Тишина после свистка

тише-тише, что он прячет?

если прячет, это значит – тайну прячет он от нас

Экран телефона засветился, когда Арсений как раз открывал дверь своей квартиры. Он разблокировал гаджет и открыл Телеграм. В нём горело несколько коротких непрочитанных сообщений от некого «Антона Ш». Ну как некого – мужчина быстро понял, кто это, особенно по тексту: Антон явно на одном месте вертел правила русского языка. Попов кинул ключи на тумбочку, снял обувь и пальто, поставил чайник на кухне, а после добавил собеседника в контакты, в графе с именем написал короткое «Антоша» и наконец начал набирать ответное сообщение. [Антоша, 00:33]: Хэй арс [Антоша, 00:33]: Это шастун антон [Антоша, 00:33]: Чтоб не спутал еще с какими-нибудь футболистами в личке [Антоша, 00:34]: Я уже дома [Антоша, 00:34]: Ты доехал? [Арс (да, Антон его уже подписал), 00:36]: Было бы с кем путать, Антон. Рад, что ты добрался без происшествий. Я тоже дома, уже собираюсь отдыхать. Мышцы себя нормально чувствуют? Особенно приводящие. [Антоша, 00:36]: Ну им не в кайф явно [Антоша, 00:37]: Хорошо что лифт есть [Антоша, 00:37]: На лестнице я бы умер [Антоша, 00:37]: И тебе повезло что тренировка полноценная у меня только послезавтра [Антоша, 00:38]: А то димка бы меня прибил [Арс, 00:40]: Надеюсь, Дмитрий Темурович будет благосклонен. А ты пока лучше набери ванну с солью, где-то 38 градусов, не больше. Снимет спазм в мышцах за 20 минут. [Антоша, 00:41]: Серьёзно??? [Антоша, 00:41]: 20 минут????? [Антоша, 00:41]: Не верю оно точно не работает [Арс, 00:42]: Это было предложение. Ты можешь его отклонить и не подниматься с постели ближайшие два дня. А можешь принять и хотя бы ходить сегодня днём. А после позы бабочки будешь порхать. [Антоша, 00:42]: И жалить как пчела?? [Арс, 00:42]: Именно. Расслабляй мышцы, Антоша. Спокойной ночи. [Антоша, 00:43]: Споки арс! Спасибо за неожиданный вечер! Арсений позволил себе лайкнуть это сообщение, несмотря на то, что его имя написали с маленькой буквы, получил ещё несколько стикеров со спящими животными, выключил экран и принялся за приготовление своего чая. Точнее травяного отвара: сначала ромашка, чтобы мысли стихли, будто тебя аккуратно погладили по голове и сказали «можно расслабиться, дыши», к ней – пустырник, не дающий проснуться ночью от паники, успокаивающий тело. Чайник закипел три минуты назад, и мужчина специально ждал, пока цифра на интерфейсе покажет восемьдесят градусов, чтобы залить обычную белую чашку и поставить таймер ровно на семь минут. Контроль и дисциплина, говорил он про себя. Контроль и дисциплина, но, кажется, утреннюю пробежку придётся перенести на вечер. Он открыл записную книжку и изменил время в распорядке дня. «Но завтра лягу в одиннадцать вечера», – прозвучала шёпотом в тишине пустой кухни попытка договориться с самим собой. Он отвернулся к окну, вгляделся в тёмный спящий город, вспомнил чужую улыбку и смех, вздохнул, приобняв себя за плечи и почему-то улыбнулся, совсем немного. Чай был заварен за семь минут и семь секунд. Неприятное отклонение заставило его скривиться, пустырник дал более сильную горечь, чем обычно, но цифры… может не зря считают семёрку счастливой? Семь – его номер. Семь лишних секунд заварки. Семь лет Арсений не позволял рушить его выстроившееся расписание во второй вечер знакомства. Интересно, почему именно это число? Апрельское утро встретило неожиданно тёплым солнцем, пытающимся проникнуть сквозь плотно зашторенные окна. Мужчина проснулся по своим внутренним часам ближе к восьми (спасибо позднему отходу ко сну) и, немного приподнявшись на подушке, потянулся к правому колену, проверяя, горячее? припухшее? в