Резонанс

Проснулась Хариет от странного ощущения: было тепло, тесно и… абсолютно правильно. Её сознание, обычно включавшееся с чётким перечнем задач на день, в этот раз запускалось медленно, считывая данные с новых сенсоров: тяжесть на плече, запах клубники и металла, тихое, ровное дыхание у самого виска. Она не двигалась. Лежала на боку, прижатая к стене, а к её спине всей тяжестью сна прильнула Санна, обвив её рукой вокруг талии. Фиолетовые волосы Хариет были рассыпаны по подушке, зелёные пряди Санны — перемешаны с ними, создавая на ткани абстрактную картину, которую Хариет мысленно окрестила «спектрограмма умиротворения». Логика пыталась протестовать. Неэффективное использование времени. Несанкционированная близость. Нарушение личного пространства. Но более глубокий, тихий голос, который в последнее время звучал всё увереннее, просто констатировал: Тепло. Мягко. Не двигаться. Первой пошевелилась Санна. Она что-то мурлыкнула, носом потёрлась о лопатку Хариет, и её рука непроизвольно сжалась, притягивая Хариет ещё ближе. Та задержала дыхание. — Ммм… пять минут, — прохрипела Санна голосом, пропахшим сном и вчерашним пуншем. — Ещё пять минут, а потом… физика… Хариет не смогла сдержать слабую улыбку, упрятав её в подушку. «Физика» в устах Санны всегда звучала как обещание приключения, а не обязанность. Постепенно Санна пришла в себя. Рука её разжалась, она откатилась на спину, громко зевнула и потянулась так, что затрещали все суставы. — Утро, капитан, — сказала она, не открывая глаз. — Докладываю: осьминожек выжил, печенье съедено, сознание… в процессе перезагрузки. Твои показания? Хариет осторожно перевернулась. Санна лежала, раскинувшись, в том самом её свитере, который теперь выглядел окончательно покорённым. Одна прядь зелёных волос прилипла к её щеке. — Показания в норме, — тихо ответила Хариет. — За исключением… несанкционированного использования свитера в качестве пижамы. Санна наконец открыла один глаз, потом второй. Улыбка озарила её лицо, сонное и беззащитное. — Он в заложниках. Условия его освобождения — две чашки кофе. Немедленно. — Она села, почесала затылок и огляделась. — Боже, моя комната утром выглядит ещё более эпично. Не смей убираться. — У меня не было и мысли, — солгала Хариет, чей взгляд уже автоматически выискивал, куда бы сложить разбросанные фломастеры. Они встали, совершая этот странный, новый ритуал — утро вдвоём. Санна, как заправский шаман, возилась с крохотной туркой на электроплитке, насыпая в неё кофе с щепоткой соли («для электропроводности!»). Хариет, найдя на полу свою заколку, пыталась приручить свою шевелюру перед карманным зеркальцем в виде кота. В отражении она ловила моменты: как Санна, сосредоточенно высунув кончик языка, ловила момент, когда кофе поднимется пеной; как солнечный луч пробивался сквозь банку с суккулентом, отбрасывая на стену зелёные тени. — На, — Санна протянула ей дымящуюся кружку. — Без сахара. Но я положила туда щепотку корицы. Для… термодинамики души. Хариет приняла кружку. Их пальцы снова соприкоснулись — на секунду дольше, чем нужно для передачи предмета. — Спасибо. — Не за что. Так, во сколько нас ждёт суровая реальность? — Санна плюхнулась обратно на кровать, обхватив свою кружку обеими руками. — Лабораторию обещали открыть к десяти. Но сначала — термодинамика у Орлова, — тяжело вздохнула Хариет. — Ага. Значит, у нас есть час на то, чтобы прийти в себя и мысленно подготовиться к его занудству, — Санна сделала глоток и поморщилась. — Критично. План таков: завтрак, потом… Её слова оборвал резкий стук в дверь. Неприятный, официальный. — Санна Рей? Хариет Вейл? Вы там? Голос был знакомый, ледяной и чёткий. Аннабель Шоу, куратор их потока. Лёгкая, тёплая атмосфера в комнате лопнула, как мыльный пузырь. Хариет встрепенулась, её поза мгновенно стала прямой, как струна. Санна же, наоборот, съежилась и закатила глаза. — О нет. Инквизиция явилась, — прошептала она. — Прячь печенье. Стук повторился, ещё более настойчивый. — Рей, Вейл, я знаю, что вы там. Откройте. Санна, скорчив гримасу, подошла к двери и щёлкнула замком. На пороге, словно воплощение всех академических правил, стояла Аннабель Шоу. Высокая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, в безукоризненном сером костюме. