Dear God, we've lost each other

Ничто так не ранит, как ощущение, что твоя любовь стала чужой привычкой.

*** 21.00 – это время, когда люди начинают скапливаться в различных клубах, чтобы посидеть, выпить, потанцевать или просто выпустить пар. Небольшой гей-клуб «Little heart» не был обделен такой участью в субботу вечером. С приходом позднего времени суток заведение наполнилось неразборчивым шумом крикливых пьяниц, звоном бутылок, смехом тут и там, блеском диско-шара и оглушающей музыкой, игравшей отовсюду. В темных углах страстно целовались какие-то парочки. Кто-то развалился на диванчике за столом и вместе с приятелями что-то обсуждал. Кто-то танцевал вместе со всеми на танц-поле. Кто-то просто спокойно сидел и потягивал из бокала алкоголь. В этот день смену взял на себя Клаус – высокий, харизматичный, веснушчатый и рыжий парень с кучей всяких глупых шуток. Он, с веселой улыбкой, непринужденно болтал о всякой чепухе с клиентами. Официанты разносили на подносах приготовленные заказы. Еще один бармен что-то постоянно ворчал о чрезмерной активности Клауса и его сумасшедшей тяге к року. — Хей, Ви, чего такой кислый? — неожиданно повернулся Клаус к 26-летнему шатену. Уилл Байерс сидел на высоком трехногом стуле за барной стойкой. На его лице отражались смешанные эмоции. Он хмурился, сжав губы в тонкую линию. В его правой руке был зажат бокал с красным вином. — Нет настроения. — вяло пробормотал он, делая глоток алкоголя. Музыка грохотала с такой силой, что закладывало уши. Уилл лениво крутанул в пальцах стеклянный фужер, рассеянно глядя в одну точку. Он сожалел, что песни не могли заглушить его навязчивые мысли. Майк. Он видел его везде и во всех. Эта гребаная Тэмми Томпсон не вылезала из головы. Он пытался забыть его уже 8 лет, но все попытки оказались тщетны. Байерс переехал в Нью-Йорк 7 с половиной лет назад и начал жизнь "с чистого листа". По крайней мере он так думал. В первые месяцы, проведённые в этом мегаполисе, представлялись какими-то странными, ненастоящими и уж слишком сюрреалестичными. После всего того, что он пережил, Уилл не мог спокойно веселиться, танцевать под раздражающую музыку и жить как все 18-летние парни в его возрасте. Даже при помощи выпивки он не мог заглушить те крохотные угольки чувств, которые остались потихоньку дотлевать в его душе. Вот и сейчас его не покидало чувство отчужденности. Хах, будто в детство вернулся. Будто в этом большом и шумном мире он – чужак, а все остальные – нормальные люди. Уилл устроился работать иллюстратором на набиравшую тогда популярность кампанию «Golden Butterfly». Как только работодатель Лу́ис увидел его недавние работы, то сразу утвердил на должность главного художника в отделе, чем поверг Байерса в сильное смущение. Прошло всего 5 лет, а он уже устал от скучнейшей и монотонной работы иллюстратором. «Заинтересовать молодое поколение в чтении книг – вот в чем наша цель»,— скандировали рекламные баннеры по всему городу. Когда он вновь оказывался в здании кампании и проходил в свой офис все ему мило улыбались, здоровались и пожимали руки, будто он совершил какой-то невероятный подвиг в художественной индустрии. В общем и целом шатена буквально тошнило от всей этой безграничной лести и лицемерия. Он пытался приносить пользу. Но все сводилось к одному: «Мистер Байерс, не напрягайтесь Вы так. Сотрудники сделают эту работу за Вас». Джонатан поехал вместе с ним. Он решил поступить в популярный университет на факультет режиссуры. Джонатан хотел жить вместе с братом, но ему не позволило учебное заведение, которое находилось слишком далеко от дома Уилла. Воспоминание о брате дало ему хорошую