порядке. Только после этого выбрался из-под одеяла, размял спину и направился в ванную умываться. Через несколько часов в его канале появилось видео со вчерашнего катка и короткая подпись: «Как и обещал, специальный репортаж с места событий. Заметьте: вращаюсь на здоровой ноге! И никаких прыжков, как и сказали, иначе бы главному посетителю моего бара (вы знаете, о ком я) пришлось меня увозить в травмпункт». И пока под постом сыпались восторженные комментарии, ему пришло личное сообщение, от которого Арсений покачал головой с неловким смешком. [Антоша, 12:37]: Видео шикарное как и ты вчера! [Антоша, 12:37]: Доброе утро кстати [Антоша, 12:38]: Мне ж это не приснилось правильно?? Он позволил себе улыбнуться шире, сидя на диване и раздумывая, как ответить, чтоб было нейтрально. [Арс, 12:40]: Если бы тебе это приснилось, приводящие не болели бы. И да, доброе утро. Как себя чувствуешь? [Антоша, 12:41]: Ты волшебник арс [Антоша, 12:41]: Ванна реально помогла!! [Антоша, 12:42]: Двигаюсь немного сковано но по сравнению со вчерашним это чудо [Антоша, 12:42]: Хотя после восстановительной сегодня дима слишком внимательно на меня смотрел [Антоша, 12:42]: Если хочешь могу дать пару советов по колену [Антоша, 12:43]: У нас многие с ними страдают Мужчина поджал губы и на секунду прикрыл глаза: он все эти советы уже выучил наизусть. [Арс, 12:45]: Боюсь, моя капризная дама (то есть правое колено) – особа королевских кровей и привыкла к специальным, нежным ухаживаниям со стоическим терпением. Думаю, она вряд ли примет советы даже от самых доблестных и крепких мужчин. Но твою заботу я оценил. Лучше скажи, что по поводу ресторана? У меня на примете есть несколько вариантов, можем обсудить, я всё оформлю, как и договаривались. [Антоша, 12:46]: О я как раз хотел сказать [Антоша, 12:47]: У меня есть один итальянский ресторан где меня знают [Антоша, 12:47]: Там тихо и никто не сфоткает как это любят делать [Антоша, 12:47]: Я планировал на субботу часов в 8 вечера [Антоша, 12:48]: Матч только через неделю будет [Антоша, 12:48]: Что скажешь?? Арсений провёл ладонью по лицу. Лёгкая дрожь прошлась по спине. Контроль и дисциплина, но контроль вот-вот уйдёт из собственных рук, а этого очень не хотелось допускать. [Антоша, 12:50]: Арс?? [Арс, 12:52]: А чем твой ресторан будет отличаться от моего? Я же не поведу тебя в переполненный людьми шумный зал. Мои критерии выбора включают в себя приватность. Аргументируй своё желание взять организацию на себя. [Антоша, 12:53]: Во-первых с тебя каток с меня ресторан [Антоша, 12:53]: Как раз ничья [Антоша, 12:53]: Во-вторых господин журналист явно не читал мои интервью [Арс, 12:53]: Прости, не успел ознакомиться с таким огромным пластом информации, господин болтливый футболист. А что? [Антоша, 12:54]: У меня жёсткая аллергия на рис [Антоша, 12:54]: И я не хочу чтоб наш вечер закончился моим героическим спасением [Антоша, 12:54]: А мой ресторан проверенный [Антоша, 12:54]: Меня там повар знает и сделает так чтоб я не умер Мужчина зажмурился и скривился. Такого аргумента он не ожидал. Он тяжело вздохнул, перебирая собственные пальцы левой руки, и набрал ответ. [Арс, 12:55]: Аргумент достаточно серьёзен. Прошу прощения, что не спросил сразу. Тогда я согласен, чтобы ты всё организовал. Только скинь адрес и дресс-код. [Антоша, 12:56]: Да не надо извиняться просто мне реально так спокойнее будет [Антоша, 12:56]: Адрес скину [Антоша, 12:56]: А дресс-кода нет можешь хоть во фраке прийти [Арс, 12:57]: Специально одолжу у друга, у него точно в шкафу завалялся один мой старый костюмчик. Не спрашивай, что мои вещи делают у другого