Наши демоны нас берегут

      Если пытаться говорить цензурно, то Том пребывал в стадии невероятных масштабов шока. Если нецензурно — он в ахуе.       Реддл смотрел на Гарри широко открытыми глазами, пока тот пускался в объяснение своей природы и что вообще значит «Ангел Смерти», но Том не мог полностью сосредоточиться на его речи, слушая ее в фоновом режиме.       Сейчас у него самого в голове кавардак, словно по библиотеке его разума прошелся ураган и разметал все листы, как это было при крестражах.       Во-первых, Смерть оказалась не просто процессом, не просто явлением или конечной точкой существования. Смерть это… кто-то. Какое-то реальное существо. Звучало как абсолютный бред, но в мире магии многое звучит как абсолютный бред, да и не верить сейчас словам Гарри не было смысла.       Во-вторых, Гарри когда-то давно умер, и если бы не счастливая случайность, если бы он не держал в этот момент в своих руках все три Дара, то его бы… просто не было. Гарри бы умер окончательно и Том бы никогда с ним не встретился. Что было хуже: потерять Гарри сейчас или вообще никогда о нем не знать — Том не мог решить, но даже мысль о любой из этих возможностей доводила его до трясущихся рук и сжимающейся грудной клетки.       В-третьих, если исходить из того, что в данный момент рассказывает Гарри, то он — что-то между самой Смертью и волшебником. Что, кстати, не так далеко от мыслей Тома о гибриде дементора и единорога.       И это снова делает его уникальным. Том изначально и думал, что встретился с уникальным существом, потом оказалось, что нет, демонов много, потом решил, что Гарри уникален в любом случае, и вот теперь… Теперь еще одно подтверждение его исключительности. Гарри единственный в мире Ангел Смерти. Таких, как он, больше не существует.       То, что Гарри достаточно близок со Смертью, которой Том боялся больше всего на свете, его не особо пугало. Гарри ведь здесь не для того, чтобы забрать его душу в посмертие, верно? Он все еще Гарри, все еще сгусток сарказма и наглости, танцующий по утрам под маггловскую попсу и готовящий самые вкусные блинчики в мире. Все еще невероятный маг-практик и экспериментатор. Все еще самое красивое существо, которое Том когда-либо видел, с этими невероятными неестественного цвета глазами, гнездом на голове, шрамом, черными руками и сильной спиной.       Это все еще Гарри, и он здесь не для того, чтобы убить его, а для того, чтобы жить с ним.       Том снова обратил внимание на происходящее вокруг только когда Гарри взял его за предплечье, поднял рукав его рубашки и обхватил ладонью место чуть ниже локтя.       Когда он успел договорить и сколько уже молчал? Черт, Том не заметил, в который раз за день погрузившись в собственные мысли. Ему нельзя контактировать с людьми, когда он на нервах или в нестабильном ментальном состоянии, иначе он просто отключается. Эта привычка, выработанная еще в Хогвартсе, чтобы не слушать тупое нытье своих однокурсников, прогрессировала и никак не желала уходить.       — Я… я понимаю, правда. Прости, что скрывал, — на грани шепота сказал Гарри.       Что? Что он там понимает? Том молчал все это время!       И что он вообще делает сейчас?       Спросить Тому так и не дали. От места, куда Гарри положил руку, по телу прошла сильная энергетическая волна. Том не знал, как работают электрошокеры, но теперь мог предположить, что именно так. По всему телу словно прошлись разряды тока, добрались до внутренних органов и мышц. Он не знал, могут ли вообще как-то ощущаться собственные кости, но что ж, теперь был уверен, что могут. Ощущения не были болезненными, скорее выбивающими из колеи, накрывающими волной, словно все его существо разбирали и собирали заново.       Том пошатнулся на месте, не понимая на каких силах вообще стоял эти несколько секунд и оперся свободной рукой на стол, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Перед глазами то темнело, то светлело, в ушах стоял какой-то звон, а тело как будто отказало на пару мгновений.       Что это вообще было?       — Мерлин! Прости, прости, я не знал, что это вообще будет ощущаться, — засуетился рядом Гарри, — Я еще не делал никого бессмертным. Блять, надо было хотя бы предупредить тебя.       Да, небольшое предупреждение было бы славным.       Стоп. Бессмертие. Гарри только что сделал его бессмертным.       Испытать какой-то круговорот мыслей или чувств по этому поводу не получалось — все силы уходили на то, чтобы остаться в стоячем положении и не отключиться. Получалось так себе. Звуки ускользали. Перед глазами темнело все сильнее.       — Должно… лучше… — Гарри что-то говорил, но Том не слышал половину слов и даже не мог сказать об этом, на задворках сознания лишь отмечая какую-то грустную интонацию. Он изо всех сил держал глаза открытыми, вперив взгляд в стену напротив, — …сти…есл..захоч...мереть…палочку…влож...магию…позов..приду…       Том чувствовал, как по комнате пронесся небольшой поток ветра. Затем звуки исчезли и глаза закрылись.