такую пощечину и он, сильнее сжав кулаки, запрокинул голову наверх, стараясь не расплакаться на людях. Уилл поднёс бокал ко рту и одним махом пригубил остатки алкоголя. Бр-р-р, ну и гадость! — Завязывал бы ты с этим делом, а то так и алкоголиком стать не долго. — хмыкнул Клаус, натирая пузатые бокалы. Уилл лишь неопределенно пожал плечами. Песня сменилась, а танцующие парочки радостно завопили. Алкоголь был единственной отдушиной после тех однообразных часов, проведённых в душных стенах офиса. — Еще? — как ни в чем не бывало спросил бармен. Уже на это шатен отрицательно покачал головой, глубоко вздохнул и попросил счет за выпивку. Хватит с него на сегодня. Все же завтра нужно на работу. — Выглядишь дерьмово — констатировал Клаус. — Кто бы говорил — едко бросил Уилл. М-да, выглядел он действительно не очень презентабельно. Слегка растрепавшиеся волосы, синяки под глазами, осунувшееся лицо и опустошенный взгляд буквально кричали о том, что Байерс прибывает не в лучшем состоянии. Мужчина хмыкнул, пожал плечами и удалился к кассе за чеком. Мобильник в кармане Уилла завибрировал. Отвлекшись от разглядывания пустого бокала, он потянулся за гаджетом. На включённом экране высветилось уведомление о сообщении от коллеги и потенциального наставника: — «Привет, Барс 👋» — гласила первая строчка — «Ты в норме? Не перепил? Я могу заехать за тобой» Уилл прикрыл ладонью лицо и глухо застонал. Только его сейчас и не хватало. Байерс уже хотел было напечатать, что он в порядке и что скоро поедет домой сам, но его отвлёк появившийся из ниоткуда парень. Он уселся на соседний трехногий стул, уткнувшись в мобильник. Интересно. Худой брюнет, одетый в яркий желто-зеленый свитшот, синие джинсы и модные кроссовки, уловил на себе изучающий взор незнакомца и вдруг уставился в ответ. Уилл от неожиданности смутился и пробормотал: — Извините. — Все в норме. — спокойно улыбнулся парень и неожиданно протянул ладонь. — Я Том, кстати. Том Джеффер. — Уилл. Уилл Байерс — ответил Уилл и робко пожал протянутую руку. — Будем знакомы — подмигнул Том и улыбнулся ещё шире. — С тебя $30, Ви — прервал их разговор Клаус, быстро положил перед Уиллом чек и поспешил ретироваться, довольно ухмыляясь. — Может, выпьем за знакомство? Я угощаю, — неожиданно предложил Том и обратился к Клаусу. — Два стакана виски, пожалуйста. — Только без "сюрпризов", ладно? — произнес Уилл. На секунду улыбка Тома дрогнула, но тут же вернулась на место. — О чем ты? У тебя паранойя? — Скорее опыт, — хмыкнул Байерс. — Договорились — кивнул Том и щелкнул пальцами. Бармен вздохнул, пробормотал что-то наподобие: "мне за эту работу не доплачивают" и отправился в подсобку, заменять опустевшие бутылки на полные. — Ну и кто ты? — вновь переведя взгляд зеленых глаз на собеседника, приподнял бровь Том. — В каком смысле? — Ну, какая у тебя профессия? — брюнет защелкал пальцами в воздухе, подбирая нужные слова. — Чем занимаешься?.. — Эм... Ну, я художник-иллюстратор. — задумчиво начал Байерс. — Так ты из тех, кто дарует людям прекрасное? Любопытно, — заинтересованно произнес Том. Вдруг, будто из под земли вырос Клаус и с громким стуком поставил перед ними два бокала спиртного. — Ваше виски, мистер — кисло пробурчал бармен и поспешил уйти, но прежде шепнул Уиллу на ухо, заставив отвлечься: — Этот парень не плох. Лови, пока клюет. — За знакомство, Ви — лукаво протянул Джеффер, привлекая внимание, и пододвинул шатену его бокал с виски. Уиллу не хотелось пить, не хотелось быть здесь, но он не умел отказывать. Особенно после того, как Том так искренне поблагодарил его и назвал «единственным адекватным человеком в этом