубку. Харрис посмотрел на сына, который доедал суп с видом страдальца. — Ладно, — сказал он неожиданно для себя с какой-то нежностью. — Не заставляй себя есть, если не хочешь. Я же не мама. — Он подмигнул, усмехаясь. — Мы ей не расскажем, что ты не всё съел. Идём читать про… кого там? Принцев и драконов? Мальчик скиптично посмотрел на отца, в голосе прозвучала нотка вызова: — Ты же говолил, что сказки все скучные и одинаковые! — Ишь какой злопамятный! Давай-давай, идём. Пока я не передумал. Лориэн захихикал, спрыгивая с высокого стула и побежал к своей сумке.

***

Эграссель заварил чай, долго стоял у окна своей уютной квартирки, глядя на тёмные крыши. Взяв ноутбук, он устроился в кресле и открыл чат с лучшим другом. Эграсса: Сегодня был сумасшедший день. Последнего ребёнка забрали почти на два часа позже. Лололошка: Опять какая-то мамочка на работе застряла? Эграсса: Хуже. Папочка. Лололошка: Ого. Чего-там? Разборки устроил из-за того, что ты всех мамочек охмурил? Эграсса: Он…вроде как разведен. В общем, не суть… Эграссель подробно описал произошедшее: опоздание папашки, нелепый недо-комплимент, навязанную поездку, вопиющую фамильярность. Ну, и конечно же не забыл упомянуть крутую тачку. Лололошка: «За симпатичное личико прощаю»? Ты и папаш охмурять вздумал?! Эграсса: Это не смешно. Я в шоке от такой наглости. Лололошка: Сам то он симпатичный хоть? Эграссель на секунду завис, пытаясь воспроизвести чужой силуэт в голове. Ну…объективно, не урод. Симпатичный ли? Скорее да, чем нет. Эграсса: Ну, вроде… Лололошка: Богатый, наглый, красивый, харизматичный (иначе бы ты просто вызвал такси и уехал, а не сел к нему в машину), разведёнка. Прям готовый набор для мелодрамы. А мы тебе говорили, что в этом детсаду ловить нечего, кроме проблем! Даже мамочки, что по тебе слюни пускают, уже все замужем. А тут еще странный тип на голову свалился. Одна нервотрёпка! Эграссель невольно рассмеялся, понимая, что, кажется, всё это время ему отвечал совсем не Лололошка. Видимо этот день его совсем вымотал, раз не сразу понял по стилю общения. Эграсса: Во-первых, Вальд, где Ло? Во-вторых, в садик идут работать не с целью найти себе пассию! Обычно. Лололошка: Обычно. Пока не приезжает папочка в белом костюмчике. Эграссель закатил глаза, гневно печатая ответ. Вот всегда Вальд такой, лишь бы интрижки крутить. Удивительно как за столько лет, именно это в нём не изменилось, хотя сам уже почти женат! Сам интрижки заводить не может, решил их придумывать друзьям, чтобы веселее было. Лололошка: Эграсса, прости!!! Это, я, Ло. Дал Вальду компьютер для работы, а он в чаты мои залез… Губы расплылись в тёплой улыбке, пред глазами сама собой нарисовалась картина, как эти два здоровых лба сцепились за несчастный кусок металла в виде ноутбука. Эграсса: Всё нормально, Ло. Проучи его как следует там! Лололошка: Обязательно! Чуть позже отпишусь. Увидел краем глаза твой рассказ. Удачи там с вредными родителями. Удача. Не такой уж этот Джон Дейви Харрис и проблемный, чтобы справляться с ним с помощью удачи. К тому же, просто знакомство странное выдалось, дальше может шибко и не будут контактировать, кроме формальностей. И без удачи справиться можно.