человека. [Антоша, 12:57]: Ладно уж храни свои секреты [Антоша, 12:57]: До субботы тогда? [Арс, 12:58]: До субботы, Антоша. Следи за приводящими! Он отложил телефон. Тишина комнаты внезапно стала физически плотной, давящей на виски. Встал и начал ходить. Не прогуливаться, а отмерять шагами тревогу, туда и обратно. Хотел всё сделать сам. Это был не просто план, это был принцип выживания: обозначить территорию, задать правила, остаться хозяином положения. А его переиграли. Переиграли не хитростью, не манипуляцией, а обычной, до смешного бытовой неловкостью – аллергией. У спортсмена. На рис. На один из основных, дешёвых и эффективных источников белка для восстановления мышц. Это ж как он справляется с этим? Арсений остановился у спинки дивана, опёрся на неё. Наверное, готовят ему отдельно от команды. А как же на выездах? Наверное, он таскает с собой антигистаминные на всякий случай, где-нибудь в своей спортивной сумке между обычными вещами. Точно так же, как сам Арсений уже много лет носит стратегический запас: противовоспалительные на случай внезапности и обезболивающее, если терпеть будет невмоготу. В горле встал лёгкий ком. Не от сочувствия. Скорее, от узнавания. От совпадения ритуалов выживания. Очевидная для аналитического мозга параллель: ежедневное молчаливое перемирие с собственным телом, которое может неожиданно предать. У одного – реакцией изнутри, у другого – болью и хромотой. Может они вдвоём потому так легко и быстро… что? Сдружились? Они ещё не друзья. Нашли общий язык?.. Он выпрямился, немного потянулся, встряхнул головой и пошёл за ноутбуком. Суббота ещё не скоро, а вот ближайший подкаст о прошедшем чемпионате мира, на который его позвали, уже на днях, и стоило к нему подготовиться, пересмотреть свою собственную статью. Мужчина ввёл пароль, завис на рабочем столе. Нужно открыть редактор. Нужно включить прокаты. Нужно быть готовым ко всему. Попов открыл браузер. Курсор мигнул в пустой строке, обвиняя его в слабости, которой ещё час назад не существовало. Он ввёл «Антон Шастун интервью». Ещё раз. Более тщательно. Всё-таки стоило знать, с кем имеешь дело. Или, что было уже страшнее, из-за кого начинала рушиться вся привычная система.

***

После семи вечера начало темнеть, небо затянуло облаками. Арсений натянул термобельё, спортивные штаны с кофтой, взял наушники и вышел из квартиры, закрыв её на ключ и проверив ручку трижды. На прохладной уже полупустынной улице зажглись фонари, отбрасывая длинные тёмные тени. Он направился к ближайшему парку, размялся у скамейки, ещё раз удостоверился, что с коленом всё в порядке, и начал пробежку. Чёткий, ровный стук кроссовок по асфальту. Лёгкий, лишённый слов инструментал в ушах, призванный заглушить внутренний шум. Не сработало. Мысли о предстоящей субботе не успокаивались, а лишь отстукивали в голове назойливым, неприятным набатом в ритм учащённого пульса. Фрак? Да нет, абсурд. Чёрный костюм? Похороны. Тёмно-синий? Банальщина. Брюки и белая рубашка? Собеседование. «Антон Андреевич, принимаете на должность вашего друга? А каковы льготы и заработная плата? Пункт о неразглашении подпишем сразу после десерта». Серёжа бы посмеялся. Он свернул с обычного маршрута: взял правую тропинку на развилке. Серёжа. Чёрт, Сергей. Его Серёжа. Его лучший и, практически, единственный друг, кто пережил с ним всё, начиная от депрессивного студенчества. Серёжа, который посмотрит на него как на чудо природы, хлебнёт воды из стакана и точно покрутит пальцем у виска. «Дед, во сто тулупов одет, ебанулся? Какие тебе футболисты? У них на уме тренировка, матч, ночной клуб. Твои планы на месяцы туда не впишутся, у них граница