городке». Это льстило. Лед позвякивал, ударяясь о стенки бокалов. — За знакомство — тихо повторил Уилл. Стекло стукнулось о стекло, издавая слабый дребезжащий звук. Уилл сделал несколько глотков, наблюдая за тем, как Том странно улыбается. Первый удар по вкусовым рецепторам был ожидаемым — острый, обжигающий теплом янтарный напиток проник в глотку. Но сразу за ним, будто из тени первого вкуса, выполз второй. Странный, чужеродный. Не горечь и не сладость. Что-то… пыльное? Как будто он лизнул батарейку, обёрнутую в старый сладкий сироп. На языке осталось ощущение металлической плёнки, химического послевкусия. Уилл поморщился, сглотнул. — Крепкий, — пробормотал Байерс и заметил, что Том не прикоснулся к своему бокалу. — А ты чего не пьешь? Брюнет словно очнулся ото сна, рассеянно помотав головой. — А, я? Извини, залюбовался, — он сделал неспешный глоток. Уилл не стал отвечать сразу. Он сделал ещё один, совсем маленький глоток, надеясь, что странный вкус исчезнет. Но нет. Он лишь глубже въедался в нёбо, смешиваясь со слюной. Было противно. Но сказать об этом — значит оскорбить гостеприимство. Шатен почувствовал необъяснимую волну тепла, разлившуюся в желудке. Это был виски, решил он. Просто виски. Но странный вкус не уходил. Наоборот, мир вокруг начал слегка подрагивать по краям. Музыка (что играло до этого? Уилл не мог вспомнить) стала густой и вязкой, как мёд. Свет софитов расплылся в сияющее пятно. — Что, крепковато? — Том наблюдал за ним. Его дружелюбная ухмылка не изменилась, но в глазах появился какой-то особый, заинтересованный блеск. — Не то чтобы... Я.. я, наверно, слишком мало пью, — произнес Уилл, и его собственный голос показался ему каким-то чужим. — Голова немного... — Он поднял глаза, встречаясь с зелеными глазами Тома. — Это нормально, — успокоил его Джеффер, пересев поближе. — В первые разы всегда так. Музыка на секунду сменила ритм, и между ними повисла неловкая пауза, плотная, как дым. Том усмехнулся краем губ, но в глазах мелькнуло что-то резкое. Уилл почувствовал лёгкую дурноту. Не от одного глотка крепкого алкоголя. Все слегка закружилось, звуки в баре — гул голосов, музыка — стали немного отдалёнными, будто кто-то опустил его в воду. Он тряхнул головой. — Я, пожалуй, закончу. Завтра с утра мозги должны работать, — сказал он, пытаясь встать. Ноги странно онемели. Том легко, но настойчиво схватил его ладонь. — Эй, эй, расслабься. Мы же только начали. Его прикосновение стало назойливым. Взгляд — слишком пристальным. Уилл посмотрел на свой бокал, потом на пустой бокал Тома. И его взгляд скользнул по барной стойке. Рядом с солонкой лежала крошечная свёрнутая в трубочку бумажка, вроде тех, в которых в аптеке дают порошки. Она была пустая. Пазл сложился в мгновение ока. Металлический привкус во рту. Внезапная, неестественная слабость. Слишком быстрый эффект алкоголя. Этот взгляд — не дружеский, а оценивающий, жаждущий какой-то реакции. Ледяной комок страха упал в желудок, протрезвляя ярче любого кофе. Это не виски. — Я сказал, мне хватит, — голос Уилла прозвучал тише, но твёрже, чем он ожидал. Он сбросил руку Тома и резко поднялся со стула. Мир качнулся, но он упёрся ладонями в стойку. — Уилл, ну будь другом… — начал Том, но его лицо поменялось. Исчезла маска приятельской простоты, обнажив холодное раздражение. — Ты зажат. Позволь себе отпустить все. — Нет, отвали. — прошипел Уилл, пытаясь выдернуть руку. Но его пальцы плохо слушались, движения были ватными, медленными. Его протест звучал слабо даже в собственных ушах. Он попытался встать, но Том, не ослабляя хватки, легко прижал ладонь к стойке. — Куда ты так спешишь? Домой? К