***

      На следующее утро в садике, когда Эграссель помогал малышам снять верхнюю одежду, в раздевалку вошёл высокий, подтянутый мужчина с аккуратно стриженной бородой, в…розовом пиджаке и широкополой фетровой шляпе. Он вёл за руку Лориэна. Эграссель сдержанно кашлянул в кулак, чтобы скрыть неожиданный смешок. Боже, этот мальчик явно растет в интересном окружении. — Доброе утро! Вы, должно быть, воспитатель Эграссель? — мужчина улыбнулся ослепительно-белой, голливудской улыбкой. — Меня зовут Саймон. Я — правая рука, левое ухо и, в случае крайней необходимости, няня мистера Харриса. Доставил вам драгоценный груз. — Д-доброе утро, именно так, — Эграссель с трудом отвёл взгляд от пиджака, пытаясь сохранить профессиональное выражение лица. — Здравствуй, Лориэн. — Здлавствуйте, мистел Эглассель, — мальчик прошёл в группу, тут же цепляясь за плечо девочки, которая собирала ребят в паровозик. Саймон, заметив пристальный взгляд воспитателя на своей одежде, весело подмигнул: — Джон ненавидит этот пиджак. Поэтому я надеваю его каждый раз, когда выполняю его внезапные просьбы, связанные с Лориэном. Мой маленький протест. Работа работой, но на ребенка время всегда должно быть. Ну, всего доброго! — Всего доб… Эграссель не успел договорить, этот… Саймон, исчез, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и лёгкое ощущение какого-то сюрреализма. Воспитатель проморгался, такое чувство, будто не до конца проснулся. Семейка Харрисов однозначно решила поставить своей целью свести его с ума.       День в целом, протекал как обычно. После утренних занятий, дети делились впечатлениями. Лориэн сцепился в споре с одним задиристым мальчишкой в их группе. Когда их перепалку наконец прервал Эграссель, опустившись на корточки между ними, Лориэн лишь стиснул губы, с гордо поднятой головой отвернувшись. Зато задира тут же начал жаловаться на то, что «он», кивнув в сторону молчащего Лориэна, назвал его глупым из-за какой-то там ящерицы. Приехали. Почти весь остаток дня Эграссель пытался аккуратно выяснить у Лориэна суть конфликта, но тот сегодня решил поупрямиться, отвечая односложно и уходя в себя. Когда началось свободное время, Лориэн несколько отдалился от общего веселья. Он с интересом наблюдал, как другие ребята строили из кубиков крепость, но присоединиться не решался, предпочитая устроиться в уголке с красочной книжкой про динозавров в руках. Эграссель, заметив это, ненавязчиво подошёл и присел рядом. — Крепость получается что надо, — тихо заметил он, кивая в сторону шумной компании. — Им наверняка не помешает ещё одна умелая пара рук? Лориэн поднял на него большие изумрудные глаза, в которых мелькнула искорка интереса, но тут же потухла. Он пожал плечами. — Они иглают в лыцалей. Лыцари динозавлов не любят. — Он приподнял книжку у себя на коленях за уголок и тыкнул пальцем в рисунок тираннозавра. — Они их… Убивают! — Ну… — с лёгкой усмешкой протянул воспитатель. — Настоящие рыцари сражались с драконами, а драконы, если можно так считать, дальние родственники динозавров. Ребенок скептично выгнул бровь. Видимо, прозвучало неубедительно. Воспитатель не стал настаивать, уважая внутренний мир мальчишки. Вместо этого, предложил помочь расставить фигурки животных на огромной карте мира, и Лориэн с восторгом согласился. Эграссель давно отметил, что мальчик, при всей своей эрудиции, был немного неловок в спонтанном социальном взаимодействии. Ничего страшного он в этом не видел, это же дети, невольно вспомнился Лололошка, который и в школе таким был, вечно в своем мирке. Но, сейчас вон, уйму друзей и от социальной неловкости не страдает. Иногда просто нужно подождать и найти «своих» людей.       К концу дня, когда солнце уже садилось, окрашивая снег за окнами в сиренево-лиловые тона, в группе снова остался лишь один воспитанник. Эграссель, закончив заполнять журналы, бросил взгляд на часы. Семнадцать ноль пять. Ну неужели снова? Он подошёл к окну, парковка пустовала. Мальчик, складывавший пазл, поднял голову и, встретившись с его взглядом, покачал головой, словно читая его мысли. — Папа обещал, что меня забелет он. Опять опаздывает. «Какой проницательный» подумал мужчина, расплетая косичку, которую ему сегодня сделали дети. Сразу понял из-за чего раздосадован взрослый. Эграсса решил, что не будет звонить матери ребенка снова. Что это изменит? Джон Дейви Харрис, судя по всему, был тем ещё стихийным бедствием и беспокоить и без того суетливую женщину не хотелось. Вместо этого он подсобрал вещи Лориэна и, взяв его за руку, спустился на первый этаж к посту охраны. — Извините, — обратился он к пожилому мужчине, погружённому в чтение газеты. — Можно мы с ребенком ещё немного побудем в группе? На улице холодно, а отец задерживается. Охранник поднял на него усталые глаза поверх очков, кряхнув. — До восьми, парнишка, не позже. У меня обход. И техничка уже пошла мыть полы на втором этаже. — Спасибо вам большое, — искренне сказал Эграссель вслух, а про себя молился всем богам о том, чтобы до восьми это всё дело не дотянулось.       Они вернулись в опустевшую, погружённую в вечерние сумерки группу. Из коридора доносились звуки шлёпающей швабры и тихое бормотание радио. Эграссель включил несколько бра в игровой зоне, создав островок мягкого света. Теперь надо было просто ждать и не дать ребёнку занервничать. Кто б ему самому сил дал. Неожиданно зазвонил его телефон. — Привет, Ло, — ответил Эграссель, прижимая трубку к уху и отходя в дальний угол комнаты, чтобы не беспокоить Лориэна. — Эграсса, ты же помнишь, что сегодня мы собираемся у Вальда? — голос друга звучал оживлённо, с лёгким оттенком предвкушения. Воспитатель мгновенно уставился на экран телефона, смотря на дату. Сегодня. Он тихо выдохнул. Лололошка, не услышав ответа от друга сразу, рассмеялся. — Тааак, всё с тобой понятно. Заработался? Эграссель неловко накрутил на палец золотистый локон, выбившийся из хвоста. — Прости пожалуйста… Я и правда забыл, — Признался он, в голосе прозвучало искреннее сожаление. — Все нормально, Эграсса, — Лололошка смягчил тон. — Я могу за тобой заехать, ты дома? — Нет, Ло, у меня тут… Опять непредвиденная задержка на работе, — Эграссель закрыл глаза, предчувствуя реакцию друга. — Тот тип опять не забрал ребенка вовремя?! — голос мгновенно потерял всю мягкость, наполнившись негодованием. — Ну…да. — Прозвучу наверное как старушка, но… что за нерадивый родитель! — Звучишь как своя мама, — усмехнулся Эграссель. — Ну а что, я не прав что ли? Ладно. Давай заберу тебя с работы? Сам знаешь, как вечером в нашем районе с такси. — Не мотайся, я могу… — Сам. Да-да, я прекрасно знаю, что ты мальчик самостоятельный, но все же, — перебил его Лололошка. — Такси сейчас задерет цену, и плюс ко всему неизвестно, сколько ты еще будешь там торчать, пока горе-папаша не соизволит явиться. Эграссель не смог сдержать ласковую улыбку, слушая эту заботливую воркотню. — Хорошо, Ло. Не ворчи только. Я напишу, как освобожусь тут. — Так бы сразу! Жду. — завершил разговор друг, и в трубке раздались короткие гудки. Эграссель опустил руку с телефоном, делая глубокий вдох и выдох. Посмотрел на ребенка: тот листал какой-то детский журнал, который на днях принесла одна из мамочек. Телефон в руке снова завибрировал. Незнакомый номер. — Эграссель? Голос в трубке звучал сдавленно, на фоне слышался гул голосов. — Слушаю. — Это Джон, если ты вдруг не узнал. Слушай, тут форс-мажор. Лифт в бизнес-центре решил покапризничать, я застрял… Саймон слинял в какую-то командировку, о которой я узнал постфактум, другой знакомый игнорирует звонки, а других доверенных лиц нет! В