***

      Спина ныла, глаза были сухими и нещадно чесались и слезились, но Том со свойственным ему упорством пытался их открыть, усердно растирая их пальцами.       Сознание приходило в себя постепенно, оценивая обстоятельства, при которых Том проснулся. Он лежал на полу и, судя по более потертому паркету, пол принадлежал кухне. Вокруг было темно, нет, из окна начинал пробиваться свет. Или заканчивал. Который час?       Том поднялся с пола, опираясь на руки и морщась от боли в спине — скорее всего заработал синяк во время падения.       Неужели Гарри так и оставил его лежать на полу кухни, а сам пошел в одну из комнат?       — Гарри? — осипшим голосом крикнул Том и поплелся в гостиную.       Никто не отозвался.       Напряжение сковало мышцы, а в голову начала пробираться паника. В квартире было слишком тихо.       — Гарри? — уже громче повторил Том, чуть ли не бегом осматривая комнаты, чтобы…       Никого не найти.       Нет.       Нет-нет-нет-нет-       Он не мог просто так уйти! Почему? Что случилось? Том ведь даже ничего не сказал!       Руки начало потряхивать, а ноги сами потащили на повторный осмотр квартиры, который, конечно, не принес никакого успеха. Тишина в квартире, на которую он до появления Гарри даже не обращал внимания, давила. Ни работающего радио, ни шуршания крыльев, ни копошения на кухне, ни-че-го.       Том замер посреди гостиной, где мебель все еще была сдвинута к стенам, а на диване одиноко лежало большое черное перо. Оно выпало из крыла Гарри вчера и так и осталось лежать. На подоконнике лежали две открытые книги: руководство по обработке камней и отвратительный маггловский роман с семью любовными линиями, который Гарри ему пересказывал по мере прочтения. На окне была открыта форточка, потому что Гарри нравилось, когда по квартире гуляет сквозняк.       — Гарри? — в третий раз, уже совсем тихо, позвал Том, ощущая как дрожат пальцы.       Никто не ответил.       Гарри действительно ушел.       — Идиот, — прошептал Том себе под нос, — Идиот, идиот, идиот!       Голос сорвался на крик, старая люстра над его головой взорвалась, рассыпая осколки по всей гостиной.       Почему Том такой идиот? Неужели нельзя было сразу сказать, что все нормально? Что ему вообще кристаллически похуй, что Гарри не демон? Стоял, блять, истуканом, думал, переваривал информацию, как будто лучшего времени не мог для этого найти!       Прокручивая в голове весь этот разговор теперь, он понимал, как это выглядело для Гарри. Сначала наехал, хотя стоило спросить помягче, зная, что это не самая приятная тема для Гарри. Потом злился. Злился на себя, но Гарри ведь этого не знал. Потом просто молчал, сверля взглядом стену. А потом речь отказала под натиском тяжелой магии, но он мог хотя бы схватить Гарри за руку! Сделать хоть что-то!       Осколок от люстры, зацепившийся за край воротника, провалился внутрь, поцарапав спину.       Боль слегка отрезвила. Паника и самобичевание ничем не помогут. Гарри не вернется от того, что Том так и будет стоять посреди гостиной и трястись.       Том резко развернулся, призвал застрявший под мантией осколок и выбежал из квартиры. Быстрый взгляд на улицу дал понять, что сейчас не рассвет, а закат — по Лютному ходило много людей. Хорошо. Значит, прошло не так много времени.       