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Санне в мятом свитере, потом ушёл вглубь комнаты, где застыла с кружкой в руках Хариет. — Мисс Рей. Мисс Вейл, — кивнула она, и это звучало как обвинение. — Рада, что вы в безопасности. Однако во время вчерашней чрезвычайной ситуации мисс Вейл отсутствовала в своей комнате во время обязательной переклички. Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, наэлектризованном запахом кофе и паникой. — Я была здесь, — чётко, без дрожи, ответила Хариет. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Мы работали над проектом «Феникс». Обсуждение перспектив после инцидента в лаборатории. — Обсуждение, — повторила Шоу, и в её голосе зазвучала тонкая, как лезвие бритвы, ирония. — В два часа ночи? В комнате общежития, не предназначенной для совместного проживания? Протокол безопасности, мисс Вейл, существует не для того, чтобы его творчески интерпретировать. Он существует для того, чтобы в случае реальной угрозы мы знали, где искать каждого студента. Ваше отсутствие — не просто нарушение, это безответственность. По отношению к себе, к академии и к вашей напарнице. Хариет почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но это была не стыд — это был гнев. Чистый, холодный, незнакомый гнев. Её пальцы сжали кружку так, что кости побелели. — Мисс Шоу, санкции? — спросила Санна, перебивая. Её голос был нарочито лёгким, но взгляд стал острым. — Мы ведь на пороге великого открытия. Не хотелось бы терять доступ к оборудованию из-за бюрократической формальности. — «Формальность», — Аннабель медленно выдохнула, переводя взгляд на Санну. — Именно ваш… творческий подход к правилам, мисс Рей, часто ставит под удар ваши же достижения. На этот раз — и репутацию мисс Вейл. Запись о нарушении будет внесена в ваши личные дела. Дальнейшие последствия будут зависеть от вашего поведения и, разумеется, от результатов вашего «великого открытия». Удачи. Она ещё раз окинула их ледяным взглядом, развернулась и ушла, её каблуки отстукивали чёткую, неумолимую дрожь по бетонному полу коридора. Дверь закрылась. Тишина в комнате стала густой и тяжёлой. — Ну вот, — сдавленно выдохнула Санна, прислонившись лбом к двери. — Твою безупречную биографию испачкали моими зелёными волосами. Хариет поставила кружку на стол. Звук был глухим и громким. — Это несправедливо, — сказала она тихо, глядя в окно. — Мир несправедлив. Особенно миру не нравятся те, кто ставит под сомнение его правила, — Санна обернулась. На её лице не было обычной ухмылки, только усталая досада. — Прости. Это из-за меня. И тут Хариет совершила второе за последние сутки революционное действие. Она подошла к Санне, взяла её за руку (ту самую, что только что сжимала кружку) и сказала, глядя прямо в её глаза: — Это не из-за тебя. Это из-за глупого протокола. И я… ни о чём не жалею. Она сказала это и поняла, что это — чистая правда. Ни одна запись в личном деле не стоила того чувства спокойного счастья, с которым она проснулась пять минут назад. Санна смотрела на неё, широко раскрыв глаза. Потом её губы дрогнули, и в уголках глаз заблестели подозрительные искорки. — Чёрт, Хари, — прошептала она. — Ты сейчас говоришь как героиня какого-то дерзкого романа, а не как человек, который вчера до миллиджоуля рассчитал энергию коллапса. — Может, я и то, и другое, — Хариет почувствовала, как её собственные щёки горят. Она отпустила руку Санны. — Теперь у нас есть мотивация. Сделать «Феникс» настолько гениальным, чтобы эта запись ничего не значила. Санна вытерла глаза тыльной стороной ладони и внезапно озорно улыбнулась. — Значит, план «Завоевать мир, чтобы заткнуть всем рты» в силе? Мне нравится. Но сначала — стратегическая подзаправка. Я слышала, в новой столовой в корпусе «Б» делают бургеры размером с голову Клима. Испытаем их на прочность? Хариет кивнула. Мысль о том, чтобы выйти вместе на люди, после всего этого, вызывала лёгкую дрожь. Но более сильной была мысль о том, чтобы не отпускать Санну из виду. Ни сейчас, ни, возможно, никогда. — Давай, — сказала она. — Только… мне нужен салат для баланса. — Баланс — это скучно, но я допускаю его как контролируемую переменную, — заключила Санна, уже натягивая кроссовки. — Погнали. Нам нужно набраться сил, чтобы потом перевернуть мир с ног на голову. Или починить его. Я ещё не решила.