общем, я вынужден просить тебя снова задержаться. Ещё час, максимум полтора. Эграссель закрыл глаза, потирая переносицу. — Мистер Харрис, охранник разрешил остаться в группе только до восьми. После — здание запирают. Я не знаю…может мне привезти ребенка к вам домой или… На другом конце провода послышалось короткое, раздражённое мычание. — Сайрисса с меня три шкуры снимет, если узнает, что я отправил сына с чужим мужчиной черт знает куда. — Это было сказано скорее самому себе, сквозь зубы, нежели воспитателю. — Не то чтобы ты выглядишь как похититель детей, но… В общем, останьтесь в саду, пожалуйста, если это хоть как-то возможно. Я компенсирую всю твою сверхурочную работу. — Мне не нужна компенсация. — отрезал Эграссель, но в трубке уже раздались короткие гудки. Разговор был окончен. Он устало опустил телефон, глядя на Лориэна, который, поджав под себя ноги, смотрел на него внимательными глазами, улавливая настроение по тону. — Папа опять опаздывает? — просто спросил мальчик. — Немного. Давай пока просто посидим здесь и…не знаю, почитаем? — предложил Эграссель, но, увидев, как лицо Лориэна слегка вытянулось, быстро сменил тактику. — Или, хочешь, я расскажу тебе что-нибудь про… Солнечную систему? Лицо мальчика просияло. Он кивнул, и воспитатель улыбнулся в ответ.       Они устроились на пушистом разноцветном ковре в игровой зоне, прислонившись спиной к мягким разноцветным кубам. Эграссель начал рассказ, постепенно смягчая голос до почти шёпота. Лориэн, утомлённый долгим днём и вечерним ожиданием, постепенно расслабился, уложив голову на колени воспитателя, его маленькие пальцы начали теребить прядь длинных шелковистых волос, выбившуюся из хвоста. Эграссель не стал его останавливать, продолжая рассказ. Спустя полчаса, воспитатель уже зачитывал ребёнку интересные факты из журнала про животных. Лориэн, видимо, уставший слушать, тихо хихикнул, не отрывая глаз от чужого лица. — Симпатичное личико, — пробормотал он, повторяя услышанную от отца фразу, но вложив в неё чисто детское, непосредственное восхищение. Эграссель на секунду замолчал, зависнув. Затем его губы тронула ласковая улыбка. Он мягко потрепал мальчика по тёмным волосам. — Лориэн тоже очень симпатичный парень. И очень умный. Мальчик засмеялся и вдруг, будто получив заряд энергии, выскользнул из-под его руки и вскочил на ноги. — Лолиэн лучше всееех! — прокричал он, принимаясь носиться по небольшому свободному пространству ковра. Эграссель рассмеялся, поддакивая: — Конечно, лучше всех! — Вы смеетесь! Не смейтесь! Папа тоже говолит, что я лучше всех! — гордо заявил Лориэн, споткнувшись и мягко плюхнувшись на ковёр. Затем он серьёзно приподнялся на локтях и, глядя на воспитателя уже строго, добавил: — Папа никогда не влёт! Со стороны входа, из темноты коридора, раздался смешок. — Правильно, папа всегда говорит только правду! Оба вздрогнули и повернули головы. В дверном проёме, освещённый светом из группы, стоял Джон. Белый костюм был слегка помят, галстук ослаблен и сдвинут в сторону, а на лице читалась усталость, которую не скрывали даже тёмные линзы очков. Но в уголке рта всё так же играла ехидная улыбочка. Лориэн с радостным воплем «Папа!» сорвался с места и вцепился в отца, который, не сходя с места, подхватил его на руки. Прежде чем воспитатель успел открыть рот, Джон, всё ещё держа сына на руках, поднял свободную ладонь в примирительном жесте. — Прежде чем я получу очередной нагоняй, — начал он, — оправдаюсь повторно: в этот раз вина была не моя. Каюсь, лифт в офисе решил запереть меня с напуганными инвесторами на несколько часов. Эграссель, слушая это, невольно закатил глаза — жест настолько несвойственный ему, что он сам себе удивился. — Ну ладно тебе, не смотри так сурово, — с лёгкой издёвкой сказал Джон, заметив это. — Со всеми ведь бывает! Если ты думаешь, что я настолько безответственно и халатно отношусь к своему сыну, что специально не слежу за временем и подстраиваю форс-мажоры, то нет! За кого ты меня принимаешь?! — Я принимаю вас за очень занятого человека, мистер Харрис, — наконец нашёл слова Эграссель. — Который, однако, берёт на себя обязательства, заведомо зная, что не сможет их выполнить. Дурная привычка. И страдает от неё в первую очередь ваш сын, который, несмотря на всю свою рассудительность, всё же переживает, пусть и не показывает этого. Джон открыл рот, чтобы съязвить, но в этот момент в дверь постучали, и в проёме показалась усталая фигура охранника. — Молодежь, удружите, пожалуйста! — проворчал старик. — Выясняйте отношения на улице, а у меня обход, и здание закрывать давно пора. Почувствовав себя нашкодившим школьником, Эграссель собрался подгоняя и недовольного родителя. На улице похолодало ещё сильнее. Тротуар был пуст, фонарь отбрасывал жёлтые круги на искрящийся снег. Джон усадил сонного Лориэна в тёплую машину, потом обернулся к воспитателю, который посильнее закутывался в шарф. — Слушай, я… — Джон запустил руку в карман пиджака. — Я должен тебя отблагодарить наверное? Серьёзно. Не делай такое лицо, тебе не идет. — Я сказал, что не нужно, — прервал его Эграссель. Джон замер, изучая его лицо при тусклом свете. Потом резко выдохнул. — Ммм, тогда поужинаем? За мой счёт, раз уж деньги ты, упрямец, брать не хочешь. Я не люблю оставаться в долгу, знаешь ли. Эграссель медленно поднял бровь. — К чему всё это, мистер Харрис? Я же сказал, что не стоит. Мне будет достаточно того, чтобы впредь подобных ситуаций не было. В чужом тоне снова зазвучали нотки раздражения. — Ты выручил меня три раза, это слишком много. Эграссель недоумевающе уставился на мужчину. Увидев это, Джон цокнул, объясняя: — Поясняю красавчик: первый раз вчера, второй раз сегодня, третий я засчитал тебе за то, что ты не позвонил сегодня его, — он тыкнул пальцем в сторону сына, — мамочке. Это равносильно спасению моей жизни. Так что да, три раза быть должным…такой расклад меня не устраивает. Давай подвезу до дома. — Мистер Харрис, а вы не пробовали просто… решить проблему в корне? Предупреждать мать ребёнка заранее, что вы загружены? Вы же не можете всё время полагаться на случайных людей вроде меня. — Его мать, — проговорил он с подчёркнутой чёткостью, — прекрасно совмещает свою работу, личную жизнь и родительство. Чем я хуже? Я справляюсь! Просто сегодня не срослось. Заднее стекло машины опустилось, и оттуда послышался хнычущий, уставший голос ребенка: — Хва-атит лугаться! Когда домо-ой?! Эграссель первым пришёл в себя, натянув на лицо тёплую улыбку, направленную в сторону маленького пассажира. — Прости, малыш, думаю, вам правда пора. Спокойной ночи, Лориэн. За мной заедут, поэтому, спасибо, но доеду сам. — Последнее сказано тише. Джон, глядя на него, снова закатил глаза, но на сей раз беззлобно. — Упрямец, — бросил он под нос и, достав из внутреннего кармана пиджака визитку, протянул Эграсселю. Там был лишь от руки написанный номер мобильного. — Я позвоню…или напишу с этого номера. Будь на связи. Не отстану, пока не отработаю свои долги. Эграссель взял карточку. Хотел просто попросить оставить его в покое, но «мистер» Харрис уже развернулся и, не оборачиваясь, махнул рукой, открывая водительскую дверь. — Хороших выходных! — бросил он через плечо. Лориэн, высунувшись из окна, закричал: «До свидания, мистел Эглассель! Спокойной ночи!» Эграссель простоял ещё с минуту, держа в пальцах карточку. Провёл рукой по лицу, поправил сбившиеся волосы и глубоко выдохнул, наблюдая, как его дыхание превращается в маленькое облачко в холодном воздухе. Выходные. Точно. Он совсем забыл. Наконец-то отдых. Он сунул карточку в карман и набрал Лололошку.