планирования – до первого трансферного окна. Тебе любимчиков мало? Помнишь, что было с тем пианистом?». Дышать стало тяжелее, глаза заслезились от холодного воздуха. Сергей смирится, конечно. Всегда смирялся. Но обязательно попытается вразумить. Рационально, цинично, на языке фактов и аргументов. И он имеет право: у него на контракте половина этой чёртовой Премьер-Лиги, и Антон, скорее всего, не исключение. И мысль о том, что его будут учить уму-разуму в каком бы то не было уютном кабинете друга, не вызывала облегчения, только какое-то внутреннее напряжённое сопротивление. Он этого не хотел. Не потому, что он взрослый, самостоятельный и, вообще-то, старше (хотя и это тоже), а потому что… что-то в этом есть, но он не сможет этого объяснить. Все слова, которые есть у него в голове, не подходили к этому ещё хрупкому и неизвестному ощущению. Неужели он купился на искренность? Ага, конечно, в мире-то большого спорта, где каждая улыбка – часть имиджа. Было, проходили. Шаг сбился. Мужчина остановился у одной из скамеек, не пройдя и половины дистанции, опёрся на колени, выравнивая дыхание. Нет. Пока что нет. Он не будет говорить. К чёрту принципы, пусть это будет его. Даже если это будет ошибкой – она будет его личной ошибкой, после которой не придётся слышать «Я же говорил!». Хотя Серёжа, наверное, не упустит случая в очередной раз пожурить его как старшего, но глупого брата, постоянно творящего херню. Может всё-таки свитер? Голубой. Под цвет собственных глаз. Будет выглядеть выигрышно.

***

Полноценная тренировка шла своим чередом, учитывая утренние восстановительные за прошедшие два дня: бег, отработка ударов, пасов, тактических ошибок, которые Дмитрий Темурович, конечно же, нашёл в прошлом дерби. Антон делал всё, как обычно, но со стойким ощущением, что он уже где-то в ресторане, а не среди своих сокомандников. Тренер, заметивший его состояние ещё вчера, следил за ним внимательнее обычного, парень буквально ощущал этот взгляд на спине и пытался держать себя в руках и не подавать виду, но от человека, который знает тебя больше десяти лет, скрыть что-то практически невозможно. Когда команда начала расходиться, Шастун отправился собирать мячи, чтобы хоть как-то отвлечься, прекрасно зная, что разговора ему не избежать. И Дима не заставил себя ждать. – Ну как, Антоша, нашёл своего журналиста? – спросил он без подготовки, сразу напрямую, остановившись рядом с парнем, сняв очки и сложив их в карман. Его лицо, уже с седеющей короткой бородой, с приподнятыми вопросительно бровями, отражало всю бурю саркастичных комментариев и шуток. Антон поднял на него взгляд и нарочито расстроенно вздохнул. – Неа. Весь интернет перерыл. Как в воду канул! – громко, раздосадовано ответил, развёл руками, как будто действительно все эти дни рыскал по интернету в поиске загадочного журналиста, а не хранил его контакт в телефоне. Позов усмехнулся, сложив руки на груди. – Или под лёд? – зелёные глаза напротив округлились от испуга. Шастун коротко огляделся, опустил голову, чувствуя, как уши начинали немного гореть. – Твоё ебало для обмана на меня не работает, забыл? – парень попробовал что-то сказать, оправдаться, но тренер не дал. – Ну раз не нашёл, слава Богу! – наконец-то появился у него саркастичный тон в голосе. – Я просто… смотрел на него в микст-зоне, когда он меня допрашивал. Хотел тебе сказать кое-что. – Что? – он согнулся ниже, чтобы их никто посторонний вдруг не услышал, всё-таки почти тридцать сантиметров разницы в росте давали о себе знать. – У него глаза слишком умные, – Антон сначала не понял, нахмурился, вспоминая чужое лицо. Логично, что если он журналист - значит