И значит, магазин близнецов сейчас должен быть открыт.       Он аппарировал в ближайший к магазину переулок на Косой Аллее.       За окнами «Волшебных Вредилок Уизли» все еще царила вакханалия, пусть и не такая активная, как днем. Том влетел внутрь, игнорируя летающие в воздухе предметы и удивленные взгляды покупателей.       Близнецы как раз выходили из-за прилавка и их такие же удивленные взгляды сразу застыли на Томе.       — Реддл? Ты чего такой дерганный? — спросил один из них. Сейчас на обоих были одинаковые оранжевые жилеты, на которых было написано «Шутник №1» и «Шутник №2». Тому было плевать, кто из них кто.       — Гарри здесь? — проигнорировав вопрос, спросил Том. Голос звучал резко, с надрывом, который он не мог и не хотел сейчас контролировать.       Близнецы переглянулись.       — Нет, — ответил «Шутник №2», — Как вы ушли, так и не заходил. А что случилось? Вы же вместе должны ходить везде.       «Нет.» Гарри не здесь.       Том прикрыл глаза, зубы сжались. Он очень надеялся застать Гарри именно в этом магазине, потому что если не здесь, то… Он мог быть в посмертии. Там, куда Том не может попасть.       — Так, пошли-ка, — «Шутник №2» взял его под локоть и повел по знакомому маршруту в кабинет. Том сделал вялую попытку выпутаться из захвата, но на это действие «Шутник №2» сжал локоть сильнее, а «Шутник №1» подхватил вторую его руку.       Дверь кабинета закрылась за ними, Том был усажен в появившееся для него черное кресло, а в правую руку ему впихнули сигарету.       — Давай, дыхательная гимнастика.       — Кури, успокаивайся и рассказывай, что случилось.       Том сильно сомневался, что никотиновая дыхательная гимнастика сейчас сможет ему помочь, но все равно поджег сигарету и затянулся.       Рассказывать все Уизли не хотелось, но они были единственными, кто мог бы помочь.       — Изначально я думал, что Гарри демон, — начал Том, прикидывая что он может рассказать, а что лучше упустить, — Он отрицать не стал, но и не скрывался особо. Я догадался только сегодня, — Том прервался на еще одну затяжку, раздумывая как бы упустить некоторые детали разговора, — Мы поговорили и произошло… недопонимание. Гарри подумал, что я его не принял, завершил нашу сделку, не предупредив. Меня сдавило магией и пока я пытался не отключиться, Гарри ушел.       Да, красноречие покинуло его вместе с нервными клетками.       Том, сконцентрировавший взгляд на розовой подушке, приклеенной к стене, почувствовал руку на плече и сразу же сбросил ее. Он не нуждался в поддержке, ему нужна была помощь в поисках.       «Шутник №2» вызвал Патронус. Сорока появилась перед ним и захлопала крыльями.       — Гарри не у вас? — сказал своему патронусу «Шутник №2», и та растворилась в воздухе.       Скорее всего, отправил Рону и Гермионе. Крупица надежды поселилась в душе: Гарри действительно мог уйти к ним, учитывая что они уже помирились.       Через две минуты в кабинет влетела светящаяся голубым светом выдра с отрицательным ответом.       Крупица надежды скончалась.       «Шутник №2» вызвал Патронус еще раз.       — Гарри, нужна помощь, приходи в магазин.       Сорока пролетела два круга под потолком и растворилась. Плохой знак. Он либо был скрыт чарами, либо…       — У Гарри есть дом в Годриковой Впадине, — сказал «Шутник №1», взял с комода какой-то кислотно-зеленый листочек и написал на нем что-то маггловской ручкой.       