Без пафоса

Ден не показывал, что с ним что-то не так ни словом, ни действием. В этом, наверное, и была главная проблема. Если человек орёт, психует, швыряет мышку в стену или хотя бы начинает огрызаться на всё живое - это ещё можно как-то понять, разложить по полочкам, обсудить между картами и перекурами. Но Денис Ларл Сигитов выбрал куда более отвратительную тактику: он просто стал тише. Не резко. Не театрально. Без красивой трагедии. Просто однажды Мага заметил, что Ден смеётся уже не так. Не закидывает голову назад, не давится воздухом от собственного же идиотского комментария. Теперь это была короткая, вымученная лыба - будто он вспоминал, как вообще выглядят нормальные человеческие эмоции, и старательно воспроизводил их по памяти. Иногда даже удачно. Почти правдоподобно. Он продолжал шутить. Продолжал подкалывать Никиту, ворчать на паблики, цепляться к чужим ошибкам в драфтах. Но всё это стало каким-то… экономным. Будто Дену выдали ограниченный запас энергии на день, и он слишком хорошо понимал, что если потратит её на лишний смех, то вечером сил не останется даже сидеть прямо. Под глазами залегли тёмные круги - уже не синяки даже, а какая-то хроническая тень усталости. Такие бывают у людей, которые либо не спят неделями, либо слишком долго пытаются не развалиться. Скулы заострились сильнее прежнего, и новая джерси висела на нём мешком не модно, а по-настоящему плохо. Ткань топорщилась на плечах, рукава казались слишком длинными, а сам Ден - слишком маленьким внутри неё. Но никто ничего не говорил. Даже Никита. Что уже само по себе выглядело как чрезвычайная ситуация международного масштаба, потому что Никита обычно не упускал возможности доебаться до чужого внешнего вида. Особенно если это касалось веса, прически или «братан, ты чё, в детском отделе одевался?». Но здесь.. Тишина. Аккуратная, осторожная, почти неловкая. Все всё понимали. И, что удивительно, никто не тупил. На Инте вокруг и без того хватало напряжения: свет, камеры, бесконечные медийки, толпы людей, которые смотрят на тебя так, будто ты либо легенда, либо будущий мем. Атмосфера там всегда была слегка нездоровой: смесь недосыпа, кофеина, адреналина и коллективного нервного срыва, который почему-то назывался «киберспортом мечты». Но даже на этом фоне Ден выглядел… хрупко. Живым - да, даже немного счастливым - временами тоже. Иногда Мага ловил его лицо в момент, когда Ден забывался: во время победной карты, под смех команды, в короткую секунду после удачного файта. И тогда в нём будто на мгновение включался старый Денис - шумный, язвительный, невыносимый. Глаза становились светлее, улыбка - настоящей, плечи расслаблялись. А потом всё снова гасло. Будто организм автоматически выкручивал яркость обратно на минимум, чтобы не перегорело окончательно. И это пугало Магу куда сильнее любых истерик. Потому что с истериками хотя бы понятно, что делать. Человека можно схватить за плечи, встряхнуть, наорать, затащить в номер, заставить поспать, поесть, поговорить. А что делать с человеком, который просто медленно исчезает у тебя на глазах, при этом продолжая вести себя «нормально»? Ничего. Вот именно это Мага и делал последние недели: ничего. Точнее, пытался делать хоть что-то, но выходило жалко. Он старался быть рядом. Тем самым человеком, на которого можно опереться, если вдруг станет совсем херово. Бросал многозначительные взгляды через столы и тренировочные комнаты, задерживал рукопожатия дольше, чем обычно делают люди, не состоящие в каком-нибудь трагичном артхаусном романе. Касался плеча, вставал рядом, заглядывал в уставшие глаза с таким видом, будто мог там что-то прочитать. Иногда ему казалось, что Ден понимает. Что вот сейчас заметит. Остановится. Скажет что-нибудь честное, не отшучиваясь. Но Денис, к огромному раздражению Маги, воспринимал всё это примерно как фон. Как кондиционер. Ну есть и есть. Мага мог смотреть на него так, будто собирался либо признаться в любви, либо убить, а Ден в ответ только лениво спрашивал: — Чё? И всё. Иногда хотелось придушить его. Очень аккуратно, с нежностью. Потому что невозможно же быть настолько слепым. Или, что ещё хуже, настолько привыкшим справляться одному. От этой мысли внутри становилось особенно мерзко. Мага замечал вещи, которые остальные не видели. Как Ден иногда зависал перед едой на лишние несколько секунд, будто мысленно прикидывал, можно ли ему это вообще. Как потом всё-таки брал что-нибудь максимально безвкусное и ковырял вилкой с видом человека, которого лично оскорбило существование углеводов. Как у него подрагивали пальцы от усталости после долгих игровых дней. Как он всё чаще молчал не потому, что слушал, а потому что сил на разговоры уже не оставалось. И хуже всего было то, что Ден продолжал держаться. Упрямо. Спокойно. Почти