умный, но он смеялся, шутил, улыбался неловко, но открыто, будто сам был в шоке от того, что такое творит, а глаза… светились. Как они вообще могут быть умными? – Он явно не простой человек, Антош. А это иногда опаснее, чем откровенная глупость. Он анализирует, сканирует и ищет слабости. Но это так, мои наблюдения, – Дима достал электронную сигарету и сделал затяжку. Парень смотрел на свои бутсы, обрабатывая информацию. Никто и не говорил, что его новый друг простой, может, он просто замкнутый и необщительный? И его нужно, ну, разговорить! – Чо я распинаюсь, ты же не собираешься с ним встречаться где-нибудь, правильно? И контактов у тебя нет, ты же его не нашёл! – хитрая усмешка возникла сама собой. У Антона по спине прошёл неприятный холодок. – Кстати, Катя хотела пригласить тебя в субботу на ужин к нам. Что скажешь? – А… я не могу, – парень поджал губы, почесав затылок, чувствуя, как предательски потеплело везде выше шеи, а сердце забилось где-то в горле. – У меня встреча. Очень… важная. – Важная? – ещё одна затяжка, мужчина выпустил дым, глядя куда-то в сторону ворот. – С Сергеем Борисычем что ли? – Да! – Шастун слишком быстро кивнул. – Будем обсуждать дела. Контрактные. Скоро же окно! – Понятно, – прозвучало устало. Дима размял шею, спрятал руки в карманы и развернулся к подтрибунному помещению, чтобы пойти по своим делам. Антону вмиг стало стыдно за своё враньё перед важным для него человеком. Он опустил голову и потёр щёку ладонью. – Дим… – позвал тихо, виновато. Тренер обернулся. – Не говори, пожалуйста, Сергею. Я просто… хочу посмотреть. Сам. Проверить. Ты же знаешь, моя чуйка не подводит. – Чуйка, – послышался вздох. Парень глянул исподлобья. – Мы ни о чём не говорили и я ничего не знаю. Но если твоя проверка начнёт сказываться на игре… – парень закивал, понимая и принимая это условие. – Шагай, Антоша. Тренировка окончена.

***

Суббота встретила морозным вечером. Арсений прогревал свою машину, держась двумя руками за руль, и размеренно дышал. Почему он волновался? Это же просто встреча, просто вечер, просто человек. Почему он чувствовал себя так, словно снова выходил на лёд перед всей страной? Может это странное знакомство было похоже на ту же попытку в очередной раз сделать комбинацию, которая ни в какую не получалась. Когда тренер кричал поменять её на что-нибудь другое, попроще, или убрать из программы вовсе, а ты, упёртый баран, продолжал делать по-своему, пока лёд не взял своё окончательно. А теперь сидел на водительском и переживал, что вся эта непонятная ерунда, что происходила последнюю неделю, закончится точно так же, как обычно, – ничем. Он нажал на педаль газа и тронулся с места. «Главное – двигаться, а направление всегда можно сменить», – вспомнил он слова одного из тренеров старой школы, но спокойнее от этого не стало. Тёмно-синий свитер (передумал в самом конце) прятался под пальто вместе с тонким браслетом на руке и серебряным кольцом на мизинце, «чтобы соответствовать стилю собеседника», как он объяснил это себе. Ресторан показался снаружи тихим. Антон вместе с адресом отправил короткое голосовое, сказав, что, если он будет опаздывать, Арсений может спокойно занять зарезервированный столик, спросив у администратора. Попов не стал так делать. Вместо этого он припарковался, вышел из машины и огляделся, нет ли в окрестности большого Джипа, на котором в прошлый раз приезжал Антон. Тот, к счастью, появился спустя три минуты, в своей большой толстовке, излюбленной кепке и с гремящими от каждого движения кольцами и браслетами. – Арс, привет! – знакомая солнечная улыбка появилась на лице, и мужчина невольно приподнял уголки губ в