***

      Вальдхар возился у стола, уставленного тарелками с закусками, когда они с Лололошкой наконец ввалились в его прихожую, сбрасывая на полозья у двери зимнюю обувь. — Тааак, — начал Вальдхар, подходя с бутылкой в руке и наливая в высокий бокал густое, рубиновое вино. — Специально для нашей принцессы взял. Вроде, полусладкое, как ты любишь. Эграссель, устроившись на диване и сняв тёплый кардиган, с лёгкой улыбкой покачал головой. — Вальд, я же говорил, что не буду пить. Тот лишь отмахнулся широким жестом, едва не задев стоявшую на столе вазу с сухоцветами. — Все вы так говорите! А потом охотно пьете. Давай не выпендривайся, это же терапевтическая доза. У тебя работа сложная, вон, аж забыл про посиделки. Кто тебя сегодня снова задержал? Давай, жалуйся, а то вам там вряд ли психолога оплачивают, — Вальд уселся напротив, уставившись на друга. — Всё тот же, что и вчера, — вздохнул Эграссель, всё же взяв бокал за тонкую ножку. — Давай начнем сначала, — настоял Лололошка, устраиваясь рядом. — Расскажи полностью, что за вообще чертовщина была эти два дня?       Эграссель сделал небольшой глоток, позволив вкусу разлиться по языку, и отставил бокал. Второй рукой он машинально поправил волосы — больше привычка, чем реальная нужда, ибо лежали они хорошо. Его рассказ постепенно становился всё более подробным и эмоциональным по мере того, как вино и уютная, безопасная атмосфера делали своё дело. По ходу рассказа его часто заносило, он больше рассказывал про Лориэна, нежели про Джона, но…про Джона он в принципе мало чего мог рассказать, кроме того, что он какой-то бизнесмен с заносчивым характером и…странной наклонностью флиртовать с воспитателем своего сына. Ну, если это можно назвать флиртом, Эграссель не очень понимал, что это всё вообще было. Может над ним просто смеются. Но, это, пожалуй никак не задевало. — Этот Джон Дейви Харрис, конечно… — Эграссель запнулся, подбирая слово. — Не лишён определённой харизмы и симпатичного лица, признаю. Но его манера общения… пожалуй, тихий ужас. Но, в сотый раз повторяю, сын у него золото! Наверняка заслуга матери.       Друзья к тому времени уже осушили пару стопок чего-то покрепче, и атмосфера стала совсем расслабленной. Вальд, ставя на стол тарелку с нарезанным сыром и виноградом, вдруг резко обернулся, присвистнув. — Стоп-стоп-стоп, имечко то какое громкое! Это не тот, который глава JDcompany? Эграсса, милый, ты, сам того не ведая, нарвался на влиятельную шишку в бизнесе. И, кстати, наш Лололошка водит с ним дружбу! Эграссель перевел заинтересованный взгляд на друга, тот выпучил глаза. — Я не знал, что у него есть ребенок! Вальдхар взорвался смехом. — Братан, друг из тебя так себе конечно. Хотя, да, кажется нигде инфы не было о ребенке. Я только знаю, что у него была жена… А они ребёночка оказывается заделать успели, во шустрые. — Не такие уж мы с ним и друзья. — пробубнил Лололошка, — Но… — он потер затылок. — Он звонил сегодня несколько раз…я проигнорировал. Теперь думаю, может хотел попросить как раз помочь с…ребенком? Эграсса с удивлением смотрел то на одного, то на другого друга, отпивая из своего бокала. — М-да, дружище, ты совсем в своей песочнице зарылся, — Вальд хлопнул Эграсселя по плечу со всей своей богатырской силой, отчего тот ойкнул и пошатнулся, едва не расплескав вино. — Но! — встрепенулся лысый, его глаза заблестели азартом сплетника. — Симпатичный говоришь? Значит в твоём вкусе! Эграсса наш падок на говнюков. — Вальд! — Смущённо выкрикнул упомянутый, отводя взгляд. Лололошка же тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Скажу так, Джон не плохой человек, но очень своеобразный. И… то, что он так настойчиво хочет перед тобой выслужиться, прикрываясь чувством долга…лично меня очень настораживает. — Лололошка глянул на Эграсселя, — Понимаешь, сколько его знаю…ну, он действительно не из тех, кто зацикливается на чувстве долга перед случайными людьми. Если он так настойчиво пытается тебя «отблагодарить», значит, у него на то есть какая-то причина. Вальд, уже изрядно поддавший виски, хихикнул, поднимая свой бокал. — Причина, по-моему, лежит на поверхности, друзья мои. Вон он какой, наш Эграсса: красивый, умный, терпеливый, любимчик детей! А такие богатенькие снобы все же ценители всего… качественного. — Слово было подобрано явно так себе, из-за чего Лололошка только с раздражением закатил глаза. Выражая скептицизм, Эграссель медленно выгнул бровь. — Вальд, думаю, тебе стоит переключиться на воду. Ты слишком много фантазируешь. У человека есть ребёнок и работа. Он эти два дела совместить, кажется, не может, куда тут личная жизнь… Хотя, — он сделал паузу, — я бы не удивился, если у него уже кто-то есть. Вид-то… располагающий. — И именно потому что у него кто-то есть, он зовет тебя на свиданку? — фыркнул Лололошка. — Боюсь, Вальд всё же может быть не так уж далёк от истины. Джон человек такой, если он решил, что ты ему интересен, он не отступит, пока не удовлетворит своё любопытство. Повторяю, то, что он «в долгу» — просто удобный, социально приемлемый предлог, который даёт ему карт-бланш на взаимодействие. Правда в том, что он, скорее всего, действительно не отлипнет, пока ты не сходишь с ним куда-нибудь и не дашь ему возможность либо поставить галочку «не интересно», либо… — Ло не договорил, многозначительно пожав плечами. — В общем, Эграсса, Джон напорист только тогда, когда это сулит выгоду или когда ему скучно. Твой случай попадает либо в первую, либо во вторую категорию. А может, и в обе сразу. Хотя, я буду очень рад, если ошибаюсь. — А Харрис этот, пади, выведал, что ты сынишка Тадмавриэля? — промычал Вальдхар, уже изрядно захмелевший. — Мог задумать на компанию выйти через тебя? Весьма вероятный сценарий. Его структуры хоть где-то, да пересекаются с интересами твоего почтенного папаши. Такой уж масштаб у них обоих. Эграссель почувствовал, как в желудке неприятно что-то сжалось. Мысль о любом, даже самом отдалённом пересечении его нынешней, выстраданной независимой жизни с миром его отца вызывала почти физическое отторжение. — Нет, — Неожиданно резко перебил Лололошка. — Даже если он и выведал — что, впрочем, несложно, — это исключено как мотив. С Тадмавриэлем Джон не будет работать ни при каких обстоятельствах, по многим причинам. — Ну, значит интрижку с симпатичным воспитателем сына закрутить хотел! — Махнул рукой здоровяк, будто это очень очевидная и на сто процентов правдивая теория. Эграссель устало опустил голову на руки. — Бога ради, давайте оставим эту тему. Мне за последние два вечера хватило этого мистера Харриса. Вальд рассмеялся. — Ладно, ладно! Личную жизнь Эграссы обсудили, пережевали, выплюнули. Давайте теперь поговорим… обо мне! Моя красавица такая умничка, мужики, вы не представляете, я вновь себя чувствую влюблённым, сопливым школьником! Лололошка закати глаза. — Вальдхар, ты при каждой своей новой «вселенской любви» себя так чувствуешь. Это уже клиническое. — Цыц, негодник! Это другое, это — то самое! — завопил лысый, хватая со стола бутылку. Разговор, к облегчению Эграсселя, плавно ушёл в другое русло. Он решил не принимать в нём активного участия, просто наблюдал за игрой света на потолке от огромной напольной лампы. Наверное, всему виной был алкоголь и общая расслабленность, но лёгкая, почти неуловимая улыбка всё же время от времени сама собой появлялась на его губах, стоило в голове, вопреки всем доводам разума, всплыть воспоминанию о карих, насмешливых глазах.