Том взял листочек и прочитал адрес. В Годриковой Впадине он не ориентировался, но к кладбищу аппарировать сможет, а там уже разберется.       Он вскочил с кресла и побежал на выход, не попрощавшись и не поблагодарив.       Годрикова Впадина цвела и пахла. По улочкам слонялись люди, всюду пели птички, шуршали деревья. Все, как будто назло Тому, было пропитано хорошим настроением.       Он шел по улице, пугая своим видом детей и отшугивая тяжелой магической аурой взрослых. Считал дома, смотрел на таблички адресов.       Нужный дом выглядел заброшенным. Сад зарос, краска на внешнем фасаде слегка облупилась и потрескалась, в окнах не горел свет. Том сломал износившиеся защитные чары на калитке и пробежал по тропинке к входной двери. Там защита была посильнее, скорее всего кровная, поэтому он просто заколотил в дверь.       Ничего. В окнах все так же темно, шагов за дверью не слышно. Он заколотил еще раз.       — Молодой человек! — крикнул кто-то с улицы, и Том обернулся, заставив старушку вздрогнуть от его выражения лица, — В этом доме уже много лет никто не живет.       Том и так это знал, спасибо большое. Гарри последние семь лет торчал в посмертии, а потом несколько месяцев с ним, но… Был шанс, что он вернулся сюда сегодня.       Минуты шли, Том стучал уже пятый раз.       Шанс падал к нулю.       Когда на шестой раз снова ничего не произошло, он аппарировал обратно в квартиру.       Том прислонился спиной к закрытой двери и медленно сполз вниз, садясь на пол. Все. Варианты кончились. Гарри мог быть либо в любой точке мира, либо в посмертии.       Реддл зажмурился, комкая в руках зеленый листочек и вдруг вспомнил.       Ритуал.       Тот самый, которым он призвал Гарри из посмертия несколько месяцев назад. Нелепый, с неизвестной ему пентаграммой и оленьими зубами. Но тогда это сработало.       Том вскочил на ноги и понесся в гостиную. Дубликат книги из библиотеки Блэков рассыпался, но он помнил каждую черточку пентаграммы и каждое слово латинского призыва.       Абстрагировавшись от эмоций, он закатал рукава рубашки и с академической точностью вывел ритуальный круг, благодаря всех богов за свою фотографическую память, расставил свечи, нашел в закромах лаборатории те самые оленьи зубы и нож из драконьей стали, которые использовал в тот первый раз.       Встал в центр круга-пентаграммы, прогнал в голове латинское заклинание, вспоминая каждое слово еще раз. Плавным движением ножа рассек кожу на ладони и произнес крутившееся в голове заклинание вслух.       Ничего не происходило. Том силой заставил себя выжидать, припоминая, что и в тот первый раз пришлось некоторое время ждать реакции.       Прошла минута, две. Спустя пять минут ничего не изменилось. Никакого треска статики, мигания света, перепадов температуры и всполохов электричества. Ничего.       Так и простояв в центра круга минут десять и ничего не дождавшись, Том провел ритуал еще раз. Еще раз порезал ладонь, еще раз зачитал заклинание, выждал десять минут.       Ничего.       