ответ, протягивая руку, чтоб поздороваться. Шастун не стал жать руку - подошёл, приобнял, похлопав по спине. Арсений не успел отреагировать, как его отпустили. – Ты чо тут мёрзнешь? Подождал бы меня там, кофе бы выпил. – Я не успел шаг сделать после того, как приехал, а ты уже явился. Так что я не мёрзнул, я... обрабатывал входящие данные, – он кивнул в сторону здания. – Идём? Надеюсь, здешний кофе стоит того, чтобы его выпить. – Надеюсь, моя компания стоит того, чтобы ты был здесь, – парировал парень, ведя гостя ко входу. Попов усмехнулся, но уловил странную, неподходящую ноту в этой шутке, будто горький привкус после сладкого-сладкого шоколада. Место было ровно таким, каким его описали: тихое, камерное, на удивление, полупустое в такое позднее время выходного дня. Пахло базиликом, свежим хлебом и деревом. Антон поздоровался с милой девушкой-администратором, потом махнул рукой официанту, улыбаясь, а после резко обернулся и принялся помогать Арсению снимать пальто. Мужчина от неожиданности дёрнулся в сторону. – Антон Андреевич, не нужно, я справлюсь сам, – прозвучало недоумённо. Парень поднял руки и неловко хихикнул. – Сорри, рефлекс, у меня только знакомые дамы в пальто ходили, – он снял кепку, поправил выбившуюся чёлку пальцами и повёл к столу в дальнем углу. – И чего ты снова на имя отчество? – Для пущего драматизма, – ответил Попов, немного нервно крутя кольцо на мизинце, осмотрелся. На них не обратили внимание, что даже радовало. Он посмотрел на севшего рядом парня и позволил себе настоящую, смущённую улыбку, чувствуя, как тревожность от вечера медленно уходит из головы. – Ходишь, кстати, нормально. Мышцы отошли? – От того, как Димка смотрел на меня на восстановительной после катка, любые мышцы в порядок придут. А переломы вообще срастутся. Давай отведу тебя к нему, глядишь, он и колено тебе одним взглядом починит, – Антон так талантливо изобразил хмурый пристальный взгляд тренера, что Попов тихо рассмеялся, пряча лицо в меню, которое им принесли. Чёрт, как же легко! – Короче, они уже в норме, я тоже. Хотя у меня много вопросов. – Попробуй задать, я подумаю. Ты же знаешь, я привык спрашивать, а не отвечать, как ты, – мужчина откинулся на спинку мягкого диванчика, закинул ногу на ногу (правую на левую, больную на здоровую), вздохнул, будто предвидел эту ситуацию, и склонил голову, приготовясь слушать. – Только давай сначала закажем, чтоб нас не отвлекали от этого собеседования, – Шастун кивнул, соглашаясь. Подошедший официант молча их выслушал, повторил вслух записанное в блокнот, почтительно уточнил, что риса в блюдах точно не будет, и исчез так же быстро, как появился. – Начинай, Антош. – Твой любимый цвет? – гость похлопал глазами, нахмурившись. Это не то, что он ожидал. Антон смотрел на него с любопытством, изучая лицо, словно пытался увидеть там то, о чём его предупреждал Дима. Но там было только замешательство. Он вообще знает ответ? – Наверное, разные оттенки синего, – Арсений указал рукой на свой свитер, – и, допустим, чёрный. В сочетании с красным смотрится очень даже ничего. – Тебе идёт, кстати, – парень подпёр щёку рукой. – Я твои фотосессии в инсте видел, это просто... очень красиво, – мужчина взял свой стакан с водой и поднял его в благодарность за комплимент. – Спасибо, я знаю. Иногда передаю какое-нибудь настроение не в тексте, а визуально. Не всё же мне графоманить, надо отвлекаться, – пожал плечами, делая глоток и возвращая стакан на место. – Графоманить? Я читал эти тексты, они афигенные, – возразили ему, искренне не понимая, почему такой талантливый человек говорил так о своих же статьях. – Между прочим, я и статью о Милане