***

      Джон сидел на огромном белом диване, заваленном кусочками пазлов. Лориэн, уже в пижаме с сосредоточенным видом ставил очередную деталь на почти законченное изображение галактики. — И что этот бугай тебе такого сказал? — Он сказал, что диплодок — дулак, потому что у него мозг как у кулицы! — не поднимая головы, сообщил Лориэн. — А я сказал, что это не так. Потому что… — Потому что что? — Джон наконец оторвался от экрана, уставившись на взъерошенный затылок сына. — Потому что! Не дулак! — мальчик обернулся, в его изумрудных глазах горел огонь праведного возмущения. Уголок рта Джона дрогнул в почти что улыбке. — М-да, уровень аргументации просто великолепный. Не обращай внимания. Если захочешь, в следующий раз можешь объяснить ему про соотношение массы тела и мозга у зауроподов. Лориэн внимательно посмотрел на отца, кажется не совсем поняв, что ему сказали, но всё же кивнул и вернулся к пазлу, явно повеселев. — А воспитатель ваш… — Неожиданно начал Харрис. — Нравится тебе? Нормально с ним?       Они вообще-то сменили несколько садиков. В основном потому, что Джон переругивался со всем персоналом, из-за чего к сыну некоторые начинали предвзято относиться. Сайрисса тогда на него очень долго ругалась. Ну не может же Джон Дейви Харрис допустить, чтобы его сына учили бездари! А раз из-за конфликта с родителем, они начали отыгрываться на ребенке… такие люди точно в жизни Лориэна присутствовать не должны. Еще несколько садиков пришлось сменить просто из-за того, что после развода, Сайрисса была в разъездах. Хотя, Джон настаивал, чтобы она сидела дома и он может за неё съездить на все эти «безумно важные» переговоры. Кажется, тогда он получил в ответ своё любимое «Джон Дейви Харрис», сказанное сквозь стиснутые зубы. Упрямая. Почему его окружают такие упрямые люди?! Лориэн поднял голову на отца, его взгляд стал задумчивым. Вспоминал всё время, что успел провести с воспитателем. Он промычал что-то невнятное, перебирая пальцами деталь пазла, а потом выдал простое: — Симпатичное личико! Джон фыркнул, неожиданно для себя рассмеявшись. Он протянул руку и тюкнул сына указательным пальцем в нос. — Слушай, хватит повторять за мной всё подряд. Лориэн фыркнул в ответ, убирая руку отца от своего лица. — Это я и без тебя вижу, — продолжил Джон, в его голосе прокралась несвойственная неуверенность. — Я про другое… — Он вдруг замолчал, с силой потерев переносицу. — Не обижает тебя? — Нет!!! Он очень клутой. — Ни на секунду не мешкаясь выпалил мальчик. — Это хорошо. Лориэн положил пазл на стол и уставился на отца своими большими, слишком умными для своего возраста глазами. — А тебе нлавится мистел Эглассель? Джон откашлялся. Более глупо он наверное еще никогда не выглядел. — Нравится — это громко сказано, — наконец выдавил он. — Скажем так, я заинтересован. Лориэн хихикнул. — Он холоший. Джон устало вздохнул, мысленно отметив фонетические особенности речи сына, которые сегодня раздражали его почему-то сильнее обычного. Возможно, потому, что они напоминали ему о его собственной постоянной занятости и упущенных моментах. — Боже, Лориэн, это тихий ужас, — пробормотал он скорее себе, глядя в потолок. — Вы с мамой так и не записались к логопеду, о котором я говорил? Мальчик глупо моргнул своими длинными ресницами, явно не поняв вопроса. Он вернулся к пазлу, вставляя последнюю деталь на место с торжествующим видом. Джон снова провёл рукой по лицу, словно стирая усталость и ненужные мысли. — Так, ладно, я сам как-нибудь спрошу, — сказал он уже мягче, вставая с дивана. — А теперь пора в кровать. Настрайвайся, что завтра вечером поедешь в гости, у меня будут дела. Не обидешься? Мальчик задумчиво промычал, а потом мотнул головой. — Нет! Если купишь мне сладость. — Не дорос ещё, чтобы торговаться с одним из лучших бизнесменов! Сын хихмкнул и попрыгала в сторону своей комнаты. Она была оформлена в тёмно-синие тона с светящимися в темноте звёздами на потолке. Рассказав короткую версию сказки на ночь, Джон вернулся в гостиную. Беспорядок из пазлов и игрушек казался единственным свидетелем того, что в квартире всё-таки кто-то живет. Он подошёл к панорамному окну и достал телефон. «Чувство долга, — мысленно усмехнулся он. — Всё-таки, удобная сказка для самого себя». Он нашёл номер, сохранённый ещё позавчера, спасибо Сайриссе. Джон Дейви Харрис: Завтра, 20:00. Ресторан «Искра». Столик на моё имя. Ответ пришёл почти через полчаса, когда Джон уже разбирал бумаги на своём рабочем столе. Эграссель: Мистер Харрис, это…несколько внезапно. А что с Лориэном? Кто будет с ним? Мужчина усмехнулся. Предсказуемо. Джон Дейви Харрис Лориэн — не твоя забота в нерабочее время, красавчик. У меня всё схвачено. Твоя задача — явиться в нужное время в нужном месте. Он отложил телефон, не ожидая дальнейших вопросов или возражений. Он взглянул на законченный пазл с галактикой, который Лориэн с гордостью оставил на журнальном столике. Сложная, красивая картина из разрозненных кусочков. Прелестно.

***

      Ресторан «Искра» был одним из тех мест, куда нельзя попасть без предварительной брони. Место дорогое и очень красивое: тёмное дерево, латунь, приглушённый свет и аквариумы с холодными, мерцающими медузами. Эграссель, одетый в простую темно-зеленую водолазку и чёрные брюки, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Отвык от всего этого. Его встретил вежливый метрдотель и проводил к столику в уединённой нише. Джон уже был там. На нём был всё тот же белый костюм, под которым угадывалась тёмная рубашка без галстука. Очки с оранжевой оправой лежали рядом с бокалом для воды. Он изучал что-то на экране телефона, но, заметив приближение Эграсселя, поднял взгляд и отложил гаджет в сторону. Карие глаза, лишённые теперь тёмной защиты, оценивающе скользнули по фигуре воспитателя, на мгновение в них вспыхнуло что-то вроде одобрения. — Пунктуальный, — сказал он, не вставая, лишь жестом приглашая сесть. — Я уже начал думать, что ты принципиально опаздаешь в отместку. — Я не играю в такие игры, мистер Харрис, — спокойно ответил Эграссель, устраиваясь на стуле. — Джон. Давай опустим церемонии, меня от этого всего и так тошнит на работе. Так что, бога ради, больше мне не «выкай». Вино? Или ты из тех, кто на дух не переносит алкоголь? Эграссель скромно покачал головой. — Нет. Но, сегодня пожалуй, откажусь. Не люблю пить в незнакомой компании. Он заказал минеральную воду. Джон не стал комментировать, лишь кивнул официанту. — Что ж, тогда, в моих интересах перестать быть «незнакомой компанией», вина тут потрясающие. — Он улыбнулся такой сладенькой улыбочкой. Ладно, возможно этот мужчина и правда заставляет что-то внутри замирать. Моментаная симпатия, любовь с первого взгляда или отголоски отсутствия личной жизни уже…долго. Называйте как хотите, но факт есть факт, не все бабочки в животе сдохли.       Эграсса невольно припомнил свои последние отношения, которые были…на первых курсах университета? Боже, те неловкие заминки с Лололошкой, с которым они то пытались строить отношения, то разбегались из-за неспокойно натуры второго. Это были последние отношения…для обоих. По крайней мере, официально больше ни Эграсса, ни Лололошка в отношениях не были. Вальд вечно ворчит на них, что они присосались друг к другу, даже сейчас, оставшись друзьями. Мол, не дают друг другу остепениться. Эграссель конечно же не был с этим согласен! Отсутствие отношений у него было обусловлено лишь тем, что после ухода из бизнеса отца, он заново вставал на ноги, полностью пытаясь обеспечить себе жилье и получить второе образование, которое и позволило работать с детьми. Но, Лололошка и правда навсегда останется для него той самой юношеской любовью от которой сносило башню, глупо отрицать этот период в их общении. Они какое-то время после этого даже не разговаривали пару лет, но относительно недавно восстановили общение и Ло всё равно остается для Эграссы самым близким человеком!       Ужин протекал в какой-то напряженной тишине, пока, в какой-то момент, Джон, будто решил провести собеседование. Он задавал вопросы: о работе в саду («Неужели это не безумно скучно?»), об образовании («Педагогический как второе образование? А почему не ушёл науку по первому?»), о хобби. Его вопросы порой граничали с бестактностью, но заданы они были с таким искренним любопытством, что Эграсселю, к его собственному удивлению, не всегда хотелось отмахиваться. Когда Джон с сарказмом заговорил что-то о «бесполезности изучения архаичных сказок», Эграссель оживился, активно зажистикулировав, говоря о развитии эмоционального интеллекта и образного мышления! Без которого, между прочим, даже самый гениальный технарь останется духовным калекой! Харрис замер на секунду, затем уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Бинго! Ладно, проверку прошёл. Ты умеешь держать удар, — констатировал он, отхлёбывая вино. — Редкое качество. Большинство либо лебезят, либо сразу лезут на рожон. — Я не на ринге, Джон, — сказал Эграссель, впервые назвав его по имени. — Я просто отвечаю на твои вопросы. — Да-да-да. А теперь, контрольный вопрос. Ответишь? Эграссель кивнул, задумчиво отводя взгляд. — Встречаешься с кем-нибудь или может…женат? Джон спросил это настолько простым тонном, будто о погоде говорит, что Эграсса на секунду замешкался. — Э…нет. Времени как-то на это нет… Джон выгнул бровь. — Врешь. Мы сидим с тобой тут почти час. — На губах расплылась довольная улыбочка. Напряжение окончательно спало, Эграссель рассмеялся. Джон был тем еще провокатором, и Эграссель невольно включался в эту игру. — На вас у меня время нашлось. Вот так удача. — Он отпил воду с бокала, прикрывая улыбку. Харрис кажется, не ожидавший такого ответа, на секунду растерялся, но почти сразу вернул ехидное выражение лица. — Я не верю в удачу. Поэтому, буду считать, что я тебе приглянулся. Эграссель не ответил, загадочно отводя взгляд в сторону. Какая глупость сейчас происходит. Будто два школьника.