Подавлять эмоции больше не получалось. Руки тряслись, рассекая кожу на ладони в третий раз, дыхание стало прерывистым, когда он зачитывал заклинание в четвертый раз, его собственная магия снова начала вырываться, когда он ждал после пятого раза. Шестой и седьмой прошли как в бреду и, скорее всего, даже не были правильно проведены: слова путались, свечи уже лежали восковыми лужами и горели на последнем издыхании, а его ботинки и мантия были залиты собственной кровью, которая не переставала течь из ладони.       Когда Том понял, что уже не чувствует измазанную в крови ладонь, нож полетел в стену, а от собственной неуправляемой в таком состоянии магии затряслись стекла в окнах. Впервые за свою жизнь он был на грани того, чтобы разрыдаться.       Том потушил свечи взмахом руки и побрел на кухню, на автомате смывая в раковине кровь с руки и залечивая ее парой движений палочкой. Согнул и разогнул пальцы на пробу — чувствительность вернулась, правда каждое движение отдавалось неприятным покалыванием.       На ватных ногах он подошел к столу и грузно осел на свой стул, не желая переводить взгляд в сторону и видеть пустое место.       На столе все еще лежали Дары.       Кольцо Гонтов тускло блестело и Том взял его в руки, покрутил, замечая теперь на камне символ Гриндевальда. Нет, символ Даров Смерти, который Гриндевальд использовал в качестве своего.       Он надел кольцо на палец, и взял в руки Бузинную палочку. Дерево отозвалось сразу — по руке пробежала волна магии, похожей на ту, что обрушил на него Гарри перед уходом. Магия палочки вступила в конфликт с его собственной, которую он до сих пор не обуздал. На конце палочки проступили искры, пока дерево впитывало в себя тот ураган, что Том никак не мог взять под контроль.       Том посмотрел на свою руку, на то место, где касался Гарри, чуть ниже локтя. Там еле заметно, словно давно заживший шрам, проступал треугольник, с вписанным в него кругом и разделенный ровной линией пополам.       Вот оно, бессмертие. То, чего он так хотел. То, ради чего разорвал душу, не взирая на последствия. То, ради чего он зарывался в библиотеках, забивая на еду и сон. То, о чем он грезил.       Бессмертие без последствий. Вечная жизнь. Свобода от обстоятельств и страхов.       И он не может почувствовать радости от этого. Безусловно, сиди сейчас с ним за столом Гарри, Том бы излучал радость волнами. Может, даже пришел бы в Боргин и Беркс и вместе с дем… ангелом, положил бы на стол заявление об увольнении и потянул бы Гарри собирать вещи и тыкать в карту мира с закрытыми глазами, чтобы выбрать куда они поедут в первую очередь.       Возможно, они бы поругались на этой почве, не сойдясь в пожеланиях и решили бы вопрос в жестокой дуэли «камень-ножницы-бумага». Возможно, Том бы запихнул в свою сумку вообще все вещи, не желая ограничивать себя в выборе нарядов, а Гарри бы бесконечно стебался над ним, запихивая в сумку свои пожитки в виде футболки и спортивных штанов.       Если бы Гарри был здесь…       Глаза начало щипать. Руки крепче сжались на палочке, которая уже не справлялась с поглощением вырывающейся магии.       — Гарри, пожалуйста, — прошептал Том, с силой зажмуривая глаза, чтобы унять их жжение. В ушах начинало звенеть, — Пожалуйста, вернись…       Он чувствовал, как все его тело бьет крупная дрожь, а сквозь звон в ушах пробивались звуки взрывающейся посуды. Он обуздал свою магию еще до Хогвартса, магические выбросы почти обошли Тома стороной, но сейчас он чувствовал, что готов взорваться. Возможно, буквально.       