прочёл. Всю! – Важно не просто прочесть, Антоша, но и понять, что хотел передать автор. Ты понял? – Шастун задумался, почесав затылок, словно пытаясь вспомнить, о чём он там вообще читал и что там было. Арсений усмехнулся. – Видишь? Ты понял, скорее всего, первую часть, а когда пошёл анализ элементов и психологии, ты уже уснул. – Да нет, просто там много было, – Антон сконфузился, неловко поправив рукав толстовки. – Я про Кондратюка помню! Ты писал, что… – он насупился, усиленно задумавшись. Попов наблюдал за этим с растущим весельем. – Давай начнём с того, что там был Коляда, – начал мужчина, скрывая смех от того, как парень напротив буквально расстроился. Не получилось удивить человека, но он старался! – Закончим тем, что ты не знаешь, чем отличается тулуп от акселя. – Я про элементы плохо знаю, это да, – безропотно подтвердил чужие слова, но через секунду снова улыбнулся. – Я не говорил, но меня мама хотела на фигурное катание отдать лет в шесть. – Серьёзно? – Арсений опёрся руками на стол. Это звучало интересно. – Почему? – Да она по телевизору смотрела соревнования всегда. Там какой-то мальчик был крутой, не помню уже, как его звали. Волосы тёмные длинные были в хвосте постоянно. Походу, очень красиво катался, он маме очень нравился. Вот она и захотела, чтоб я тоже пошёл. Типо спину поставят, красивым буду, награды получу, – Шастун развёл руками, смеясь, не обратив внимания на то, как голубые глаза напротив зависли, глядя куда-то мимо его плеча. У Арсения на спине выступил холодный пот. Он на автомате поправил свою причёску, пытаясь спрятать за уши пряди волос, короткие, специально обрезанные, будто проверяя, не осталась ли где часть того маленького мальчика на коньках. – А я пошёл в футбол. Спина ровная, говорят даже, красивый, награды тоже есть. И денег много, чтоб ни в чём не отказывать. Перевожу ей каждый месяц, – он опустил ладони на ноги и тут заметил. – Арс? – Ась? – мужчина дёрнулся, возвращаясь в реальность из неприятных воспоминаний. – Я всё слышал, если что, просто... подвис. – Я заметил, – парень быстро оглядел его сверху-вниз, будто ища, в чём была проблема. – Ты что-то вспомнил? – Да. О том, что нам уже должны были принести еду. А то я проголодался, – Антон поджал губы, но принял: это была стена и в неё не нужно было ломиться. Пока что. – Но история интересная. Я так понял, ты начал свою карьеру в Воронеже, – он прервался, позволяя подошедшему официанту расставить им блюда и приборы, взял вилку. – Если вкратце - да. Дмитрий Темурович там «Факел» тренировал. Очень неплохо. А потом вдруг приглашение из «Спартака», он поехал. Сказал мне играть так, чтобы в следующее трансферное окно он мог привезти в Москву и меня. Как видишь, получилось, – он снова улыбнулся, словно забывая, на что наткнулся только минуту назад. – Он для меня и тренер, и второй отец. Следит, чтоб я не косячил ни на поле, ни в жизни. Прилетает, если что, жёстко и с одной стороны, и с другой, – парень взял нож и принялся пилить стейк на своей тарелке. Арсений наблюдал за этим несколько секунд, слушая неприятный ушам скрежет железа по фарфору, и в итоге отложил приборы. – Второй отец, говоришь. А что с первым? – он подвинулся ближе и положил ладони на чужие руки, аккуратно направляя вилку с ножом. Шастун замер. Не столько от прикосновения, сколько от вопроса. – Вилкой только держишь, а ножом плавно ведёшь вглубь. Это же не дерево, чтоб его пилить, Антош, – тот молча попробовал так, как сказали, словно если он это сделает, про вопрос забудут. – Вот, уже лучше. Прекрасный ученик, – мужчина вернулся к своему блюду. – Так что там... – Говорят, первый блин комом, – резко