Dear God, we've lost each other

Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, — это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь

***

Просыпаться было очень тяжело. На веки будто положили мешки с песком, а голова раскалывалась надвое. Все тело казалось деревянным. Уилл чувствовал себя даже хуже, чем после самой первой ночной пьянки в клубе. — Уже очнулся, Ви? — раздался обеспокоенный голос сбоку. Рядом с ним есть еще кто-то. Мысль была настолько ясной и чужеродной, что тело отреагировало раньше сознания: сердце резко дернулось, перекатившись в живот ледяным комом, а в горле спазмом сжались мышцы. Уилл стремительно подорвался с кровати и тут же пожалел об этом. Июньский солнечный свет, казалось, не освещал комнату, а бил в незащищённые зрачки раскалённым лезвием. Он мгновенно зажмурился и судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Боль в висках пульсировала в такт быстротечному, заглушённому страхом сердцебиению. — Эй-эй, потише, пациент! — опять проговорил человек справа. Байерс позволил себе пару раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд на расплывчатой фигуре Тома Джеффера. Сердце до сих пор часто-часто билось. — Что...? — массируя разболевшиеся виски, сипло проговорил Уилл. Он не узнал свой собственный хриплый голос. Его голосовые связки невыносимо стягивала сухость. Уилл несколько раз сглотнул, стараясь унять царапавшую горло боль. — Держи, — Том протянул ему пару белых таблеток и стакан холодной воды. "Откуда ты это взял?" — так и вертелось на языке, но Уилл вместо этого нерешительно протянул руку и взял воду и лекарства. Его мозг напрочь отказывался воспринимать информацию в такой ситуации и просто не оставлял ему выбора, кроме как тупо прожигать взглядом поданные таблетки. — Я не собираюсь тебя травить, — хмыкнул Том и сочувственно улыбнулся, стараясь разбавить неловкую обстановку. — Это аспирин. Он вновь ткнул указательным пальцем в белые таблетки. — Выпей, должно полегчать, — заверил брюнет. Напоследок протянув руку и ободряюще потрепав парня по плечу, Том встал и резво задернул длинные шторы у окна. Комната погрузилась в комфортный полумрак. — Лучше? — повернувшись, он вопросительно приподнял бровь. Уилл молча кивнул. Все ещё находясь далеко в своих мыслях, он на автомате закинул в рот лекарства и запил их полным стаканом воды. Теперь горло перестало походить на пустыню и он смог нормально заговорить: — Что ты тут делаешь, Том? — Уилл задал самый первый и самый примитивный вопрос из всех тех, которые вообще можно было задать. — Ты помнишь, что вчера произошло? — вопросом на вопрос ответил он и нахмурился, когда увидел как шатен отрицательно помотал головой. — Тогда понятно... — Что понятно? Мне лично ничего не понятно. И что вчера произошло? Я помню только то, что вчера был с тобой в клубе, пил... А дальше все как в тумане! — воскликнул Уилл. Его жутко нервировал провал в памяти. Такое с ним случалось неоднократно, но волновался он каждый раз, как в первый. — Ладно, давай разъясню по порядку, — вздохнул Джеффер и поспешил сесть в замшевое кресло обратно. — Как ты говорил, – мы вчера с тобой пили в клубе. И видимо, ты слишком сильно налег на алкоголь. Поэтому мне пришлось тащить вырубившегося тебя к тебе же в дом. Знаю, прозвучит довольно странно, но я подумал, что проснувшись в незнакомом доме с малознакомым тебе парнем, ты будешь чувствовать себя более неловко. — Да... — рассеянно протянул Уилл, но тут же спохватился — А как ты открыл входную дверь? Ключи то у.... — У тебя, — закончил за него брюнет. Внезапно, Том понуро опустил голову и виновато произнёс: — Извини, такое больше не повториться. — Ну... ну, чего ты? — Уиллу стало безумно неловко — Только благодаря тебе и твоей помощи я тут лежу. Спасибо большое. Том поднял на него растерянный взгляд, будто ожидая совсем другой реакции. — Я, хоть и косвенно, но все равно виноват, — вновь мрачно произнес он.— Я должен был следить за тобой и не заказывать еще. — Прекрати себя винить. Со мной такое бывает и мне это не вновь. Между ними повисла неловкая пауза. Уилл тяжело вздохнул и перевел взгляд на настенные часы, висевшие на противоположной стене. 10:34. Сердце вновь рухнуло в пятки. Да что ж за день сегодня такой?! — Твою мать, я опаздываю! — ахнул шатен, заставив Тома подпрыгнуть на месте. Быстро схватив телефон дрожащими пальцами, он набрал номер секретарши. — Алло? Здравствуйте, мистер Байерс, — послышался спокойный голос женщины из трубки. — Здравствуйте, Кристи, — под недоуменное выражение лица Тома, осторожно начал шатен. — Извините, что не предупредил о своем отсутствии. Сегодня есть что-то срочное? — Нет, мистер Байерс. Вы в порядке? — ее тон стал обеспокоенным. — В полном , — выдохнул Уилл. — Я возьму отгул на день, хорошо? — Записала, сэр, — коротко ответила женщина. — Большое спасибо, вы прекрасная помощница... — Уилл утомленно провел рукой по лицу. — Ну что вы, мистер Байерс, — женщина на мгновение смутилась, но тут же взяла себя в руки, — Удачи вам с вашими делами. До свидания. — Спасибо еще раз. До свидания. Из динамика послышались короткие гудки, означавшие конец разговора. Уилл отложил телефон и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Головная боль, к счастью, почти отступила, но на смену ей пришла тяжелая, липкая усталость, накопившаяся за последние недели бешеного графика. — Всё нормально? — тихо спросил Том, всё ещё стоявший посреди комнаты с видом нашкодившего ребенка. — Почти, — честно ответил Уилл, не открывая глаз. — Просто нужно прийти в себя. Извини, что так бурно отреагировал. — Да забей, — Том махнул рукой, но видно было, что ему стало легче. Он осторожно опустился на соседний стул. — Я… сварим кофе? — он решил сменить тему, дабы избежать подобных пауз, — Или позавтракать что-то? Я мог бы сбегать в булочную. Тут есть недалеко одна. Уилл наконец взглянул на него. На друге был все тот же свитшот, только теперь помятый. Да и чего же греха таить, и он сам выглядел не лучшим образом после вчерашнего. Но в его предложении сквозила такая искренняя забота, что у Уилла невольно дрогнули уголки губ. — Кофе. — кивнул Уилл, видя как на лице Тома расползается улыбка, —Только, ради всего святого, не такой крепкий, как вчерашний виски, — добавил он и увидел, как брюнет тихо усмехнулся. — А я пока приму душ, — добавил Уилл, когда Том уже ушел на кухню. Когда только успел найти?