красиво. С тем отвратительным типом достоинства, который заставляет окружающих чувствовать себя беспомощными идиотами. Потому что человек, который разваливается с криками, хотя бы разрешает себя спасать. А Денис Ларл Сигитов лишь сидел под яркими прожекторами Инта, в огромной джерси, с тенями под глазами и усталой полуулыбкой и делал вид, что всё в порядке настолько убедительно, что Мага почти начинал ненавидеть его за это. _______ Денис вообще ничему особого значения не придавал. В этом был весь Денис Ларл Сигитов: организм медленно разваливается к хуям: ну и ладно, зато солнце сегодня утром в лицо не светило. Он всё так же ебал праки с каким-то болезненным упорством, ныл после каток на тиммейтов, спорил с Илюхой из-за драфтов, вставал раньше всех, будто у него внутри вместо крови был энергетик с ненавистью к самому себе. Вся эта привычная, почти уютная идиллия держалась исключительно на денисовом «да нормально всё», которое он лепил на любую проблему, независимо от масштаба катастрофы. Мага уже начинал привыкать к этому состоянию постоянной тревоги. К ощущению, что Ден вот-вот рассыпется, но каким-то чудом продолжает функционировать: язвить, играть, огрызаться и жить так, будто ничего не происходит. И, наверное, именно поэтому сначала никто ничего не заметил. Ден сидел в гостиной с Илюхой, оба пялились в игру Экстримов. Точнее, не просто смотрели - они находились в том особом состоянии киберспортивного полуспора-полуобсирания, когда люди одновременно ненавидят чужую команду, анализируют макро и орут друг на друга из-за одного неправильно прожатого смока. — Да какой нахуй байбек здесь? —возмущался Илья, тыкая пальцем в экран. - Он игру заруинил. — Да они её до этого заруинили, когда под тавером нафидонили, — лениво отмахнулся Ден. Оба были настолько увлечены, что мир вокруг перестал существовать. Поэтому первым заметил Мага. Он вообще зашёл в гостиную исключительно за шоколадкой. Даже не потому что хотел есть - просто организм после очередного адского дня требовал сахар и покой, а покой на турнире был мифическим существом вроде здорового режима сна. Мага уже почти вышел обратно, машинально разворачивая фантик, когда взгляд зацепился за что-то красное. Сначала мозг даже не понял. Просто пятно. Слишком тёмное для тени. Слишком большое. А потом картинка сложилась. Белая футболка Дениса. Кровь. Медленно проступающая сквозь ткань в районе перевязки, уже густыми потёками уходящая вниз. На секунду у Маги внутри всё оборвалось так резко, будто его со всей силы ударили под рёбра. — Ден. Тот даже не обернулся сразу. — М? — Это что за хуйня? Илья перевёл взгляд первым. Замолчал мгновенно. Редчайшее, почти историческое событие. Денис же опустил глаза вниз с выражением человека, которому показали слегка раздражающий баг в интерфейсе. — А. Бля. И всё. Просто «а, бля». Будто речь шла о пролитом чае. — Мага, чё с ебалом ? — абсолютно спокойно протянул он. — Это норм тема. — Норм тема? - с нервным смешном переспросил Мага. — Ну кровит чуть-чуть, бывает. «Чуть-чуть» уже полностью пропитало бинты. Кровь просачивалась через повязку, через ткань футболки, тянулась вниз неровными полосами, и самое хуёвое - останавливаться, кажется, вообще не собиралась. Мага почувствовал, как его начинает натурально трясти от злости. Не паники даже. Именно злости. Потому что Ден сидел посреди этого пиздеца с максимально расслабленным лицом, будто это не его шов сейчас решил устроить экстренный выход в прямой эфир. — Ты совсем еблан? — тихо выдохнул Мага. — Да не драматизируй. — Денис. Только тут до самого Дена начало медленно доходить, что ситуация, возможно, слегка выходит за рамки его любимого «само пройдёт». Он снова посмотрел вниз - уже внимательнее. Помолчал. — Пиздец. И вот это «Пиздец» прозвучало почему-то гораздо страшнее. Илья уже молча доставал телефон. Русю вызвонили со скоростью света. Мага даже не запомнил половину разговора, только собственный пульс в ушах и то, как Ден пытался сидеть спокойно, пока кровь продолжала проступать сквозь бинты. Сам Ден, кажется, больше раздражался от суеты вокруг, чем переживал. — Да заебись всё, — буркнул он, пока Руся практически влетала в комнату. — Чё вы как будто я умираю. — Помолчи, — резко отрезала она, уже присаживаясь рядом. И впервые за весь вечер Ден реально заткнулся. Наверное, потому что даже до него дошло: если Руся перестала спорить и начала говорить таким тоном - дело дерьмо. Его собрали на очередную срочную перевязку почти насильно. Мага стоял рядом всё это время с таким лицом, будто был готов либо убить Дена лично, либо подраться с врачами за право сделать это первым. А Ден только устало закатил глаза, позволяя увести себя в очередной раз чинить тело, которое он упорно пытался добить быстрее, чем оно успевало восстанавливаться