***

Столовая в новом корпусе «Б» напоминала космический корабль: много стекла, стали и тихого гудения климатических систем. Здесь пахло не озоном и старыми книгами, как в их лаборатории, а свежесмолотым кофе, подгоревшим тостом и сладким паром от овощей на гриле. После камерности комнаты Санны и ледяного взгляда Аннабель Шоу это пространство казалось огромным и немного пугающим. Санна, однако, чувствовала себя тут как дома. Она уверенно повела Хариет к линии раздачи, где на витрине красовались те самые легендарные бургеры. Они и правда были чудовищного размера. — Смотри! — Санна указала на самый высокий, с тремя котлетами и торчащим маринованным огурцом, как флагом. — Это не сандвич. Это гравитационная аномалия на булочке. Мой выбор очевиден. Хариет, чувствуя на себе взгляды других студентов (ей всё ещё казалось, что на её лбу светится неоновая надпись «НАРУШИТЕЛЬ ПРОТОКОЛА»), выбрала скромный салат с киноа и авокадо и чашку мисо-супа. Они оплатили заказ и устроились у огромного окна, выходившего на внутренний двор-сад Академии. Санна с драматическим видом атаковала бургер, что требовало стратегического планирования и ловкости рук. Хариет ела медленно, наблюдая за ней. Было что-то гипнотизирующее в этой бесхитростной, животной радости. — Так, — проговорила Санна через полный рот, сделав глоток колы. — Анализ ситуации. Враг: система в лице Шоу. Наша слабость: мы привязаны к месту (лаборатории) и ресурсам. Наша сила… — Она посмотрела на Хариет, и её взгляд смягчился. — Мы. И твои внезапно проснувшиеся бунтарские замашки. — Это не бунт, — поправила Хариет, ковыряя вилкой авокадо. — Это… пересмотр приоритетов. Рациональное распределение ресурсов. Время, проведённое на доработку концепции, было более ценно, чем механическое следование инструкции. — О, боже, ты даже свой мятеж формулируешь как отчёт, — рассмеялась Санна. — Я обожаю это. Ладно, рациональный пересмотрщик приоритетов, что дальше? Как мы заставим этот старый мир заткнуться? Хариет отложила вилку. Внезапно она почувствовала не просто решимость, а спокойную, железную уверенность. — Мы сделаем «Феникс» не просто работающим. Мы сделаем его красивым. Ты говорила про звук. Дай мне сегодня все твои интуитивные наброски, даже самые безумные. Я хочу попробовать смоделировать акустический резонанс. Не как побочный эффект, а как… запланированное свойство. Глаза Санны загорелись тем самым особым, звёздным светом, который бывал только тогда, когда разговор касался самых сокровенных её идей. — Серьёзно? Ты готова легализовать моё безумие? — Я готова его… инкорпорировать в основную модель, — с лёгкой улыбкой сказала Хариет. — В качестве ключевого модуля. Они замолчали, но это молчание было гулким от общего понимания. В этот момент они были не просто напарницами или девушками, испытывающими друг к другу тёплые чувства. Они были союзниками. Командой. И вот тогда Санна, отодвинув тарелку, полезла в карман своих поношенных джинсов. Она что-то там нащупала, её лицо осветилось торжествующей улыбкой. — Кстати, пока ты рационализировала бунт, я кое-что завершила. Заключительный этап вчерашнего эксперимента. На, держи. Она протянула сжатый кулак, а потом разжала пальцы. На её ладони лежал браслет. Не её фирменный, из радиодеталей, а простой, плетёный из вощёных ниток. Нитки были двух цветов: тёмно-фиолетовые и нежно-зелёные, переплетённые в ёлочку. — Это… — начала Хариет, потеряв дар речи. — Антистатический контур, — с деловой серьёзностью заявила