перебил его парень. Попов кинул на него взгляд, замечая, как напряглась челюсть, а улыбка стала плоской, и понял - здесь тоже стена, как и у него. – Тогда вернёмся ко второму, удавшемуся. Каков Дмитрий Темурович? Я разговаривал с ним, производит впечатление человека, который знает, чего хочет от жизни. И от игроков тоже. Разговор продолжился уже за едой и тирамису на десерт. Они оба обходили свои выставленные стены, но, к удивлению, чувствовали себя комфортно в обществе друг друга. Антон жестикулировал, смеялся, рассказывая какой-нибудь весёлый момент из раздевалки, внимательно слушал истории Арсения об интервью и необычных ответах фигуристов, о поездках на соревнования с командой Первого канала («И в автобусе уже сидим, отъехали от аэропорта где-то на километр и вдруг вспоминаем, что забыли оператора с сумкой проводов. Пришлось разворачиваться. А он стоял всё это время на парковке, лицо – буквально брошенный котёнок, я спрашиваю "Саш, ты где был-то?", а он мне "Да я за сувенирчиком в duty free зашёл, всего на минутку". И мне показывает лебедя белого из фарфора. Простил. Но после этого мы постоянно ловим за руку у трапа и ведём сразу к транспорту, чтоб он больше не потерялся». Антон хохотал, топая ногами под столом, что только больше умиляло) и ловил себя на том, что у того глаза при разном освещении меняют цвет от ярко голубого до более тёмного. Десерт закончился. Кофе и чай были выпиты. Наступила тёплая, уютная тишина, как между друзьями, которые давно друг друга знали и могли просто помолчать, находясь рядом, думая каждый о своём. Когда официант принёс счёт, Антон потянулся к телефону, чтоб оплатить. Мужчина рядом поймал его руку. Парень взглянул на него: тот улыбался, держа меж пальцев банковскую карту, уже прикладывая к терминалу. Прозвучал одобрительный щелчок. – Не забывай о договорённости, Антош. Я проиграл - я плачу, – Шастун спрятал телефон и хотел было уточнить, что он всё-таки упал. – Ты упал не на лёд, а в надёжные руки, это другое, – аргументов против не нашлось. Хотя вряд ли он вообще их искал. Парень первый добрался до гардероба и всё-таки умудрился «поухаживать» за гостем, помогая надеть пальто, как бы тот не ворчал о том, что этикет так не работает. На улице мороз ударил в лица, заставив Антона накинуть капюшон толстовки, а мужчину застегнуться. Они вместе двигались к парковке, но никто никак не мог придумать слов для того, чтобы завершить весь этот вечер. Или им просто не хотелось? Когда всё же добрались до машин, молчание было неловким, чуточку колючим от холодного ветра. Попов вздохнул, открывая дверцу машины. – Спасибо за вечер, Антош. Это было… неожиданно приятно, – проговорил он тише, чем планировал, слишком искренне, чего давно себе не позволял. – Напиши, как доберёшься, ладно? Надеюсь, ты не любитель гонять по ночам, – он сжался немного, то ли от мороза, то ли от того, что в собственном голосе прозвучала забота о другом человеке, а её могли не принять. Но Антон в ответ отдал честь, улыбаясь во всю ширь. – Так точно, капитан! Буду очень медленным гонщиком! Но в следующий раз за ужин плачу я, – крикнул он, стоя рядом со своей огромной машиной, как раз для его габаритов. Арсений покачал головой. – Посмотрим, умник! – пока Антон заводил свой джип, он стоял ещё секунду, слушая, как рёв мотора разрывает тишину переулка. В груди что-то ёкнуло. Может это было знакомое, забытое чувство азарта перед новой комбинацией. Опасной. Заведомо проигрышной. Невероятно манящей. Он сел в машину, и только когда тронулся, позволил себе открыто и громко рассмеяться, в пустом салоне, одному, глядя в зеркало. Как давно он этого не чувствовал.