Связь с реальностью снова начала теряться. Снесет он квартиру своим выбросом или нет — уже неважно. Какое ему до этого дело, если он только что потерял любимого человека?       — …ом! Том!       Реддл распахнул глаза и резко вскинул голову вверх.       Гарри.       Гарри стоял прямо здесь, склонившись над ним. Его рука замахнулась, готовясь отвесить пощечину, но остановилась, не долетев до получателя. Глаза, все такие же неестественно красивые и светящиеся неоновым зеленым были широко распахнуты в беспокойстве и страхе.       Том перестал дышать. У него галлюцинации? Да, скорее всего. Все-таки он мог оценить свое состояние, оставляющее сейчас желать лучшего и приправленное магическим выбросом.       Хотя рука, сжимающая его плечо, казалась вполне реальной. И все-таки прилетевшая спустя минуту гляделок пощечина тоже казалась реальной.       Палочка выпала из рук Тома, со стуком приземлившись на стол. Он коснулся пальцами горящей от сильной пощечины щеки, и… да. Реальная пощечина, от реальной руки, и реально стоящий здесь Гарри.       Том тут же вскочил со стула, отчего тот грохнулся на пол, и сжал Гарри в объятиях. Сильно, не жалея его ребра. Уткнулся носом в сгиб шеи, чтобы ощутить тепло кожи и втянуть носом запах озона.       Гарри здесь. Вернулся. Он вернулся, и Том не собирается его отпускать, даже если сам де- ангел, захочет уйти.       — Ты меня звал, — прошептал Гарри, несмело устраивая свои руки на спине Тома.       — Не смей больше так делать, — Том все еще дрожал, но магия начала успокаиваться, а дыхание выровнялось.       Гарри шумно выдохнул и его руки сжались вокруг Реддла сильнее и увереннее, а крылья обернулись вокруг них коконом, словно вторая пара обнимающих конечностей.       — Я испугался, — ответил ангел, — У тебя было такое… выражение лица и… ты молчал. Я подумал, что ты… что ты…       — Что? Отказался от тебя? Испугался? — Том отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в эти проклятые глаза, в которых отражались неуверенность и сомнения. Гарри дернул плечом, отводя взгляд, и Том переместил одну свою ладонь со спины на щеку ангела, заставляя его смотреть в глаза.       — Я люблю тебя, — слова давались Реддлу с трудом, ломали какой-то внутренний барьер, который он выстроил еще в детстве, но были абсолютной правдой, — Мне плевать, кто ты. Демон, ангел, восьмой Уизли — мне все равно.       Гарри моргнул. Один раз. Второй. А потом его глаза наполнились влагой и он рассмеялся. Этот уже привычный звук помех вместо адекватного смеха был как камень с души — сковавшее напряжение тело отступило, руки перестали мелко дрожать.       Том переместил лежащую на щеке руку на затылок Гарри и притянул его к себе. Поцелуй вышел отчаянным и почти злым. Том сминал и кусал чужие губы, пытаясь избавиться от остатков злости на себя за то, что вообще допустил всю эту ситуацию, панику последних часов и страх больше никогда не увидеть Гарри.       Ангел вцепился одной рукой в его волосы, прижимая ближе. Крылья, до этого просто закрывающие их от остального мира, ощутимо прижались к спине, заключая Реддла в сжимающуюся со всех сторон ловушку. Том был окружен Гарри, и после событий последних нескольких часов это было самое лучшее чувство на свете.