своим картинам? — Том наклонился ближе, его дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то ещё. Прозвучавшие слова были тихими, но колючими. — Здесь интереснее. Я интереснее. Дай нам шанс. Тошнота и страх подступали комком к горлу. — Я вызову полицию, — выдохнул Уилл, но это прозвучало как детская угроза. Том тихо рассмеялся. — И что ты скажешь? Что добрый новый знакомый купил тебе дорогой виски? Бармен видел только два бокала. Расслабься, Уилл. Борьба только усилит эффект. И тогда будет... в разы хуже. — В его словах сквозила уже ничем не прикрытая угроза. Уилл снова попытался рвануться, но его тело больше не подчинялось. Ноги стали ватными, спина беспомощно облокотилась на стойку. — Вот и хорошо, — голос Тома донёсся будто из туннеля, мягкий и удовлетворённый. — Видишь? Уже легче. Рука Тома наконец отпустила его запястье, но тут же легла на плечо, якобы поддерживая. Уилл хотел крикнуть, но его язык был тяжёлым и неповоротливым. Он видел, как Том что-то говорит бармену, кивая на него с деланной озабоченной улыбкой: — Перебрал немного, бедняга. Я его отвезу... Последнее, что Уилл почувствовал, прежде чем сознание полностью отключилось, — это то, как Том бережно подхватывает его под руку, прижимая к себе, и его низкий, бархатный голос прямо у самого уха: — Спи, художник. Мы только начали.

***

Том. Тяжелый, черт! Сердце колотилось так, будто я пробежал стометровку, а не протащил 26-летнего парня до машины. Я выволок его тело из клуба спустя двадцать минут после того, как наконец подсыпал наркотик в напиток. Это был самый быстродействующий препарат, который я только видел! Он работает сразу после применения! Как он вообще смог выдержать двадцать минут? Двадцать минут он продержался! Черт побери, двадцать! У него была стальная воля или просто здоровье крепкое? Я думал уже, что с дозой прогадал. Впрочем, сейчас это было неважно. Этот паренек вырубился, хоть и потратил моего времени больше, чем я того предполагал. А это значит лишь то, что теперь он только мой. Уилл приглянулся мне еще две недели назад. Когда этот красавчик пришел в "Little heart" просто для того, чтобы хорошенько набухаться и свалить, я подошел к нему, желая познакомиться поближе. Но он, малолетний мудак, меня отшил! Еще и сказал, что "не ищет пару". «Не ищет пару». Ага, конечно не ищет. Зато теперь выбор не за тобой, милый. Мы с тобой отлично подходим друг другу. Я это сразу понял. Одинокий... Такой симпатичный. Ты просто не понимаешь, что тебе нужно. Вот и встретились снова. Судьба сводит нужных людей. Держа его под мышки, я втащил безвольное тело на заднее сиденье машины. Его голова глухо стукнулась о дверной косяк — эх, нечаянно. Но сейчас не до нежностей. Главное — уложить и успеть все сделать так, как я планировал. Ну вот и всё, Уилл. Теперь ты никуда не спешишь. Забросив его ноги внутрь, я окинул взглядом пустынную парковку у клуба — ни души. Повезло. Дверь захлопнулась с глухим, удовлетворительным щелчком. Я обошел машину, поймав свое отражение в темном стекле. Спокойное лицо для похитителя, однако. Я обычный парень, помогающий перебравшему другу. Ничего подозрительного. Я завел двигатель и плавно тронулся с места, сливаясь с потоком машин. В зеркале заднего вида он лежал на боку, лицом к спинке сиденья. Куртка съехала, открыв хрупкую шею. Я свернул с шоссе на старую лесную дорогу, ветки заскребли по крыше. Почти приехали. — Спи, спи пока. Отдыхай. Скоро мы с тобой всё обсудим. — вслух произнес я, а про себя добавил: "у нас теперь вся вечность впереди". Я позволил себе коварно улыбнуться, глядя на его неподвижную фигуру в зеркале. Наконец-то всё шло по плану.