***

Пока вода смывала остатки тяжелой ночи, Уилл размышлял. Работа, вечная гонка за более высоким рейтингом, дедлайны… Он не мог вспомнить, когда в последний раз просто брал выходной не из-за болезни, а потому что ему было плохо морально. Звонок Кристи и её спокойный профессиональный голос, лишь подчеркнули абсурдность его обычной, заведённой как часы, жизни. Уилл вышел из ванной, завернувшись в белый мягкий халат. Из кухни доносился не только запах кофе, но и аппетитный аромат чего-то жареного и пряного. Он застал Тома за плитой, где тот ловко переворачивал два омлета на сковороде, рядом на тарелке дымились тосты, а на разделочной доске краснели аккуратно нарезанные дольки помидора. — Неужто разобрался с кофемашиной? — спросил Уилл, с удивлением глядя на эту импровизированную, но на вид вкусную стряпню. — О, да! — Том бодро улыбнулся, сгоняя омлеты на тарелки. — Нашёл яйца, зелень, немного перца. «Деревенский» стиль, как делала моя бабушка. Она из Украины. — добавил Том, видя как брови Уилла в недоуменно взметнулись вверх. — Садись, пока горячо, — он поставил тарелки с едой на стол, стоявший посреди кухни, и указал на них. Они устроились за кухонным островом из тёмного дуба. Омлет оказался на удивление хорош. — Знаешь, — начал Том непринуждённо, разглядывая Уилла поверх кружки крепкого кофе, — я до сих пор в восторге от той твоей истории про крысу в студии на первом курсе. Когда ты пытался её поймать руками, а она залезла тебе в коробку с красками и вылезла вся испачкавшаяся. Мы потом неделю оттирали синие лапки с пола! Уилл замер с вилкой на полпути ко рту. Он никак не мог вспомнить ни крысу, ни синие лапки, которые они "оттирали" неделю. Том говорил так естественно, с такой теплой усмешкой, будто это было их общее, пережитое вместе воспоминание. — Я… что-то не совсем припоминаю детали, — осторожно сказал Уилл, нахмурившись. Том махнул рукой, его глаза лукаво блеснули. — Да брось, Уилл! После вчерашнего я не удивлён, что ты половину жизни не помнишь. Мы же тогда чуть со смеху не померли. Ты говорил, что эта крыса «бесстрашная идиотка», раз полезла в коробку с теми красками, — Том мягко надавил, делая вид, что немного поддразнивает его забывчивость. Уилл смущённо улыбнулся и сделал глоток кофе, отводя взгляд. — Да, наверное мне стоит прекратить зацикливаться на одной работе. Его мысли понеслись в сторону. Странно, как всё быстро меняется. Ещё вчера вечером он был готов, да и в итоге напился до беспамятства от ощущения пустоты и выгорания, а сейчас сидел на своей кухне с малознакомым, по сути, человеком, которого видел пару раз, — и тот спокойно, как старый друг, готовил ему завтрак и рассказывал истории из их общего прошлого. И самое необъяснимое — в этом было что-то уютное и исцеляющее. Эта простая беседа «ни о чём» ощущалась, как глоток свежего воздуха после долгого затворничества. Тем временем Том откинулся на спинку стула и обвёл взглядом кухню: панорамные окна в пол, за которыми виднелся, простирающийся намного миль в даль, туман, стильная встроенная техника цвета стали, открытые полки с дорогой посудой и дизайнерскими предметами интерьера. — У тебя потрясающая кухня, знаешь ли, — задумчиво произнёс он. — Не просто стерильно-гламурная как у всех сейчас, а… живая. Видно, что ты здесь не просто ешь, а