***

      Когда счёт был оплачен, Джон даже не потрудился его обсудить, просто вручил официанту карту, он встал. — Ну что, долг выплачен? — спросил Эграссель, тоже поднимаясь. — Первый из трёх, — подмигнул Джон с лёгкой ухмылкой. — Пойдём, я тебя подброшу до дома. Только, сначала нужно заехать за Лориэном, а то сегодняшняя нянька будет очень много и долго ворчать. Эграссель молча кивнул, и они вышли на холодную, прозрачную ночную улицу. Он по-глупому замешкался, когда Джон, обогнув машину, открыл переднюю пассажирскую дверь, указывая в приглашающем жесте. От неловкости, он поглубже зарылся в шарф и с тихим «спасибо», плюхнулся на сиденье. Через пару секунд, рядом приземлился Джон, укладывая руки на руль, глаза сами залипли на красивые длинные пальцы… Он же вроде пил воду?       Во время поездки они в основном молчали. Эграссель смотрел, как ночной город, украшенный гирляндами мелькал за тонированным стеклом, превращаясь в калейдоскоп размытых огней. Машина свернула в знакомый район с невысокими кирпичными домами, и Эграссель с нарастающим недоумением начал узнавать дворы и скверы. Когда они припарковались у подъезда, в котором жил Лололошка, у воспитателя наконец хватило духу подать голос. — Мы… за Лориэном сюда? — недоверчиво спросил он. — Именно так, — невозмутимо ответил Джон, выключая двигатель. — А что? — Э-э… нет, ничего. Не обращай внимания. — Можешь не выходить, если не хочешь, — сказал Джон, распахивая свою дверь. — Я быстро, они где-то тут должны гулять, если этот растяпа не забылся и не увёл ребёнка на другой конец города. Эграссель кивнул, его взгляд прилип к окну, всматриваясь в подёрнутые вечерней синевой сугробы. Из-за угла ближайшего дома показались две фигуры. Одна — высокая, в объёмной пухлой куртке, другая — маленькая, сидящая у неё на плечах. Когда они подошли ближе, под свет фонаря, сомнений не осталось: Лориэн восседал на плечах у… Лололошки. — Папа! Мальчик дёрнулся от радости, отчего начал опасно заваливаться назад. Испугаться он не успел — Лололошка ловко перехватил его ещё в воздухе и, обернув вокруг себя, мягко поставил на скользкую дорожку. — Аккуратнее, карапуз! — прикрикнул он.       Джон подошел ближе и скрестил руки на груди. Его взгляд пробежался по сыну, с головы до ног, подмечая налипший на комбинезон снег и раскрасневшиеся от мороза щёки, а затем перешёл на Лололошку. — Смотрю, у Лололошки всё так же детство в заднице играет, — с преувеличенным упрёком в голосе обратился он к другу. — И как ты мне прикажешь этого снеговика в машину сажать? — О, то есть ты мне ещё и предъявлять что-то будешь?! — Лололошка фыркнул, поднимая руки в защитном жесте. — Лориэн не жаловался! Ему всё понравилось. Пока ты там на свиданке сидел, мы очень даже весело провели время! — Свиданка? — донёсся снизу недоуменный, звонкий детский голосок. Джон медленно сузил глаза, не отводя взгляда от Лололошки. В его позе читалась игривая угроза. — Нет, дорогой, не свиданка. Я же говорил, что буду занят. Не слушай этого выдумщика и бездаря. — Лололошка не бездаль! — тут же вступился мальчик, цепляясь пальчиками в варежках за штанину упомянутого, как будто защищая. — Эй, ты вообще за кого?! — с комичным возмущением воскликнул Джон, указывая на себя. Лололошка довольно, почти торжествующе улыбаясь, потрепал Лориэна по макушке шапки с помпоном, затем его взгляд, скользнув мимо Джона и остановился на тёмных окнах машины. Он заметил, как из приоткрытого переднего стекла чуть виднеется светлая макушка. Опять Эграсса без шапки. — Тебя видимо ждут. Не задерживайся. Джон по-кошачьи улыбнулся в ответ, кивнув. — Да, пожалуй, пора. Пойдём, Лориэн, нам ещё надо будет кое-куда заехать по пути. Мальчик грустно выдохнул, но послушно засеменил к машине, на ходу помахивая Лололошке рукой. Джон двинулся следом. — Не смей его обидеть. Прилетело ему в спину. Джон остановился, не оборачиваясь, бросил так же тихо: — Взрослые дяди уж без тебя разберутся, Лололошка. Спасибо, что присмотрел.       Лориэн резко дёрнул ручку задней двери и ойкнул, увидев внутри фигуру воспитателя. Эграссель, чувствуя себя абсолютно нелепо, лишь неловко улыбнулся и помахал ему. — Пааап! — воскликнул мальчик, усаживаясь в своё кресло. — Почему в нашей машине мой воспитатель?! — А тебя что-то не устраивает? — спросил Джон, наклоняясь, чтобы пристегнуть сына. Его голос звучал так беззаботно. Лориэн промолчал, лишь подозрительно покосился на отца, а потом на Эграсселя, который почувствовал себя максимально неловко. Чтобы хоть немного разбавить атмосферу он решил поболтать с Лориэном, вместо того чтобы адресовать вопросы Джону. — Как прошёл день? Лололошка тебя не обижал? Мальчик удивлённо округлил глаза. — Вы знаете Лололошку?! — в его голосе прозвучало настоящее изумление. Эграссель с лёгким смущением кивнул, чувствуя на себе изучающий взгляд Джона в зеркало заднего вида. — Да, мы с ним… лучшие друзья. — Ого! — воскликнул Лориэн, его взгляд метнулся к отцу. — Пап, ты знал?! Джон сохранял загадочное молчание, его пальцы слегка постукивали по рулю в такт тихой джазовой мелодии из динамиков. — Лориэн, — в голосе отца прослеживалась строгость. — Отвечай, когда тебе задают вопрос, и не меняй темы. Мальчик надул щёки, изобразив обиду, но, поймав взгляд воспитателя, сдулся и начал взахлёб, сбивчиво рассказывать о том, как они с Лололошкой лепили снежную крепость, как потом пили какао и смотрели мультики. Эграссель слушал, улыбаясь, и немного удивлялся. Обычно Лололошка не был тем, кто с восторгом проводит время с детьми, хотя дети, по странному стечению обстоятельств, всегда его обожали. Наверное забавная картина.       Машина медленно катила по ночным улицам. Рассказ Лориэна постепенно становился всё тише, слова всё более тягучими. К тому времени, как они свернули на широкий проспект, мальчик уже дремал, его головка в шапке бессильно склонилась на бок, а ресницы отбрасывали тени на щёки. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком двигателя и мерным дыханием спящего ребёнка. Джон первым нарушил её, не отрывая глаз от дороги. — Ты нравишься Лориэну… Даже немного завидно. Эграссель смотрел в боковое окно, губы сжались в тонкую ниточку. — Он очень яркий ребёнок. Но…сами понимаете, таким не всегда легко приходится со сверстниками. Но, этим мы и занимаемся понемногу. Джон молчал так долго, что Эграссель уже подумал, что разговор исчерпан. Но тот снова заговорил, в его голосе послышалась неприкрытая усталость. — Сайрисса говорит, что я его порчу. Боится, что будет одинокой белой вороной в коллективе. Но это же бред! — Ммм, мне показалось, что вы с ним очень похожи характером. Уверены, что в таком случае он будет сильно страдать от того, что не общается с теми, с кем ему неинтересно? — Эграссель обернулся к нему. В полумраке салона профиль Джона казался резче, а выражение лица таким…уязвимым. — Он найдёт своих людей. Плюс ко всему, все дети по разному адаптируются к социуму, вы это и так знаете, не мне вам это объяснять. Так что, пока, ему нужно немного больше помощи в общении. Мне кажется, к вам он очень даже тянется. Джон резко, почти болезненно сжал руль, его челюсть напряглась. — У меня не всегда есть на это время, — выдохнул он, констатируя горький, неприятный факт. — Поэтому, он в основном с матерью. — Мне кажется, вы боитесь собственного сына, — Резче, чем планировал, сказал Эграссель. Он тут же пожалел о своей прямоте, но слова уже сорвались. — В плане… Джон резко нажал на тормоз, чтобы пропустить пешехода. Машина плавно остановилась. Он не смотрел на Эграсселя, уставившись вперёд, пальцы белели на ободке руля. — Ты считаешь меня плохим отцом. — Нет, — без колебаний ответил Эграссель. — Плохие отцы не переживают о том, что они плохие отцы. Возможно, вы слишком строги к себе, пытаясь быть идеальным сразу во всём. — Ты опять начал «выкать». Отвратительно. Эграссель ничего не ответил, растерявшись с резкой смены настроения. Больше они не разговаривали.