Санна, хотя её уши порозовели. — Эмпирически доказано: снижает уровень фонового шума в нервной системе на 73%, повышает устойчивость к дурости кураторов и прочим системным сбоям. Точность, правда, плюс-минус 25%. Моя первая версия. Принимаешь? Хариет смотрела на браслет, потом на Санну, на её старательно-равнодушное выражение лица, которое не могло скрыть дрожи в протянутой руке. Она медленно подняла свою руку и позволила Санне надеть браслет ей на запястье. Нитки были тёплыми от её ладони и лежали невесомо, но ощутимо. — Принимаю, — тихо сказала Хариет, поворачивая запястье. Фиолетовый и зелёный. Их цвета. — Спасибо. За… контрмеры. — Всегда пожалуйста, — Санна откинулась на спинку стула, и теперь её улыбка была беззащитной и счастливой. — Ну что, готовься. Теперь, с новым оборудованием, мы обязаны победить. Они доели под тихий гул столовой. Браслет на запястье Хариет казался крошечным щитом. И когда они собрали подносы и направились к выходу, Хариет почувствовала, как пальцы Санны ненадолго, почти случайно, коснулись её руки с новым браслетом. Как будто проверяя соединение. Им предстояло вернуться в лабораторию. И там, среди холодного металла и строгих экранов, их ждал не только «Феникс», но и Клим со своими «детьми» — и первый, едва уловимый тест на эту новую, хрупкую и такую важную синхронизацию. И вот они вернулись в лабораторию «Ф». Воздух, пропахший озоном и стерильной чистотой, после столовой показался им почти родным. Их уголок под зелёной лампой ждал их, как тихая гавань. Но гавань оказалась занята. Клим, похожий на встревоженного аиста, кружил вокруг своего рабочего стола, заваленного приборами. Он что-то бормотал, тыкал пальцем в экран осциллографа, на котором прыгала нервная синусоида. — Нет-нет-нет, детки, что же вы… так нельзя, — ворчал он, поправляя очки. — Магнитное поле должно быть стабильным, а вы как будто танцуете мамбо! Хариет и Санна обменялись взглядами. Игнорировать было нельзя. Клим, в своём роде, тоже был частью экосистемы их лаборатории. — Клим, проблемы? — спросила Санна, подходя ближе. Хариет невольно замедлила шаг, наблюдая. — Ах, Рей! — Клим обернулся, и на его лице появилось выражение человека, увидевшего спасителя. — Смотрите! Моя новая установка для калибровки квантовых сенсоров… она даёт необъяснимые колебания! Я проверил всё: заземление, питание, даже конденсацию на стенках камеры. Всё в норме! Но они… они не слушаются! Он говориил о своих приборах так, как будто это капризные дети. Санна, скрыв улыбку, кивнула с видом эксперта. — Давайте посмотрим, — сказала она и, бросив Хариет быстрый взгляд «минуточку», склонилась над экраном. Хариет осталась стоять в нескольких шагах. Она наблюдала, как зелёная голова Санны склонилась рядом с седеющей головой Клима, как их пальцы одновременно потянулись к одной и той же кнопке на панели управления. Клим что-то объяснял, размахивая руками, а Санна внимательно слушала, изредка задавая вопросы. Они говорили на одном языке — языке вибраций, частот и аномалий. И вдруг Хариет почувствовала это. Тонкий, холодный укол где-то под рёбрами. Это было не похоже на ярость при встрече с Шоу. Это было тише, но неприятнее. Её взгляд прилип к профилю Санны, к её улыбке, обращённой к Климу. Она так же улыбалась мне сегодня утром, — подумала Хариет. И тут же поймала себя на этой мысли с чувством глупого удивления. «Ревность? К Климу? Это абсурдно. Это же Клим», — строго сказала она себе. Но её лицо, всегда такое контролируемое, словно