иногда что-то творишь. Краски на ручке холодильника, — он кивнул на едва заметные пятна на той самой ручке, — этюдник в углу. Она чувствуется твоей. Это прекрасно. Уилл слегка смутился от такого внимательного наблюдения и прямого комплимента. Он хотел что-то ответить, но в этот момент зазвонил телефон Тома. Том взглянул на экран, и его лицо мгновенно стало напряжённым и закрытым. Неизвестный номер. — Извини, — буркнул он, отодвигаясь. — Алло? Да, я… Сейчас? Понял. Буду через двадцать минут. Он положил трубку и его прежняя лёгкость испарилась. Встав, он собрал свою тарелку с кружкой и быстро помыл их в раковине. — Прости, Уилл, дела на работе. Срочно нужно подменить коллегу, — его голос звучал теперь ровно и деловито, почти чужо. — Спасибо за… за всё. — Ничего, — кивнул Уилл, тоже вставая. — И тебе спасибо. За завтрак, компанию и за то, что вчера привёл сюда. Он проводил Тома до прихожей. Тот быстро обулся, поправив штанины джинс. Неловкость снова повисла между ними. И тогда, уже на пороге, Том внезапно развернулся и крепко-крепко обнял Уилла, задержав объятия на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость. Уилл замер, застигнутый врасплох, ощущая запах чужого шампуня и стойкого парфюма. — Береги себя, ладно? — тихо сказал Том, отпуская его. И, не дожидаясь ответа, вышел, притворив дверь. Уилл остался стоять в прихожей в полном смятении. Эти объятия были слишком личными, слишком интенсивными для их шаткого, полувымышленного знакомства. В нём было что-то от отчаяния, от благодарности, от чего-то ещё, чего Уилл не мог расшифровать. Неожиданно даже для него, сердце застучало чаще. Чтобы заглушить этот непривычный вихрь чувств, он поднялся на второй этаж, в свою студию — просторную светлую комнату с мольбертами, заставленными холстами и запахом масляных красок. Он набросил на чистый холст грунтовку, затем стал механически смешивать краски на палитре. Кисть сама понеслась по полотну — сначала небрежные, хаотичные мазки, затем стали проступать формы: силуэт в дверном проёме, контуры чужого плеча, размытое пятно цвета, в котором угадывался оттенок того самого свитшота. Он рисовал, забывая о времени, пытаясь выплеснуть на холст это странное утреннее смятение. Когда за окном стемнело и в студию прокрались сумерки, Уилл отложил кисти. Руки были в краске, голова гудела от усталости и сосредоточенности. Он спустился вниз, чтобы налить воды, и крупно вздоргнул, услышав звонок входной двери. Уилл настороженно зашел в прихожую и быстро заглянул в глазок на двери. Никого. Но на пороге что-то валялось, раскинувшись алым пятном. Чёртов глазок, через который Уилл смотрел на вещь, весь испачкался, поэтому по нормальному различить, что же всё таки там лежало, не представлялось возможным. Приоткрыв немного дверь, Уилл на секунду опешил. Перед ним лежал букет цветов. Скромный, но элегантный: несколько стеблей белоснежных анемонов и бутоны бордовых тюльпанов, обёрнутые в крафтовую бумагу. К букету была приколота лаконичная записка, написанная чётким, незнакомым почерком: «Спасибо за сегодня». Подписи, как и все подразумевающиеся объяснения, не было. Уилл взял цветы в руки, ощущая прохладу лепестков. Он посмотрел на дверь, потом на записку, а потом снова на анемоны и тюльпаны. Вопрос повис в тишине пустой квартиры: от кого?