***

      Через несколько минут машина остановилась у знакомого подъезда. Эграссель собрался было попрощаться, но, к его удивлению, Джон тоже вышел, мягко прикрыв дверь, чтобы не разбудить сына. Они стояли друг напротив друга на тротуаре, под жёлтым светом фонаря. — Ну… спасибо за ужин, — начал Эграссель, поправляя шарф. — И за то, что подбросил. — Да пустяки, красавчик, — отозвался Джон. Его руки были засунуты в карманы пальто, плечи слегка подняты от холода. Он смотрел на Эграсселя не отрываясь, от чего второму стало совсем уж неловко. Эграссель кивнул на прощание и уже начал разворачиваться, чтобы уйти. — Эграссель, — окликнул его Джон, получилось резковато, мужчина аж вздрогнул. — Это было не последнее наше свидание. Я ещё не всё о тебе понял. Эграссель обернулся, и лёгкая, усталая улыбка тронула его губы. — Тут нечего понимать, мистер Харрис. Я — обычный воспитатель. — Любимый воспитатель моего сына! Попрошу. — поправил его Джон, в уголках его глаз заплясали знакомые искорки. — Имея такой титул, обычным ты быть не можешь по определению!       Он не стал ждать ответа, развернулся и шагнул к машине. Эграссель ещё секунду постоял, наблюдая, как тот склоняется над спящим Лориэном, поправляя съехавшую шапку, а затем усаживается за руль. Только когда фары скрылись за поворотом, Эграссель глубоко вздохнул, выпуская в морозный воздух белое облачко пара, и медленно пошёл к подъезду. В кармане его пальто беззвучно вибрировал телефон — вероятно, Лололошка, требующий немедленного отчёта. Поднимаясь по лестнице, Эграссель думал о том, что, кажется, Джон Дейви Харрис был прав: это свидание действительно не было последним. По крайней мере, захотелось на это надеяться.

***

      Последующие дни текли как-то…по новому? Вот уже две недели Джон приходил аккурат к самому закрытию, иногда за пять минут, иногда ровно в пять, но больше не опаздывал. И каждый раз, словно между прочим бросал с фирменной самодовольной улыбкой: «Подбросить до дома?». Эграссель, уставший после рабочего дня и внутренне уже смирившийся с этой новой рутиной (только из-за этого и ничего более!), лишь кивал, не находя в себе сил на отказы. Они часто обсуждали Лориэна, его успехи и маленькие трудности, в последнее время затронули интересы друг друга, даже бывало спорили о музыке и искусстве. Джон по-прежнему был резок, ехиден и любил провоцировать. Но, Эграссель, к своему удивлению, обнаружил, что ему нравится чужая бесконечная болтовня. Особенно, нравилось видеть, как карие глаза загораются азартом, когда ему удавалось поставить собеседника в тупик.       Они начали переписываться, точнее, они договорились, что Эграссель будет напоминать Джону о всяком, что касается сада. Тот с очень большой неохотой на это согласился, но воспитатель его всё-таки прожал. Сначала в их чате фигурировали сообщения по типу: «Не забудь, завтра нужно принести поделку из шишек», «Лориэн сегодня сказал, что болит ухо, проверьте, пожалуйста». «У ребёнка в сумке документ. Пржалуйста, ознакомься и подпиши, если даешь добро». Спустя какое-то время, Джон начал присылать всякие ссылки на статьи о неправильном воспитании с комментарием «Такие же зануды как ты пишут?», странные мемы, порой косвенно связанные с их прошлыми спорами и картинки…со слонами. Эграссель сначала недоумевал, как вообще правильнее будет реагировать на всё это, но со временем втянулся. Мог и сам лишний раз отправить забавное видео, которое попалось в ленте. Это затягивало.

***

      Прошло уже столько времени, а Джон так его никуда и не позвал… Не то чтобы Эграссель был сильно разочарован, но, какой-то неприятный осадочек присутствовал. Он сидел с Лололошкой по видеосвязи в воскресенье вечером, когда неожиданно для себя резюмировал: — Знаешь, Джон, кажется, очень даже милый. Просто закован в этот непонятный панцирь. Как будто боится, что его настоящего сочтут недостаточно эффектным. Лололошка на другом конце экрана фыркнул, откинувшись на спинку кресла. Его лицо выражало смесь удивления и предсказуемого сарказма. — Не думал, что ты такой легкодоступный! Один ужин в пафосном ресторане и ты уже рисуешь в голове психологический портрет и оправдываешь его наглость. — Я не оправдываю. Если бы он был просто наглым болваном, даже самый дорогой ужин не заставил бы меня об этом задуматься! А так… да, он…интересный. — «Интересный», — передразнил его друг, качая головой. — Ладно, ладно. Я рад, что он тебя не утомляет. Но, если вдруг чего выкинет, прошу, не молчи. Эграссель закатил глаза, но улыбки сдержать не смог. — Как скааажешь, герой.