застыло в нейтральной маске. Она скрестила руки на груди, чувствуя, как новый браслет слегка давит на кожу. Фиолетовый и зелёный. Наш. Санна, казалось, была полностью поглощена проблемой. Но через пару минут она вдруг резко выпрямилась и громко, на всю лабораторию, сказала: — Клим, я кажется поняла! Это же элементарно! У вас тут обратная связь через общую шину питания. Нужно просто поставить дополнительный фильтр. Вот здесь. Она ткнула пальцем в схему на мониторе. Клим ахнул, как будто ему открыли великую тайну. — Да… да! Как же я сам не догадался! Спасибо, Рей, вы гений! — Не за что, — Санна уже отступала от его стола, её миссия была выполнена. — Теперь извините, у нас свой проект горит. В прямом и переносном смысле. И тут она повернулась и поймала взгляд Хариет. И увидела. Это застывшее лицо, скрещённые руки. В глазах Санны мелькнуло мгновенное понимание, а потом — безудержное веселье. Она едва сдержала смех. Быстрыми шагами она подошла к Хариет, ловко обвила её руку своей и потянула к их столу. — Всё, — прошептала она ей на ухо так, что от дыхания по коже пробежали мурашки. — Спасла сироток. Теперь мы свободны. Ты только посмотри, что я, пока разбиралась с его «детьми», придумала про модуляцию резонансной частоты… Хариет позволила себя увести. Холодный укол под рёбрами растаял, сменившись смущением и облегчением. — Я не… — начала она. — Я знаю, — перебила Санна, усаживая её перед монитором. Её глаза сияли смехом и нежностью. — Ревновать к этого чудака, который видит в своих осциллографах детей? Серьёзно, Хари? — Она наклонилась так, что их лбы почти соприкоснулись, и понизила голос до шепота. — Ты — моя главная неопределённость. И мой единственный соавтор. Остальное — просто шум. Она сказала это так просто и так уверенно, что все остальные мысли в голове Хариет разом умолкли. Она кивнула, чувствуя, как снова краснеет. — Шум, — повторила она. — Принято к сведению. — Отлично. А теперь слушай мой безумный план, — Санна развернула блокнот с новыми каракулями, и работа, их настоящая, совместная работа, поглотила их снова. Но теперь, когда Санна что-то объясняла, её рука часто лежала на спинке стула Хариет. А Хариет, печатая код, то и дело поглядывала на браслет на своём запястье. Это был не просто антистатический контур. Это был якорь. И он держал.

***

Вечером, когда они уже собирались уходить, Санна вдруг сказала: — Так, завтра у нас миссия. — Какая? — спросила Хариет, проверяя, сохранены ли все файлы. — Ты должна выбрать себе кактус. Хариет подняла на неё удивлённый взгляд. — Кактус? — Да. У меня на подоконнике один грустит в одиночестве. Ему нужен строгий, фиолетоволосый друг. Это не обсуждается, это биологическая необходимость. Хариет смотрела на её серьёзное лицо, на котором уже играла сдерживаемая улыбка, и чувствовала, как её собственные губы непроизвольно растягиваются. — Ладно, — сдалась она. — При условии, что ты прочитаешь мои новые расчёты по акустическому резонансу. Я… кое-что набросала. Глаза Санны загорелись. — Сделка! Завтра: утром — кактус, днём — твои формулы, вечером — покорение мира. Или хотя бы кафедры Орлова. — Идёт, — улыбнулась Хариет. Они вышли под уже тёмное, усыпанное звёздами небо. Конфликт с Аннойбель Шоу не был забыт, дедлайн в 14 дней висел дамокловым мечом, но прямо сейчас Хариет чувствовала на запястье тепло плетёных ниток, а в кармане — ключи от лаборатории, где ждал их «поющий Феникс». Эксперимент продолжался. И самая интересная его часть только начиналась.