***

      Абраксас сидел на диване в квартире Тома и испытывал смешанные ощущения.       Во-первых, его дражайший друг и лидер их сообщества уезжает на неопределенный срок. Обещал, конечно, поддерживать связь и время от времени возвращаться в Британию, но все равно терять и так редкие встречи раз в неделю-две было неприятно. Абраксас понимал, что ехать с ним и Гарри — не вариант. Он все еще обучался всему ремеслу наследника рода, да и был бы третьим лишним в этом дуэте. Поэтому оставалось только надеяться, что обещанные визиты в Британию действительно состоятся и будут чаще, чем раз в год.       Во-вторых, он не мог перестать разглядывать квартиру. Абраксас был здесь где-то год назад и, если быть предельно честным, будь это место жильем какого-нибудь постороннего человека, он бы сюда даже не ступил, брезгливо отмахнувшись еще на пороге. Но это была квартира Тома, в которой кроме Абраксаса не был ни один из Рыцарей, поэтому он чувствовал некоторую привилегированность.       Раньше здесь было достаточно пусто и почти стерильно чисто — создавалось ощущение, что Том в ней только спал и читал. Сейчас здесь было… уютнее, даже несмотря на странный выбор цветов в декоре и не очень понятную расстановку мебели. На кухне появилась посуда и еда вместо пары сиротливых котлов. В гостиной стало больше подушек различных цветов, на которых написаны всякие «мотивирующие» фразы, и Абраксас точно мог сказать, что желтая подушка с рисунком дельфинов и надписью «век живи — век еблань» — дело рук Певерелла, а черная, на которой написано «простите, что не отвечал — устраивал государственный переворот» — Тома. Краем глаза Малфой заметил двуспальную кровать в открытом дверном проеме спальни, и мог поклясться, что раньше она была либо не такой большой, либо вообще односпальной. Тут и там валялись огромные черные перья, и Абраксас гадал, что за зверюгу они притащили сюда, потому что сидящая на подоконнике ворона таких больших перьев точно не имела.       В-третьих, Малфой сейчас мог наблюдать сюрреалистичную в его понимании картину: Том и Гарри ругаются. И дело даже не в том, что причина конфликта пустяковая, а в том, что в Гарри до сих пор не прилетело ни одно проклятие.       — Да не хочу я в Индию! — Певерелл грозно топнул ногой, сложив руки на груди, — Хотя бы не сейчас! Мы же сдохнем там от жары!       — Это страна змееустов, я хочу изучить парселмагию первым делом! — огрызнулся Том, кидая одну из рубашек в свою сумку.       — Потом изучишь! В Индии не протолкнуться, несусветная жара, острая еда и грязнее, чем в Лютном!       — Ты вчера этого даже не знал и был согласен! — рявкнул Реддл, ткнув пальцем в Певерелла.       — А теперь знаю и не согласен!       — И хочешь первым делом в Китай! Думаешь там народу поменьше?       — Там хотя бы попрохладнее и почище! Да и ты сам знаешь, что я хочу навестить знакомого!       — Твой Сунь-Хуй-Вчай может подождать!       — Это его правнук!       Абраксас боялся издать лишний звук. Мало ли, Том его заметит и решит отыграться на нем, раз уж у Гарри есть некоторая неприкосновенность. Он вообще не должен был тут быть! Абраксас просто принес несколько портключей, которые неделю назад запросил Том, и зашел передать их и попрощаться, но на пороге его схватил Певерелл, впихнул ему чай и усадил на диван в гостиной.       И вот он сидел здесь, стараясь не моргать слишком громко, и смотрел как его друг и… вторая половинка? этого друга собачатся.       Если не смотреть на хищников, то они не будут смотреть на тебя, правильно? Или это про что-то другое... Неважно. Абраксас перевел взгляд на другой конец дивана, притворяясь частью интерьера и развлекая себя чтением забавных надписей на подушках.       «Улыбайся чаще, и чаща улыбнется тебе»       «Делу — время, потехе-хе-хе-хе»       «Давайте обойдемся без взаимных оскорблений, оскорблять буду только я»       — Абраксас!       Малфой резко повернул голову. Том и Гарри теперь нависали над ним, оба с решительно-враждебными лицами. Захотелось немного отползти назад и вжаться в спинку дивана, но это было бы как-то не по-аристократски, поэтому он собрался с силами и, сжав чашку в руках еще крепче, спросил:       — Да?       Вышло как-то пискляво, но он не собирался акцентировать на этом внимание.       — Вытяни портключ наугад, — сказал Певерелл, протягивая ему сваленные в какой-то мешочек портключи.       О нет, они решили свалить ответственность за выбор страны на него. Если он вытянет Китай, ему конец.       Незаметно сделав глубокий вдох, Малфой протянул руку в мешок и, чуть порывшись, вытащил какой-то тонкий продолговатый предмет, похожий на свечу. Министерские портключи, а делают из черт знает чего!       Абраксас прищурился, чтобы разглядеть бирку:       — Албания.