***

      Настала та самая пятница, когда Лориэна после сада забирала мама. Джон предупредил об этом заранее. Сайрисса была высокой, очень красивой женщиной. Её лицо с достаточно острыми чертами и внимательными зелёными глазами казалось строгим, пока она не улыбалась, глядя на сына, который бросился к ней, радостно лепеча о чём-то. Женщина тихо поздоровалась с воспитателем и еще одной пришедшей мамочкой. — Спасибо вам за терпение. Джон человек своеобразный… Понимаю, насколько он может быть невыносимым, но, надеюсь, он вас не замучил за всё это время. Подозреваю, что чаще всего вы просто стеснялись меня дёргать. Не поверю, что он накосячил лишь один раз за всё это время. — Что вы, всё хорошо. Он не показался мне таким уж невыносимым, — вежливо заметил Эграссель, помогая Лориэну надеть куртку. Сайрисса тихо фыркнула, поправляя на сыне шарф. — Вы ему явно льстите. Спасибо ещё раз за то, что выручили нас в тот раз. Воспитатель сдержанно кивнул, в очередной раз отнекиваться от благодарностей. После их ухода в группе осталось еще пара детей, дождавшись и их родителей, мужчина начал прибирать разбросанные игрушки. Выходя на улицу, Эграссель ощутил какую-то странную пустоту. Неужели уже привык к тому, что в конце дня его ждала тёмная машина и ехидная улыбочка?..

***

      Точкой перелома для Джона, неожиданно, стали выходные, когда в доме стало ужасно тихо. Не было топота маленьких ног, нетерпеливого «Пап, смотли!», беспорядка из игрушек… Квартира вновь напоминала выставочный образец из журнала по дизайну интерьеров. Почему-то, вдруг, стало некомфортно. Джон пытался погрузиться в работу, но строки в документах расплывались перед глазами. Он вставал, подходил к панорамному окну, смотрел на город, потом возвращался к монитору, барабаня пальцами по поверхности стола.       Какое-то тупое беспокойство грызло его изнутри. Представлялось как Лориэн сейчас, наверное, помогает Сайриссе печь те причудливые, безглютеновые печенья, которые он сам терпеть не мог. Думалось о том, что за эти дни, пока его не будет рядом, сын может пережить что-то важное, а он, Джон, пропустит этот момент. Как пропускал многие другие. Так, ладно, фу-фу-фу, это уже какие-то нерациональные нюни, что-то он совсем расклеился. Непорядок. Хотя, с другой стороны, это чувство давало облегчение. Собственный то отец был человеком холодным и отстранённым. Даже удивительно, что он вырос человеком очень даже эмпатичным. Спасибо маме и покойной старшей сестре… Пусть и эмпатия эта в большинстве своем выражалась не совсем в привычной для всех форме.       Джон вырос и поклялся себе, что у него всё будет иначе, не как в их семье. Он построит успешную бизнес империю, но его ребёнок никогда не будет чувствовать себя не любимым и не нужным и, пусть уже и бывшая, жена, всегда сможет на него положиться (пусть он иногда и косячил). Они с Сайриссой очень постарались, чтобы ребенок никак не пострадал от их развода и…по его скромному мнению, у них очень даже получилось. Хотелось верить, что сам Лориэн тоже будет так считать, когда станет постарше. Мысль о том, что сын может однажды посмотреть на него с тем же холодом и отчуждением, с каким он сам смотрел на своего отца, вызывало тошноту. Те, для кого Джон Дейви Харрис выглядел тем еще говнюком, наверное удивились бы. Для многих он был человеком, которого ничего кроме своей успешности не волнует. Но Джону дела нет до этих сплетен вокруг него. Этим людям и не надо знать, какой он на самом деле, важно, что он сам о себе знает достаточно и проблем с этим в целом не было. В своей-то голове он роется постоянно, никому другому в ней копаться не надо. От размышлений его отвлек звонок. Сайрисса. — Мы доехали. И сын просил узнать, куда ты дел его книжку про акул. — Она была в его сумке, в среднем отсеке. Пусть посмотрит внимательнее, — пробурчал Джон, но тут же сменил тон, на более мягкий. — У вас там всё в порядке? — Всё прекрасно. Лориэн уже в пижаме, разрешила ему немного подольше посидеть за мультиками, — На фоне послышался детский голос. — Передаёт, что уже скучает. Хотя через пять минут, уверена, забудет. — Он же знает, что может позвонить в любое время. — пробормотал Джон, снова начиная расхаживать по комнате. — Знает. Как твои дела? — Пока держусь на плаву, несмотря на героические усилия некоторых менеджеров расколоть мою компанию. Спасибо, что интересуешься, — Проговорил он с привычной ехидцей. — Всегда рада поспособствовать твоему чувству собственной значимости, — саркастично промычала она. Затем её голос потерял наигранные нотки. — Лориэн сегодня за ужином рассказал о том, что папа стал возить его воспитателя домой. И даже был с ним на свидании. Просветишь? — Лориэн, зараза, вообще язык за зубами не держит. — Цокнул мужчина. — О, не сомневайся, что в этом плане он весь в тебя. Что поделать, наследственность. — Красавица, это не наследственность, а… — Не уходи от темы, Джон Дейви Харрис. — Голос Сайриссы стал серьёзнее. — Что там за интрижка намечается? И, главное, не придётся ли нам из-за этого снова менять садик? Я буду не в восторге, и ты об этом знаешь. Джон помолчал, разглядывая отражение света от монитора в тёмном стекле окна. Прямота Сайриссы была одновременно раздражающей и…нужной. С ней не нужно было ходить вокруг да около. — Никакой «интрижки», — отрезал он. Голос прозвучал резче, чем планировалось. — Он выручил меня, помнишь? А я не люблю быть в долгу! — Долг, — повторила она с лёгкой издевкой. — Джон Дейви Харрис, ты никогда в жизни не испытывал угрызений совести из-за того, что кого-то задержал. Так что не вешай мне лапшу на уши. Джон водил пальцем по гладкой поверхности стола, наблюдая, как на ней остаются следы. — Эй, я не вру! — Слушай, я только рада буду, если ты себе кого-то нашёл, — тихо сказала Сайрисса. — Меня беспокоит только то, что это твоя очередная импульсивная затея, которая через месяц тебе наскучит. — Понимаю, — кратко ответил Джон, в голосе проступила неприкрытая усталость. — Но, я не собираюсь ничего «портить», окей? Я не мудак. На том конце провода женщина тихо вздохнула. — Я знаю. Поэтому всё это и говорю. — Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но не стала. Только тяжело выдохнула, ктвая, больше самой себе. — Будь осторожен. Спокойной ночи. — Спокойной, красавица. Она положила трубку. Джон ещё долго сидел в темноте, глядя на огни города за окном. Работа вообще не шла.       В непонятном импульсе, он снова взял телефон, нашел в переписке последнее сообщение от Эграсселя (тот вежливо благодарил за рекомендацию книги по когнитивной психологии детей) и, подумав секунду, набрал новое. Джон: Лориэн у Сайриссы. В квартире слишком тихо. Работать невозможно. Такая глупая жалоба. Он даже подумал удалить сообщение, но ответ пришёл почти сразу. Джон усмехнулся, представляя, как Эграссель уже какое-то время сидел с телефоном в руках, думая о том, написать ли ему. Эграссель: Понимаю, тишина после бури детских вопросов и лепета иногда оглушает. Как прошел день? Джон посмотрел на сообщение, на губы медленно наползла улыбка. Джон: Ты умрешь со скуки это слушать, а я рассказывать. Эграссель: Как знаешь. Мужчина немного задумался, прежде чем продолжить писать. Джон: Свободен завтра после работы? Ответа не приходило минут десять. Харрис уже было подумал, что Эграссель заснул и отложил телефон, подойдя к книжной полке. Вибрация быстро вернула внимание к куску метала на столе. Эгарссель: Хочешь отработать второй долг? Почему-то Джон был уверен, что тот улыбается. Ну нет уж, он тоже умеет играть в эти игры. Джон: Хочу позвать тебя на свидание. На самом деле, он больше рассчитывал на то, что смутит собеседника и тот даст заднюю. Какого же было его удивление (приятное удивление), когда в ответ ему прилетело «Тогда свободен».